Не заполучишь главную роль - умрёшь. 90 глава
90 глава - Обещание (1)
⃰ В этой главе используется гиф.анимация (чёрным текстом на белом фоне). Убедитесь, что ваши настройки стоят по умолчанию (белый фон с чёрным текстом), чтобы не вызвать дисбаланс при чтении. Буду признательна, если вы примете это во внимание.
Очевидно, что они пришли извне. И я тоже пришёл извне. Может быть, мы схожи ещё больше, ведь у меня даже имени всё ещё нет. Я смутно догадывался об этом, но услышав от оно подтверждение сему, на душе вновь стало тревожно.
Что будет, если выслушав это, Леонардо заподозрит что-то? Может, он меня— хотя вряд ли, но никогда нельзя быть в чём-то уверенным.
«Успокаивает только то, что ключевой сюжет о десятилетнем противостоянии Леобальта с этими существами слишком прочен. Даже если прикрываться терминами вроде апостола или чем-то вроде, слишком многое остается необъяснимым.»
[Сколько бы ты ни старался, ни бился— ты до самой смерти останешься безымянным.]
Может, эти слова — правда? Эволюционировав, оно, наконец, получило роль, но в итоге так и осталось не более чем безымянным существом, так?
Причина, по которой эти слова безысходно растревожили меня, очевидна.
Если пересказать мои воплощения, получится примерно следующее.
Кот, наевшийся пойманной мышью; прохожий, случайно застреленный на улице, когда просто проходил мимо; джентльмен, целый час потягивавший пунш в особняке; студент-зубрила, чьё превращение в зомби так и осталось под вопросом; младший адвокат, чьей единственной репликой было: «О чём вы говорите?!»; коренной зуб, ставший жертвой кариеса из-за сахарного монстра; стажёр прокуратуры, целый день поливавший цветы из лейки; гитарист, чьи рок-вибрации сотрясали межэтажные перекрытия; интерн, занятый пересказом больничных сплетен вместо работы……
Ни одно из них не имело как такого имени. Или даже если в сценарии и было имя, оно не доходило до зрителя, а потому оставалось неважным, ограничиваясь ролями второго плана и ниже.
Когда подобное продолжает накапливаться, невольно начинаешь атрофироваться. И всё же не всё было плохо.
Был день, когда я заработал меньше пятидесяти тысяч вон за месяц выступлений на сцене, прекрасно понимая, что эта сумма гораздо меньше моих транспортных расходов туда и обратно в театр.
День, когда услышав новость, что кто-то из моих коллег получил роль второго плана, я отправлял ему свои поздравления, зная, что сам вылетел на финальном этапе того же кастинга.
День, когда я, глядя на выходящих на сцену офисных работников, говоривших, что это просто хобби, сравнивал их начищенные туфли со своими изношенными кроссовками, и наблюдал, как кто-то в итоге всё бросает и уходит.
Ночи, когда я разжигал огонь в тигле своего разума, думая: «Завтрашний день будет чуть лучше.», и веря, что постепенно двигаюсь вперёд.
[Что толку топтаться на месте? В конце концов, если не сможешь поймать шанс, будешь жить безымянным десять, двадцать лет, пока тихо не исчезнешь. Лучше уж сдаться поскорее.]
[Работа преподавателем? Это обучение зелёной молодёжи, которые могут стать моим прошлым и настоящим. Иногда вижу знаменитостей, которые приходят на занятия. Когда вижу, как эти люди появляются на экране рядом с теми великими старшими коллегами, с которыми я мечтал работать...... Ха-ха. Всё время вспоминаю прошлое.]
[Знать, когда сдаться, — это тоже удача. «Жалею о потраченном времени, утерянной страсти, но, несмотря на все перенесённые трудности, я всё ещё люблю сцену……» — сколько людей по этой причине в конечном итоге проживают жалкую жизнь, мечась между эпизодическими ролями и оказываясь в затруднительном финансовом положении?]
[Писать резюме — самое мучительное. Однажды я обнаружил, что даже мимолётное попадание волос в кадр записываю как опыт. Взгляд кастинг-директора, читающего это, был таким: «Зачем он так подробно всё расписывает? Всё равно никто не узнает».]
И с какого-то момента я начал просто надеяться на то, что обрету имя.
«Имя и Достигать звучат похоже.» [1]
Думая, что это первый шаг к достижению цели.
Говорят, герои древних эпосов после смерти становились звёздами. Мы же — люди, которые мечтают стать звёздами при жизни.
Мечтать о достижениях, которые даруются богами после смерти, пока ты ещё жив, — это верх наглости, а время, проведённое в ожидании, что когда-нибудь ты засияешь, постепенно угасая и погружаясь в чёрное ночное небо, кажется бесконечно далёким.
Было нетрудно поверить, что для того, чтобы звезда засияла, сначала должна наступить ночь.
«Даже после смерти» остаюсь безымянным.
Вопрос, который я точно помнил, когда впервые открыл глаза, но в какой-то момент он стал расплывчатым. Как я оказался в этом причудливом мире пьесы? Что я делал прямо перед этим?
Мне горько от того, что я снова продолжаю сталкиваться с ситуацией, в которой всплывают те моменты, когда я даже после смерти лишь топчусь на месте.
В этот же момент. Настороженный голос прервал мои размышления, отозвавшись в ушах.
