Служебная Аттестация. 

Оригинальное название: Performance Appraisal автор: kuumpiim (AO3) Фандом: 人渣反派自救系统 - 墨香铜臭 | The Scum Villain's Self-Saving System - Mòxiāng Tóngxiù / Система "Спаси-себя-сам" для Главного злодея. Перевод: _remacos

Глава 1: Миссия

<<Должность: Лорд Пика Аньдин и Помощник по Административным вопросам.>>

Понять, кем Шан Цинхуа представал в глазах Мобэй-цзюня было непосильной задачей.

Человек беспрекословно следовал за лордом почти два десятилетия, чтобы исполнять любой каприз? Да. Он минимум трижды спасал шкуру демона от смертельных опасностей? Тоже верно. По сути, это уже должно было возвести Цинхуа в статус: “лучший-друг-слеш-королевский-слуга”, но потом случился еще и тот, без пяти минут смертоносный, инцидент с дядюшкой.

Когда культиватор вернулся в резиденцию Мобэй-цзюня после незапланированного месячного отпуска, то в полной мере осознал значение слов “перевернул Северные рубежи вверх-дном в поисках тебя”, сказанных Линьгуан-цзюнем. Этот жест уже был ближе к категории: “воссоединение с давно пропавшим любовником”. Конечно, можно было бы списать всё на неожиданный “броманс”, но потом Мобэй-цзюнь значительно повысил ставки, самолично доставив скромную персону Шан Цинхуа в безопасное место и выполнив “лапшичное обещание”.

Шан Цинхуа, само собой, пришлось показывать избалованной королевской особе, где именно в его дворце находится кухня, Мобэй-цзюнь же, в свою очередь, не знал даже как пользоваться печью, а слово "огонь" заставляло ледяного демона морщиться. Мука была везде и всюду. Перетянутая лапша вышла неровной, а бульон пересоленным. И всё же, это было самым вкусным блюдом из всех, что Шан Цинхуа доводилось есть за две своих жизни. Это событие являлось неоспоримым доказательством того, что Мобэй-цзюнь заботится о Цинхуа в самом человеческом смысле этого слова, в отличие от всех прочих. Доказательством того, что человек был для владыки особенным.

Внутри распускалось что-то, что культиватор скрывал глубоко в себе долгие годы. В голове роились идеи о том, как заполучить еще больше внимания и новых порции еды, приготовленной королевской рукой. Возможно они даже могли бы учиться готовить вместе? И, может быть, это переросло бы в нечто большее.

Однако, после того, как Шан Цинхуа вернулся к работе, с глазами полными искр романтических инициатив, в их взаимоотношениях наступил штиль.

Разговоры и попытки к ним оставались формальными, а ледяное выражение лица владыки так и держалось нечитаемой маской. Неужели лапша была единоразовой акцией? Король даровал ему один день сострадания, чтобы после вновь кинуть на каторгу? Что за грабёж!!

Жизнь была несправедлива. Шэнь Цинцю оказался переселен сразу в лучшие годы жизни и награждён горячим и всевластным муженьком, в то время как Шан Цинхуа был здесь! Этот слуга не жил, а выживал. Начиная с рождения в семье нищего крестьянина, вплоть до обучения на самом смехотворном из двенадцати пиков - он прокладывал путь к посту Лорда пика Аньдин, чтобы стать надежной опорой для Мобэй-цзюня! Единственное, чему можно было порадоваться, так это факту того, что культиватору (почти) удалось скинуть с себя титул “боксёрская груша Его Высочества”. Надо сказать, Цинхуа и не задумывался о своем положении в иерархии клана Мобэй, пока не начал продвигаться по служебной лестнице семимильными шагами.

Первое своё повышение культиватор получил после дипломатической миссии.

Мобэй-цзюнь принял решение встретиться с представителями клана Ян из Южных Лесов для предложения мирного договора. Если бы армия Севера могла беспрепятственно проходить через их земли, то это стало бы бесценным преимуществом в войне с Южными демоническими кланами.

Шан Цинхуа не ожидал, что станет частью этой кампании. Обычно он был тем, кому поручали управлять Ледяной Крепостью в отсутствие короля. Но, в день их отъезда, исполинская фигура Мобэй-цзюня заблокировала дверь крошечной комнатки, нетерпеливо постукивая ногой, пока Шан Цинхуа пытался собрать походную сумку.

Клан Ян — это клан древесных демонов, известный своей слабостью и обособленностю. Они полагались лишь на естественную защиту проклятых лесов. Но Шан Цинхуа знал, что древесное племя отчаянно нуждается в более надежной защите. Налетчики устраивали пожары вблизи границ и заманивали лесных демонов в засады, вынуждая покидать родные территории для борьбы с пламенем. По этой причине Шан Цинхуа предложил королю заключить сделку, пока страдающий народец в ней так остро нуждался.

Делегация прибыла к кромке леса, где их встретил старейшина — большое дерево ивы, чьё имя Цинхуа сразу же забыл. Их вежливо сопроводили до скромного поместья, предназначенного для отдыха и трапезы перед тем, как начать переговоры. Шан Цинхуа был в восторге от того, что ему не нужно было, в кои-то веки, перебирать мясо неопознанного существа, хотя, остальные члены их делегации были менее счастливы: они кололи и терзали зелень в тарелках так, будто использование грубой силы превратило бы блюдо в животный белок.

Честно сказать, поначалу хозяева боялись чужеземцев, однако, постепенно напряжение сошло на "нет", сменившись перешептыванием друг с другом. Воздух наполнился ароматом цветов, а шелест листвы звучал благодушно и облегчённо. Пара демониц-секвой поприветствовали Шан Цинхуа, восхищаясь его крошечными размерами и поглаживая по голове ветвями. Позже ему точно придётся выбирать занозы из волос, но на человеческом лице всё равно покоилась учтивая улыбка.

Мобэй-цзюнь же был воплощением холодной элегантности и изысканности, отчужденно потягивая чашку чая (прохладного, как он любит). Он тихо вёл переговоры со старейшиной.

И, как не странно, они пришли к соглашению: Империя возьмёт 15% годового урожая, 30% сезонных урожаев в зимние месяцы, когда добывать еду становится труднее, и ещё 10%, как налог на прибыль от сбыта текстильных изделий, которыми славился лесной народ. Так же, клан Ян обязался присягнуть на верность Империи Его Великого Высочества лорда Ло Бинхе, взамен получая достаточно солдат для патрулирования земель за пределами своей территории. Конечно же, с оказанием посильной помощи и в других делах, при необходимости.

Шан Цинхуа, в своё время, написал довольно специфическую и бредовую церемонию для этого клана. Суть заключалась в том, что при заключении сделки они наносят на лоб новоиспечённого союзника церемониальный сок, который, в свою очередь, добывается прямо из тела старейшины-ивы. Это считалось символом непоколебимого доверия, крепкого, словно корни векового дерева.

В оригинале “Пути Гордого Бессмертного Демона” Ло Бинхэ  принимал этот дар в течение экстры длинной в 10 тысяч слов. Как можно догадаться, визит в лес перерос в оргию с пышногрудыми древесными сестричками и использованием церемониального сока далеко не по назначению. Большинство комментаторов не сочли древесные тела чем-то сексуальными и устроили под главой настоящее пиршество хэйта и порицания автора. Однако, Самолёт получил и горстку новых подписчиков, которые оценили его метафоры, в стиле: "Язык вибрировал, собирая сладкий нектар ее цветка" и "Мягкие лепестки ее орхидеи раскрывались с каждым толчком его твердого ствола", а так же, его фаворит: "Ее соки брызгали и струились с каждым новым толчком его бёдер. С последним рывком горячее семя хлынуло внутрь, опыляя бутон."

Мобэй-цзюнь таких культурных тонкостей не знал. Именно поэтому, когда симпатичная демоница-магнолия подошла к нему с чашей, наполненной золотистой жидкостью и уже протянула руку, дабы провести ритуал - он молниеносно разбил миску с драгоценным соком о пол зала, едва не оторвав несчастной девице руку. Раздались вздохи и пораженное аханье, а после зал наполнился шелестом листьев, заходящихся от ярости.

— Что это значит!? — потребовал старейшина, подрываясь со своего места. Его густая борода дрожала и шелестела от негодования. Шан Цинхуа мысленно подметил, что ситуация стремительно набирает обороты полного и беспросветного провала (пиздеца). Они могли бы превратить это маленькое племя в тлеющие угли, однако, с ними была лишь малочисленная свита, чтобы не напугать потенциального союзника. Теперь же, из-за численного перевеса лесных демонов, визитёрам стоило быть куда осмотрительнее.

Шан Цинхуа – мастер лизоблюдства, самоуничижения и оправданий – принялся за то, в чем он был лучшим из лучших.

— Старейшина, примите искренние извинения этого недостойного! Этот слуга - настоящий дурак, раз забыл что-то столь важное! — он обратился к старейшине и вышел перед Мобэй-цзюнем, перетягивая всеобщее внимание с недружелюбного ледяного владыки, на крошечную и лёгкую добычу в лице себя самого, — Тысячи извинений! Обязанностью этого покорного слуги было предупредить вас о положении моего короля заранее, но он позабыл, отвлекшись на столь радушный приём!

Подозрительные шепотки заполнили зал. Большой ивовый старейшина – как же там его звали? – изогнул бровь так, как мог это сделать только демон с корой вместо кожи.

— И что же это за "положение"?

В мгновение ока шестерёнки в бедовой голове горного лорда заработали с тяжким скрежетом: он не мог вспомнить, придумал ли он эти растения умными, или же они были носителями IQ ниже 40.

— П-понимаете ли, мой король, он-...— Шан Цинхуа сглотнул, формулируя мысль, — Вы, безусловно, знаете, достопочтенный старейшина, что в Северных уделах не так много растений. Погодные условия попросту непригодны для сохранения пыльцы и её распространения. И, так сложилось, что у моего короля аллергия на большинство видов растений. Он не может принять Ваш драгоценный дар и милостивый знак доверия. Этот недос..– я имею в виду, этот слуга приемлемого статуса должен был принять его вместо короля, дабы не нарушать ваши традиции и обычаи.

Старая ива, которого Шан Цинхуа мысленно прозвал Древобрадом, не выглядел убежденным ни на цянь*.

— Если это правда, то от чего же Лорд Мобэй не пострадал от нашей естественной пыльцы только зайдя на территорию леса!? С чего бы теперь этому быть проблемой!?

— Это справедливое замечание, — ответил заклинатель, чувствуя, как ладони покрываются холодным потом. Хотел бы он знать, не перегнул ли палку, выставив своего короля таким слабаком. Если бы только старейшина не разъярился, стремясь высказаться вперед очереди, то знал бы, что теперь Мобэй-цзюнь, по его милости, будет избивать несчастного слугу до конца эпохи за то, что тот наделил владыку такой жалкой слабостью.

— Наш могущественный, неукротимый правитель тренировал свою устойчивость к пыльце с тех пор, как почтенный клан Ян согласился начать переговоры о вступлении в состав Империи. Это и является причиной того, почему пыльца в сводах вашей обители не возымела эффекта, Старейшина. Принятие же церемониального сока было бы совсем другим делом.

Собравшиеся зашелестели, но это был приглушенный звук, по сравнению с прошлым всплеском. Теперь зал напонился скорее шушуканьем, чем жаждой крови.

— Вот как, — старейшина неохотно согласился, — что ж, полагаю, в таких обстоятельствах, мы можем принять вас в качестве замены.

Шан Цинхуа мысленно испустил вздох, полный отчаянного облегчения.

Через пару коротких минут новая партия сока старейшины уже была щедро намазана на лоб культиватора. Липкие капли вязко стекали вниз, пачкая ресницы. Слуга нацепил свою лучшую из фальшивых улыбок — одну из тех, которым невозможно не поверить, — и сделал он это настолько мастерски, что теперь через пару лет у него точно появятся морщинки в уголках глаз. Ша Хуалин не упустила момента, чтобы высказаться, как нелепо выглядел человек, когда пара листиков прилипла к его лбу, блестящему от тягучей смолы.

Празднование продолжалось до поздней ночи, и северных гостей сопроводили в их апартаменты. Когда Шан Цинхуа удалось стряхнуть с себя несколько пьяных сосен и он, наконец-то, направился в свою комнату, его резко затащили в зал за запястье. Он повернулся, чтобы встретить знакомый холодный (завораживающий) взгляд.

— Ты,— прорычал Мобэй-цзюнь, пригвоздив Шан Цинхуа к стене.

Прошло уже много времени с тех пор, как король грубо обращался с человеком, но десятилетия избиений сделали своё дело и заклинатель автоматически закрыл лицо руками, точно зная, что это не поможет.

Блядство, ну вот и конец. Даже если в итоге встреча прошла успешно, это не отменяло факта того, то культиватор перешел все допустимые границы, опорочив честь своего короля, выставив его, если и не слабаком, то по крайней мере, кем-то очень близким к онным!

Человек тихо прошептал привычное: “Д-да, мой Король?” и хватка Мобэй-цзюня на плече отдалась стальной тяжестью.

— Отныне ты должен готовить отчеты обо всех наших нынешних и потенциальных союзниках. Общая история, культура, традиции и слухи, о которых я должен быть осведомлен. Отчет должен быть у меня каждый день на рассвете. Начнешь, как только вернемся на Север.

Шан Цинхуа потребовалось несколько мгновений, чтобы перепуганный мозг смог усвоить получаемую информацию. Так…он не умер? На самом деле, показалось, что король оценил его сообразительность и не хотел снова быть застигнутым врасплох? И, этот недостойный осмелится предположить, он выбрал Шан Цинхуа своим надёжным слугой для выполнения такой задачи?

Действительно, это фурор!

— Не говори за меня,— предупредил Мобэй-цзюнь, едва уловимо дергая бровью. Рот заклинателя мигом захлопнулся от осознания, что он, не изменяя своим привычкам, снова думал вслух.

Однако, предпочитая быть прагматиком, Шан Цинхуа быстро прикинул в уме, когда он будет заниматься своей новой задачей.

— Как бы Ваш покорный слуга не ценил эту возможность, к сожалению, он уже предельно загружен ежедневными делами в Вашем дворце: финансы, обучение персонала для главного дворецкого, контроль …

Король не дал ему договорить.

— Делегируй. Это - приоритет, — его (огромное мускулистое) тело наклонилось, излучая холод, пробирающий до костей. Угроза, если заклинатель вообще когда-либо чувствовал ее до этого, — и, в будущем, не смей выставлять меня неженкой на глазах у каких-то сорняков.

— Хаха… к-конечно, мой Король! Будет исполнено! — выдавил заклинатель, когда его челюсти начали стучать от холода.

Хватка с плеча исчезла и Мобэй-цзюнь ушел, эффектно взмахнув плащом.

Он... Он получил повышение? Выглядело так, будто теперь он отвечал за мелких слуг, и мог даже поручать им задачи. Он... Мог ли он мечтать... о становлении самым настоящим менеджером среднего звена?!

На смену ужасу пришло головокружение, когда Цинхуа в победном жесте вскинул кулак в воздух. Это были лучшие новости за всю неделю - нет, за весь месяц! Ему просто необходимо взять еще один кувшин вина, чтобы отпраздновать! Спустя недели терзаний и размышлений о том, не исчерпал ли он всю пользу, которую мог предложить Мобэй-цзюню, это стало первым шагом в верном направлении.

<<Должность: Лорд пика Аньдин и Младший научный сотрудник по политическим вопросам.>>

Глава 2: Урегулирование Конфликтов

Библиотека Северного Ледяного Бастиона стала для Цинхуа вторым домом. До этого он лишь мельком видел большую комнату заваленную до потолка книгами и свитками. Это помещение меньше всего походило на “обитель литературы”, скорее подошло бы: “свалка для всего, чему посчастливилось быть написанным на бумаге”. Да и раздел фантастики был ничтожно мал.

У Шан Цинхуа не было причин появляться в этом крыле, пока он не обнаружил, что в нем скопились не только древние манускрипты боевых искусств, но и утерянные “драгоценности” в кожаном переплёте. Неприметные журналы и дневники, хранящие в себе пометки о всех начинаниях и событиях древности, встречающие свой конец на свалке, стали самым ценным достоянием заклинателя.

Грамотные демоны встречались до крайности редко, а демоны, которые заботились бы о порядке среди многочисленных рукописей, и вовсе — были вымирающим видом. Если быть предельно честным, их число нещадно стремилось к нулю. Однако, каждый демон, знавший, как писать, любил терзать пергамент всякой чушью. Таким образом, по мере того, как взлетали племена и падали фамильные кланы, вихляя по истории, их потерянные документы попадали на Северные рубежи вместе с ворами, торговцами и войсками. Шан Цинхуа быстро стал ассоциировать запах плесени, пыли и старого пергамента с успехом.

Он проводил долгие ночи, уткнувшись носом в пыльные записи, сидя за деревянным столиком, а единственным его компаньоном была масляная лампа. Слуга карпел над текстами так долго, что в глазах начинало плыть, а лоб, то и дело, встречался со столешницей. Руки были заляпаны чернилами из-за спешного ведения заметок в другом свитке. Почти всегда, вместо того, чтобы вернуться в свою тесную комнатушку в доме прислуги, заклинатель бессознательно обмякал на койке, которую предусмотрительно поставил себе между разделами периодики и самопомощи. Да, ирония никогда не была чужда для Самолёта.

Как и было приказано, новые обязанности Шан Цинхуа начинались с первыми лучами солнца, и заклинатель направился прямо в королевские покои. Он вышел из крыла библиотеки во внутренний двор, сжимая себя в объятиях, чтобы сохранить остатки тепла.

Толстые камни, из которых был возведен сыхэюань*, промерзли насквозь и покрылись льдом почти в сто слоев, укрепляя стены и формируя непробиваемую защиту. Ледяные формы и фигуры сада отражали и преломляли свет, смягчая его и являя взору изгибы радужных переливов, которые резво танцевали среди скучно-серой архитектуры. Мягкие лучи бодрствующего солнца сверкали, а свежий снег, пока не загрубевший от мороза, с хрустом оседал под сапогами культиватора. Как бы изыскано не было в подземной Ледяной Крепости, перенос их главной резиденции во вспомогательный дворец дал возможность различать время суток — роскошь, которую человек никогда не оставит снова.

Королевские покои находились на втором этаже и представляли собой несколько комнат, разделенных деревянными резными дверями из, определенно, первоклассных материалов. В одной из этих комнат Мобэй-цзюнь завтракал за низким изысканным столом. Шан Цинхуа встал чуть позади и начал свой отчёт.

До того, как Система прибрала его к рукам, Шан Цинхуа предпочитал вставать ближе к полудню, заливая в себя столько энергетиков, чтобы можно было бодрствовать не менее 36 часов, выдавливая из себя очередное ежедневное обновление, а остаток дня лежать, пока желудок не завоет, требуя положить в него порцию лапши быстрого приготовления. Просыпаться с первыми петухами было для автора чем-то немыслимым, но любые возражения и стенания вылетали из головы, стоило взглянуть на сонного Мобэй-цзюня.

Возвращаясь к делам минувших дней: хотя Мобэй-цзюнь постоянно отбирал постель у несчастного главы пика Аньдин, оставляя его ютиться на полу, демон всё равно никогда не расслаблялся и был начеку. Мобэй-цзюню же из “сегодня” требовалось время, чтобы проморгаться и сфокусировать сонный взгляд ясных глаз, а его холодное выражение лица возвращалось с каждым кусочком еды. Взгляд заклинателя задержался на длинных нерасчесаных волосах: некоторые пряди беспорядочно закручивались, а особенно непослушные нагло торчали в разные стороны. Только-только выбравшись из постели, владыка был облачен в свои ночные одеяния, которые легко обрамляли его выдающиеся мускулы.

В голове были свежи воспоминания, как за неделю до этого Мобей-цзюнь потянулся палочками за кусочком свинины. На полпути его халат соскользнул вниз по плечу, чтобы обнажить темный сосок на холсте нефритово-белой кожи. Вершинка торчала от естественно холодной температуры тела демона. Шан Цинхуа пробила дрожь, и тяжелые тома в его руках упали на мраморный пол. Он прекратил нагло сверлить своего короля взглядом, только чтобы убрать образовавшийся беспорядок.

Мысленно Самолёт напомнил себе: «Эй, это твоя работа! Ты создал это чертовски горячее тело!» и мысленно же похлопал себя по спине за столь сексуальные старания.

После завтрака стол, как обычно, был оставлен на попечение горничной и они перешли в главную спальню, где Мобэй-цзюнь одним взглядом подозвал камердинера, приказывая следовать за ними. Демон расположился за палисандровым туалетным столиком, а слуга, взяв изысканный гребень, принялся расчесывать вороные волосы.

Первые несколько недель беседы были посвящены их союзникам. Шан Цинхуа подробно описывал нынешних лидеров кланов и их ближайших родственников, выращиваемые ими культуры, экспорт, который они продают, с кем они и чем связаны, численность их сил и многое другое.

Наряду с сухими фактами и важными культурными особенностям, он также вынимал скелетов из чужих шкафов: разговоры о мерзких наследниках и бастардах, удерживаемых на расстоянии “вытянутого меча”* от трона; о женитьбе на лишенных девственности дочерях; слухи о дворянах, участвующих в сомнительных торгах; и такие слухи, что имеют обыкновение распространяться среди простого люда, когда поблизости нет стражи.

По правде говоря, Шан Цинхуа нравилось заниматься этими исследованиями. Он упивался тем, как развивалась и расширялась история, вышедшая из под его неумелого пера. Демоническая культура не вошла в список того, чему он уделил достаточно внимания в тексте, за исключением того, что касалось главного героя. Мир взял беспорядочные наброски и заполнил зияющие пробелы, вдохнув глубину в то, что изначально было для него отнюдь не на первом месте.

Когда с темой союзников было покончено, Шан Цинхуа было поручено собрать информацию о противниках. Самое время, ведь война всегда стоит на пороге главного героя, а значит - и у его верного заместителя, которому предстоит эту кашу расхлебывать, как свою собственную. Это и стало повесткой нового дня.

— Лорд Стальной Рог прибыл прошлой ночью, а остальные члены военного совета прибудут к полудню. Лорд Ло Бинхэ не будет принимать участие и в этом собрании, так как у него всё еще медовый месяц с бессмертным мастером, — “Медовый месяц длительностью в чёртовы шесть месяцев!” — добавил про себя Шан Цинхуа, искренне негодуя, но продолжил отчёт:

— Покои для гостей уже подготовлены Горлодёркой, а слуги покорно ожидают их прибытия. Осмелюсь напомнить: Горлодёрка - ваш главный дворецкий.

Мобэй-цзюнь упёр заостренный предупреждением взгляд в зеркало, в котором отражался стоящий позади заклинатель.

— Я знаю, кто мой главный дворецкий, — заверил он.

