Сенлуны
Времени было около восьми часов вечера. Золотистые лучи заходящего солнца уже давно скрылись за горизонтом, уступая место мягкому, бархатистому сумраку, который обволакивал город легкой дымкой. Розоволосая девушка, Луна, развалилась на огромном, уютном диване в гостиной, словно ленивая кошка, неспешно скользя пальцем по экрану телефона, обновляя ленту в социальных сетях. За окном зажигались огни, но для Луны мир словно замер.
"Ну и скукотищааа", — пронеслось в голове, словно легкий ветерок, поднимающий пылинки со скуки. Девушка обреченно отбросила телефон в сторону, и он мягко приземлился на подушку, безмолвно подтверждая её безразличие к цифровому миру. Её взгляд, до этого приклеенный к ярким картинкам, теперь лениво заскользил по привычным стенам комнаты. Он искал, он жаждал чего-то нового, какой-то диковинки, которая могла бы вспыхнуть в тусклом свете сознания и подсказать, чем же можно было заняться в этот тягучий вечер. Но стены, казалось, лишь усмехались её поиску, отражая лишь знакомые тени и очертания.
Её мысли, словно бабочки, порхали от одной идеи к другой, пока одна из них не вспыхнула яркой звездочкой.
"А не понадоедать ли Сенку? Дальше всё равно выходные! Пусть хоть немного, но уделит мне времени! Не вечно же ему в своих учебниках сидеть всё-таки! Я же его девушка!" — эта мысль, такая дерзкая и одновременно такая естественная, возникла в светлой макушке, словно протуберанец на солнце. Она наполнила Луну новой энергией, и скука мгновенно отступила, уступая место предвкушению. Бойко соскочив с дивана, она грациозно, но решительно направилась в рабочую комнату, в которой обычно царила священная тишина и атмосфера глубокой мысли.
Что и требовалось ожидать. Сенку, как всегда, был не просто занят – он был поглощен. Его рабочая комната была его храмом, его лабораторией, его убежищем от мирской суеты. Здесь царил лишь он и его нескончаемая жажда знаний.
Ишигами сидел за столом, словно прикованный к своему месту невидимыми цепями целеустремленности. Яркий, почти хирургически холодный свет монитора падал на его лицо, выхватывая резкие черты, отбрасывая причудливые тени на стены. Его спина была слегка сгорблена, но это была не поза усталости, а поза хищника, который сосредоточенно выслеживает свою жертву – новую идею, новую формулу, новый путь к пониманию мира.
Глаза Сенку, обычно такие яркие, словно рубины, сейчас казались покрасневшими от долгого напряжения, отражая в своих глубинах мигающие пиксели текста. Они не просто смотрели на экран; они пожирали содержимое научных статей, выхватывая каждое слово, каждую цифру, каждый график. Это был взгляд не уставшего человека, а взбудораженного исследователя, чье сознание находится на пике возможностей. Каждое предложение, каждый символ растворялся в его мозге, проходя через фильтры логики и анализа, чтобы затем, возможно, стать частью новой грандиозной теории. Он не просто читал; он спорил с авторами, проверял их гипотезы в своей голове, достраивал недостающие звенья в цепочке доказательств.
Легкий, почти бесшумный стук клавиш ноутбука был единственным звуком, нарушавшим тишину, словно метроном, отмеряющий ход его мыслей. Это был ритм его собственного мира, мира, где доминировали законы физики, химии и биологии, мира, где каждая проблема была вызовом, а каждое решение – маленькой победой. Вокруг него высились башни из книг – пыльные фолианты, новые издания, распечатки статей, исписанные его собственным неразборчивым почерком. Некоторые из них были открыты на середине, другие лежали стопками, ожидая своей очереди, словно нетерпеливые студенты перед профессором. Запах бумаги и легкий, едва уловимый аромат растворителей, всегда присутствовавший в его комнате, были для него родными, успокаивающими. Они были частью его священного пространства, где рождались открытия.
Для Сенку в эти моменты внешнего мира не существовало. Звуки улицы, шепот ветра за окном, даже легкий голод или усталость – всё это отступало на второй план, растворялось в потоке информации, который он обрабатывал с невероятной скоростью. Его мозг работал на пределе, выстраивая сложные ментальные конструкции, соединяя, казалось бы, разрозненные факты в единую, гармоничную систему. В его голове постоянно кипели идеи, вспыхивали догадки, рушились старые концепции, чтобы уступить место новым, более совершенным. Он чувствовал себя на грани великого открытия, на кончике пальцев ощущал тонкую нить, ведущую к разгадке очередной тайны вселенной. Это было опьяняющее чувство, мощнее любого наркотика, способное заставить его забыть обо всем, кроме этой одной, всепоглощающей страсти – познания. Словно он был охотником за истиной, и каждый момент, проведенный в этом поиске, был для него бесценен. Его взгляд, пронзительный и острый, был устремлен вперед, за пределы видимого, в неизведанные просторы науки.