— Всё в порядке? Как и думал, ты плохо себя чувствуешь......
Главный герой обращался ко мне. Я смотрел на него, сияющего в темноте во время дождя.
Знаешь ли ты, что этот мир вращается исключительно вокруг тебя?
Знаешь ли ты, что все строки написаны ради тебя, что те, кто не имеет для тебя ценности, молчат, что даже солнце и луна встают и заходят только ради тебя?
Я продолжаю звать тебя снова и снова, но разве это не несправедливо, что у тебя нет имени, которым ты мог бы позвать меня?
У меня не осталось сил скрывать выражение своего лица, и как только я легонько упёрся лбом в его мокрое плечо, Леонардо поправил прядь моих волос, прилипшую к щеке, за ухо. Его прикосновение было крайне неловким.
Грубые суставы пальцев, которые только что поправляли волосы, скользнули внутрь воротника рубашки, прилипшей к коже, и слегка оттянули ткань назад, создав пространство для воздуха. Благодаря этому жар ушёл от шеи, и стало прохладно.
Было непривычно, что рука, которая раньше с подозрением трогала шею, теперь не несла в себе ни капли угрозы, а лишь предоставляла комфорт.
Не слишком ли заботлив герой, который прикасается к чему-то инородному, названному так же, как нечестивые существа?
— Ты ведь слышал всё то, что оно только что сказало, и даже не думаешь остерегаться меня? А вдруг я — очень злое существо, которое скрывает свои истинные намерения, чтобы ударить тебя в спину?
— Эти твари мастерски сеют раздор и разобщают группы. И ещё—
Его пальцы слегка растрепали мои волосы. Вздрагивая от щекотки, уголком глаз я смотрел на Леонардо.
— Разве твоя преданность, которую ты показывал до сих пор, не очевидна, чтобы сомневаться в тебе?
В момент, когда наши глаза встретились, показалось, будто время замедлилось.
Пасмурное ночное небо ощущалось как закрытый потолок, высокие кусты вокруг превратились в стены горного лабиринта, а влажная земля вызывала воспоминания о сыром запахе пещеры. И это положение — поза, в которой мы опираемся друг на друга, а тело другого человека разгорячилось после тяжёлой битвы. И даже эти мелкие дрожащие судороги.
Медленно протянув руку, я погладил его торс. Это было почти бессознательное движение.
Твёрдая кожа, плотно облегающая мышцы и плоть, внутренности и кровь, которые она полностью заключала в себе.
Я провёл рукой по ушибленному месту, едва касаясь, чтобы не причинить боли, смахнул крапинки крови, размазанные и сгустившиеся после царапин от веток и осколков камней. Пальцы скользили не по крови, а по дождевой воде и поту, но ощущения были схожи.
То ли от щекотки, то ли ещё от чего, Леонардо сглотнул слюну и склонил голову. На этот раз уже его лоб упёрся в моё плечо.
Всё это напоминало подземелье.
Хоть я и продолжал отрицать, но, похоже, его слова о том, что у меня жар, были верны. Тело Леонардо, прижатое ко мне, тоже было достаточно горячим, но жар, исходящий от моего лба, казался ещё более сильным.
— ……Тебя беспокоят слова, которые сказали те твари?
Ну разве это не странно, что человек ослабевает, когда болеет?
Моя ли это вина, что мне хочется приоткрыть дверь тому, кто неустанно стучится в неё, движимый желанием узнать?
— Просто… иногда мне кажется, будто плыву по воде. Будто не стою на твёрдой земле, а дрейфую по поверхности воды.
«Думаю, этого достаточно», — с тревогой думая об этом, я ответил ему, но в ответ его голос стал глубже, и вибрация, касающаяся моей кожи, вызывала щекотку.
Вспых,— внезапно перед глазами появилось информационное окно. Я не вызывал его, оно выскочило само по себе, захватив поле моего зрения.
Уровень – ■■ (значимость сценария ■■,■%)
[Во время антракта свобода воли персонажей увеличивается]
Пока мы мчались сквозь ночь, скрываясь от преследования безымянных, я думал об этом. Что означает свобода воли персонажа, о которой говорит сценарий?
Свобода воли, возникающая из-за того, что поставки сценарных примечаний прекратились, и реплики, которые история устанавливала персонажам, исчезли? Или, что если обозначить это более словарным значением?
Возможность изменять реальность силой воли, как это делали те существа, стремившиеся к эволюции.
До сих пор ни одна буква в информационном окне главного героя не была должным образом видна, но завеса, скрывающая правду, начала спадать одна за другой.
Он поднял голову и пристально посмотрел на меня.
— Я ведь… решил дать тебе имя.
Зрачки глубокого серого цвета, особенно выделяющиеся во тьме ночи, казалось, излучали серебристый свет. Взгляд, который иногда казался слишком ярким, грозным и резким, приближался ко мне без колебаний.
Глядя ему в глаза, я невольно вспомнил то, о чём думал когда-то.
Его глаза были похожи на прожектор. Свет, освещающий мир сцены, сияние, превращающее человека в наземную звезду, вызывало тоску и восхищение.
Наконец я приоткрыл дверь, и ты видишь меня.
[Особая способность <Протагонист (Protagonist)> наблюдает за вами!]
[1] Имя и Достигать звучат похоже* — в оригинале «имя» (이름) звучит как «ирым», а «достигать» (이르다는) как «ирыда(нын)».