Во времена, когда Мобэй-цзюнь впервые притащил Шан Цинхуа на Северные пустоши, слуги только и думали о том, чтобы впиться зубами в еще тепленького заклинателя и съесть живьем. Они прекратили преследовать несчастного, капая слюнями, только когда заметили резкое изменение в поведении своего короля. Большинство из тех, кто знал Мобэй-цзюня с детства, могли быть уверены только в одном: характер их владыки непредсказуем, как буран, а его действия нередко приобретали форму насилия и убийства. С появлением же крошечного, вечно мельтешащего поблизости, человечка, их повелитель стал более сдержанным. К примеру, частота отрубания ледяным клинком голов провинившихся уменьшилась с двух раз в неделю до двух раз в год!

Раз демоны, будучи верными слугами, желали Мобэй-цзюню счастья (а себе долгой жизни), Шан Цинхуа было негласно решено оставить в покое. По мере того, как человечишке начали вручать всё больше надзорных полномочий непосредственно над ними, демоны решили извлекать из этого максимум возможной выгоды. Это было полезно: отношения с Шан Цинхуа удалось спасти, а заклинатель, в свою очередь, приложил все усилия, чтобы узнать поближе слуг, работающих вместе с ним.

Конечно же, он не обманывал себя грезами о том, как они все становятся друзьями. Очевидный факт: никто и никогда не сможет ладить со всеми своими коллегами, так и у Цинхуа был тот, с кем он предпочел бы не пересекаться без крайней необходимости.

Быстрый Коготь — низкорослый демон-кот, который служил личным камердинером Мобэй-цзюня, и совершенно не скрывал своей неприязни к заклинателю. Если им случалось пересечься в коридорах дворца, столовой или в доме прислуги — демон шипел угрозы о том, как будет использовать Цинхуа вместо когтеточки, пока тот не превратится в мясной фарш. Но перед Мобэй-цзюнем…

— Я подготовил новый комплект верхних одеяний, в которых Вы будете выглядеть бесподобно, Ваше Высочество, — мурчал Коготь, доплетая небольшую косичку из мягких волос, и перевязывая её синей лентой, — Горлодёрка заказывала их у того портного в городе Цзиньлин, который приглянулся Вам. У неё глаз намётан на такие вещи.

Мобэй-цзюнь не ответил, но позволил демону сопроводить себя за перегородку для переоблачения. Шан Цинхуа готов был поклясться, что видел гадкую ухмылку на кошачьей роже, пока та не скрылась за изысканным чернильным рисунком горного пейзажа.

Культиватор не сдержался и закатил глаза, немного нервно потирая пальцами пергамент. Это всегда помогало ему отвлечься. Глаза лениво пробегались по горным хребтам, изображенным на рисовой бумаге перегородки. Если бы он присмотрелся, то смог бы разглядеть до безумия привлекательную фигуру, скидывающую с плеч ночные одеяния. Еще во времена, когда Мобэй-цзюнь был лишь черновиком, писатель сделал его обладателем фигуры “чипса Доритос” в пропорциях от плеч к талии, что, на самом деле, невероятно отвлекало.

Ушей достигло шуршание спадающей на пол ткани.

— Ваше Высочество всегда бесподобно выглядит в чёрных одеждах, а этот комплект искусно обшит лазурной бейкой. Это подчеркнет Ваши глаза.

Вновь послышалось шуршание ткани.

Камердинер не имел никакого права перебивать Шан Цинхуа во время докладов, хотя бы из-за разницы статуса, однако, у пронырливого кошары были свои методы, чтобы привлечь внимание к своей персоне. Это было настолько же бесполезно, насколько раздражало.

— Что насчёт Шаньгуан? — спросил Мобэй-цзюнь.

Заклинатель продолжил, зацепившись глазами за завитки облака, изображенного на краю перегородки, чтобы отвлечь себя:

— Как Вам известно, это агрессивный клан, расположенный на равнине Ри Ши, что простирается на востоке. Они, можно сказать, неуязвимы, ведь отличительная черта их расы — алмазные тела. Ох, но, есть еще кое-что! Когда я подготавливал доклад, узнал, что их клан берёт начало от угольных демонов, обитавших близ вулкана Да Суй на юге. Думаю, это может быть полезно!

Камердинер помогал Мобэй-цзюню облачиться в верхнее ханьфу, плотная ткань которого спадала небрежными складками и сминалась, когда слуга затягивал завязки на боку. Несмотря на благие намерения Шан Цинхуа, его взгляд был прикован к тени когтистой руки, разглаживающей складки на широкой груди Мобэй-цзюня.

Заклинатель прочистил горло.

— Они известны тем, что нападают на человеческих торговцев с Центральной Равнины, которые используют торговые пути, проходящие неподалеку от территорий Шаньгуан. Обычно это не проблема для нас, но, не так давно, они напали на несколько наших обозов, перевозивших товары из царства людей, так как мы стали активно налаживать торговые отношения с людьми по просьбе нашего Господина. Некоторые племена пытались договориться с их кланом, но это не возымело никакого эффекта.

Чужие руки обхватили  Мобэй-цзюня, чтобы повязать тяжелый пояс на талии. Цинхуа, скорее всего, нафантазировал, но ему показалось, что когтистые лапы задержались на сильной спине несколько лишних мгновений, прежде чем затянуть аксессуар.

— Их тактика?

— Преимущественно, они используют орудия дальнего действия. Умело пользуются ландшафтом, занимая позиции на возвышенностях и окружая врага. Их тела способны отбить большинство ударов меча или стрел, а в ближнем бою, из-за солнечности равнины, их противники попросту слепнут от бликов, отражающихся от алмазной брони.

Мобэй-цзюнь вышел из-за перегородки, накидывая мантию.

Быстрый Коготь ошибся кое в чём. Дорогая парча, окутывая тело Мобэй-цзюня, превращала образ “просто красивого демона” во властного монарха. Лазурная отделка рассекала тени и складки, чтобы подчеркнуть статную фигуру и холодный взгляд. Серебряная вышивка, украшавшая мантию, сочеталась не только с элементами на смазанном кожаном поясе, но и со стальными вамбрасами*, обхватывающими предплечья. На широких плечах лежал меховой воротник мантии, а мягкость его серой шкуры подчеркивала контрастно-острые скулы владыки. Остальная часть накидки была изготовлена из полуночно-черного меха, который был зачесан так, чтобы сиять, подобно бархату. Слово “потрясающе” было ничтожно мало, в сравнении с тем, как Мобэй-цзюнь выглядел на самом деле.

Шан Цинхуа отвел взгляд и почувствовал, как щёки обдало жаром. Он покраснел? Он, действительно, надеялся, что его лицо не покраснело. Пальцы принялись терзать край бумаги еще активнее, пока заклинатель решал, стоит ли ему прикрыть лицо этим свитком.

— Когда совет собирается ими заняться? — уточнил Мобэй-цзюнь, надевая на пальцы несколько колец.

— В течение двух месяцев, мой Король. Все сведения собраны, а на завтрашней встрече будет разрабатываться тактика против них.

Мобэй-цзюнь усмехнулся:

— Это достаточно очевидно.

Быстрый Коготь вышел из-за перегородки со снятым ночным одеянием в руках. Как правило, это означало, что двуличный котяра наконец-то оставит их наедине, но камердинер вклинился вновь:

— Ах, милорд, позвольте поправить мех!

Демон-кот приблизился к Мобэй-цзюню со спины и приподнял шелк волос. Действие когтистой руки оголило бледную шею, чтобы поиграться с воротником. Шан Цинхуа внимательно следил за каждым движением демона, но образ его короля не имел изъянов.

Лапы плавно огладили широкие плечи. Шан Цинхуа приложил все силы, чтобы расслабить лицо и согнать вновь вернувшиеся морщинки. Что этот кошара о себе возомнил, прерывая их, ради решения несуществующей проблемы? Цинхуа легко отмахнулся от переживаний, скидывая происходящее на то, что этот гад просто почувствовал себя оставленным вне разговора. Если честно, это выглядело жалко.

Не успел он окончательно выдохнуть, как камердинер преподнес дар, предназначенный лишь для глаз Шан Цинхуа. Из-за спины Мобэй-цзюня, вне поля зрения своего короля, Коготь послал человеку ухмылку. Мерзкую, говноедскую улыбочку, бросающую вызов.

— Так-то лучше, милорд, — промурлыкал демон, с едва уловимым огоньком в глазах, — уж я-то знаю, как о вас позаботиться.

Грязный блохастый котяра запустил пальцы в волну чёрных волос, позволяя прядям гладко соскользнуть на место. Все эти действия указывали на то, что, несмотря на свой низкий статус, он не упустит возможности побороться за внимание Мобэй-цзюня.

Шан Цинхуа помял свой отчёт, когда его кулаки непроизвольно сжались.

Какого хрена здесь вообще происходит?! С каких это пор он вообще соревнуется с прислугой!? Каким же идиотом нужно быть, чтобы считать, что он заинтересован в этих играх и что Мобэй-цзюнь выберет хоть кого-то из них! Куда важнее: почему Мобэй-цзюнь всё ещё не выгнал этого бродягу за дерзость?!

Мобэй-цзюнь хмыкнул и отмахнулся от камердинера. С чувством выполненного долга, Быстрый Коготь покинул покои, наградив Цинхуа последней ухмылкой. Заклинатель же, в свою очередь, наблюдал, как король смотрит вслед удаляющемуся прислужнику. Его взгляд был прикован к котяре дольше обычного. Как если бы Мобэй-цзюнь обдумывал его слова.

Во рту стало кисло. Цинхуа даже не знал, что участвует в битве, где их босс - главный приз, но всё равно проиграл. Заклинатель сделал всё, чтобы в его голосе не ощущалось горечи разочарования:

— Мой Король, может, это меня не касается, но, что такого очевидного в том, как бороться с Шаньгуан?

Мобэй-цзюнь в два шага подошел к Шан Цинхуа и щелкнул того по лбу. Этот щелбан едва ли был больнее укола булавкой, но Цинхуа неожиданно вскрикнул. Он закрыл голову руками, не дожидаясь, когда Мобэй-цзюнь щелкнет его слова.

В уголках губ владыки поселилась лёгкая улыбка от такой реакции.

— Любой камень расколется, если ударить достаточно сильно, — он подтолкнул запнувшегося Цинхуа к двери. — Проследи, чтобы кузнец выковал мне боевой молот.

Привкус уксуса не покидал заклинателя даже когда тот добрался до покоев Горлодёрки в восточном крыле. Понять, почему вообще котяра дразнил его, было выше его сил. На протяжении всего пути Цинхуа сжимал свиток в руках с такой силой, что тот почти согнулся пополам. Коготь может бесконечно долго называть заклинателя ручной крысой Мобэй-цзюня, но с этим грызуном уже давно отказывались играть.

Горлодёрка была демоницей, чья семья испокон веков с гордостью служила дворецкими клану Мобэй. После её рождения отец воодушевленно наклонился к груди матери, чтобы рассмотреть младенца. Новорожденная малышка перерезала его горло голыми когтями, заслужив свое имя. После интенсивной подготовки она, в конечном счёте, стала главным дворецким, следуя семейной традиции. Горлодёрка была такой же строгой, как замороженный фундамент поместья, проверяя каждый дюйм Северного Ледяного дворца на наличие следов пыли или волос. Можно было смело сказать, что она превратилась в сурового демона, подчиняющегося очень немногим.

К счастью, Шан Цинхуа уже привык иметь дело с жестокими демонами. Он заработал что-то, что можно было отдаленно назвать уважением в ее глазах, поскольку являлся одним из единственных рабочих со средним IQ. Так что, раз он хотел обсудить перераспределение слуг в клане Мобэй, и чувствовал, что удача еще может ему улыбнуться.

Лизоблюдство неизбежно потерпело бы неудачу, так как демоница была не из тех, кто мог бы поддаться сладким речам, так что, человеку сразу пришлось прибегнуть к своей коронной технике: "хвататься за ее бедра и клясться своей жизнью". Страдальцу было известно, что Горлодерка не посмеет его прогнать или ударить, так как Шан Цинхуа был хрупким, как корка инея на луже, а Мобэй-цзюнь обладал монополией на то, кто мог бы мучить этого питомца. Так что, человеческие стенания заполняли коридоры всего полдня: он плакал и, вытирая сопливое лицо о штаны демоницы, жаловался на домогательства на рабочем месте, с которыми сталкивался денно и нощно. Горлодёрка сдалась.

Следующее утро Шан Цинхуа встретил с болью в шее, затекшей ото сна на кушетке в библиотеке (как и всегда) и отправился в покои Мобэй-цзюня после быстрых сборов (тоже, как и всегда). Король закончил завтрак и наклонил голову к пустому углу, в котором обычно стоял демон с кошачьим силуэтом (не как всегда).

— Ох, простите за неудобства, мой Король, — Шан Цинхуа положил свой отчет на соседний комод. Он едва мог сдержать улыбку, — У нас была небольшая нехватка персонала из-за большого количества гостей. Ваш обычный слуга был переведен. Быстрый Коготь стал бесценным помощником на конюшне.

Пусть этот котяра драный знает, как лезть к королю! Или ему самому, конечно же. Это была месть за несоблюдение субординации!

Мобэй-цзюнь сонно зевнул, прежде чем двинуться к туалетному столику:

— Хорошо, я подумывал выпотрошить его.

Шан Цинхуа взбесился после комментария и почувствовал, как уголок его рта нервно дернулся.

Не поэтому ли он вчера так странно себя вел? Не потому, что его интересовали ухаживания камердинера, а потому, что был раздражен до такой степени, что собирался отсечь тому голову? Мой Король, отчего же вы не сказали раньше!!! Он мог бы избавиться от этого раздражителя еще несколько недель назад, избежав всей этой нервотрёпки!!!

Шан Цинхуа едва не начал рвать себе волосы от переполняющего его негодования. Успокоив дыхание, он известил:

— Горлодёрка и я проведём собеседования, чтобы найти достойную замену. До тех пор, я могу пригласить горничную, чтобы она помогала вам приготовиться ко дню —...

— Нет, — перебил Мобэй-цзюнь, всунув нефритовый гребень в руки заклинателя, — Теперь это твоя работа.

Шан Цинхуа посмотрел на гребень в руках и его сердце сжалось от услышанных слов. Это значит…его понизили? Аж до низшего слуги? Весь его титанический труд превратился в стремительный спуск по карьерной лестнице... Он думал, что пребывание в царстве демонов означает, достижение собственной выгоды любыми мыслимыми и немыслимыми способами, а не наоборот!

Может быть, он сможет убедить владыку передумать? В конце концов, его намерения были, в первую очередь, для безопасности короля. Да, Мобэй-цзюнь был более чем способен защитить себя от блуждающих рук, но все же…

— Мой Король, я думал, что моя задача – делегировать задания для других, — он вздрогнул от того, как удрученно прозвучал собственный голос. Шан Цинхуа смотрел в пол, а когда Мобэй-цзюнь поднялся – напряг плечи, готовясь к побоям. Но, вместо удара, демон лишь мягко вжал гребень в ладонь культиватора.

— Ты уже здесь и я не хочу тратить время. Если это заткнёт тебя, то отныне ты отвечаешь за всех слуг.

Шок, который испытал человек, был головокружительнее любого удара. Шан Цинхуа сжал гребень, чувствуя, как его нефритовые клыки впиваются в ладонь достаточно сильно, чтобы подтвердить, что это не сон. Он отвернул голову, чтобы скрыть легкомысленную улыбку рукой.

Во главе всего домашнего персонала? Во всем поместье? Его король был так щедр! Как же он внимателен!

— Я бы с удовольствием, мой Король! Если Вам угодно - то я с радостью приму этот пост!

С того дня, время, которое они проводили в компании друг друга, удвоилось. Шан Цинхуа отчитывался перед владыкой утром и рассказывал вести о расширении Империи, расчесывая мягкие волосы и облачая монарха в драгоценные шелка. Он же эти шелка снимал, готовя короля ко сну, прежде чем самому отправиться на ночные исследования в библиотеку. Честно говоря, когда Мобэй-цзюнь впервые скинул свои нижние одеяния, обнажая своё идеальное тело-”Доритос”, Цинхуа издал жалкий звук: не то смех, не то всхлип. Это, поистине, было смертоносным ударом.

Горлодёрка выхаркала не менее 3 литров крови, когда узнала, кто теперь её прямой начальник, и прокляла себя сто раз за то, что не отказала ему в тот день. Её посетило резкое желание сменить имя, дабы не чувствовать, что вековая репутация семьи необратимо запятнана.

Дни заклинателя превратились в бесконечный бег по всему поместью, отнимая какое-либо свободное время, но он кое-как взялся за ещё одну задачу. Слова его короля о том, как сломать камень породили в голове человека идею. Солдаты Севера никак не могли нанести достойный удар по небесным демонам клана Шаньгуан. Так что, он принялся изучать всё возможное о огненных копьях*, которые были придуманы как раз в эту эпоху и посетил местного пиротехника, чтобы купить необходимые ингридиенты. После он отправился к кузнецу, чтобы заказать боевой молот короля, и также попросил того изготовить прототип собственной разработки - цилиндрическую смертоносную конструкцию, сделанную из толстого железа и открытую на одном конце. Да, детка, пришло время пропустить несколько столетий!

Со всеми обязанностями, которые у него были сверх этого проекта и его основной работы, Шан Цинхуа был абсолютно перегружен. Это было слишком для одного лорда! Но каждый раз, когда он проходил мимо конюшен, то видел знакомого кота, борющегося с демоническими лошадьми и их дерьмом. Если щепотка головной боли была ценой - то он с полной уверенностью мог бы заплатить дважды.

<<Должность: Лорд пика Аньдин и Менеджер по работе с персоналом Северного Ледяного дворца>>

Глава 3: Компенсация служащим

У Шан Цинхуа было множество прозвищ, среди людей и демонов.
Его называли “слабаком”, когда он прятался за бёдрами сильных мира сего. “Трусом”, когда он пытался избежать драки с помощью сладких речей. “Подлецом”, когда на хребте Цанцюн поняли, что он, не только делился всеми сведениями с демонами, но и использовал это, чтобы занять пост главы пика Аньдин.

Сам он предпочитал называть себя “изобретательным”.

Было предельно изобретательно позволить рисковать жизнями другим, вместо того, чтобы рисковать собственной. Переговоры, как правило, приносили больше пользы, в отличие от мордобоя. Ну а прошлый глава пика Аньдин, как известно, имел поразительно низкий уровень интеллекта, и Цинхуа был единственным, кто мог достойно заменить его. В конце концов, когда с пика Аньдин пришла одна партия пересоленных лепешек для глав пиков - это можно было назвать случайностью. Но вот что на счёт трёх раз? Он, можно сказать, сделал одолжение, став лордом. Иначе, от чего же братец Юэ Циньюань не изгнал его, как только узнал, что он перебежчик? Никто другой попросту не мог управляться с логистикой лучше него.

Шан Цинхуа может и был подлым слабаком и трусом, но это не значило, что у него кишка тонка, чтобы ударить исподтишка, недооценившего его противника.

Если его вызывали на рукопашную - он брал нож.

Если клан алмазных демонов доставлял проблемы его королю, мешая перемещению торговых обозов - он воссоздавал оружие 18 века в древней эпохе, чтобы разгромить их.

Совершить такой скачок в развитии артиллерии за одну ночь было невозможно, поэтому они с кузнецом трудились не покладая рук по несколько дней с небольшими перерывами. Они переделали дуло, чтобы оно не деформировалось при выстрелах; укрепили цапфу*, чтобы она могла выдержать отдачу от выстрела; подрезали ствол для большей меткости. Пластины металла медленно принимали вид смертоносного футуристического оружия. Так что, спустя долгие недели работы, они пригласили Мобэй-цзюня на широкое заледенелое поле, чтобы продемонстрировать конечный результат. Шан Цинхуа же просто надеялся, что никто не потеряет руку сегодня вечером.

Прозвучал гулкий залп.

Снаряд вылетел из дула, толкаемый силой взрыва. Вспышка огненной слюны сорвалась с широкой губы пушки и тяжелый свинцовый шар отправился в полёт. Он проносился над открытым полем с характерным свистом и воем. В конце своего пути шар врезался в каменную ограду близлежащей постройки, разрушив её до состояния каменной крошки.

Раскаленный металл пушки растапливал окружающий снег. Тело раскрасневшегося дула шипело от кусающего холода, а белёсый дым от взрыва поднимался в вечернее небо. Уже начинали опускаться сумерки, окрашивая снежное поле в пурпурно-оранжевые оттенки, которые согревали пейзаж, несмотря на пробирающий до костей ветер.

Оба самопровозглашенных Да Винчи с нетерпением ждали вердикта. В воздухе витало напряжение и жгучий запах металла, делающий ожидание невыносимым.

Мобэй-цзюнь шел через поле ровно по траектории выстрела, а позади него в тишине шли две фигуры. Демон оценил взглядом обвалившуюся стену, перевернув ботинком кусок камня. Холодные глаза остановились на остывающем свинцовом шаре: неповрежденном и жаждущем второго раунда.

Шан Цинхуа не знал, чего ожидать. Вероятность того, что Мобэй-цзюнь примет изобретение являла собой соотношение 50\50. Демонический менталитет основывался на понятии и принятии двух сил: физической и демонической. Магические артефакты также допускались, но вот “человеческие уловки”, такие как талисманы или даже огненные копья, считались уделом безродных слабаков.

Оставалось лишь надеяться на то, что, если Мобэй-цзюнь не оценит творение, то, хотя бы, простит Цинхуа траты бюджета на этот проект.

Мобэй-цзюнь повернулся к кузнецу:

— Изготовьте пятьдесят таких. Срок - три недели. Я доплачу за срочность.

Кузнец просиял и поблагодарил его в поклоне, а Мобэй-цзюнь двинулся обратно к полю. С каждым его твёрдым шагом снег жалостливо хрустел, рискуя обвалиться. Демон взмахнул рукой, чтобы Шан Цинхуа последовал за ним.

Неловкие быстрые шаги пустились вслед за длинными шагами владыки. Стоило заклинателю догнать своего спутника, как к нему потянулась рука. Шан Цинхуа едва успел восстановить равновесие, уставившись на протянутую ладонь.

— Вам что-то нужно, мой Король? — спросил человек, панически думая, не забыл ли он что-то важное.

Мобэй-цзюнь привычно вздохнул, в знак того, что тот ошибается:

— Так мы вернемся гораздо быстрее, — кjротко объяснил он, протягивая руку ближе.

— Ох..

Точно. Теневая телепортация, которой он одарил Мобэй-цзюня, была куда быстрее и рациональнее, чем идти пешком. Было логично воспользоваться ей, когда они вдвоем направляются в одно и тоже место.

Шан Цинхуа знал это. Он напоминал себе об этом. Но это совершенно не помогло его переворачивающимся внутренностям, когда он протянул руку в ответ. И это абсолютно никак не помогло легким выдохнуть, когда большая ладонь сжала его холодные покрасневшие пальцы.