— Сенкууу… — протянула Луна, её голос, сладкий и немного капризный, пронзил насквозь плотную завесу его концентрации, словно неожиданный луч света. Девушка, словно дикий плющ, со спины обвила руками шею возлюбленного, прижавшись щекой к его затылку, где сквозь непослушные пряди можно было ощутить тепло кожи. — Сенку, мне скуууучно. А ещё мы давно ничего вместе не делали! Ты вообще не уделяешь мне внимания! — закапризничала розоволосая, и её палец легонько, но настойчиво ткнул парня в щеку, пытаясь вырвать его из глубокой задумчивости. — Так что я придумала, чем мы займёмся! Мы устроим уходовый вечер! — радостно оповестила девушка, не обращая внимания на недовольное побуркивание со стороны Ишигами, которое было больше похоже на урчание недовольного кота.
Сенку вздрогнул, словно его выдернули из глубокого сна. Его мысли, ещё секунду назад парящие среди квантовых полей и термоядерных реакций, с шумом рухнули на землю. Он поморщился, стараясь сохранить остатки своей интеллектуальной крепости.
— Если ты хочешь — занимайся сама. Мне это не нужно. Луна, я занят. — отрицательно покачал головой студент, его голос звучал отстраненно, почти равнодушно. Он уже было хотел перелистнуть страницу электронной книги на ноутбуке, чтобы вернуться к своим изысканиям, как вдруг она... книга, внаглую захлопнулась прямо у него перед носом. Не электронная, а настоящая, бумажная, которую он держал в руке, пытаясь хоть как-то восстановить потерянный фокус.
— Нет! Ничего не знаю, Ишигами Сенку. Сегодняшний вечер мы проводим вместе и отдыхаем. Никакой учёбы! — с упрёком, достойным строгой матери, воскликнула девушка, её глаза сверкнули решимостью. И, чтобы уж точно не дать ему ни единого шанса, она демонстративно отшвырнула злополучную книгу куда-то вглубь комнаты, где та бесшумно приземлилась на ковер.
— Ну что ж такое-то… — раздражённо протянул Сенку, закатывая глаза. Это был его фирменный жест, выражающий полный спектр недовольства, от лёгкого раздражения до глубочайшего скепсиса.
не был он фанатом подобной заварухи. Да и в чём вообще смысл этих всех масок? Гиалуронки, витамины и бла-бла-бла… это же всё чушь. Ни одна молекула из этих витаминов с маски же никак не сможет просочиться внутрь кожи из-за своих размеров! Так для чего тогда впустую тратить деньги на эту бессмысленную фигню? Его рациональный ум отказывался принимать эту иррациональную трату ресурсов. Это противоречило всем его научным принципам.
Но видимо… у девушек в этом плане было другое мировоззрение. И Луна, что сейчас же, с пылом золотоискателя, побежала старательно копаться в своих огромнейших коробочках косметики, тому была явным, неопровержимым доказательством. Её решимость была абсолютной, и Сенку, с горьким вздохом, понял, что его участь предрешена. Сопротивление было бесполезно.
— Таааак… сейчас уберём тебе волосы, чтобы не мешали… — Райт вновь возникла рядом с парнем, словно по волшебству, держа в руках две яркие резинки для волос. Её глаза сияли предвкушением, словно она готовилась к важному эксперименту, в котором он был подопытным кроликом.
Шух-шух…
её ловкие пальцы, проворные и нежные, принялись за дело. И вуаля! Непослушные, вечно торчащие волосы Ишигами, что как всегда стояли словно свежий лук, оказались собранными в два забавных, объёмных хвостика на затылке. В это время парень драматично закатывал глаза в третий… или уже даже четвёртый раз за вечер. Каждый такой жест был безмолвным протестом, но Луна, казалось, лишь умилялась его страданиям. Да только вот одна непослушная прядка всё равно осталась торчать на лице, так и не втянувшись в хвостики, словно маленький флаг сопротивления.
Девушка поджала губы, деловито, но с нежностью, рассматривая свою «жертву» на сегодняшний вечер. Она прикидывала, стоит ли бороться с этой прядкой, или же оставить её как символ его неискоренимой индивидуальности.
«Ну и ладно, фиг с ней. Не помешает, не проблема…» — решила Луна, с лёгкой улыбкой на губах. И, с самым серьёзным видом знатока уходовых средств, она открыла коробочку с маской, источающей свежий, травяной аромат, и уселась рядом с парнем, приготовившись к следующему этапу.
