Не заполучишь главную роль - умрёшь. 91 глава
91 глава - Обещание (2)
В голове промелькнула кое-какая сцена.
Воспоминание о свободном времени, когда я сидел в тихой аудитории, слушая лекцию пожилого профессора у кафедры, одной рукой перелистывая учебник.
Страницы, зажатые между пальцев, перелистывались, и строки текста старого печатного издания растекались в размытые чернила.
<Протагонист (Protagonist) — термин, происходящий из древнегреческого языка. В раннем театре, существовавшем в форме монодрамы, «протагонист» означал первого актёра. Другими словами, протагонист — это главная динамическая фигура на сцене, движущая сила, центральный персонаж, вокруг которого строится повествование.>
Воспоминание продолжалось. Когда я читал строки, голос профессора естественным образом лился в мои уши, смешиваясь с его отчётливым произношением.
[Протагонист, с перевода — «главный герой», — но он отличается от простой главной роли. Вне зависимости от того, насколько разнообразны и многогранны персонажи в истории, сила, ведущая повествование — уникальность протагониста как наблюдателя и действующего лица.]
О чём я думал тогда, слушая это?
[Всё — повествование, фоновые объекты, массовка, второстепенные и главные роли — всё распределяется вокруг протагониста. Невероятное влияние, не правда ли?]
<Все, кроме протагониста — хозяина повествования, — лишь подчинённые ему персонажи и фон.>
[Зрители напрямую или косвенно познают мир, рассказанный через повествование, построенное для главного героя. Они отправляются в путешествие вместе с главным героем, разделяя с ним предопределённые трудности и испытания, а затем краткие радости и победы.]
<Таким образом, зрители, читатели, слушатели испытывают основной катарсис через протагониста.>
[Ах— и помните: эти радости должны быть краткими. Длительное и полное счастье допустимо только в начале или конце пьесы, либо его вообще не следует показывать и изначально давать.]
<Одновременно протагонист служит своего рода линзой, через которую зрители видят и оценивают мир на сцене. В зависимости от того, на что обращает внимание главный герой, куда направлен его интерес, взгляд аудитории также фокусируется там.>
[Таким образом, зрители погружаются в мир через взгляд главного героя и воспринимают объекты так, как их видит он.]
<Грубо говоря, когда взгляд протагониста не достигает их, персонажи и фон за пределами прожектора умирают.>
[То, к чему он испытывает трогательные, нежные чувства, изображается с нежностью, тот, кого он презирает, показывается презренным. И в зависимости от того, каким взглядом и эмоциональным накалом он воспринимает мир, меняется и призма, через которую зрители видят вселенную пьесы.]
<Он сочетает в себе рассказчика и объект рассказа, исполнителя судьбы и её противника, первую линзу для восприятия мира и сам объект наблюдения.>
[Особая способность <Протагонист> наблюдает за вами!]
Внезапно над головой хлынул ослепительный свет. Прожектор, который прежде непоколебимо освещал Леонардо, словно свет защитной звезды, теперь склонился ко мне. От Леонардо, главного героя, — ко мне.
Главный герой — объект наблюдения зрителей на сцене.
Одновременно с этим он — первый фильтр, через который аудитория видит и понимает мир, построенный историей на сцене.
Он — и действующее лицо, и рассказчик.
И сейчас Леонардо обрушил на «меня» всё своё внимание и повествование, вознеся меня за мгновение ока.
Серебристый свет прожектора жёг кожу. Под его яркими лучами и всевидящими взглядами зрителей я чувствовал, как плавится даже та маска, которую я вынужденно нацепил на себя.
[Сцена требует информации о вас]
В этот момент он — несведущий. Не знает, что делает, не видит строк сообщений, висящих в воздухе.
Но даже в неведении, как центр мира, он может управлять сценой одним лишь страстным желанием.
[Принудительный просмотр временной личной информации]
Роль — Не назначенная роль_ Безымянный второстепенный персонаж (временно).
Информационное окно, ещё не завершившее подсчёт.
Бессмысленные слова тянутся чередой, ничем не отличаясь от пустоты. Пока я безучастно смотрю на строки, вдруг возникают буквы.
[Следуя запросу, сцена пытается описать вас]
[Ошибка! Недостаточно данных об объекте]
— Я не мастер придумывать имена, поэтому, думаю, мне понадобится подсказка. Но тебе…… я хочу дать подходящее имя. Можешь дать мне такой шанс?
То было продолжением нашего разговора, который мы так и не закончили. Я замешкался с ответом:
— Я могу быть куда скучнее, чем ты думаешь.
Поскольку он — главный герой, средство для моего выживания, я намеренно играл роль загадочного и подозрительного человека перед Леонардо. И он всегда поддавался.
Но под маской я не торговец информацией с тёмными делишками и скрытыми намерениями, и не апостол Божий.
Могу ли я быть уверен, что он не разочаруется, когда напускной образ рухнет и обнажится реальная сущность?
Выражение лица Леонардо не дрогнуло.
— Как знать. Но я думаю иначе. И даже будь ты обычен, если мне в радость узнавать даже такие тривиальные вещи, то это нормально, не так ли? Когда появляется возможность, меня всё больше интересуют мелочи. ……Это может показаться странным, но…
Он ненадолго опустил глаза, прежде чем начал без остановки перечислять:
— Как давно у тебя привычка кусать губы, когда погружаешься в мысли? Когда появился маленький шрам на колене? Почему, моясь в горячей воде, ты говоришь, что она освежает…… [1]
Это действительно были пустяки, да ещё и куда более незначительные, чем я ожидал. Не понимаю, зачем ему это знать.