— Не делай этого, — мысленно предупреждал себя человек, — Не пересекай черту. Не обманывай себя мыслями, что он заинтересован. Ты ведь и раньше возлагал большие надежды, нарадовавшись поездкой на телеге и тянутой лапшой, только для того, чтобы в итоге твои чувства были раздавлены профессионализмом. Расстояние. Оглушительный режим радиомолчания.

Мобэй-цзюнь ясно дал понять свою позицию. Шан Цинхуа оставалось лишь исполнять свою роль.

Другая сильная рука покоилась на спине заклинателя, и они зашли в открывшуюся щель портала, где демонические тени закружились вокруг их ног. Цинхуа отчаянно молился, чтобы, если Мобей-цзюнь всё же почувствует его заячий пульс через запястье, то свяжет это со страхом слуги перед порталом, а не с другими эмоциями, вызванными предательскими мыслями.

По возвращении, Шан Цинхуа принялся за свои вечерние обязанности. Он помог Мобэй-цзюню снять тяжелые верхние одежды и подготовил ванну. Перед тем, как отправиться на кухню, чтобы забрать ужин, он оставил свежий комплект ночных одежд на небольшой тумбе рядом с кадкой.

Мобэй-цзюнь велел принести две порции. И, позже, пригласил Шан Цинхуа разделить с ним трапезу в соседней комнате.

Шан Цинхуа давно решил для себя, что королю попросту скучно. Так что, первую неделю он старательно придумывал, о чем же ещё доложить своему владыке. Когда Мобэй-цзюнь каждый раз просил продолжать говорить, заклинатель импровизировал, болтая о всём, что приходит на ум. Он ожидал, что Мобэй-цзюнь заткнёт его, когда болтовня дошла до описания новых вкусов жареных семян дыни, однако, вопреки всему, Мобэй-цзюнь лишь кивал, позволяя продолжать.

Формальности отступили, давая место личному. Темы разговоров переходили от скучных рапортов к тому, что приходило человеку на ум: он цитировал письмо, которое получил от Шень Цинцю, или рассказывал сказки о волшебной флоре, найденной где-то глубоко в горах. Сетовал, что никогда не путешествовал, а после нахваливал работу. Этой ночью он рассказал владыке о идее для романа, над которым хотел начать работать. Мобэй-цзюнь продолжал спокойно есть, слушая, как заклинатель объясняет сюжет.

Шан Цинхуа собрал тарелки, чтобы горничная забрала их позже и они двинулись назад в спальню, где он трепетно втёр масла́ в вороны́е волосы Мобэй-цзюня, расчесывая их до шелковистой мягкости. Закончив, Цинхуа, как и обычно, поклонился и направился к выходу.

Его рука остановилась у ручки, когда он услышал свое имя:

— Шан Цинхуа.

Заклинатель развернулся, учтиво спрашивая:

— Чем я могу быть полезен, мой Король?

Мобэй-цзюнь опирался на край палисандровой тумбы, скрестив руки на груди. Он изучал Шан Цинхуа взглядом, который человек не мог описать. Это было что-то очень далекое от холодного безразличия, залегающего между постоянно сведенных бровей.

— Возьми себе завтра выходной.

Обеспокоенность Шан Цинхуа возросла втрое.

— Я сделал что-то не так? Должно быть, я снова слишком сильно дернул ваши волосы, или это из-за —...

Мобэй-цзюнь поднял ладонь, веля замолчать.

— Ты подарил моей армии силу разрушения, — объяснил он, — ты заслужил выходной.

А. Так это было не наказание, а награда. Обеспокоенность растаяла, растекаясь улыбкой по лицу заклинателя.

— Правда? Раз уже вы так говорите, я с радостью приму это! — он открыл дверь и оглянулся на Мобэй-цзюня, — Тогда, увидимся через день. Спокойной ночи!

Мобэй-цзюнь не ответил, но Шан Цинхуа чувствовал его взгляд, пока не закрыл за собой дверь.

У человека всё ещё оставались незаконченные дела этим поздним вечером. Он бегом отнёс документы Горлодёрке и передал чек для кузнеца в канцелярию. Кроме того, он перенес встречу с казначеем на конец недели, а по пути назад захватил запасные чернила и пергамент из библиотеки. После этого он, наконец-то, был свободен, как птица!

Заклинатель не мог вспомнить, когда последний раз ему удавалось уделить себе больше чем 15 минут, что уж говорить о целом дне. Он уже предвкушал, как завтра начнет пачкать бумагу новым сюжетом. Но сегодня… Это его первая свободная ночь за последние пару-тройку месяцев?

Шан Цинхуа собирался пойти на кухню, чтобы найти что-нибудь, что могло бы сойти за дилдо.

С момента его переезда в Северный Ледяной Дворец, утоление естественных потребностей стало предметом роскоши. Одной из причин было время. Днём его, с вероятностью в сто процентов, могли прервать бесконечно возникающие проблемы. Вечером же он был настолько погружен в бумажную волокиту, что все другие мысли испарялись из головы.

Другой проблемой были “инструменты”. Конечно, можно было обойтись и простой дрочкой, но Самолёт всегда предпочитал немного больше стимуляции для более яркого оргазма. А с учетом того, что впереди была вся ночь, он не намерен ограничивать себя в удовольствиях. Это же целое событие! Мужчина собирался принять горячую ванну, достать ароматическую свечу и заполнить свою задницу единственной доступной заменой дилдо: овощем.

Почему именно овощи? Потому что он был человеком с очень ограниченными возможностями.

Однажды он тайно купил себе "нефритовый столп" в городской лавчонке. Этот столп был просто идеальным: подходящий размер, комфортная ширина и длина. Несмотря на это, атрибут даже выглядел откровенно-скучно из-за общей гладкости и плоских вершин. Человек, действительно, надеялся что сможет найти что-то более захватывающее и реалистичное, но выбирать не приходилось.

Надо сказать, счастье было недолгим. Даже когда Шан Цинхуа разместил на двери табличку, предостерегающую слуг от рысканья по его вещам (он даже нарисовал картинки для тех, кто не умел читать!), никто в этом месте не отличился уважением к личному пространству. Через неделю нефритовый столп был украден.

С заклинателя сошло семь потов, чтобы отыскать пропажу. Он тактично спрашивал у проходящих слуг, не видели ли они "округлую призму, используемую для практик циркуляции духовной энергии." Выяснилось, что мальчишка-прачка стащил его из комнаты и обменял на мешок со стеклянными шариками у кучера. Кучер, в свою очередь, обменял искомое на новый нож для колки льда у смотрителя конюшен, который, в итоге, обменял злосчастный агрегат на два кувшина рисового вина у поварихи. Повариха, по незнанию, решила, что это скалка из мира людей. Когда она вскоре поняла, что цилиндр был слишком коротким, чтобы раскатывать им тесто, то решила использовать нефритовый столп, как пестик для измельчения перца и трав в своей грубой каменной ступке. Стоит ли говорить, что инструмент вернулся к владельцу в половину меньше, чем был, со сколами, трещинами и пропахший перцем?

— Только взгляни! Такая бесполезная штуковина, что даже приправы измельчить невозможно! Только зря еду испортила! — кричала на мужчину повариха, выгоняя с кухни, — Тебе следует потребовать назад твои деньги у того шарлатана, который тебе это продал!

— Я об этом подумаю…— сухо ответил Шан Цинхуа, оплакивая потерю.

После этих событий, он решил делать выбор в пользу предметов, пропажа которых не будет для него настолько тяжелой. Поэтому овощи.

Цинхуа повернул в сторону западного крыла и махнул Повторюшке. Так звали стражника с заиканием.

Он надеялся, что на кухне ещё осталась горькая дыня*. Её ели не так часто, так что поставки были редкими, но это был его идеальный размер, а гребни и бугорки по всей длине могли довести до исступления кого угодно.

Проходя по коридорам он кивнул Красноглазке - горничной с повязкой на глазу и ярко-пурпурным зрачком.

Несмотря на то, что культиватор его ненавидел, как правило, приходилось довольствоваться огурцом. Этому кандидату недоставало фактурности, которую предпочитал Самолёт, но, по крайней мере, он идеально подходил по размеру. Кроме того, к тому времени, как человек пускался во все тяжкие, все мысли, связанные с прозвищем собрата-попаданца, испарялись.

Заклинатель взволнованно барабанили пальцами по чернильнице в руках, и, напевая под нос от предвкушения, завернул за угол к последнему коридору, ведущему к кухням. Он махнул демону с простым лицом, когда они проходили мимо друг друга.

Пока он будет на кухне, нужно пополнить запасы масла, потому как его склянка вот-вот опустеет. С последнего раза, и вправду, прошло так много вре —...

Шан Цинхуа замер, как вкопанный. Судорожно перебирая в памяти лица, он пытался вспомнить того, с кем только что разминулся. Он не знал никого с такими незапоминающимися чертами. А ведь этот слуга уже давно выучил всех обитателей дворца.

Оглянувшись назад, человек обнаружил, что демон исчез.

Прислушавшись к шагам он проследовал за чужаком.

Незнакомец ускользал за поворотами, оставляя лишь мелькающую тень, каждый раз, когда заклинатель думал, что догнал его. Он следовал за демоном по пятам и они покинули тёплые стены дома слуг, перемещаясь в вечно-холодные своды главного здания и поднимаясь по лестнице. Стало очевидно, куда ведёт этот маршрут: королевские покои. Живот Цинхуа скрутило от страха и он сорвался на бег.

Заклинатель примчался к покоям Мобэй-цзюня, а его дыхание вздымалось клубами пара из-за резко упавших температур. Перед дверью не было никого, кроме него самого. Заглянув в соседний коридор, который вёл к двери, Цинхуа обнаружил только только тени, отброшенные от мерцающих факелов вдоль стен.

Он точно шел по пятам за незнакомцем, вплоть до сюда, но теперь стоял один.

Узел в животе начал распускаться, но вот тревожные мысли не унимались. В этой части здания в коридорах не было окон, и демоны не испарялись в воздухе, если только не обладали способностями теневой телепортации. И Самолёт написал только одного персонажа с такой способностью и сейчас он спит за дверью.

Ещё раз осмотрев зал, Шан Цинхуа повернулся и постучал в тяжелую дверь. По ту сторону послышалось движение, и дверь распахнулась. Мобэй-цзюнь предстал в халате, наброшенном поверх легких ночных одежд, а лицо его излучало суровость. Поняв, кем был  ночной гость, он изогнул бровь. Это был явный признак хорошего настроения.

— Приветствую, — слабо бросил Шан Цинхуа, — Кхем. Я…Я прошу прощения, за то, что беспокою Вас в столь поздний час, но —...

Мобэй-цзюнь сделал шаг в сторону, позволяя человеку войти. Шан Цинхуа юркнул внутрь и быстро прошел к деревянному комоду, на который всегда выкладывал свои документы. Он бросил свитки и чернильницу так нервно, что те почти посыпались на пол. Культиватор прижал их ладонью, стараясь предотвратить падение. Дверь позади закрылась.

—  Понимаете ли, я хотел…,— начал заклинатель, но отвлекся, чтобы поймать покатившийся свиток, и тут же затих.

Зачем он пришел к Мобэй-цзюню? Да, он переживал за безопасность короля, но тогда стоило позвать стражу, а не бежать сюда. Он наверняка поставит себя в отвратительное положение, если не объяснится.

Культиватор начал вышагивать по комнате, чтобы немного успокоиться. Не мог же он просто сказать: “Я испугался, что, возможно, видел незнакомца, так что сразу побежал цепляться за ваши бёдра.” Это не то, что мог бы сказать человек, занимающий должность менеджера по работе с персоналом! Что бы он не придумал, это, хотя бы, не должно испортить его и без того хромую репутацию.

— Уже поздно, — сказал Мобэй-цзюнь.

Шан Цинхуа вздрогнул, а ход его мыслей прервался, когда он заметил большую тень, затмевающую его собственную. Он повернулся, и Мобэй-цзюнь оказался рядом с ним, оставляя между ними жалкие сантиметры.

Заклинатель спотыкаясь попятился, его неуклюжие ноги едва не запнулись о шкаф, а спина встретилась с ледяной поверхностью стены. Мобэй-цзюнь следовал за ним, безжалостно сокращая расстояние, и прожигая Шан Цинхуа хищным взглядом.

— Мой Король? — заклинатель сглотнул. Он уже давно привык чувствовать себя игрушкой Мобэй-цзюня, когда тому заблагорассудится, но сейчас он ощущал, будто его поедают заживо.

Демон опёрся рукой о стену рядом с головой Шан Цинхуа, склоняясь над ним и не позволяя ускользнуть.

— Уже поздно. Но ты вернулся сюда.

Шан Цинхуа замер, опасаясь, что каждый момент может стать последним. Разве Мобэй-цзюнь только что не был в хорошем настроении? Он что, решил, что его, всё же, слишком дерзко разбудили? Почему казалось, что он вот-вот убьёт Цинхуа одним ударом за то, что тот помешал его сну?!

— Я…я…я прошу прощения за беспокойство, я —...ну,— он открывал и закрывал рот, будто выброшенная на берег рыба. Заклинатель не представлял, что сказать и как поступить, чтобы усмирить гнев владыки. Он словно попал в игру, правил которой не знал, и даже не мог понять, есть ли у него хоть один козырь.

Мобэй-цзюнь подцепил пальцем прядь волос, обрамляющих напуганное лицо.

— Даже сло́ва вымолвить не можешь, — низко произнес он с явным удовольствием в голосе.

Демон играючи накрутил прядь на палец, прежде чем потянуть. Не настолько сильно, чтобы причинить боль, но достаточно, чтобы заставить склонить голову набок.

Заклинатель вздрогнул и Мобэй-цзюнь ухмыльнулся так, что сердце пропустило удар. Это была улыбка избалованного демона, который заполучил то, чего хотел.

— В твоей голове хранятся знания, созидающие империи, но ты всё ещё продолжаешь вести себя при мне так. Словно беспомощный дурак.

Разве они не ладили до этого? Разве он не воссоздал для короля целую пушку? Почему теперь над ним издеваются? Это было пиком несправедливости! Как он вообще мог так играть с чувствами, предлагая вместе разделить трапезу в один момент, и угрожая вновь сделать боксерской грушей в следующий?!

Правда, мой Король, это слишком жестоко! Нечестно так играть с человеческим сердцем!

— П-прошу, пощадите, мой Король…— взмолился заклинатель, а его тело задрожало. Он не знал, что сделать, чтобы усмирить гнев демона. Он даже не представлял, что сделать, чтобы выторговать свою жизнь. Его глаза забегали по комнате в поисках хоть какой-то идеи, пока не замерли, уперевшись в происходящее за плечом господина.

Дверь, которая минуту назад была закрыта, теперь оказалась приоткрыта.

Осматривая помещение, он сосредоточился на том, что, на первый взгляд, было просто игрой света. Дальняя сторона комнаты представляла из себя роскошную ассамблею, состоящую из дивана, стоящего у стены между элегантными шкафами, а также изысканного письменного стола, расположившегося неподалеку от окна, занавешеного плотными шторами. На долю секунды часть комнаты исказилась. Как будто кто-то провел влажной кистью по акварели, прежде чем всё вернулось на место.

Заклинания невидимости не были совершенны, так как не могли полностью скрывать очертания в движении, но когда использующий стоял неподвижно, то чары работали, идеально сливаясь с окружением. Незаменимая помощь для наёмных убийц, с ничего не подозревающими жертвами.

По телу пробежали мурашки, а волосы на загривке встали дыбом. Воистину, чем дальше в лес - тем злее демонические волки. Если он закричит - убийца, наверняка, сбежит, и, возможно, ранит одного из них или кого-то из слуг. Он мог бы попробовать предупредить Мобэй-цзюня о опасности прямо за его спиной, но тот вряд-ли его послушает. Многие годы назад, Цинхуа нередко был мальчиком, кричавшим “волки”, чтобы избежать побоев, что, конечно же, делало наказание только хуже. Мобэй-цзюнь может решить, что человечишка снова взялся за старые трюки.

Худший сценарий уже вовсю крутился в кипящей голове: с раненым в спину Мобэй-цзюнем и собственным горлом, разорванным невидимым клинком. Цинхуа не мог этого допустить. Он не мог умереть здесь или позволить ранить Мобэй-цзюня.

Нужно сделать хоть что-то.

Глаза остановились на комоде, где он оставил свои письменные принадлежности. Идея родилась сама собой.

— Что ты планировал делать, придя в мои покои так поздно ночью? — спросил Мобэй-цзюнь, поглаживая пальцами прядь волос заклинателя.

Вопрос остался без ответа. Шан Цинхуа сосредоточенно думал, как ему стоит поступить дальше. Было необходимо вести себя естественно. Так, чтобы злоумышленник не понял, что раскрыл себя, и не вызывать подозрений у Мобэй-цзюня.

— Скажи мне, чего ты хочешь, Шан Цинхуа, — маняще произнёс демон, смакуя каждый слог чужого имени и слегка приближаясь.

Шан Цинхуа выпалил первое, что смог сгенерировать его мозг:

— Прибавку!

Пальцы в его волосах замерли. Ухмылка Мобэй-цзюня спала. Он нахмурился, сводя брови.

— Прибавку, — сухо повторил он.

— Да, прибавку для солдат! — настаивал Шан Цинхуа. Мобэй-цзюнь ослабил хватку и заклинатель воспользовался возможностью вырваться из узкого пространства между королём и стеной, — Так как войска должны быть обучены пользованию новым оружием в короткие сроки, мы должны стремиться замотивировать их! Знаете, чтобы поднять боевой дух, вы так не думаете?

Мобэй-цзюнь потёр переносицу. Если обычно его выражение лица было нечитаемым, то сейчас оно прямо таки сочилось раздражением.

— Хорошо. Займись этим.

Это было как раз то, что нужно для плана Шан Цинхуа.

— Отлично! — сказал он, подбегая к комоду и хватая один из свитков и чернильницу. Это, конечно, трудно было назвать оружием в классическом понимании, но, прямо сейчас, согласно сценарию, появившемуся в голове Цинхуа, они были смертоноснее любого клинка.

Он попросил Мобэй-цзюня следовать за ним к столу, стоящему недалеко от того места, где он видел искажение. Шан Цинхуа сделал пару шагов в этом направлении, а затем, в подходящий момент… —

— Мне нужна ваша подпись на документе, и, тогда я…– упс!

Его ноги неуклюже запнулись о подол одежд и он позволил себе споткнуться. Пока тело стремилось к полу, духовная энергия молнеиносно протекла от кончиков пальцев в чернильницу. Он бросил её в направлении, где видел искривление комнаты, и поднял рукав, чтобы закрыть лицо, прежде чем коснулся земли, как раз вовремя, чтобы услышать взрыв склянки.

Осколки фарфора посыпались дождём, звонко падая на мраморный пол. Чернила брызнули на шкаф, диван, богатые синие бархатные шторы, и, что самое главное, очертили форму ранее невидимого человека мелкими крапинками. Маленькие, едва заметные мишени, которые приведут незнакомца к неминуемой гибели.

Шан Цинхуа опустил свой запачканый рукав и насмешливо оскалился:

— Попался.

Злоумышленник, видимо, посмотрел вниз, на своё тело облитое чернилами, а после поднял голову на упавшего человека, яростно сжимая кулаки.

— Ах, ты, выблядок! — зашипел он. Очертания подсказывали: чужак выхватил кинжал из набедренного пояса, и лезвие злобно заблестело в свете свечей, — Я с радостью освежую тебя!

Во времена, когда Шан Цинхуа был адептом, участие в баталиях было привычным занятием: ему нередко приходилось пробираться в зону боевых действий, чтобы доставить припасы. Однако, годы, проведенные под защитой Мобей-цзюня, испортили его, и, когда убийца бросился в атаку, заклинатель оцепенел.

Тёмно-синий силуэт возник перед культиватором, защищая от нападения. Одним молниеносным движением Мобэй-цзюнь нанес удар. Его острые, как бритва, когти оставили после себя глубокие рваные раны. Нож с лязгом упал на пол вместе с предплечьем несостоявшегося убийцы. Чужак взвыл и зарыдал от боли, сжимая рваный обрубок из которого так и брызгала кровь, окончательно выдавая его. Он развернулся, готовясь бежать, но Мобэй-цзюнь схватил чужака за шею и поднял над землёй, впечатывая в стену.

Убийца бился в крепкой хватке и царапал держащую его руку. С потерей концентрации заклинание невидимости утратило силы и камуфляж, как вымоченные краски, расплавился, являя истинную форму носителя. Шан Цинхуа узнал его. Это правда был тот, кого он видел у кухни, но вместо обычного лица у него были характерные черты демона-хамелеона.

Мобэй-цзюнь намертво сжал его шею и демон издал удушливое шипение. Его, и без того выпирающие, глаза выпучились настолько, что могли бы выпасть из глазниц.

Шан Цинхуа собирался остановить короля, пока тот не прикончил ценный источник информации. Он отодрал себя от пола и подбежал к Мобэй-цзюню, хватая того за руку:

— Подождите - подождитеподождите! Прежде чем вы продолжите, не думаете, что мы должны допросить его, чтобы узнать, кто его послал?

Взгляд убийцы с надеждой переместился на заклинателя.

Мобэй-цзюнь посмотрел на руку Цинхуа, покоящуюся на его собственной и его бровь слегка приподнялась.

— В этом нет необходимости.

Ледяные глаза с вытянутыми кошачьими зрачками начали испускать голубоватое свечение, вторя пульсирующей демонической печати на лбу.

Мобэй-цзюнь поднял свободную руку и молниеносно пробил грудную клетку наёмника. Демон завопил, чувствуя, как когти разрывают внутренности, а осколки ребер дырявят лёгкие.

Из пробитого тела начали распускаться ледяные шипы. Демон-ящерица забился в конвульсиях, когда кровь в венах начала застывать, подобно ручьям суровой зимой. Ледяная демоническая ци расползалась по шее и плечам, замораживая мышечную ткань и кости, пока подёргивающиеся конечности не застыли окончательно. Корка льда покрыла его выпученные глаза, отражая мерцание свечей. Демон задыхался, но от его дыхания уже не поднимались облака пара. Он остывал с невероятной скоростью. Его ноги совсем перестали дёргаться, а это значило, что мороз, завершая мучительный процесс, разрушил нервные окончания и мозг. Шан Цинхуа знал, что несчастный уже мертв.

Мобэй-цзюнь разрушил нависшую тишину, вытащив руку из груди трупа, тем самым разорвав кусок замороженной грудины, сжимая в руке замерзшее сердце жертвы. Пробитая грудная клетка теперь походила на ледяную коробку, прибитую к стене. Король разжал хватку на горле, и тело с грохотом упало на пол, разбиваясь вдребезги. Куски замороженного мяса откололись и разлетелись по темному мрамору.