Тонкие пальцы, теплые и уверенные, погрузились в прохладную зеленоватую субстанцию маски, набрав немного на свою поверхность. А затем аккуратно, почти благоговейно, прикоснулись к широкому лбу парня, перенося содержимое на его лицо. С лёгкостью они заскользили по коже Ишигами, местами надавливая, местами разглаживая или убирая излишки средства, так, чтобы оно легло равномерно, тонким, освежающим слоем.
От этих медленных, ленивых движений, от необычных, непривычных прикосновений по лицу Сенку чуть дёрнулись мышцы.
О да… парень был недоволен… ой как недоволен.
Его научный мозг пытался сопротивляться этому вторжению, ища логические объяснения и, конечно же, не находя их.
Для чего его время тратят впустую? Для чего заставляют сидеть здесь и терпеть столь бессмысленное издевательство над кожей?
Он чувствовал себя, словно лабораторный образец, который подвергается странному, непонятному эксперименту. Но с другой стороны… как бы не хотелось этого отрицать… но всё-таки…
«Это довольно… приятно…» — быстро пронеслось в мыслях. Неожиданное, предательское чувство тепла и расслабления, вызванное нежными прикосновениями Луны, пробилось сквозь броню его скептицизма. И парень, к собственному удивлению, поудобнее расселся на стуле, позволяя себе на мгновение отпустить контроль.
— Даже почитать нельзя..? — всё-таки не удержался и поинтересовался Сенку, пытаясь вернуть хоть каплю своей привычной рутины. Его голос был приглушенным, слегка недовольным, но уже без прежней резкости.
— Нельзя, сиди и не рыпайся, а то сейчас и волосы тебе накручивать будем, — недовольно прищурила глаза Луна, угроза звучала скорее игриво, чем серьёзно, но Сенку прекрасно знал, что она способна на любое безумство ради "уходового вечера". И, как ни странно, в этот момент он был готов смириться с этим. Возможно, иногда даже учёному необходимо просто… отдохнуть. И почувствовать чьи-то нежные прикосновения, которые, хоть и были "бессмысленными" с научной точки зрения, оказывались на удивление… приятными.
Время пронеслось слишком быстро, на удивление стремительно, словно песок сквозь пальцы. Несколько минут нанесения маски проскользнули как одно мгновение, растворяясь в лёгком щекотании и сосредоточенных движениях Луны. И вот, зеленоватая субстанция маски, густая и прохладная, оказалась равномерно нанесена на лицо парня, делая его внешний вид не просто забавным, а по-настоящему комичным.
Сенку, обычно такой собранный и отстранённый, теперь предстал в совершенно неожиданном свете. Его бледная кожа, всегда казавшаяся слегка отсвечивающей в полумраке лаборатории, теперь была покрыта плотным, матовым слоем травянисто-зелёного цвета. Это был цвет свежескошенной травы после летнего дождя, или может быть, незрелого лайма, но на лице Ишигами он смотрелся нелепо и фантастически. Маска покрывала его лоб, скулы, нос и подбородок, обходя лишь глаза и рот, которые выглядели сейчас особенно выразительно на фоне этого абсурдного зелёного полотна.
Его острые, обычно столь проницательные глаза, казались ещё более яркими и глубокими, обрамлённые этой диковинной рамкой. В них читалось целое море эмоций: от глубокой, почти космической фрустрации, до лёгкого, едва уловимого проблеска любопытства. Он выглядел как инопланетянин, загримированный для какой-то внеземной комедии, или как ожившая статуя, покрытая мхом, только что вернувшаяся из древнего леса. Каждый его острый угол, каждая резкая черта, что обычно придавали ему вид строгого мыслителя, теперь были сглажены и смягчены под слоем зелёной пасты, создавая странный контраст между его врождённой серьёзностью и текущим положением.
И если маска была уже достаточным поводом для улыбки, то его волосы довершали картину. Светлые, почти платиновые, обычно взъерошенные, словно после удара молнии, и торчащие во все стороны, эти пушистые пряди теперь были аккуратно, но до странности нелепо убраны. Две большие, ярко-розовые резинки для волос, украшенные мелкими блёстками, стягивали его непокорные локоны в два высоких, объемных хвостика по бокам головы. Они возвышались, словно антенны, или ушки какого-то экзотического, мультяшного зверька. Розовый цвет резинок, такой мягкий и девичий, совершенно диссонировал с его мужским обликом и привычной палитрой его одежды, обычно состоящей из тёмных, практичных оттенков. Он казался огромным, слегка сердитым ребенком, которого насильно нарядили для утренника.