— Эм-м, когда начал кусать губы не помню. Шрам появился в детстве, я упал неудачно, но…… погоди-ка, откуда ты знаешь, что когда я ложусь в горячую ванну, то говорю, что она освежает?
— Стены в гостинице были тонкими.
Так вопросы цеплялись за вопросы, и он заполнял пространство мелкими, казалось бы, бессмысленными расспросами, обходя то, на что мне сложно отвечать. Эта череда как снежный ком постепенно нарастала.
— Что касается готовки— когда я мало что мог сделать, это было одним из немногих способов стать более полезным человеком……
То, что я, внезапно свалившийся в этот мир, никогда не объяснял, да и не было нужды объяснять.
Теперь эти пробелы начали заполняться лишь потому, что Леонардо захотел узнать о них.
— А имени у тебя не было изначально?
Чувство, словно что-то поднимается со дна.
Поднимавшееся ощущение реальности и существования, утраченное в этом странном далёком мире, было крайне незнакомым.
В какой-то момент мы вернулись в повозку и продолжили неторопливый разговор. Забыв о монстрах, которые так и не решились подойти. Просто забыв всё.
Судя по тому, что атаки не продолжались, возможно, главный писатель и его помощники блокируют их. По другим причинам такой тихой, статичной передышки в героической эпопее быть не может.
По-странному успокаивало, как мы сидели бок о бок в тесных обломках разбитой повозки, убивая время.
Без страха рассыпаться в пепел или исчезнуть.
— Ты говорил, что пришёл сюда ради меня, да? А какая жизнь у тебя была до этого? Ты рассказывал только то, что скитался от места к месту.
— В детстве — да. Повзрослев, жил не так уж плохо. Хотя удача не особо благоволила мне.
Леонардо медленно моргал. После короткой паузы он заговорил:
— Раньше и у меня не было имени.
Я затаил дыхание, внимая его словам.
— С тех пор как помню себя, скитался по улицам, меня никто не звал, потому и имени не было. После того как деревню, которую я считал домом, растоптали полчища монстров, я присоединился к проходившему мимо отряду наёмников, выполняя мелкие поручения.
Впервые Леонардо лично рассказывает о своём детстве.
— Не все отряды наёмников долговечны, приходилось кочевать между разными группами.
Он не стал подробно расписывать тяготы тех лет, но я представляю, сколько боли скрыто между опущенными строками. Вдруг моё внимание привлекла рана на щеке, и я машинально потёр его щёку, а он привычно склонил её к моей ладони.
— Во времена, когда я скитался с наёмниками и жил на улице, была одна общая черта. Никто не давал имени такому сироте, мальчику на побегушках, как я. Ведь это жизнь, которую не жалко потерять в любой момент.
— Его мне дали архиепископ Бутье и другие священники церкви, когда слава героя начала расти. Они назвали меня в честь древнего святого, утверждая, что оно символизирует храбрость. Но был шанс, что у меня могло быть имя и до этого. ……Хотя я никогда не произносил его вслух.
Следом он рассказал об одном из наёмных отрядов, через который ему представилось пройти. Чтобы поймать настороженных монстров, часто использовали тактику с приманкой, — сделав паузу, он продолжил рассказ.
— Роль приманки всегда перекладывали на быстрого и юного. Когда нужна была наживка, выбирали одного ребёнка, неделю кормили его мясной похлёбкой и называли «Исааком». Из святописаний это — имя жертвенного агнца, съеденного заживо.
Он кивнул, согласившись со мной, и продолжил говорить:
— И вот настал день, когда «Исааком» стал я. Перечить я не смог. То была зима, еды не хватало, а тогда я впервые наелся досыта. На рассвете назначенного дня меня как приманку загнали в логово монстра.
— Даже спустя время, монстр, которого хотели поймать, так и не пришёл. Я бродил по лесу, а к полудню вернулся во временный лагерь наёмников — всё было разгромлено.
— Видимо, вожак тех горных монстров не успел в полной мере завершить охоту перед спячкой.
Проголодавшийся и прервавший зимнюю спячку вожак монстров. Остальные монстры, чувствуя его присутствие, спешили спрятаться — оттого та ночь в горах была по мёртвому тихой. За исключением лишь одного.
— Проснувшийся вожак, ищущий добычу……
Голодный, лишённый сна, он увидел кучку людей — готовый пир. Ему нужно было запастись энергией и большим количеством калорий, чтобы снова уснуть.
— Отряд был уничтожен, в живых никого не осталось. Я выжил только потому, что как «Исаак» оказался вдали от лагеря. Потом я скитался по лесу и присоединился к другому бродячему отряду наёмников.
— Для меня это имя стало везением.
— Настоящее имя я получил гораздо позже, но «Исаак» всегда было для меня особенным. Пусть и не долго, но когда-то меня называли им.
[Сообщение: <Протагонист> запрашивает полномочие присвоить имя «Безымянному второстепенному персонажу»]
[Уникальное право заклинателя соответствуют авторским правам. Запрос одобрен]
[1] Освежает в горячей воде* — Корейцы используют выражение (시원하다) — «освежающе», «прохладно», когда идут в баню, сауну или горячие источники. Это означает не в прямом смысле прохладу, а скорее так они описывают ощущение облегчения, свежести, приятного расслабления. В данном контексте можно перевести как «расслабляет», но Леобальт этого не знает, и гадает, почему же Исаака освежает горячая вода.
[От переводчика] Из святописаний - имя жертвенного агнца* — сопоставление с реально существующей историей из Библии. Можно прочитать, если загуглить "Жертвоприношение Исаака"