Владыка поднес вырванный орган к свету свечи, разглядывая своё творение. Довольно хмыкнув, демон выбросил комок внутренностей за спину, разбивая тот на мелкие красные кристаллы, смешавшиеся с месивом на полу.

— Не имеет значения, кто подослал его, раз он не справился.

У Шан Цинхуа челюсть отпала. Он хотел бы задушить Мобэй-цзюня за такую недальновидность и убийство носителя столь важной информации, но всё, на чем он мог сосредоточиться сейчас, так это на том, каким чарующим был его повелитель.

Демонстрация безжалостного господства ослепила его. Его король был поистине великолепен! Просто поразительно! Абсолютно потрясающий!!!

Мобэй-цзюнь подошел к столу и взял лежавший на нем платок, чтобы вытереть кровь с рук. Он жестом подозвал Цинхуа, и тот подошёл на цыпочках, переступая через куски плоти, которые были живым созданием пару минут назад.

Вычистив последние кусочки мяса из под когтей, Мобэй-цзюнь передал платок заклинателю.

— Ты снова показал свою изобретательность.

— Благодарю Вас, мой Король, — вздохнул он. Похоже, ему удалось успешно избежать избиения только что. Шан Цинхуа попытался оттереть чернильные пятна с рукава, но они уже пропитали ткань насквозь. Его одежды были безвозвратно испорчены.

Мобэй-цзюнь поднял с пола брошенный кинжал и ножны, соскользнувшие с ошмётка ноги. Отряхнув их от примерзших кусков плоти, он протянул оружие человеку.

— Возьми.

Шан Цинхуа уставился на нож. Он не мог сказать, насколько искусно был выполнен клинок, но рукоять выглядела довольно красивой: грубую кожу украшали замысловатые узоры и орнаменты южных народов.

— Это так любезно с Вашей стороны, но это лишь пустая трата, для такого жалкого слуги... Пожалуйста, оставьте себе, ведь это Вы здесь победитель.

Мобэй-цзюнь проигнорировал его и, вернув кинжал в ножны, вложил оружие в ладонь заклинателя. Затем он взял вторую руку Шан Цинхуа и накрыл ей подарок.

— Не смей называть себя “жалким”. Это не подходит тебе по статусу,— в голубых глазах мелькнуло предупреждение, но демон смягчился и продолжил. — Он мертв благодаря твоим способностям, поэтому трофеи твои. На Севере мы берём то, что пыталось нас убить и используем для собственной выгоды. Ты сделаешь то же самое.

Шан Цинхуа слабо кивнул и его руки отпустили. Мобэй-цзюнь направился к двери и махнул заклинателю, приглашая пройти за ним:

— Прислуга приберет здесь утром. Идём.

Они вышли из королевской спальни и Шан Цинхуа проследовал за демоном в соседнюю комнату. Она была такой же большой, а её стены представляли из себя всё те же ледяные плиты. Эти покои были заполнены не менее изысканной мебелью и предназначались для уважаемых гостей Северных чертогов. Мобэй-цзюнь запер дверь на железную щеколду, а затем на ходу снял свой халат и небрежно бросил на стул, располагаясь на просторной кровати с балдахином.

Шан Цинхуа послушно замер у запертой двери, опасливо ожидая, когда его отпустят. Едва избежав смерти дважды за эту ночь, рисковать третий раз не хотелось.

Мобэй-цзюнь в это время сложил из шкур животных и одеял своеобразный кокон, оставив себе одну лишь простыню. Он посмотрел на Шан Цинхуа, а затем перевел взгляд на меховое гнездо.

— Поторопись, — скомандовал демон. Он приподнял одеяла…приглашая? Шан Цинхуа почувствовал, как его лицо покраснело и обожглось о холодный воздух.

— П-п-п-простите за вопрос, мой Король, но…,— он не сумел подавить дрожь в голосе, ровно как и мысли. С чего бы королю звать его? Он хотел, чтобы заклинатель охранял его сон? Собирался использовать человека, как живой щит, если убийца придет ночью? В постели? С ним???

Глаза Мобэй-цзюня сощурились.

— Ты не хочешь?

— Нет, нет, просто—..ам…,— он запнулся. Ладони вспотели. Он смирился с тем, что их ужины выходили за рамки общего понимания отношений “господин-слуга”, но это пересекало все границы. Это могло дать Шан Цинхуа повод хотеть большего. Он не мог позволить такому случиться, иначе, в конечном итоге, вновь останется с разбитым сердцем.

Человек должен был узнать, было ли это предусмотрительностью или же личным интересом. Он опробовал первое предположение.

— Вы хотите чтобы я был Вашим…телохранителем?

Мобэй-цзюнь изогнул бровь.

— Люди это так называют? Тогда - да. Телохранителем.

И так, это было неординарным профессионализмом. Сердце человека болело, но он мог принять всё...

Кроме того, что телохранителя хуже - не сыскать и во всех царствах! Неужели Самолёт отдал весь ум своему главному сыночку, наделив всех остальных скудоумием?! Разве Мобэй-цзюнь не легендарный тактик бесчисленной демонической армии? Тогда откуда такие идиотские решения, касающиеся собственной безопасности?!

Он решил попытаться отговорить владыку от глупой идеи.

— Мой Король, но я совершенно не подхожу на роль телохранителя. Вокруг есть великое множество куда более исполнительных, сильных и опытных кандидатов, нежели я. Вы ведь и сами видели множество раз: этот слуга не может даже себя защитить.

Брови Мобэй-цзюня съехались к переносице, демонстрируя его раздражение:

— Это можешь быть только ты! — прорычал он.

Шан Цинхуа вздрогнул. Он зашел в опасные воды, полные неуверенности в том, что ещё может испортить настроение Мобэй-цзюня. Но Цинхуа было необходимо надавить еще немного. Ему нужно было заставить владыку передумать. И, самое главное, ему нужен был ответ.

— Но почему я? — возразил заклинатель, — из всех прочих: почему я?

Мобэй-цзюнь собрался с мыслями и выдохнул. Складка между его бровей разгладилась, придавая лицу спокойное выражение. Он запустил когтистые пальцы в чёрные волосы, зачесывая их назад.

— Ты забыл, сколько раз спас мою жизнь? Мне плевать на твой статус и недостаток сил.

Мобэй-цзюнь не отрывал взгляд от замершего человека. Его снежно-голубые глаза обычно были суровыми и холодными, словно ледник. Они никогда не выражали никаких ярких эмоций. Но теперь они пылали необузданной решимостью.

— Я доверяю тебе, Шан Цинхуа. Нет никого другого, кто мог бы стать моим… телохранителем.

Цинхуа потребовалось время, чтобы осознать, что именно он услышал. Он впервые был свидетелем того, как Мобэй-цзюнь произносит больше двух предложений. И, что шокировало еще больше, он говорил о чувствах. После, заклинатель осознал, что король хорошо помнит о том, что человек делал для него. И ценил его…

Шан Цинхуа больше не был домашним животным, которое держали рядом. В конце концов, его считали... равным?

Близким другом?

Когда его вообще выбирали? На Цанцюн до него дела нет, пока он выполняет свою работу. Письма Шень Цинцю, конечно, помогают чувствовать себя нужным, но тот пишет раз в месяц из-за того, что слишком занят в “медовом месяце”. Помнится, как-то раз, когда он навещал собрата, его муженёк и вовсе проигнорировал гостя.

Был ли у Цинхуа хоть кто-то, кроме Мобэй-цзюня, человека, за которым он готов следовать на край земли, даже зная, что ничего за это не получит?

На глаза начали наворачиваться слёзы, а из носа во всю потекло и культиватор шмыгнул. Это было нечестно. Было нечестно со стороны его Короля: играть с его сердцем так много раз за один день.

Беспокойство о том, достаточно ли он силен, исчезло, не оставив и следа. Это всё было неважно. Мобэй-цзюнь доверял ему, так что, он будет лучшим телохранителем, или двойником, или кем угодно ещё!

— Прошу прощения, мой Король. Я –...Это просто делает меня счастливым. Очень счастливым. Я согласен. — он шмыгнул еще раз, вытирая мокрый нос рукавом, однако, почувствовав, как невысохшие чернила размазываются по коже, одернул руку.

— Залезай,— Мобэй-цзюнь приподнял одеяла еще раз, напоминая о приглашении.

— Ум– Да. Конечно. Позвольте лишь снять одежды.— человек спешно скрылся за перегородкой. Даже если он только что расплакался перед Мобэй-цзюнем, это не значило, что у него совсем не было стыда, чтобы еще и раздеваться прямо перед ним! Человек разделся до нижних одеяний, оставаясь в тонком халате и штанах. По телу побежали мурашки от холода. Когда заклинатель снял обувь и его босые ноги коснулись мрамора холод укусил пятки, тот, разве что не в прыжке, залез в кровать.

Мобэй-цзюнь подвинулся, позволяя человеку устроиться в кучке мехов и одеял и накинул ещё один кусок шкуры на его ноги.

Они лежали рядом в гробовой тишине. Шан Цинхуа хотел сказать что-нибудь, чтобы разрушить эту неловкость, но Мобэй-цзюнь заговорил первым:

— Прежде, когда ты пришел в мои покои, я… неверно понял твои намерения, — сказал он, — этого не повторится.

Он извинялся??? За то, что решил, будто его разбудили без причины???

— Спасибо, мой Король. Я имею в виду… Понимаете, я стараюсь не брать в привычку беспокоить Вас, — Цинхуа подтянул шкуры к подбородку и пару раз согнул пальцы на ногах. Он чувствовал, как по всему телу распространяется тепло, несмотря на то, что комната, буквально, была ледяной коробкой.

— Знаете, это напомнило мне нашу первую встречу. Вы помните? Я залечивал Ваши раны всю ночь, а вы наградили меня веревкой на шее, — он глупо засмеялся, бездумно поглаживая мягкий мех, — Говоря об этом: вы ведь не скинете меня с постели посреди ночи, верно?

Шан Цинхуа шутил, но всё равно прислушался к дыханию рядом.

— Вы можете сказать об этом сейчас и я просто сразу лягу на полу, избавив нас обоих от проблем.

Он почувствовал сквозь слои одеял, как сильная рука прижимает его чуть ближе, не давая сдвинуться.

— Не скину, — пообещал демон.

Мобэй-цзюнь всегда был демоном действия. Раньше, он хватал заклинателя, как ему заблагорассудится, и швырял точно так же. Сейчас всё было иначе. Рука на плечах была не командой, а уговором. Не приказом, а просьбой.

Мысли Цинхуа пытались припомнить, когда последний раз Мобэй-цзюнь был в таком расположении духа: открытом к диалогу. Он закусил губу и задумался, как много он сможет вытянуть из своего короля теперь, когда тот был таким сговорчивым?

— Знаете…— начал он, мямля под нос и играя с краем одеяла, — переход от руководителя всей прислуги к просто телохранителю — это понижение, не так ли? Если я больше, чем простой слуга, у меня должно быть звание получше.

— Например? — низкий голос Мобэй-цзюня отдался вибрацией, несмотря на все слои одеял между ними.

Заклинатель хитро улыбнулся, подмечая, что лёд тронулся.

— О, вы знаете. Что-то вроде “королевского стража”, или “секретаря по вопросам обороны”, или, может “министра”...

— Ммм, министр.

— Правда?

Шан Цинхуа развернулся на бок, чтобы взглянуть на Мобэй-цзюня. Он начал было судорожно думать, а не попросить ли ему комнату побольше, или даже пару выходных, но его мысли испарились, когда он почувствовал движение Мобэй-цзюня. Демон тоже лёг на бок, лицом к заклинателю, а рука с ключиц плавно спустилась на тонкую талию.

— Да. А теперь спи, — Цинхуа оказался прижат достаточно близко, чтобы почувствовать твёрдую грудь владыки сквозь одеяла, — Мой Министр Обороны.

Шан Цинхуа не сомкнул глаз.

Возможно, это потому что было прохладно. Хотя его тело и было закутано в кокон из шкур и одеял, он чувствовал каждый холодный выдох спящего позади Мобэй-цзюня на своей обнаженной шее.

Или причиной стала сильная рука, которая крепко прижимала его к себе всю ночь, позволив лишь повернуться на другой бок.

По большей части, это всё из-за того, что Шан Цинхуа переволновался о том, какие профессиональные рамки пересекает вся эта ситуация. Мобэй-цзюнь ведь спрашивал, хочет ли он этого, так что, заклинатель мог просто попросить поднять руку и вернуться в свою постель в доме прислуги.

Но, вот он, прижимается к своему боссу.

Ему не стоит надеяться. Он не станет. Он отказался от идеи романтических отношений и смирился с тем, что бессовестно пялился на тело Мобэй-цзюня, пока прислуживал ему. Можно ведь и поступиться своими чувствами, чтобы сохранить их дружбу…

Но, разве он не мог получить хоть что-то? Близость с кем-то, кому не наплевать? Быть в объятиях того, кому он доверял, и кто доверял ему?

Был ли с ним хоть кто-то близок все эти годы?

Тонкая кисть выскользнула из под теплых одеял. Культиватор трепетно положил ладонь на обнимающую со спины руку и прижал её к своей груди, там, где колотилось сердце. Он огладил большим пальцем прохладные мускулы предплечья Мобэй-цзюня и закрыл глаза.

Цинхуа никогда не отличался профессионализмом в своей прежней жизни. Не было причин начинать и сейчас.

К удивлению заклинателя, утром Мобэй-цзюнь настоял на том, чтобы Шан Цинхуа всё же взял выходной. Таким образом, поспав еще немного, он начал записывать в черновик набросок своей новой книги. Чернила скользили по волнам вдохновения, записывая крошечные фрагменты сцены для концовки романа: главная героиня, наконец, раскрывает свои чувства любовному интересу, а их взаимная тоска достигает кульминации, превратившись в одно длинное рыдание.

Этой ночью Мобэй-цзюнь вновь попросил его разделить постель.

Через день все скромные человеческие пожитки были перевезены в прибранные королевские покои.

— В этом нет необходимости, мой Король! Я могу приходить к вам каждое утро, как и до этого! — возражал заклинатель, снуя вокруг, пока слуги заносили его письменный стол.

— Заткнись, — отрезал Мобэй-цзюнь, однако, без капли агрессии в голосе. — Ты принял должность, так что не сетуй на обязанности.

Больше удивляло то, что они оба быстро привыкли к смене обстановки. Их графики уже совпадали, да и они и без того делили начало и конец каждого дня друг с другом.

Как соседи, конечно же. Телохранители-соседи. Прямо как в старые добрые, когда Мобэй-цзюнь заявлялся на пак Аньдин и спал в заклинательской кровати. Только тогда, очевидно, было куда хуже из-за маленькой и тесной кровати.

Однако, каждый раз, когда они ложились в огромную просторную королевскую постель, прикрытую балдахином, Шан Цинхуа оказывался в крепких объятиях, прижатый спиной к прохладной мускулистой груди. В такие моменты он задавался вопросом: кто кого защищает?

С получением нового титула, он стал посещать совещания, посвященные подготовке к грядущей битве. Он рисовал планы боёв и доносил информацию до солдат. Солдаты же, в свою очередь, по-началу, отказывались принимать приказы от какого-то неопытного человечешки.

Шан Цинхуа, встретившись с казначеем, подметил, что у клана Мобэй было достаточно средств, чтобы поднять жалование воинов. Заклинатель лично проследил за тем, чтобы каждый получил соответствующую выплату за дополнительную подготовку по баллистике. После такого хода солдаты стали более чем послушны своему новому руководству.

<<Должность: Лорд пика Аньдин и Министр Обороны.>>

Глава 4: Социальный Пакет

Метки: Контент сексуального характера, афродизиаки, подглядывания, питьё крови, тошнота, мастурбация, первый раз

Шан Цинхуа даже представить себе не мог, что армия двинется на восточные земли без него. Ему же поручили следить за порядком в Северном Ледяном дворце, пока Мобэй-цзюнь отсутствует. Как какой-то нянечке!

Разве он не заслужил отправиться с ними? Он ведь так трудился передавая информацию капитанам, контролируя баллистическую подготовку… Он даже составлял планы боевых действий для Мобэй-цзюня. Да, он не отвечал за принятие решений по этим планам, и ему не разрешалось участвовать в заседаниях военного совета, но он был человеком, который снабжал демонов пушками. Это ведь должно хоть что-то значить!

Не то чтобы ему хотелось оказаться  на поле боя, но он слышал, что Мобэй-цзюнь изловил пятьдесят Чёрных Лунных Носорогов-Питонов, чтобы использовать в бою! Дело в том, что перемещение артиллерии по равнинам Ри Ши подставило бы всю их стратегию под удар, поэтому, Мобэй-цзюнь решил закрепить пушки на спинах огромных чудовищ, чтобы солдаты стреляли прямо с них. По сути, это были своеобразные танки.

Изначальный план обретал всё больше новых деталей.

И Шан Цинхуа чертовски хотел это увидеть!

Можно ли его винить? Как тот, кто прописал столько пушечного мяса в своей книге, и сам едва избежал такой судьбы - он хотел увидеть, как пушечным мясом становятся их враги.

В день отбытия войск Шан Цинхуа умолял Мобэй-цзюня взять его с собой, пока они шли к главным воротам:

— Не было бы лучше, если бы Вас сопровождал ваш верный слуга? — канючил он,— Не должны ли Вы вознаградить вашего слугу за труды? Прошу, мой Король, позвольте мне присоединиться! Что Вы будете делать без своего министра? Вдруг я Вам неожиданно понадоблюсь, да и мне будет так скучно...—

Его прервали, сунув в лицо что-то неимоверно мягкое и пушистое, пресекая любые протесты. Он сжал материал, собираясь бросить в сторону, но узнал тёмный плащ. Заклинатель сконфуженно поднял взгляд на Мобэй-цзюня.

— Сохрани его для меня, — приказал демон, — пока я не вернусь.

Шан Цинхуа принял свое поражение, но плащ прижал к груди. Было непривычно видеть короля без роскошных шкур на плечах, но, должно быть, он не хотел рисковать любимой накидкой в пылу битвы. Не сказав больше ни слова, Мобэй-цзюнь ушел.

Северный Ледяной Дворец еще никогда не был таким тихим и унылым в отсутствие владыки. Шан Цинхуа носился от встречи к встрече. Вечерами дулся на свой ужин, потому что напротив никто не сидел, чтобы слушать его болтовню. И, хотя у него появилось чуть больше времени, чтобы продолжить работу над новой книгой, описания любовных терзаний главной героини нагоняли тоску и вводили в состояние меланхолии.

Ночью заклинатель забирался в постель, прихватив с собой плащ. Он поглаживал серый мех воротника, смотря, как ворсинки танцуют от каждого его вздоха. Нос улавливал знакомый запах дыма и сосны, а вместе с тем и легкий аромат мятного масла для волос. Шан Цинхуа всегда мечтал иметь огромную мягкую кровать, которая принадлежала бы лишь ему, но, оказавшись в ней сейчас, внезапно почувствовал, что она слишком большая и пустая для его скромной персоны.

Армия вернулась через две недели почти не понеся потерь. Большинство травм нанёс скорее порох, который некоторые солдаты недооценили, нежели Шаньгуан.

К этому моменту, Шан Цинхуа подготовил целый документ, со всем тем, что он хотел обсудить с Мобэй-цзюнем. В преамбуле говорилось, насколько недальновидно было оставить Министра обороны в тылу. Далее, охватывались причины, по которым его следовало привезти с собой. Они перечисляли проблемы, которые потенциально могли возникнуть из-за баллистики, и которые, конечно же, мог бы решить только он. Были подробно описаны сценарии, где его опыт был необходим для дальнейшего ведения боя, например: они попали в засаду из лучников и Мобэй-цзюню понадобился живой щит.

Он даже презентацию подготовил! Шан Цинхуа стоял у главных ворот, нервно топая ногой и держа в руках плащ. Заклинатель проговаривал в уме главные пункты своего доклада, провожая взглядом возвращающихся солдат. Но когда он заметил приближающуюся статную фигуру в тёмно-синих одеждах, развевающихся с каждым шагом, и с угольно-чёрными волосами раскиданными по плечам - все его мысли растворились.

Вместо речей, Шан Цинхуа протянул плащ, возвращая вещь владельцу. Лишь спустя миг он вспомнил:

— Я забыл выстирать его, — пролепетал он, прижимая руки обратно и разворачиваясь, чтобы побежать в здание, — я сделаю это прямо сейчас! Прошу, дайте мне всего пару часов и я верну...—

Подол плаща оказался натянут сильной рукой, вынудив Шан Цинхуа затормозить и развернуться. Мобэй-цзюнь осторожно тянул его, пока заклинатель не ослабил хватку, выпуская меховой ворот из пальцев.

Лорд ловко накинул меха на тонкие плечи заклинателя и застегнул серебряный аграф*.

— Нет необходимости, — произнёс он, опуская ладонь на спину Цинхуа и направляя человека ко входу, шествуя рядом, — Расскажи, чем ты занимался в моё отсутствие.

На следующий день доставили трофеи. Огромные деревянные ящики подвозили к главным воротам Северного Ледяного дворца, заполненные до краев сокровищами с востока. Стража и слуги сновали туда-сюда, перетаскивая тяжелые сундуки в хранилище поместья. Некоторые из них будут храниться, чтобы пополнить богатство клана Мобэй, а некоторые будут распределены среди солдат и слуг, в качестве поощрения за преданность. Шан Цинхуа стоял в тени двора, наблюдая, как прибывающие трофеи волокут по снегу.

— Знаете, я долго думал, мой Король, — заговорил заклинатель, услышав, как тяжелые шаги Мобэй-цзюня переходят с камня на снег, — Я предполагал, что алмазы тверды. Чрезвычайно тверды. Возможно, нерушимы. Но демоны, сделанные из очень твёрдых алмазов, были легко расколоты летающими кусками железа.

— Или молотом,— добавил владыка.

— Или вашим огромным молотом, — поправил себя заклинатель, — я полагал, что нам удастся оттолкнуть их от границы, но никак не уничтожить. Солдаты тоже не были уверены во время тренировок. Как же у Вас вышло разбить их?

— Опыт, — лаконично ответил Мобэй-цзюнь.

Шан Цинхуа повернулся к нему с искрами интереса в глазах:

— Моему Королю уже доводилось сражаться с кланом Шаньгуан? Вы никогда не говорили об этом…

Ответа не последовало. Мобэй-цзюнь смотрел куда-то за горизонт — знак того, что он размышляет о чем-то. Шан Цинхуа заметил крошечное движение губ, указывающее на то, что решение принято.

— Идём, — сказал демон, направляясь в главное здание.

Шан Цинхуа проследовал за ним к холлу у царских покоев. Мобэй-цзюнь указал ему на одну из мягких кушеток, предлагая сесть, а сам скрылся в одной из боковых комнат, находящихся за массивной дверью. Цинхуа услышал шорох вещей и бумаг, а после скрип открывающегося ящика.