Один тонкий, непослушный локон всё же выбился из общей композиции, игриво спадая на лоб. Он подчёркивал общую абсурдность ситуации, словно маленький символ сопротивления, оставшийся от его былой, дикой прически. Вся его голова, таким образом, превратилась в некий сюрреалистический арт-объект: зелёное лицо, обрамлённое белым ореолом волос, увенчанное двумя розовыми "фонтанами". Сенку ощущал на лице лёгкую прохладу и едва заметное пощипывание, которое, по словам Луны, означало, что маска "работает". Он не был уверен в её работе, но ощущал себя, как минимум, экспонатом в музее современного искусства, который сам того не ожидал. В этот момент он был живым парадоксом: гениальный учёный, превращённый в объект для смеха своей розововолосой девушкой, и, что самое удивительное, неспособный хоть сколько-нибудь активно этому противостоять. Его глаза, из-за маски, казались еще более выразительными, в них играли блики монитора, но под ними ощущалась усталость, смешанная с глубокой, почти космической скукой, которую сейчас разбавил неожиданный приступ абсурда.
— А тебе идёт, Сенку, — с усмешкой, которая вибрировала от сдерживаемого смеха, заметила Луна. Её голос был полон нежности и игривости, когда она тихо хихикнула, не в силах сдержать своё веселье. Её взгляд, полный обожания и озорства, скользнул по его преображённому лицу, и она, словно по наитию, быстро достала телефон из кармана.
— Не неси чепухи, Лун, ты же знаешь, как я отношусь к этому всему, — недовольно пробурчал Ишигами, его голос звучал глухо, словно из-под земли. В его интонации смешались раздражение и какая-то безнадёжная покорность. Но когда он увидел, как девушка ловко направляет объектив своей камеры на него, в нём вспыхнул последний огонёк сопротивления. — Эй, эээ, куда в телефон полезла, не смей фоткать! — запротестовал Сенку, потянувшись за телефоном Луны, но его движения были медлительными и неуклюжими, словно он пытался выбраться из вязкой трясины собственного недовольства.
— Нет! Одно фото, Сенку! Ну пожалуйста! — взмолилась Райт, её глаза, большие и выразительные, моментально превратились в самые кошачьи глазки, на которые только была способна. Она наклонила голову, и вся её поза излучала такую умоляющую нежность, что даже Сенку, с его железной логикой, почувствовал, как что-то внутри него дрогнуло.
Он вздохнул. Тяжелый, долгий вздох, который, казалось, нёс в себе всю тяжесть научных открытий и бессмысленности происходящего. — Только одно фото, — всё-таки согласился парень, его голос звучал обречённо, но с нотками смирения. Он знал, что бороться с этим напором не имеет смысла. Проще сдаться, чем пытаться объяснить законы молекулярной диффузии в данной ситуации.
— Ура! Улыбочку, Сенку! — обрадовалась розововолосая, её лицо озарилось счастливой улыбкой. Она быстро обернулась вокруг своей оси, словно лёгкий ветерок, и включила режим селфи, поднося телефон к их лицам.
Ишигами вздохнул ещё раз, более глубоко, собираясь с силами. Он направил свой взор в камеру, пытаясь придать лицу хоть какое-то выражение, кроме вселенской скуки и обречённости.
— Ну же, Сенку! Сделай лицо повеселее! Одна ведь фотка, это не много! Тебе что ли так сложно? — голос Луны был полон нетерпения, но в нём слышались нотки искреннего желания увидеть его улыбку.
Ещё один недовольный вздох, и Сенку, скрестив руки на груди, попытался понять, что значит "повеселее". Лицо повеселее. Ага. Щас. Его мозг, привыкший к сложным формулам и абстрактным концепциям, застопорился на этой простой, но такой неуловимой задаче. Улыбаться просто так? Это же неэффективно. Это не имеет логического обоснования.
Приложив, ну просто максимум своих усилий и фантазий, как сделать фото более эмоциональным и соответствующим запросу Луны, в его гениальную голову просто не пришло ничего лучше, чем просто показать значок "класс". Его рука медленно поднялась, и большой палец, покрытый зелёной маской, как и всё остальное, встал вверх. Это был его максимум эмоциональной экспрессии в данный момент. Это был его научный, рациональный способ выразить "повеселее".
Звук затвора камеры прозвучал как короткий выстрел, запечатлевая этот абсурдный, но по-своему трогательный момент. Луна рассмеялась, глядя на экран, её смех был звонким и искренним, наполняя комнату теплом.
И сразу после этого… чмок. Девушка быстро повернулась, её розовые волосы разметались в воздухе, и она легонько чмокнула парня в ненамазанные маской губы. Это был быстрый, невесомый поцелуй, но он пронёсся сквозь его броню, словно электрический разряд.
Сенку замер.
Его мозг, только что пытавшийся анализировать химический состав маски, теперь был совершенно пуст. Тепло её губ, лёгкий запах её волос, её смех…
Эта мысль, такая неожиданная и почти чуждая его рациональному уму, прокралась в его сознание, словно крошечный, тёплый солнечный луч. Возможно, не всё в этом мире поддаётся логике и формулам. Возможно, есть вещи, которые просто… приятны. И этот момент, странный, нелепый, но такой тёплый, был одним из них.