Через минуту Мобэй-цзюнь вернулся. Он принёс в руках большую чёрную шкатулку и опустился напротив заклинателя. Шан Цинхуа с интересом наклонил голову, рассматривая антикварную вещицу. Он был далек от ювилирного промысла, но и невооруженным взглядом было видно, насколько это дорогая шкатулка. Она была покрыта чёрным лаком, на котором контрастировали перламутровые журавли. Птицы пролетали над золотыми полями, которые, в свою очередь, расходились изысканными узорами по граням крышки, соединяясь в фамильный герб клана Мобэй.

Мобэй-цзюнь открыл её.

В шкатулке лежало украшение: блестящее, элегантное. Сломанное. Металл был изогнут, какие-то части изысканно извивались, в то время, как другие были неравномерно погнуты. Большинство завитков и деталей отломились окончательно и покоились на чёрном бархатном дне шкатулки. Погнутые лепестки металла лежали среди драгоценных камней, которые сверкали, словно звёзды.

— Что это? — спросил Шан Цинхуа, прежде чем все части пазла сложились в его голове. Он аккуратно поднял основной каркас, который мог бы идеально выглядеть на чьей-то голове. Фрагменты цветков сливы, выполненные из того же металла, хлипко держались с одной из сторон украшения. Человек быстро узнал цветочный орнамент опавших на дно коробки лепестков. Среди них извивались изящные тонкие цепи высшего качества, грубо отлученные от своих крепежей. На каркасе были большие углубления, в которых когда-то хранились чистейшие тёмно-синие кристаллы, некогда крупные, как плоды винограда, но теперь разбитые на кусочки.

Это был свадебный головной убор, искусно инкрустированный бриллиантами и сапфирами. Разбитый почти до неузнаваемости.

Розовые пальцы огладили диадему и заклинатель изменил вопрос:

— Чья она?

Серьезный взгляд Мобэй-цзюня упёрся в содержимое коробки, а его большой палец гладил лакированную поверхность.

— Моей матери.

Руки Шан Цинхуа замерли.

— Она умерла, вскоре после моего рождения,— объяснил демон,— её диадема стояла на её усыпальнице в фамильном склепе, в Крепости.

Шан Цинхуа никогда не писал о матери Мобэй-цзюня. Не было необходимости. Он еще раз посмотрел на то, как была искалечена диадема. Человек судорожно пытался найти хоть какое-то объяснение в своей памяти, но его не было. Он был уверен, что никогда не писал о том, чтобы гробницы Ледяной Крепости пытались разграбить, или чтобы там происходили какие-то сражения.

— Что произошло?

— Я ударил её молотом, когда был ребенком, — кратко ответил Мобэй-цзюнь.

— Вы сделали это?

Заклинатель посмотрел на диадему, представляя, как головной убор и камни легко разлетелись на куски от удара молота. Слова Мобэй-цзюня, сказанные ему несколько месяцев назад, всплыли в голове:

"Любой камень расколется, если ударить достаточно сильно."

Он посмотрел на своего короля, в поисках ответа на серьезном лице.

— Но почему?

— Я устал смотреть на неё, — произнёс Мобэй-цзюнь не поднимая глаз.

Шан Цинхуа знал Ледяную Крепость, как свои пять пальцев. Залы памяти были укрыты в самом далёком и недосягаемом углу огромного сооружения. Вы могли бы прожить в тех стенах всю жизнь, но так никогда и не попасть туда даже случайно.

Мобэй-цзюнь продолжал нежно гладить глянцевую поверхность шкатулки, с взглядом, наполненным выражением, которое Шан Цинхуа никогда не видел на суровом лице раньше.

Скорбь.

Человека прошило осознание.

Мобэй-цзюнь часто посещал зал предков. Он приходил к усыпальнице родителя, которого никогда не видел.

Его король вырос отстраненным и жестоким, но только потому, что мир не мог научить его ничему другому. Он был нелюбимым ребенком под присмотром лидера, который едва заметил, что наследник пропал. Ребенком, которого обманул и бросил на верную гибель единственный член семьи, которому он когда-либо доверял. Жизнь преподнесла королю холодный урок предательства в самом раннем возрасте.

Он был тем, кто взял молот, чтобы разбить напоминание о материнской любви, которой никогда не получал; чтобы закрыть своё сердце от мира, ведь только так его больше никто не смог бы ранить.

В груди Шан Цинхуа защемило от сожаления. Даже если он никогда не писал о матери Мобэй-цзюня, он всё ещё был тем, кто прописал ему столь трагичное и полное утрат детство.

А мир лишь заполнил пробелы.

Как долго он хранил эту шкатулку, спрятанную там, где никто не мог её найти? Как часто смотрел на неё, мечтая, что его мать могла бы обращаться с ним лучше? Была бы она добра? Или она разочаровала бы его, как сделали остальные?

Если бы только Самолёт знал, что эта история станет реальной — он бы никогда не позволил своим собственным чувствам излиться таким образом. Эти мысли резали без ножа.

В голове появились воспоминания о поздравлениях с Днем Рождения, с отставанием на неделю или месяц. Банковский счёт с просроченной оплатой за обучение. Он вспомнил о собственных родителях, которые завели новые семьи, попросту забыв о нём.

Цинхуа закусил губу, чувствуя, как старые раны вновь открываются, принося боль. Он хотел извиниться. Сказать, что никто и никогда больше не оставит и что он всегда будет рядом.

Вместо этого заклинатель смог выдавить лишь жалкое:

— Это не избавило от боли, да?

Мобэй-цзюнь сделал глубокий вдох, полный непередаваемой тоски. Ранее Шан Цинхуа видел, как на красивом лице залегла тень скорби, но теперь...Он часто видел, как его король выражал гнев, апатию и презрение. Печаль была чем-то совершенно новым, скрытым от посторонних, чтобы защитить разбитое сердце, подобно осколкам, покоящимся на дне лакированной шкатулки.

— Нет, не избавило, — согласился Мобэй-цзюнь. Бледные руки перестали оглаживать глянец дерева. Он взял с бархата осколок сапфира, переворачивая кристал пальцами. — Мой отец сохранил её только на случай, если возьмет новую жену. Когда я сломал её, он просто отругал меня и велел выбросить. Сказал: “Бесполезные вещи должны быть выброшены”, и он всегда держал свое слово: неважно, была ли бесполезная вещь предметом или человеком.

Шан Цинхуа осторожно опустил диадему в шкатулку.

— Но вы оставили её. Даже не смотря на то, что она сломана.

— Да. Я понял, что мой отец был глупцом, — Мобэй-цзюнь поднёс камень к лицу Шан Цинхуа, замирая у мочки уха, — Вещи, которые кажутся бесполезными на первый взгляд, таят в себе скрытую ценность. Бо́льшую, чем он мог бы себе представить.

Синий свет отражался в тёмных волосах Шан Цинхуа, кажущихся каштановыми в свете, струящемся из окна. Тепло румяных щек контрастировало с оттенком, близким к глубинам замерзшего озера.

— Надень одежды цветов клана Мобэй для сегодняшнего пира.

Демоны из знатных кланов прибыли, чтобы поздравить Мобэй-цзюня с победой во имя Империи. Шан Цинхуа было велено всегда быть рядом. Он едва ли походил на лорда одного из пиков величайшей заклинательской школы: аквамариновый цвет пика Аньдин сменил полуночный цвет клана Мобэй. Человек почтительно улыбался непрерывному потоку лордов, подходящих к Мобэй-цзюню, чтобы отдать почести. Они желали долгого правления и восхваляли военную мощь владыки, одаривая Цинхуа не более чем мимолётным кивок.

Как профессиональный лизоблюд, заклинатель старался переварить все те вежливости и формальности, которые было необходимо проявить на таком мероприятии. С каждым часом выдержка улетучивалась, пока ему не стало откровенно скучно говорить одни и те же сладкие речи: он лениво наблюдал с фальшивой улыбкой на лице, как группа мелких демонов заносит в зал сырую свиную тушу. А затем заметил высокого демона-яка, который махал ему рукой, в дружелюбной манере, которую проявлял каждый раз, когда бы не оказался на Северных рубежах.

Заклинатель интересовался подробностями битвы, однако его король всегда бросал лишь короткое “Славно”. И, раз Мобэй-цзюнь не собирался просвещать слугу, то человеку не оставалось ничего, кроме как применить свои методы и ресурсы. Он ускользнул, намереваясь вернуться, как только уталит любопытство.

Это время намного превзошло обещанное мгновение, но Шан Цинхуа жадно цеплялся за каждое слово:

— Очень жаль, что Вы пропустили это! Бой длился всего день, но он был впечатляющим! Мои парни едва успели почувствовать вкус веселья: не тогда, когда Лорд Мобэй вёл авангард и разбивал Шаньгуан, будто они были сделаны из стекла, — Стальной Рог хихикнул, вспоминая битву.

Лорд Стальной Рог входил в военный совет и уже долгое время был верным союзником Мобэй-цзюня. Его клан располагался в горах Угуй, что немного южнее северных границ. Хотя, гордые демоны-яки держались сами по себе, их небольшая армия ясно давала понять, что они могут конкурировать с куда более ужасающими силами.

Их вид больше походил на человека, чем на скот, от чего выделялся среди большинства. Лорд Стальной Рог был облачен в роскошные черные шелка, украшенные золотыми и медными пионами. Его каштановые волосы с седыми прядями были собраны в высокий хвост, изящно подчёркивающий выдающиеся рога. Бежевые наросты, берущие начало чуть выше ушей, расширялись и устремлялись вверх острыми вершинами, визуально удваивая массивность широких плеч демона. На них были натянуты тонкие красные нити, заплетающиеся в замысловатые узоры и украшенные разноцветными бусинами. Концы каждой нити были перетянуты блестящими камнями и свободно свисали вниз.

— Северная пехота сделала работу за нас. Я не на шутку удивлён тем, что Вас там не было, — сказал демон, подхватывая пару чаш вина у проходящего слуги и передавая одну из них собеседнику.

— Какое облегчение слышать это. Я не сомневался, что мой король быстро справится с Шаньгуан, но Лорд Стальной Рог успокоил меня,— заклинатель взял предложенную чашу рисового вина, — Мой король поручил мне следить за делами в резиденции, пока он отсутствует.

Стальной Рог сделал глоток вина и вновь заговорил:

— Лорд Шан, должно быть, очень близок с Лордом Мобэем, раз уж Вам доверяют Северные чертоги. Однако, я был приятно удивлен вашей разработкой. Не думаю, что когда-либо видел более разрушительную силу — ну, кроме сил Лорда Мобэя и Цзюньшана, конечно же.

Шан Цинхуа просиял:

— Ваша доброта больше, чем этот слуга заслуживает! Это результат совместных усилий, но, правда, что это я разработал проект.

Стальной Рог отмахнулся от любезностей, взмахнув рукой:

— Нет нужды быть скромным при демоническом дворе. Это полностью ваша заслуга! Должен признаться, я бы с удовольствием послушал, какие еще идеи посещают Лорда Шана! — он сделал паузу, немного смягчив голос, — Даже несмотря на то, что остальной совет невзлюбил идею их использования.

Шан Цинхуа опустил чашу, так и не сделав глоток, а его брови слегка съехались к переносице:

— Были разногласия?

— Вы не знали? — демон выглядел потрясённо, — Споры длились неделями! Большинство членов Совета сошлись на том, что использование вспомогательных средств, придуманных заклинателем, будет позором для демонической армии, но Лорд Мобэй затыкал каждого, кто бы не поднимал эту тему. Странно, что вам не сообщили. Вы ведь его Министр Обороны.

— Да уж, удивительно,— пробормотал заклинатель себе под нос. Ему казалось странным, что его не пускали на заседания военного Совета. Он разрабатывал планы и тактики, но решения принимались без него. Ему приказали остаться в резиденции, в то время, как армия отправилась в поход. Он имел власть над слугами клана Мобэй, но не имел никакого влияния среди союзников.

Всё сводилось к тому, что на деле он так и остался управляющим слугами.

Действительно ли ему давали повышения, или же всё это были голословные титулы, оставляющие за собой всё те же задачи?

Но сейчас было неподходящее время, чтобы думать о таких вещах. Культватор проглотил горькие мысли и запил их вином.

— И, что же Вы думаете, Лорд Стальной Рог? Быть впечатленным – не значит “поддерживать”.

Стальной Рог понимающе улыбнулся и ответил:

— Я думаю, что Вы должны воспользоваться любым преимуществом, которое у вас есть: опередить ваших врагов и сделать всё, чтобы ваши союзники полагались на вас, —  як подошел ближе и опустил свободную руку на плечо заклинателя, успокаивающе похлопывая, — не волнуйтесь, Лорд Шан, я уважаю и ценю гениальность, когда вижу её проявления.

— Я не…–, — начал было Цинхуа, но запнулся. Точно, здесь нет нужды в скромности, — Лорд Стальной Рог так добр.

— Я серьёзно, — ответил он, — если Вам когда-нибудь надоест холод — на Угуй всегда рады таким персонам, как Лорд Шан. Надеюсь, вы сможете присоединиться к нашей ежегодной охоте в качестве моего гостя. Я пошлю официальное приглашение Лорду Мобэю и попрошу его взять вас с собой!

— Спасибо за приглашение! — ответил человек, однако, в мыслях подумав, что ему едва ли удастся покинуть север в ближайшие годы. Не со всей той документацией, которую ему необходимо обработать: от перечня поступивших трофеев и до планирования следующих действий клана.

— Кстати говоря, как Лорд заботится о Вас? — спросил Стальной Рог делая очередной глоток вина.

Взгляд Шан Цинхуа заскользил по пёстрой толпе, находя Мобэй-цзюня. По случаю пиршества, вместо привычного ханьфу с глубоким вырезом, король был облачен в одежды с высоким воротом, скрывающими ключицы. Его длинные иссиня-чёрные волосы, обычно обрамляющие лицо и ниспадающие водопадом на плечи, были собраны в высокий пучок, заколотый серебряной короной, и эта прическа подчеркивала его точеный профиль и острые скулы. Жестокий тиран Севера всегда был изящным красавцем, а это была величественная версия короля, которая заставляла всё внутри сжиматься от восторга и трепета.

— Лучше, чем я мог ожидать, — произнёс человек, запивая задумчивые слова вином.

Даже если Стальной Рог и заметил, как заклинатель таращился на Мобэй-цзюня, то не придал этому значения.

— Рад слышать, — ответил демонический лорд.

Другой демон-як, окруженный толпой слабоодетых танцовщиц, махал ему рукой через весь зал.

— Прошу меня простить, я должен убедиться, что мои подчиненные не попадут в неприятности. Было приятно поговорить с вами, Лорд Шан!

— Я тоже был рад встрече, Лорд Стальной Рог, — кивнул ему заклинатель.

Проходя мимо, демон схватил Шан Цинхуа за плечо и наклонился к нему.

— Небольшой совет, — пробормотал он, щекоча дыханием ушную раковину, — будьте осторожны.

Слова застали заклинателя врасплох, и он повернулся с вопросительным взглядом. Стальной Рог ответил еще одним похлопыванием по плечу, прежде чем исчезнуть в толпе.

— К чему это вообще? — пробормотал человек шепотом, который растворился за шумом гостей.

Шан Цинхуа вынырнул из мыслей, когда поймал на себе взгляд. Недовольный, наполненный отвращением. Кожа покрылась мурашками, и он быстро отвел взгляд в сторону. Случайно разозлить кого-то было последним, что ему было нужно в этот, и без того странный, вечер.

Заклинатель обернулся, чтобы найти глазами фигуру Мобэй-цзюня, но поймал на себе другую пару глаз, наполненных точно таким же отвращением. Он резко осознал, что все знатные лорды и гости бросали в его сторону взгляды, которые можно было сравнить со стеклянной крошкой под кожей. Убийственные взгляды, которые были бы рады разорвать его прямо в этом зале.

Вот, то, о чём его предупреждал Стальной Рог.

Шан Цинхуа почувствовал, как собственный ворот начинает его душить. Они ненавидят его. Все и каждый, кому он улыбнулся сегодня. Мобэй-цзюнь так рьяно старался защитить его труд, что пробудил по отношению к заклинателю ненависть всех знатных домов! Голова кружилась от панических размышлений о том, что же сказать или сделать, чтобы утихомирить гнев, сочащийся из каждого угла.

По виску сбежала капля холодного пота, когда из горла вырвался нервный смешок. Заклинатель выдавил из себя кусочек фразы, которую запомнил давным-давно:

- И так… Вы видели то нелепое представление вчера?

Взгляды заострились и диалог оказался отрублен на корню.

Прочистив горло, человек опустил взгляд на пол и двинулся через толпу, стараясь никого не задеть даже краем одежд. Он проскользнул мимо большинства гостей, коря и проклиная себя за то, что ушел от своего короля так далеко, но когда пьяный демон с волчьими чертами развернулся перед ним — заклинатель запнулся, начав падать назад и прижался к чьей-то руке.

— Смотри куда прёшь, крысёныш, — прошипел на него голос позади.

Шан Цинхуа бросил быстрое: “Прошу прощения”, в котором читались нотки досады. Раньше, всякий раз, когда Мобэй-цзюнь просил его посетить такое мероприятие, он успешно сливался с толпой, практически растворяясь в ней. Неужели, они настолько разозлились из-за того, что Мобэй-цзюнь к ним не прислушался? Он вообще когда-нибудь кого-нибудь слушался? Почему одного единственного полезного жеста к его королю было достаточно, чтобы попасть в список самых разыскиваемых преступников Совета, как будто он втирал грязь им в лицо? Разве не могли его, хотя бы, поприветствовать с уважением, как Министра Обороны?

— “Попреветствовать с уважением?”, — насмешливо повторил кто-то. Ноги Шан Цинхуа были оплетены змеиным телом. Нага, покрытая черными и желтыми чешуйками, будто мангровая змея, поднялась в полный рост, нависая над человеком. Ее хвост дрожал от раздражения и кружился вокруг. Это была мадам Хуа Лифэнь из военного Совета, — И какое же уважение ты заслужил, ничтожный грызун?

Заклинатель почувствовал, как кровь стынет в жилах. Ему действительно нужно быть осторожнее и следить, чтобы мысли оставались в голове, а не слетали с языка, особенно в такие моменты.

Подталкивая его хвостом, Лифэнь заставила Шан Цинхуа подойти ближе. Её голос звучал тихо, слишком тихо, чтобы его мог услышать кто-то кроме плененного заклинателя, но каждый слог был пропитан ядом:

— Какое ты имеешь право говорить со мной? Думаешь, что можешь разивать рот, раз Лорд Мобэй дал тебе титул, который ничего не значит вне этих стен?

Шан Цинхуа сглотнул. Он постарался выглянуть, чтобы послать умоляющий о помощи взгляд Мобэй-цзюню, но нага быстро перекрыла  ему поле зрения рукавом, украшенным золотой вышивкой.

— Ну уж нет, не смотри на него. Ты говоришь со мной, — прошипела она, грубо направляя бледное лицо к себе за подбородок, — Или ты хочешь, чтобы твой король выиграл еще одну битву вместо тебя? Может, обманешь ещё больше солдат своими хитрыми трюками, чтобы забрать побольше нашей законной славы в свой бездонный карман? — она ткнула пальцем ему в грудь, — Можешь ли ты сделать хоть что-нибудь самостоятельно, чтобы твой господин не пришел к тебе на помощь, жалкий человечишка? М?

Кулаки сжались, впиваясь тупыми ногтями в ладони. Конечно, он мог сделать всё сам! Он проложил себе путь на пост горного Лорда своими собственными способностями! Он поднялся по служебной лестнице в Ледяном Дворце, уничтожив конкурентов и устранив убийц. Он уже стал важной частью Севера и его армии! Откуда ей знать, через что он прошел, чтобы добраться до своего нынешнего положения?

Его челюсти сжималась, когда он думал о всех аргументах, которыми мог парировать колкие замечания. Это он придумал все те колкости и сарказм, которыми пользовался оригинальный Шень Цинцю. Это он даровал ему способность обрезать любые споры на корню! В голове вращалась рулетка колючих комментариев, но когда он открыл рот…

Он закашлялся.

— Тысяча извинений, мадам Хуа. Этот слуга, воистину, непочтительно нарушил Ваш покой. Я клянусь быть осторожнее в дальнейшем, — он смотрел в пол. Хвост начал ослаблять хватку, отпуская его.

— Следите за своими действиями, Министр Обороны, — насмешливо бросила нага, скрываясь в толпе. Унижение скрутило все внутренности в узел.

Пока заклинатель возвращался к Мобэй-цзюню, его ушей то и дело касались шепотки, которые совершенно чётко описывали общественное мнение, относительно его личности. Вокруг слышалось то “грызун”, то “жалкий червь” или даже “паразит”. Слова ложились на плечи тяжелым грузом, а к тому моменту, как он добрался до высокой скамьи и занял место подле Мобэй-цзюня, его щёки покраснели от жгучего стыда и обиды.

Мобэй-цзюнь закончил разговор с другим демоническим лордом и повернулся к культиватору.

— Почему ты ушел? Ты красный.

Шан Цинхуа приложил руку к лицу и ощутил, как оно пылает. Немыслимо. Тело снова предало его, и теперь он должен был сидеть с нескрываемым стыдом на лице! Признаться, что над ним издевались какие-то высокопоставленные демоны, было непосильной задачей. Это сделало бы его ещё более жалким, чем он уже себя чувствовал. С языка слетело оправдание:

— Простите, мой Король. Я должен был воспользоваться ванной.

Обмануть Мобэй-цзюня не вышло, голубые глаза сузились.

— Ты был с коровой.

— Он як, — слабо поправил человек. Он не мог взглянуть в лицо королю, если не хотел быть пойманным на лжи, так что, пробубнил в чашу, — Мы случайно столкнулись.

Мобэй-цзюнь постукивал пальцем по столу, думая, стоит ли развивать эту тему дальше. Прежде чем он принял решение, зал рассек тонкий свист дицзы* и изящные переливы гучжэна* заполнили пространство. Толпа разошлась, пропуская танцовщиц, которых заклинатель видел ранее, чтобы те заняли центр роскошного зала.

Неописуемо красивые девушки с длинными, заплетенными в тонкие косы, волосами были одеты в полупрозрачные шелка, которые грациозно свисали с изящных рук, сопровождая каждое движение звоном колокольчиков. Шан Цинхуа почти не замечал, как девы скользили по залу - хвосты танцовщиц-наг сливались с тёмным каменным полом. Раздался тонкий голос эрху* и ритмичные удары барабана.

Бессмысленный танец был идеальным развлечением для Шан Цинхуа, по сравнению со всем остальным вечером. Он смотрел на танцовщиц и наслаждался тем, как их хвосты скручивались и расползались в унисон. Если проигнорировать, очевидно, нечеловеческую анатомию, он мог представить, будто находится на самом обычном светском мероприятии у какого-нибудь императора.

Фантазии развеялись, когда Хуа Лифэнь направилась к верхней скамье.

— Лорд Мобэй, — позвала она, сменив злобный вид, который показала Шан Цинхуа, на кокетливую улыбку.

Северный владыка не удостоил её даже кивком. Она все еще двигалась к нему, неся две чаши вина в руках. Белый фарфор тонко зазвенел, когда демоница опустила чаши на стол.

— Мои девочки радуют глаз, не так ли? Они лучшие танцовщицы на Восточном побережье, а в бою столь же безжалостны, сколь прекрасны в танце.

Мобэй-цзюнь незаинтересованно хмыкнул.

— Но они, конечно, уступают Вашей армии. Мой Лорд, вы были неотразимы на поле боя, чего и следовало ожидать,— восхваляла она владыку, а её глаза приняли форму полумесяцев из-за лёгкой улыбки.

— Если вы собираетесь кому-то польстить, пусть это будет разум, стоящий за нашей победой, — сказал ей Мобэй-цзюнь, обращая внимание на заклинателя, сидящего рядом с ним. Шан Цинхуа почувствовал, как его внутренности превращаются в фарш.

Хуа Лифэнь посмотрела на Шан Цинхуа так, будто только сейчас поняла, что он вообще присутствует в зале.

— Ах, да. Лорд Шан, — она мгновение подумала, прежде чем добавить, — разве его титул не слишко низок для таких почестей? Тем более, раз он служит под вашим началом, как ваш Министр, то и все похвалы в его сторону должны быть адресованы Вам, господин.

В зале стало холоднее градусов на десять. Все замерли, включая танцоров, и музыкантов, боясь издать хоть один звук. Мобэй-цзюнь медленно повернул голову на Хуа Лифэнь. Ранее, демон стрелял в Шан Цинхуа взглядами, настолько пугающими, что заклинатель едва не ёжился, но теперь стало ясно – то была просто детская забава. Сейчас взгляд владыки был холоднее самых тёмных льдов, сковавших реку Ло во время падения хребта Майгу. Казалось, что он способен заморозить даже магму в вулкане Да Суй. И этот взгляд был направлен на одну единственную демоницу.

— Вы поучаете меня распоряжаться моими подчиненными, мадам Хуа?— чёрные когти застучали по поверхности стола, поочередно сменяя друг друга. Шан Цинхуа узнал эту привычку. Это именно то, что делал его король перед тем, как оторвать голову провинившегося слуги.

Хуа Лаифэнь, должно быть, поняла, насколько фатальна была ее ошибка. Она быстро сложила руки в поклонном жесте и опустила голову.

— Я прошу прощения за то, что говорю о том, что меня не касается, милорд. Это было ошибкой с моей стороны. Я не думала проявить неуважение к Лорду Шану.

— Да, это было ошибкой, — согласился демон, бросая смягченный взгляд к Шан Цинхуа, — но, в какой-то мере вы правы. Раз уж вы так хорошо разбираетесь в титулах и рангах, то какой же титул должен быть у человека, чтобы заслужить такую похвалу?

Глаза её расширились, поднимаясь от пола на стол. Змеиные зрачки забегали.

— Что ж, мой господин, должно быть это управляющий или посол..—

— Отлично, — перебил её Мобэй-цзюнь. Когти перестали стучать по столу, — Лорд Шан повышен. Отныне он - Посол клана Мобэй.

Шан Цинхуа сжал чашу вина так крепко, что та едва не треснула.

ЧТО ЗА НАХУЙ?

Мобэй-цзюнь, какого дьявола ты раздаёшь повышения, будто это конфетки?! Он же ничего не сделал. Вообще ничего! И, неужели было так необходимо делать такое заявление перед всеми гостями?! Блядство! Быть повышенным на глазах у тех, кто хотел бы его придушить! Заклинатель был готов схватить Мобэй-цзюня за плечи и хорошенько встряхнуть за такую…показуху! Его несчастный живот вытянулся в струну, а затем сжался, как резиновая утка, и он попытался утопиться в чаше вина.

Хуа Лифэнь поклонилась Шан Цинхуа.

— Мои поздравления, Посол Шан. Вы, воистину, заслуживаете столь благодатную победу.

Зал начал теплеть и, убедившись, что кровопролития не будет, всё вернулось в движение. Мобэй-цзюнь был полностью удовлетворён, однако Шан Цинхуа заметил, как демоница с издёвкой ухмыльнулась ему.

Ровно как она и сказала до этого: Мобэй-цзюнь вновь выиграл битву вместо него. Где-то в душе начал скрестись старый инстинкт, велящий скрыться под какой-нибудь горой до конца недели.

Мобэй-цзюнь отвернулся, чтобы принять поклон очередного лорда, а Шан Цинхуа устало вернулся к созерцанию выступления танцовщиц, пока не заметил краем глаза движение на столе. Под покровом изумрудных тканей, с легким взмахом запястья, ловкая рука добавила в одну из чаш с вином несколько прозрачных капель из крошечного флакона. Всё происходило так быстро, что через мгновение флакон уже скрылся в рукаве Хуа Лифэнь. Она даже не шевельнулась, никак не выдавая своих действий.

Но Шан Цинхуа видел.

И он был в ярости.

Значит, раз она не смогла добиться уважения короля обычными средствами, то решила отравить его в собственном зале перед всеми подданными? Как высокомерно! Абсолютная глупость — попробовать провернуть такое прямо перед носом владыки! Заклинатель незаметно взглянул на Мобэй-цзюня, который был отвлечен лордом, выказывающим почести. Он не заметил.

Сейчас было бы правильным решением позвать стражу и арестовать демоницу у всех на глазах, выставляя на общее порицание её жалкую попытку отравить короля. Всё, что требовалось – шепнуть на ушко Мобэй-цзюню, и она отправится в подземелья, если тот, конечно, не решит разорвать её на куски прямо здесь.

Но в голове сам собой возник другой сценарий. Тот, в котором из-за небольшой путаницы в чашах с вином, она окажется задыхающейся от собственного яда посреди зала. А заклинатель будет стоять над её остывающим телом с улыбкой, чувствуя отмщение за то, что она попыталась перейти ему дорогу.

Это было бы его личной победой.

Это была безрассудная идея. Это была глупая идея. Это была слишком сладкая идея, чтобы от неё отказаться.

Шан Цинхуа знал, что значит быть неудачником. Он часто отказывался от слов и глотал свою гордость, когда того требовала ситуация. Личные чувства всегда уступали целям. Иначе, он не прожил бы и пары дней, будучи шпионом в двух царствах.

Но, он больше не шпион. Он - Посол при демоническом дворе, где верховная власть решила посоперничать.

Что ж, он принимает вызов.

Заклинатель опустил свою чашу, расписанную желтыми ветвями ивы. Он ждал. Когда Хуа Лифэнь услышала, как колокольчики одной из танцовщиц не попали в такт, она повернулась в центр зала, высматривая виновницу. Его ход. Заклинатель ловко переставил чаши, придвинув отраву ближе к месту демоницы.

Отлично. Одно крошечное движение - и победа в его кармане. Какой бы титул он не носил, ни один демон не посмеет усомниться в его верности Мобэй-цзюню.

Песнь эрху стремительно нарастала с яростным потоком нот и танцовщицы изгибались своими телами в ритмичном дуэте с ударами барабанов. Когда оркестр расставил последние ноты, девушки приняли свои последние позы, и толпу захлестнула волна аплодисментов. Шан Цинхуа отвёл взгляд от напитков и вежливо захлопал, наблюдая, как демоницы хихикают от получаемого внимания.

Мобэй-цзюнь закончил очередной разговор и Хуа Лифэнь высоко подняла руку в тостовом жесте, скрывая чашу в ладони.

— Тост, мой господин! За долгое правление Цзюньшана!

Мобэй-цзюнь взял свое вино и хмыкнул, делая глоток. Шан Цинхуа уставился на деревянную поверхность стола, исподтишка наблюдая за тем, как Хуа Лифэнь подносит чашу к губам и делает пару глотков.

Заклинатель сдерживал свою довольную ухмылку, пока наблюдал за демоницей. Он поднял свою чашу, опустошая ее за один глоток. Это было самое сладкое вино, которое ему когда-либо доводилось пить! Хуа Лифэнь послала Шан Цинхуа улыбку, когда поставила на стол чашку, украшенную желтыми ветвями ивы.

Шан Цинхуа уже начал подбирать фразу, которую бросит наге, когда её змеиное тело начнёт извиваться на полу через пару минут, и какое удовольствие он испытает—

Заклинатель снова бросил взгляд на чашу, которую опустила женщина. По ней расползался знакомый ему узор ивы. Она была его минуту назад. Раз эта чаша стоит там, то из какой испил он…?

Культиватор посмотрел вниз и повернул в руках белоснежный фарфор: невыразительный и пустой, это точно была не та чаша, из которой он пил весь вечер.

Желудок сжался. Их снова подменили, когда он отвлекся на сраных танцовщиц! Демоница пыталась заманить его в ловушку, а он попросту запрыгнул в неё!

Шан Цинхуа оглянулся на Хуа Лифэнь, и почувствовал, как первобытный ужас душит его. Улыбка на женском лице расширилась.

Заклинатель подорвался со своего места, шумно ударясь коленями о стол.

— Мне нужно проветриться, — протараторил он и выбил вино из рук Мобэй-цзюня, со звоном роняя чашу на пол, — Алкоголь вреден для вашей кожи, не пейте больше.

Он сказал это, чувствуя непередаваемое желание поскорее убраться отсюда. Заклинатель проигнорировал протест Мобэй-цзюня и прорвался через толпу к выходу из зала.

Ему нужно найти целителя. Ему нужно найти противоядие. Иначе он умрёт.

В момент, когда он прошёл мимо последнего гостя, он сорвался на бег по освещенному факелами коридору, чтобы как можно скорее сбежать из этого гнезда гадюк.

Дрожащие руки копались в сундуке в королевских покоях. Шан Цинхуа пробирался сквозь старую одежду и заброшенные рукописи, прежде чем нашел медицинский набор, который подарил ему Му Цинфан. Человек едва дышал, вытаскивая ящичек и открывая. Знал ли он, чем его отравили? Нет. Но он точно знал, что хоть что-то в аптечке должно сработать.

Перед этим человек, конечно же, забежал в кабинет лекаря, обнаружив его тёмным и пустым. Исполненный чувства милосердия и щедрости, во всей своей бесконечной мудрости, он дал медику заслуженный выходной, ведь был уверен, что никто не будет нуждаться в медицинской помощи, пока утром кому-нибудь не подурнеет с похмелья. Шан Цинхуа поклялся себе, что если он переживет эту ночь, то больше никогда не будет милосердным.

По его лицу стекал холодный пот, пока он бежал в покои, чтобы попробовать “План Б”. Жар накатывал всё сильнее с каждой минутой. Человек набрал в горсть множество снадобий и трав, закидывая эту медицинскую бомбу в рот и запивая микстурами. Заклинатель даже заставил себя съесть сушеный хвост саламандры, засыпая сверху порошками из крошечных конвертиков. После того, как последняя пилюля была проглочена, Шан Цинхуа осел на кровати среди сущего беспорядка, молясь, чтобы хоть что-нибудь сработало.

От температуры мысли безжалостно путались, но он всё равно заставлял себя напрячь мозг и подумать. Какие у него симптомы? У него жар, несмотря на то, что в покоях минусовая температура. Свет режет глаза и голова начинает кружиться. Во рту сухо, будто на Южных землях, а кожа покрывается мурашками от каждого касания ткани. В штанах до боли тесно, а его ноги—

Он замер, переваривая последнюю мысль и опустил взгляд на свои одежды ниже пояса. У него крепко стояло.

Хуа Лифэнь не пыталась убить Мобэй-цзюня, она хотела подмешать ему афродизиак! Или, возможно, именно заклинатель был целью, ведь она знала, что человек перехватит выпивку после того, как его запугали. Может, она хотела, чтобы он выставил себя дураком среди всех собравшихся!

И он проебался! Он! Выпил! Всё!

— Блять, — прорычал он, падая спиной на кровать. В зависимости от силы афродизиака, решение этой проблемы естественным путём займет от пары часов и до нескольких дней. Он не мог таинственным образом исчезнуть до конца недели, так что лучшим решением было... позаботиться об этом руками. Как можно скорее очистить тело от яда. Казалось, что он слышит насмешки Братца-Огурца. Это было глупое и похотливое решение в глупом и похотливом мире, созданном им, самым глупым и похотливым автором.

Он попробовал коснуться бугорка сквозь ткань мантии, едва надавливая дрожащими пальцами. Позвоночник пронизала молния удовольствия. Как будто от удара, его голова запульсировала от усилившейся боли, а мысли стали размытыми. Внутри всё пылало, а кожа покрывалась липким потом. Стоило начать, как тело потребовало ещё.

— Блять! — прорычал заклинатель сквозь стиснутые зубы. Чем быстрее он решит эту проблему, тем раньше сможет сдать эту гадюку страже. Он так давно не прикасался к себе... В прошлый раз его планы были прерваны, и он так и не смог компенсировать потерянную возможность после переезда в королевские покои. Когда у него были свободные ночи, пока Мобэй-цзюнь был в отъезде, мысль о мастурбации в их общей постели звучала, как грех, способный разрушить их дружбу.

Времени менять комнату не было. Дрожащие пальцы развязали пояс и отбросили куда-то в сторону. Сегодня он пересечёт еще несколько формальных границ. Может он успеет сменить бельё, когда закончит...

Он развязал свои одежды, откинув полы в стороны, но так и не сняв. Дыхание стало тяжелым и нетерпеливым и он скинул обувь, параллельно развязывая нижнее ханьфу. Слишком холодный воздух теперь казался благословением, позволяющим не сойти с ума окончательно.

Кожа словно онемела, в тоже время покрываясь мурашками, а спускающаяся по торсу рука оставляла за собой пылающие полосы. Большой палец подцепил штаны, стягивая их на бёдра. Заклинатель вздрогнул, а его налившийся член свободно качнулся: покрасневший и болезненно твёрдый. Не в силах больше терпеть, Шан Цинхуа сжал пальцы вокруг основания, проводя по стволу и—

— Мх– БЛЯТЬ! — стон сорвался с губ, заполняя комнату. Это было болезненно, чувствительно и настолько приятно одновременно, что заклинателю не оставалось ничего, кроме как продолжать равномерно двигать рукой. Яд растекался по венам от каждого касания, будто магма, подгоняя кровь к эрегированному члену и мешая сфокусироваться хоть на чём-то кроме удовольствия.

Он не сдержался и провёл свободной рукой по груди, мягко касаясь рёбер и алеющего соска. Вершинка уже затвердела от холода и Цинхуа сжал её, прокручивая подушечками пальцев. Это было именно тем, в чём нуждалось его тело, вот только руки из-за жара были чертовски горячими. Заклинатель поднёс ладонь ко рту, облизывая пальцы и смачивая в слюне. Влага быстро остывала, принося прохладу, и новое касание заставило извиваться от собственных ласк.

По телу пробежали мурашки и человек зашипел. Он подмахнул бёдрами на встречу движению руки и потерялся в волне ощущений. Все мысли рассыпались и сгорали, казалось, будто он вот-вот утратит остатки рассудка. Мужчина повернул голову на бок, замечая оставленный на рядом стоящем стуле плащ. Да, он не сочетался с формальными одеждами и королю пришлось от него отказаться. Шан Цинхуа затянул мягкую накидку на постель, прижимая лоснящийся мех к лицу. Он глубоко вдохнул запах дыма, сосны и мяты. Его запах. Будто получив сигнал, в затуманенном разуме начали всплывать все те мокрые и непочтительные фантазии, терзавшие заклинателя ещё задолго до того, как он попал на Север: с тех пор, как он ублажал себя в своей постели на пике Аньдин.

Фантазии о том, как сильные руки грубо могли бы сжимать и сминать его тело. Как эти же руки срывали бы с него одежду, словно в том хентае, что Самолёт смотрел по пятницам. Он представлял, как его поднимали бы в воздух, будто он ничего не весит. Как разъезжались бы его ноги, поддаваясь холодным касаниям.

— Чёрт, как же хорошо…

На головке заблестела большая капля предэякулята. Он прекрасно понимал, что его потная спина мнёт и комкает распахнутые тёмно-синие одежды. Одежды цветов клана Мобэй. Комната наполнилась скулением и стонами, и мужчина не мог сказать точно: кружилась ли голова от яда или же от сбившегося дыхания. Его рука, двигающаяся по члену, была слишком горячей, но он предпочел бы умереть, чем прекратить размашистые движения.

В фантазиях когтистые руки сжимали талию до синяков. Вжимали его лицом в простыни - ровно настолько, чтобы было тяжело дышать. Ледяные касания медленно пробегали бы по его спине, пересчитывая позвонки, заставляя кожу гореть. Длинные пальцы очерчивали бы круги на мягких ягодицах, прежде чем грубо сжать. Мощное бедро, за которое заклинатель так любил хвататься, прижималось бы к промежности, вынуждая раздвинуть ноги шире. Сильная рука схватила бы его за волосы и потянула назад, заставляя протяжно заскулить, выгибая спину, чтобы острые зубы беспрепятственно могли дотянуться до открытой шеи.

— Мой– ахх!

Чёрные когти впивались бы в мягкие бёдра и прижимали ближе, чтобы податливое тело встречало каждый толчок; темп был бы быстрым и нещадным и заклинатель бы чётко чувствовал, как ледяной член трахает его. Он наполнял бы это тело так глубоко, так непристойно, попадая в те места, до которых человек никогда не мог добраться своими пальцами. Это было бы так пошло и грубо, что внутренности бы дрожали, стараясь перестроиться — лишь бы соответствовать этому размеру и... —

Шан Цинхуа не мог этого вынести, ему было необходимо выплеснуть все те мысли, которые он так долго душил в себе, ему было мало, он хотел касаться себя ещё и ещё, чтобы наконец-то кончить.

— Хн…Мой Король! — томно выкрикнул заклинатель, извиваясь в отчаянном удовольствии, пока бессмысленные стоны наполняли воздух. Он был так близок к развязке, что едва ли мог уловить тень у шкафа, достаточно высокую и тёмную, развернувшуюся в его направлении.

— Мой– МОЙ КОРОЛЬ! — задохнулся он криком, чувствуя, как тело прошибает паника.

Мобэй-цзюнь был здесь. В комнате. Смотрел прямо на него, извивающегося на одеяниях цвета клана Мобэй, с растрёпанными волосами, выбившимися из съехавшей короны, и с рукой на члене, пока с губ слетало хорошо знакомое “мой Король”.

Заклинатель постарался натянуть одежды на место, но руку с паха не убрал. Как только движения прекратились, тело пронзила нестерпимая боль: яд искал выход, сжимая судорогами каждый орган. Боль окутывала разум, но чувство вины и стыда окрасили лицо и шею человека в пунцовые оттенки.

— Я–блять! Мне так больно, мой Король…— умолял он. Ладони были пропитаны потом и, всё, что ему оставалось — стараться не толкаться бёдрами в горячую руку. В собственном теле было до безумия тесно и Цинхуа крупно дрожал, то ли от холода, то ли от стыда и ужаса. С уст беспорядочно слетали бессвязные мысли.

— Я увидел чаши и мне нужно было что-то сделать, поэтому я попытался поменять их, но потом они снова поменялись, и, я знаю, что вы думаете, будто я ушёл, чтобы сделать это, но я правда не могу..—

На покрытый испариной лоб опустилась прохладная ладонь и Шан Цинхуа неосознанно прильнул к ней. В голове немного прояснилось. Он сдавленно выдохнул через нос, отводя взгляд в угол комнаты, чувствуя, как его нижняя половина дернулась от приятного внимания.

— Помедленнее, — попросил Мобэй-цзюнь. Даже простого прикосновения было достаточно, чтобы нейроны в перегруженном мозге отключились, требуя большего. Заклинатель сжал челюсти, параллельно сжимая в руках мантию, настолько сильно, что костяшки пальцев побелели.

— Яд, — выдавил он, задыхаясь, когда позволил себе толчок, который сделал жгучее желание еще более нестерпимым. Лицо Мобэй-цзюня стало серьёзным, и он протянул другую руку к шее Шан Цинхуа, прижимая пальцы к пульсирующей под горячей кожей артерии, — Слюна суккуба? Я должен... избавиться от неё…

Заклинатель сглотнул, чувствуя себя неуютно от того факта, что Мобэй-цзюнь, вероятно, чувствовал каждый мышечный спазм под своим прикосновением.

Демон убрал свою руки, и кожа вновь начала пылать, будто прохлады никогда и не было.

— Скажи мне, кто это сделал и я убью его, — сказал владыка, разворачиваясь к выходу. Приступ безумия охватил Шан Цинхуа и он схватился за прохладную кисть, даровавшую покой его пылающей голове.

— Подождите! — взмолился заклинатель. Он не мог скрыть отчаяние в голосе, но чем громче его мозг кричал, чтобы он крепко держался за чужую руку, тем сильнее внутренности дрожали от мысли, что Мобэй-цзюнь скажет: “нет”. Он не мог ничего поделать с собой, испытывая лишь примитивную похоть и жажду.

— Не уходите.., — он притянул руку обратно к своему лбу, прерывисто выдыхая от касания. Он мог только догадываться, насколько распутно выглядит с распахнутыми одеждами, не скрывающими даже дрожащей руки на члене, — Так лучше…,— выдохнул заклинатель, прижимаясь к ладони.

— Ты не в себе, — произнёс Мобэй-цзюнь, но его рука не сдвинулась с горячего лба.

— Прошу, — умолял Цинхуа, перемещая прохладную кисть со лба на горящую щеку, прикрывая глаза и чувствуя, как дыхание сбивается, указывая на то, что яд вновь застилает сознание.

Он почувствовал, как кровать прогнулась под весом Мобэй-цзюня, когда тот забрался на неё, опуская вторую руку на плечи заклинателя, чтобы заставить лечь. Цинхуа подумалось, что демон собирался просто уложить его, но после этих действий прохлада так и осталась на месте. Мобэй-цзюнь навис над заклинателем, прижимая его плечо к простыням одной рукой, пока вторую крепко держал сам Шан Цинхуа. Чернильные волосы выскользнули из короны, спадая тёмным занавесом и Шан Цинхуа столкнулся с взглядом демона: прожигающим насквозь, нацеленным только на него и наполненным голодом, совсем не похожим на тот, что заклинатель видел раньше. Голубые глаза были наполнены вожделением.

— Продолжай, — скомандовал демон, но эти слова звучали, как просьба в последнее время.

Дрожащая рука без промедления пришла в движение. Мобэй-цзюнь распахнул одежды Шан Цинхуа, вновь подставляя нежную кожу под холодный воздух комнаты. Ледяные глаза исследовали тело заклинателя, вызывая мелкую дрожь и мурашки. Цинхуа никогда не любовались. Он даже никогда не считал себя объектом желания. Происходящее пугало. Но ещё больше - возбуждало.

Заклинатель вновь поднёс вторую свою руку к вздымающейся груди, выписывая круги вокруг торчащего соска. Тело содрогнулось от прикосновения, а яд в жилах слегка успокоился от возвращенного внимания. Выражение лица Мобэй-цзюня осталось неизменным, но хватка на хрупком плече стала крепче, а пальцы на розовой щеке едва заметно дрогнули.

Всё расстояние между ними было наполнено прерывистыми вздохами. Особенно приятный толчок собственных бёдер заставил заклинателя простонать, прижимаясь лицом ближе к большой ладони. Хватка с плеча переместилась на ключицу, даруя долгожданную прохладу пылающей коже.

— Вот так, мой Король, — стонал Цинхуа. Мобэй-цзюнь положил большой палец на приоткрытые лепестки губ. В приступе отчаяния, остро нуждаясь в большей стимуляции, заклинатель открыл рот, касаясь подушечки когтистого пальца языком. Демон задержал дыхание и переместил палец на плоский язык, слегка надавливая. Ресницы Шан Цинхуа затрепетали, и он жалостливо выдохнул.

Палец выскользнул и культиватор потянулся следом. Прохладная подушечка прошлась по подбородку и скуле, размазывая слюну. Человек жалобно скулил, умоляя вернуть конечность обратно в его рот, но рука на ключице прижимала обратно к постели. Всё тело пульсировало, а удовольствие накатывало волнами, грозясь смыть остатки самообладания. Он был готов кончить.

Вместе с тем, кроткие просьбы превратились в неразборчивый поток признаний о том, как он хотел кончить, или о том, как прекрасен его господин. Как он мечтал о Мобэй-цзюне так долго и как он хотел, чтобы его кусали, лизали и оставляли засосы. Он бормотал о том, как сильно хотел удовлетворить своего короля. Как долго он грезил о том, что Мобэй-цзюнь будет держать его и трахать своими длинными, элегантными пальцами, а после и своим демоническим членом, который, буквально, был создан, чтобы выбить из заклинателя сознание. Шан Цинхуа скулил о том, как будет служить только ему и следовать за ним на край света.

Дыхание Мобэй-цзюня участилось. Он наклонился к человеку, и его холодный выдох коснулся влажной кожи Шан Цинхуа, срывая с уст еще один протяжный стон. Прохладные губы задели плечо, а нос - шею.

— Шан Цинхуа, — произнес он низким тембром.

В тот же миг, пламя яда вспыхнуло с новой силой, и на глазах заклинателя проступили слёзы. Напряжение нашло выход с бурным оргазмом, изливающимся на подтянутый живот густыми каплями. Тяжелая волна удовольствия затопила каждый мускул, а нестерпимая боль начала убывать так же быстро, как накапливалась. От слёз перед глазами плыло и Шан Цинхуа обмяк на кровати, не в силах пошевелиться. От каждого вздоха по коже бежали мурашки, приятно покалывая содрогающееся тело. Вся боль сдулась, подобно воздушному шару, а под веками начали танцевать крошечные звёзды.

Бурная разрядка смела всё, оставляя после себя только смутное чувство руки, которая приобняла тело, чтобы усадить поближе к взбитым позади подушкам. Поблескивающая корона покинула волосы, а следом за ней по спутанным прядям прошлись длинные пальцы. Прохладные ладони коснулись горячих щёк, и заклинатель по привычке подался навстречу к касанию. Он ощущал вибрации чужого голоса, который терпеливо звал его по имени, прося открыть глаза.

Прекрасное лицо Мобэй-цзюня было размыто, но он выглядел так, будто спрашивал, не болит ли у человека что-нибудь или о чем-то похожем. Шан Цинхуа чувствовал себя так, будто всё его сознание, не отделяя от тела, пропустили через блендер и подали с трубочкой и кусочком ананаса. Его трудно было назвать вменяемым. Но Мобэй-цзюнь был так близко, сияя влюблённым голубыми глазами… Шан Цинхуа всегда велся на эти глаза, и не важно: испытал он только что невыносимый оргазм или получил удар по голове. Он кивнул.

Мобэй-цзюнь взял его руку, непривычно нежно выводя круги на ладони. Демон начал говорить, слишком быстро, чтобы заклинатель мог успеть за ходом его мыслей или понять суть. Осознание постепенно возвращалось, но он улавливал лишь мелкие детали и кивал, когда король выглядел так, будто задавал вопрос. Он говорил что-то о том, чтобы обеспечивать его, просил о верности.

"Поклянись мне, и ты никогда больше не познаешь тягот", это все, что уловил заклинатель из спешной речи. Шан Цинхуа проморгался, стараясь избавиться от головокружительных бликов и вспышек перед глазами. Разве он уже не клялся в верности каждый раз, когда бросался к ногам своего короля?

Обомлевшее лицо украсила ленивая улыбка. Он готов клясться собственной жизнью снова и снова. Он готов защищать своего короля любой ценой. Может это от того, что взгляд Мобэй-цзюня, полный обожания и терпения, так на него не похожий, заставлял человеческое сердце сбиваться и пропускать удары? Сегодня заклинатель открывал себе всё больше новых сторон своего владыки, которых не видел никогда ранее. И он хотел увидеть ещё.

— Мой Король, я уже Ваш.

Губы Мобэй-цзюня, всегда соединённые в прямую линию, на миг изогнулись в лёгкой улыбке. Крошечной улыбке. Интимной, как первый снег в глубинах севера,куда не ступала нога человека или демона. Это было крайне редкое зрелище. Сердце Шан Цинхуа растаяло.

Мобэй-цзюнь вновь зашевелился и заклинатель увидел блик серебра. Демон снова заговорил, прося принять его руку. Человек кивнул и Мобэй-цзюнь легко запрокинул его голову, накрывая приоткрытые губы своей ладонью и позволяя чему-то закапать в рот. Язык покрыл металлический привкус и тело начало согреваться. Не так, как это вышло с ядом: это не было испепеляющим жаром, но человек почувствовал, что ни холодное касание Мобэй-цзюня, ни ледяные стены комнаты его больше не беспокоят.

Демон убрал руку, напоследок проходясь большим пальцем по нежным губам, очищая их. Он опустился вниз, и холодный язык прижался к покрытому спермой животу Шан Цинхуа. Заклинатель тотчас очнулся от послеоргазменной неги и последствий яда, очень хорошо осознавая длинную влажную полосу, поднимающуюся по его животу. Он вновь встретился с взглядом Мобэй-цзюня, сочащимся похотью, и демон демонстративно выписал небольшой круг вокруг аккуратного пупка самым кончиком языка, собирая сперму, а после проглатывая её.

— Мой, — прорычал он, и опадающий член Шан Цинхуа дёрнулся.

После этих слов, Мобэй-цзюнь впился в губы человека.

Из груди вырвался звук, полный изумления, когда острые клыки прикусили нижнюю губу. Цинхуа был прижат сильным телом своего короля и чувствовал каленые мышцы даже через слои парадных одежд. Прохладная рука коснулась румяной щеки, наклоняя голову и углубляя этот голодный поцелуй.

Шан Цинхуа будто окунули в чан с ледяной водой. Очнувшийся мозг судорожно проносился через то, что происходило последние десять минут, с чувством вины, страха и паники.

Мобэй-цзюнь целовал его.

Мобэй-цзюнь проглотил его сперму и целовал его.

Мобэй-цзюнь застал его за дрочкой в их постели, проглотил его сперму и целовал его.

Мобэй-цзюнь, всемогущий Владыка Северных рубежей, второй по силе демон, которого заклинатель безумно любил и которому он служил верой и правдой, наблюдавший за тем, как заклинатель кончает, выстанывая все свои пахабные фантазии, целовал его.

Человек мог бы поклясться, что впал в кому из-за яда, а всё это — его предсмертные сны, если бы не острые клыки, слишком реально впивающиеся мягкие губы.

Мобэй-цзюнь принял его чувства. Он отвечал на них, прижимая хрупкое тело человека к себе и показывая всю свою привязанность.

Сердце расцветало и вырывалось из груди, от всех тех чувств, которые человек так долго игнорировал и пытался скрыть.

Цинхуа выдохнул в желанные губы, поддаваясь на встречу и обхватывая руками шею демона, прижимая его как можно ближе к себе. Он мог бы расплакаться прямо сейчас от того, насколько был счастлив, несмотря на то, что яд оставил его тело слабым и трясущимся, будто новорожденный жеребенок.

Цинхуа выдохнул в желанные губы, поддаваясь на встречу и обхватывая руками шею демона, прижимая его как можно ближе к себе. Он мог бы расплакаться прямо сейчас от того, насколько был счастлив, несмотря на то, что яд оставил его тело слабым и трясущимся, будто новорожденный жеребенок.

Мобэй-цзюнь целовал его, а он целовал в ответ.

Кончик языка коснулся прохладных губ, желая углубить поцелуй, чтобы полностью распробовать вкус мужчины из мокрых грёз. Их языки столкнулись, неловко и разрозненно, но, в тоже время, желанно и откровенно. Мобэй-цзюнь усмехнулся в поцелуй, пуская глубокую вибрацию по всему телу в своих объятиях и Шан Цинхуа растаял. Они отстранились друг от друга, пытаясь восстановить дыхание, а между влажными покрасневшими губами протянулась тонкая паутинка слюны. Грудь человека высоко вздымалась, готовая проломиться от стука собственного сердца. Он обхватил точеное лицо напротив ладонями, осыпая каждый сантиметр крошечными поцелуями.

— Ах, мой Король, — взывал он, прижимаясь губами к печати на лбу, к векам, острым скулам и кончику идеального носа, — Вы делаете меня таким счастливым.

Подрагивающие ладони заскользили с сильной шеи ниже, опускаясь на мощную грудь Мобэй-цзюня, литые мышцы которой четко ощущались через слои плотной ткани. Пальцы задержались ниже, прощупывая подтянутый пресс. Знание того, как бесподобно это тело выглядит без одежд, заставило заклинателя закусить губу и вернуть взгляд к лицу демона, с немым вопросом в глазах.

Губы Мобэй-цзюня изогнулись в ухмылке и он направил гуляющую по телу руку к своему паху. Он был твёрдым. Шан Цинхуа не мог ощупать всю форму, но сжав пальцы человек знал точно - он был большим и толстым. И, хотя яд иссушил его, возбуждение завязало узел внизу живота. Он безумно хотел этого. Он хотел быть уничтоженным этим огромным членом.

Мобэй-цзюнь приблизился и его холодное дыхание коснулось уха заклинателя. Его голос лоснился и растекался, словно тягучий мёд, наполненный желанием. Демон сжал тонкую талию, прижимая человека к себе, а когти впились в нежную кожу.

— У тебя очень грязный рот. Давай-ка проверим всё то, о чём ты говорил ранее?

Это была худшая ночь в их жизни.

Они молча лежали рядом, а Шан Цинхуа сверлил глазами балдахин. Тишина вокруг угнетала.

Возможно, если бы он заговорил, это напряжение растаяло бы? Возможно.

— Это было…— начал Шан Цинхуа.

Это было больно. Это было безумно стыдно. Он был лишь девственником, который писал развратные сцены и диалоги, основываясь исключительно на массе порно, которое смотрел по вечерам, но последние полчаса были худшими в его жизни.

Сначала они попробовали анал.

Когти Мобэй-цзюня случайно царапали нежные стенки хризантемы. Заклинатель жалобно заскулил от не самых приятных ощущений внизу и мысль о фингиринге покинула его, отправившись в глубокий ящик. В конце-концов, он запустил руку в стоящую рядом тумбу и выудил надежно запрятанное между свитков масло, чтобы подготовить себя для Мобэй-цзюня, который принялся стягивать с себя одежду. Надо сказать, заклинатель делал это эротично и даже сумел расслабиться. Пока демон не избавился от штанов, демонстрируя, воистину, монструозный член.

Мобэй-цзюнь ощущался большим через ткань, но когда он снял одежду, то полностью возбуждённый орган выглядел попросту невероятным. Если обычно заклинатель пользовался огурцами, то сейчас перед ним был толстый, длинный ребристый корень лотоса! Да он никогда в жизни не войдёт!!! Шан Цинхуа возносил мысленные молитвы Шень Цинцю, прося прощения за все те шутки и муки, через которые братцу пришлось пройти с небесным столпом его сынка!

Если честно, в этот момент Шан Цинхуа задумался о том, насколько ему всё это необходимо, однако, Мобэй-цзюнь встретился с ним до безумия томным взглядом. Его низкий голос чарующе и соблазнительно произносил имя заклинателя.

Ноги Шан Цинхуа в тот же миг разъехались пошире, словно утверждая, что он полностью готов. Что он мог поделать?! Он был безумцем, слабым до своего идеального мужчины! Тем более, он был полностью уверен в том, что сможет раскрыться окончательно, когда Мобэй-цзюнь войдет. По крайней мере, так было в хентае, который он смотрел.

Первая попытка протолкнуть крупную головку в тугое колечко мышц заставила заклинателя завизжать, будто его заживо разрывают.

— МОЙ КОРОЛЬ– А, О НЕТ, МОЙ КОРОЛЬ! СЖАЛЬТЕСЬ, ПРОШУ ВАС, ПОМИЛУЙТЕ! — Шан Цинхуа кричал и умолял, колотя Мобэй-цзюня по груди, хватался за плечи, впиваясь в мышцы полумесяцами ногтей и оставляя красные полосы. Боль была мучительной настолько, что от непередаваемого ощущения проникновения заклинателя трясло. В глазах потемнело и Шан Цинхуа потерял сознание.

Когда культиватор пришел в себя через несколько минут, они приняли решение отказаться от этой идеи.

Раздосадованный, он предпринял последнюю попытку спасти ночь: предложил сделать Мобэй-цзюню минет.

Шан Цинхуа увлек владыку в поцелуй и попросил сесть на край кровати. Сам же человек устроился между разведенными ногами: его ресницы затрепетали и он провел губами по мощному бедру от колена и вверх, к пульсирующему члену. Юркий язык на пробу прошелся по всей длине и на кончике осел солоноватый вкус мускуса и всего Мобэй-цзюня. Ощущалось бесподобно.

Так то лучше! Даже если взять всю длину Цинхуа не мог, он всё еще был способен удовлетворить своего Короля!

Мобэй-цзюнь зарычал, низко и утробно, и этот звук пронизал всё тело, поощряя Шан Цинхуа взять его в рот. Демон сжал меховые одеяла, когда Шан Цинхуа качнул головой, вбирая член глубже. Когда человек привык к тому, как растягиваются губы, он вдохнул через нос. Едва ли он смог засунуть половину в рот, когда головка коснулась задней стенки горла и живот сжался, в качестве предупреждения. Но стоило заклинателю поднять глаза, перед ним оказался образ такого красивого, точеного и такого обнаженного демона. Мощная грудь Мобэй-цзюня расширялась с тяжелыми вдохами, а бледные щеки покрывались легким румянцем.

Это было результатом действий Шан Цинхуа. Он сделал это со своим холодным демоном. И он хотел больше.

Шан Цинхуа взял одну из рук Мобэй-цзюня, переплетая их пальцы, и положил прохладную ладонь на свой затылок. Он доверил демону направлять себя по длине, пока сам довольно выстанывал и покачивал головой. Он отпустил руку и позволил своему королю контролировать темп, а сам втянул щеки, прикрывая глаза. Демон гулко прорычал и поднялся, продолжая насаживать голову заклинателя, пытаясь проникнуть глубже в горячую тесноту, пока влажные губы не начали касаться основания.

По подбородку Шан Цинхуа стекала вязкая смесь смазки и слюны. Собственный рот ощущался до ужаса растянутым, но он мог чувствовать вкус своего мужчины и ему это нравилось, во всех смыслах.

Но потом Мобэй-цзюнь начал толкаться бёдрами, попадая истекающей головкой настолько глубоко, насколько мог позволить маленький рот заклинателя, задевая чувствительную стенку горла. Человек схватился за его бёдра так крепко, как только мог. Всё было в порядке ровно до этого момента. Мобэй-цзюнь толкнулся сильнее и рвотный рефлекс дал о себе знать: розоватая желчь начала подниматься из раздраженного желудка, заполняя рот, а вместе с тем заливая член Мобэй-цзюня. Промежность ледяного владыки оказалась покрыта запахом вина.

Его вырвало на Мобэй-цзюня. От стыда хотелось не просто кричать, а исчезнуть сиюминутно.

Хотя весь настрой был убит окончательно, в конце концов, они всё еще не могли оторваться друг от друга. Поэтому оба оказались в постели: вымытые, растрёпанные и с привкусом горечи.

— Это было иначе, — заключил Шан Цинхуа. Это абсолютно не помогло разрядить обстановку: не с Мобэй-цзюнем лежащим рядом, будто угнетенное каменное изваяние. Заклинатель подумывал, что от задумки поговорить стоит отказаться, но король подал голос:

— Иначе?

— Ну, знаете,— начал объяснять заклинатель, теребя мягкий мех одеяла, — Иначе, чем я себе представлял. Неожиданно.

Рука на пробу дотронулась до пострадавшей задницы, и та отдалась болью. За это он поплатится утром. И не только за это. В голове поселился вопрос, есть ли где-нибудь в этой вселенной дантист, чтобы осмотреть его челюсть.

— Я думал, что смогу с этим справиться.

Воздух заполнила следующая неловкая пауза, прежде чем Мобэй-цзюнь продолжил:

— Ты недоволен?

Заклинатель повернулся к демону и замахал руками тараторя:

— Ох, нет-нет-нет! Я не об этом, мой Король! Быть с Вами - уже приносит мне столько счастья и наслаждения, так как я могу быть недоволен? Ну, может быть, немного разочарован. Как я и сказал, это немного отличалось от того, что я ожидал.

Конечно же, он ведь никогда не спал ни с кем до этого момента, но за столько лет в его заднице побывали фалоэмитаторы самых разных форм и размеров, а иногда и овощи или что-угодно, что могло бы сойти за член. Но, все эти игрушки могли бы позавидовать размеру Мобэй-цзюня, а это что-то да значило. Заклинатель решил, что игрушки были просто практикой, но он не был готов к тому, что встретит все свои пределы за одну единственную ночь.

А что насчёт Мобэй-цзюня? Да, Самолет не прописал для него романтическую линию в оригинальной новелле (тешил свои желания, мечты и всё такое), но он думал, что второй по силе персонаж, а тем более - приближенный к протагонисту-осеменителю, будет... лучше. Где все эти врожденные умения, прописанные в сеттинге? Он почти был заброшен в идеальный заговор с одной из жен Ло Бинхэ, но всё ещё был несведущим*?

— Я лишь ожидал, что мы оба будем более опытными.

Кровать прогнулась,когда демон приблизился:

— “Более опытными”? - Мобэй-цзюнь прорычал вопрос, повышая голос.

— Ну, знаете, делая это, — Шан Цинхуа подкрепил слова, указывая на своё состояние. Синяки в форме когтей и ссадины на ягодицах уже начинали синеть, — Как мы…справились… Обычно это происходит не так.

Демон вновь зарычал, сведя брови к переносице и морщась от досады:

— И откуда же у тебя появился опыт?

Такой комментарий ввёл заклинателя в ступор: лицо мужчины застыло в недоумении. Мобэй-цзюнь нередко был груб и мог ранить, в прямом смысле, но словами - никогда. Демон думал, что Шан Цинхуа не знает, что такое мастурбация? Он считал заклинателя настолько тупым? Разве порванной задницы и вывихнутой челюсти было недостаточно, и король принялся уничтожать его достоинство?

Если Мобэй-цзюнь хотел быть подлецом, то он успешно добился цели.

— Прошу прощения, мой Король, но я вполне неплохо справлялся с этим раньше и способен сделать это снова, с вашей помощью или без. И я точно не истекал кровью!

Шан Цинхуа тошнило не только от вина. Он был полон гнева, разочарования и сомнений, накапливавшихся весь вечер. Он хотел, чтобы Мобэй-цзюнь овладел им, но не таким образом.

Шан Цинхуа сдался на милость своим эмоциям.

— А что, я не могу? — бросил он, — Неужели вы не верите в мои способности? Вы не имеете права решать, что мне делать и как! Не тогда, когда сами скрываете от меня такое! Вы… Вы сказали, что доверяете мне, но скрыли, что военный совет ненавидит меня!

Глаза Мобэй-цзюня распахнулись, свидетельствуя о его удивлении. Этих слов оказалось достаточно, чтобы заставить демона замолчать.

Жалобы Шан Цинхуа полились, как из рога изобилия:

— Что? Думали, что я не узнаю? Или решили, что конфликт исчерпается, если дать мне очередной бесполезный титул? Вы думаете, что повышение меня, чтобы поставить ваших подданных на место, это то, чего я хочу?!

— Ты—!

— Я что? — перебил человек, — Ска́жите, что я не прав?! А? Давайте, скажите, что я ошибаюсь!

Демон молчал, а его губы вновь выпрямились в суровую линию. Это говорило больше, чем любые слова. Каждая секунда молчания ложилась тяжелым грузом на плечи заклинателя. Становилось невыносимо обидно. Он больше не мог находиться здесь, когда каждый миг его попросту уничтожали. Может, случись это год назад, человек бы перетерпел и смирился, но, если Мобэй-цзюнь попробует удержать его сейчас, то он будет вырываться.

Шан Цинхуа накинул свои одежды и перевязал, чтобы сделать свой вид более презентабельным. Он направился к двери.

— Знаете, мой Король, я правда мечтал об этом. Но я не думал, что это будет просто пустым звуком.

Демон подорвался с кровати и последовал за ним:

— Мы не закончили.

Ладонь Шан Цинхуа едва коснулась ручки двери, когда его схватили за запястье. Рука Мобэй-цзюня держала его крепко, но недостаточно, чтобы навредить или хотя бы сделать больно.

— Не уходи, — сказал демон. Его голос звучал мягче, чем всю ночь. Это не было приказом, или хотя бы предложением. Это была просьба. Мольба.

Мобэй-цзюнь испугался, что заклинатель снова покинет Север, а ему останется лишь переворачивать всё в безнадежных поисках.

Кулаки Шан Цинхуа сжались. Он не собирался покидать Север. В последний свой побег он, сам того не зная, причинил демону такую сильную боль, что это заставило владыку перевернуть каждый камень на Северных рубежах. Цинхуа ни за что не причинит ему такие страдания снова. Но он не мог оставаться в этой комнате.

Взгляд карих глаз прожигал дыру в тяжелой двери. Заклинатель точно знал: если он повернется и взглянет на Мобэй-цзюня  - то сдастся без боя. Шан Цинхуа был слишком расстроен из-за всего этого. Ему просто нужно было время. Тихий угол, чтобы зализать раны и оправиться от ужасно-длинного и утомительного дня.

— Увидимся завтра, мой Король. Спокойной ночи.

На долгое мгновение хватка на запястье дрогнула и стала сильнее. Мобэй-цзюнь глубоко вдохнул и выдохнул, щекоча прохладным дыханием шею заклинателя. Он отпустил тонкую руку.

Шан Цинхуа открыл дверь и убежал.

Когда всё с крахом провалилось, заклинатель нашел пристанище в библиотеке. Он уместился на своей старой койке, окруженный стойким запахом пыли и пергамента, который больше не ассоциировался с успехом. Было жарко и душно. Шан Цинхуа убедил себя, что это было лишь последействие яда, а не отсутствие холодных стен королевских покоев. Но среди полок было пусто и тихо, на что он и рассчитывал.

На следующий день он собирался поговорить с Мобэй-цзюнем. Правда собиралася! Он пропустил их обычную утреннюю рутину, чтобы привести себя в порядок и взбодриться. Цинхуа сделал себя настолько презентабельным, насколько мог в своей вчерашней одежде, разглаживая складки, насколько возможно это сделать руками. Но, стоило мельком увидеть темные одежды и ещё более темное лицо, вышагивающие по коридору, грудь человека сжалась и он сменил направление, чтобы убежать в другой коридор.

Он не был трусом. Совсем нет. Просто ему оказалось нужно чуть больше времени, чтобы разобраться в чувствах.

Заклинатель бежал до тех пор, пока ноги не привели его в главный зал, где слуги оттирали гигантское пятно на полу, тихо перешептываясь.

— Разве Вы не были здесь прошлой ночью? Хотя, неважно, даже хорошо, что Вы не видели тело, — сказал один из слуг, когда Шан Цинхуа спросил, что случилось, —  Наш повелитель допросил одного из гостей. Оказалось, она была предательницей! Владыка засунул ей в горло ледяной нож и сказал подавиться им. Не уверен, что именно она сделала, но остальные члены её клана тряслись от страха, готовясь бежать, теряя туфли! Или, ну, не совсем, потому что им не нужна обувь…

Заклинателю хватило этих слов, чтобы понять, кто принял на себя весь гнев Мобэй-цзюня.

Слухи о плохом настроении владыки расползлись среди слуг и стражи со скоростью ветра. Горлодёрка разослала всем предупредительные записки, дабы те вели себя более осмотрительно, если не хотят лишиться жизни.

Чем больше Шан Цинхуа думал о том, когда лучше всего будет подойти к демону и прочитать лекцию о том дерьмовом разговоре, тем больше он чувствовал себя обескураженным и разочарованным. Он думал, что ко второму дню игры в прятки, Мобэй-цзюнь появится из портала, чтобы свернуть тонкую заклинательскую шею и заставить его работать. Однако, вместо этого они перестали видеться. Всё просто остановилось.

Вот и славно, раз Мобэй-цзюнь всё равно не хотел с ним разговаривать. Прекрасно. Заклинатель косвенно просил о пространстве и он получил его.

Но, если Мобэй-цзюнь правда о нём беспокоится, разве ему не впору появится перед человеком сейчас? По крайней мере, именно это случилось бы в романтической новелле или фильме. Разве не должен он следовать за заклинателем по пятам, словно сверхъестественное создание, коим он и является, или, король мог хотя бы ждать у двери, чтобы излить друг другу израненные души? Где были все эти погранично-жуткие проявления привязанности? Где были заявления, что он был неправ, умоляя Шан Цинхуа принять его обратно? Заклинатель удостоился всего этого в прошлый раз, когда сбежал, несмотря на вмешательство дядюшки.

Неужели, Мобэй-цзюнь устал от бесконечного и беспричинного нытья?

Были ли они всё ещё друзьями?

Каждый новый день добавлял всё больше соли в открытую рану, и Шан Цинхуа вернулся к своей рукописи, заглянув в королевские покои лишь раз, чтобы забрать одежду и документы, когда точно знал, что Мобэй-цзюня там не будет. Ему сообщили, что он, как ни странно, сохранил свой пост посла даже после того, как решил, что плохого секса будет достаточно, чтобы понизить его в должности.

Что ж, он не собирался благодарить за какую-то смутную милость! Он всё ещё зол! Немного! Но, скорее, ему было скучно. Одиноко. Он заполнял пустоту внутри смесью работы и писательства, несмотря на то, что его короткие наброски, выворачивающие разбитое сердце, казались слишком банальными.

Покидать Северные рубежи навсегда не хотелось. Ни когда у него с лучшим другом всё складывается вот так. Но он очень хотел выбраться ненадолго. Просто, чтобы разобраться в своих чувствах. В конце концов, это он был оскорбленной стороной здесь. Если он хотел взять небольшой отпуск, это ведь не было чем-то подсудным... так?

Заклинатель написал Шэнь Цинцю, спрашивая, можно ли навестить его на несколько дней (или даже недель), но каждый раз, когда он спрашивал у сокольника, не приходил ли для него посыльный голубь, тот тряс пернатой головой.

Спустя пару недель самобичевания, письмо пришло. Не от Братца Огурца - оно было написано на красивом и дорогом пергаменте, не менее дорогими чернилами (Огурец бы удавился, но не отправил Самолёту нечто настолько пафосное, разве что, в целях шутки). Это было приглашение посетить горы Угуй. Лорд Стальной Рог приглашал заклинателя на праздник, как и обещал.

Хотя, Министру обороны делать там было нечего.

Но вот Послу Клана Мобэй, ищущему способ покинуть Север… Разве мог Шан Цинхуа сказать “нет”?

<<Должность: Лорд пика Аньдин и Посол клана Мобэй>>

Глава 5: Сокращение

Путь до Железной крепости в горах Угуй занял два дня верхом. Если бы культиватор летел на мече, это заняло бы вдвое меньше времени, но тогда пришлось бы оставить позади трёх ледяных демонов, составлявших его личную стражу. Может Шан Цинхуа и являлся тем, кто придумал горные хребты, полные самых разных видов злобных монстров, но это не значило, что он был готов противостоять всему этому в одиночку! Нет, спасибо! Окружить себя крепкими живыми щитами и оседлать демонического скакуна, способного победить Волка-Феникса, было единственным способом, которым человек мог путешествовать по демоническому царству.

Лошади мчались по заснеженным тропам, поднимая копытами не застывший снег. Вскоре после того, как путники пересекли границу Севера, пейзаж сменился на проторенные горные дороги. К сожалению, количество раз, когда Шан Цинхуа мог исследовать созданный им мир, можно было пересчитать по пальцам одной руки: попадание в портал, ведущий с пика Аньдин прямиком в крепость, давало мало возможностей для осмотра достопримечательностей.

Заклинатель так засмотрелся пейзажами, что чуть не пропустил первую деревню демонов, которую они пересекали. Входы в хижины были глубоко под землей и выдавали их лишь головы, которые высовывались из пещер, чтобы посмотреть, как проходят всадники. Той ночью они остановились в гостинице, чтобы дать лошадям отдохнуть, и Цинхуа удалось весело поболтать с любопытным трактирщиком о новостях с севера и слухах о предназначении визита.

На следующее утро их ждала наиболее опасная часть пути. Основание горного хребта Угуй было крутым и покатым, а по бокам тропы росли густые деревья, скрывая затаившихся существ в густом подлеске. По мере того, как путники поднимались, зелень шелестела, а хищные взгляды устремлялись на них из глубоких расщелин в скалах. Пара смелых монстров, пожелавших отведать гостей с севера на вкус, преградила им дорогу, но три длинных ледяных копья и один вскрик Пикового Лорда быстро расправились с неожиданной напастью.

Солнце висело высоко в разреженном горном воздухе, когда всадники добрались до Железной крепости. В отличие от подземных жилищ, которые они проходили, демоны-яки обустраивали свои дома используя ландшафт горных вершин. Основание гор окружали толстые металлические стены, достаточно высокие, чтобы отпугнуть большинство монстров. Вершины были усеяны большими сооружениями из металла и камня разных размеров, и каждое здание было соединено замысловатой паутиной крепких деревянных мостов, соединявшихся между собой.

Рогатые стражи дружелюбно направили лошадей к конюшням, а самих гостей препроводили по деревянным лестницам и открытым коридорам, обрамленным железными колоннами и наполовину скрытым решетками из виноградной лозы. Группу повели по высокому мосту к одной из вершин, где располагались помещения для гостей. Шан Цинхуа отпустил своих сопровождающих, чтобы те отдохнули, а самого заклинателя проводили в его собственную комнату, чтобы он мог немного расслабиться с дороги.

Как только дверь в комнату закрылась, и заклинатель остался один, он сгорбился и скинул с плеч свою сумку, прежде чем рухнуть лицом на покрытую стеганым одеялом кровать. Наполненный сеном матрас отзывчиво подпрыгнул под ним, удивительно мягкий, несмотря на такие грубые материалы. Цинхуа перевернулся на спину, откидывая взглядом пространство вокруг. Внутреннее убранство не походило на синеватую экстравагантность, к которой он привык в Северном Ледяном дворце, но эта комната была обставлена березовым комодом, туалетным столиком с умывальником и довольно удобной кроватью. Стены украшали тканые гобелены, ярко-красные и желтые неуклюжие украшения. Демоны, как известно, не были мастерами в таких делах, поэтому украшения, должно быть, являли собой бесценные произведения искусства.

Он все еще был не дома, подумал человек, прежде чем мягко, но укоризненно шлепнуть себя по щекам.

— Относись к этому, как к отпуску, — напомнил он себе.

Цинхуа вскочил с кровати и распаковал свою сумку, оставив стопки мантий на комоде, и выложив небольшой мешочек с семенами дыни на туалетный столик.

— Рабочий отпуск, это все-таки отдых. Как деловая конференция. Не то чтобы я когда-либо участвовал в таких, но, в теории, я прав, так ведь? — рассуждал он, копошась в вещах.

Со дна сумки появился кинжал в кожаных ножнах и культиватор замер. Он перевернул оружие, чтобы изучить латунный узор, вырезанный на рукояти. В ладони чувствовался вес подарка, врученного меньше месяца назад.

Всего месяц, но это было похоже на другую жизнь.

Словно прохладный металл внезапно обжег руку, заклинатель бросил кинжал на комод, поверх груды бирюзовых и синих халатов. Его бегство станет бессмысленным, если он продолжит зацикливаться на Мобэй-цзюне.

Было принято решение сконцентрировать все умственные способности на текущей задаче. Всё, что от него требовалось, это явиться, завести приятную беседу и не быть съеденным монстром во время завтрашней охоты. Наблюдение за тем, как незнакомцы рискуют своей жизнью, уничтожая опасных чудовищ, его нисколько не интересовало, но, по демоническим меркам, существовали гораздо более ужасающие обычаи, к которым нужно было привыкнуть. Ему ли не знать, ведь это он написал большинство из них. А после завтрашнего дня он мог бы остаться еще на несколько дней, чтобы выпустить пар своего злосчастного “разбитого сердца”. Прекрасная возможность очистить свою голову, прежде чем (он надеялся), получить ответ от Братца-Огурца, чтобы после излить на него все свои душевные обиды и боли. Так что, хотя это и была первая одиночная дипломатическая миссия — всё было настолько просто, насколько это возможно.

Шан Цинхуа умылся и переоделся в новую мантию как раз ко времени, чтобы охранник проводил его в главное здание. В самом сердце горы был возведен большой зал Железной Крепости. Перед входом простирался открытый двор, а платформа поддерживалась каменными колоннами и мостами, которые соединялись с близлежащими вершинами. Это правда было похоже на сердце.

Когда они пересекали двор, заклинателя окликнул знакомый голос.

— Посол Шан! — поприветствовал Стальной Рог, спускаясь по лестнице главного здания. Первое, что заметил Шан Цинхуа, это то, насколько открыто и комфортно демон выглядел, по сравнению с их последней встречей на банкете. Изысканная, но душная шелковая парча была заменена простыми хлопковыми халатами с отделкой медового цвета. Эти одежды идеально подходил к сильным рукам, предназначенным для того, чтобы без промедления приступить к физическому труду или драке. Каштановые волосы с проседью, в основном, были собраны вокруг выдающихся рогов в конский хвост, как и раньше, но теперь пряди его пушистой челки выбивались на лоб. Хотя, казалось бы, всё это должно было сделать его ближе к животному образу, но такой облик лишь делал демона более открытым и дружелюбным. Несмотря на все изменения, Стальной Рог все же сохранил кое-что: теплую улыбку на лице и многочисленные нити из бисера, обвивающие его рога.

— Я безумно рад Вас видеть!

Шан Цинхуа сложил руки в поклоне, чувствуя, как заразительная улыбка растягивает собственное лицо. Видимо, приготовленные любезности могут быть менее натянутыми, чем он думал.

— Для меня большая честь получить приглашение в Ваш прекрасный дом.

Стальной Рог вернул поклон, и с этим жестом разноцветные бусины, свисающие с его рогов, ударились друг о друга с переливом звона и щелчков.

— Спасибо, что прибыли в такой короткий срок. У Вас не было проблем в дороге?

— Не было ничего слишком пугающего.

По сравнению с тем, что могло рыскать по горам, они легко отделались лишь парой хищных черепах-переростков.

— Отлично! Бо́льшая часть чудовищ мигрировала на северо-запад, куда мы направимся завтра, — пояснил демон. Он жестом пригласил Шан Цинхуа идти следом. — Но, детали мы можем обсудить позже. Позвольте мне провести вам экскурсию по территории, ведь вы здесь впервые.

Хотя, демоны-яки Угуй были небольшим кланом, всё в Железной крепости, напротив, было огромным. Шан Цинхуа показали залы с зияющими входами, окруженными большими каменными колоннами с мраморными узорами, а каждая комната была достаточно просторной, чтобы вместить в себе не один десяток плечистых тел коренных жителей. Они шли по плавучим коридорам, протянувшимся между вершинами и Стальной Рог вышагивал рядом с заклинателем, объясняя особенности постороек, историю или легенды. Из всех кланов, когда-либо посещённых человеком, клан Угуй был больше похож на заклинательскую секту, чем на какое-либо демоническое племя.

Демоны-соплеменники приветствовали их, каждый с разным количеством бусин, нанизанных на их большие рога, но одинаково радушно и искренне. Спутники миновали навес над большим полем, служившим тренировочной площадкой: усеянный мишенями для стрельбы из лука и спаррингующимися учениками. Шан Цинхуа посмотрел вниз, чтобы взглянуть, как начинается один из раундов. Два демона врезались рогами друг в друга с сокрушительным грохотом. Лоб заболел даже просто от того, что он это увидел.

Стальной Рог заметил интерес гостя и остановился рядом с ним, глядя вниз на молодого демона, поборовшего другого.

— Не желаете устроить дружеский спарринг? Здесь все наслышаны о воинской доблести хребта Цанцюн, а многие находятся под впечатлением еще с пор битвы при хребте Майгу!

Шан Цинхуа нервно почесал шею. Глава школы, занимающийся самобичеванием, и вспыльчивый Бог войны создали им заслуженную репутацию, но этот человечек был Лордом самого слабого пика, так о каком спарринге могла идти речь!

— Боюсь, я опозорюсь. Слава моих братьев по школе не распространяется на мой пик, поэтому боец из меня не очень.

— Я так понимаю, охота тоже не одна из ваших сильных сторон? — уточнил демон.

Кожу Шан Цинхуа начало пощипывать волнение, но Стальной Рог отшутился:

— Это не проблема! Завтра у наших младших воинов будет испытание, чтобы выйти в бой и заработать свои первые трофеи,— демон постучал по собственным рогам, украшенным бесчисленными переплетениями нитей, сплетенных вместе, украшенных камнями и стеклянными бусинами, которые ярко сияли на свету, — По одному за каждого убитого великого зверя или достойного соперника. Говорят, что если вы можете пройти через Угуй, то вам не страшен ни один враг.

— Боюсь, я опозорюсь. Слава моих братьев по школе не распространяется на мой пик, поэтому боец из меня не очень.

— Я так понимаю, охота тоже не одна из ваших сильных сторон? — уточнил демон.

Боюсь, я опозорюсь. Слава моих братьев по школе не распространяется на мой пик, поэтому боец из меня не очень.

ава школы, занимающийся самобичеванием, и вспыльчивый Бог войны создали им заслуженную репутацию, но этот человечек был Лордом самого слабого пика, так о каком спарринге могла идти речь!

— Боюсь, я опозорюсь. Слава моих братьев по школе не распространяется на мой пик, поэтому боец из меня не очень.

— Я так понимаю, охота тоже не одна из ваших сильных сторон? — уточнил демон.

Кожу Шан Цинхуа начало пощипывать волнение, но Стальной Рог отшутился:

— Это не проблема! Завтра у наших младших воинов будет испытание, чтобы выйти в бой и заработать свои первые трофеи,— демон постучал по собственным рогам, украшенным бесчисленными переплетениями нитей, сплетенных вместе, украшенных камнями и стеклянными бусинами, которые ярко сияли на свету, — По одному за каждого убитого великого зверя или достойного соперника. Говорят, что если вы можете пройти через Угуй, то вам не страшен ни один враг.

В течение дня Шан Цинхуа узнал о Стальном Роге две вещи. Во-первых, демон был очень…выразительным. Всякий раз, когда он посещал север — всегда держал руки за спиной и имел сдержанный вид. В собственном доме он не был таким. Лорд дружески хлопал своих подчиненных по спине и, казалось, всегда касался их плеч, когда переговаривался с кем-то. Такое проявление привязанности было для демонов-яков отнюдь не случайностью, а скорее традицией.

Во-вторых, Стальной Рог не стеснялся слов. Остаток тура проходил по задней части горы. Дым от металлоконструкций и кузней поднимался из недр глубоких пещер внутри скал. Стальной Рог указал на вершину главной горы, обращая внимание гостя на разбитый там пышный сад с цветущими абрикосами. Спутники спустились обратно на просторную площадку, чтобы передохнуть на скамейке в саду у искусственного пруда с карпами кои.

Точно так же, как “искренние” улыбки, которые Шан Цинхуа обычно приходилось натягивать на лицо, лесть текла с легкостью. Человек сам не заметил, как начал наслаждаться разговором с демоном-яком. Заклинатель посыпался комплиментами тому, каким хорошим правителем был Стальной Рог, когда они обсуждали резкие различия между Северными рубежами и Железной Крепостью.

— Пожалуйста, прекратите пресмыкаться, — прервал его Стальной Рог, аплодируя утонченности заклинателя, — Я предпочитаю говорить откровенно, особенно с умом, столь же острым, что и ваш, Лорд Шан.

Цинхуа запнулся из-за столь прямой просьбы. Большинство людей, которых он встречал, мирились с его явным подхалимством, но никто никогда не осуждал его за это.

— Я бы не осмелился даже предположить, что я столь значимая фигура, что и Лорд Стальной Рог, — уклончиво ответил заклинатель.

— Разве мы не почти равны по титулу? — смелая рука потянулась, и привычно расположилась на плече Шан Цинхуа, — Я думаю, Вы получите куда больше удовольствия от визита, если расслабитесь.

Постепенно Шан Цинхуа, действительно, отпустил всё напускное и открылся лорду. Разговор перешел к тому, что Стальной Рог стал расспрашивать гостя о его хобби и проектах. Заклинатель намекнул о своей страсти к писательству и о последних массивах данных, которые он исследовал, когда в последний раз посещал Аньдин. Демон молча сидел, слушая его болтовню, казалось, часами, время от времени поправляя свою челку.

Солнце скрылось за самой низкой вершиной горного хребта и окрасило небо в кроваво-оранжевый цвет, а легкий туман уже опустился в укромные уголки крепости, накрывая выступы утесов. Оба собеседника смеялись над историей, которую Шан Цинхуа рассказывал об одном из своих учеников, когда один из стражей спустился по ступеням и подошел к ним, шепча что-то в уши Стального Рога. Заостренные кончики заинтересованно дернулись. Демон шепнул что-то в ответ, прежде чем отпустить стража.

Встав, лорд протянул руку, чтобы помочь Шан Цинхуа подняться.

— У нас еще один гость. Составите мне компанию? — Шан Цинхуа подумал, что заметил намек на игривость в демонических глазах, но все равно взялся за руку.

Вечер пронизывал разреженный горный воздух, натягивая завесу теней на шпалеры*, изгибающиеся вокруг каждой виноградной арки, ведущей к главному зданию. Большой зал располагался под открытым небом, окруженный вьюном, и с большими колоннами по обеим сторонам от входа, украшенными символами клана демонов-яков. Спутники прошли через отделанный мрамором каменный холл в заднюю часть здания, где раздвижная дверь вела в зал приема. Стража открыла им дверь, и Шан Цинхуа чуть не споткнулся о собственные ноги, когда увидел визитёра.

— Мой Король?!

Мобэй-цзюнь стоял в зале и его высокомерный вид не соответствовал скромному окружению. Хмурый взгляд, под привычно сведенными бровями, был направлен исключительно на заклинателя, предвещая тому неприятности, в которые он, каким-то необъяснимым образом, попал, несмотря на то, что избегал их в течение нескольких недель. Шан Цинхуа нервно сглотнул.

Стальной Рог выступил вперед, чтобы поприветствовать северного владыку поклоном.

— Лорд Мобэй, для нас неожиданность, что Вы приехали к нам в такой короткий срок. Что привело Вас в Угуй?

Мобэй-цзюнь не вернул поклон, но его ледяные глаза отвлеклись от наблюдения за слугой, чтобы взглянуть на демона перед ним.

— Мое присутствие вам в тягость, Лорд Стальной Рог? — угрожающе-безэмоционально сказал владыка.

Да, это проблема! Разве эта поездка не должна была стать небольшим отпуском для Шан Цинхуа, чтобы он мог отвлечься от своих проблем? Какого чёрта проблемы сами пришли за ним?!

Стальной Рог лучезарно улыбался новоприбывшему, в своей неизменной манере.

— Вовсе нет, мой Лорд. Места в Угуй хватит для всех, — як оглядел зал, в поисках сопровождения, — У Вас есть слуги, которые тоже хотели бы отдохнуть?

— Я пришел через портал, — прямо ответил Мобэй-цзюнь, снова переводя взгляд на нервное тело заклинателя. — Я здесь, чтобы поговорить с моим Послом.

Шан Цинхуа пискнул от страха, когда хмурый взгляд снова обратился к нему. Он инстинктивно сделал полшага назад, оказываясь за демоном-яком, чтобы защитить себя, подобно тому, как он прятался за спиной Мобэй-цзюня, когда сталкивался с угрожающим хищником. Человек бросил на Стального Рога мимолетный взгляд, который кричал о том, что он предпочел бы не оставаться наедине с разъяренным повелителем.

Движение не укрылось ни от кого из присутствующих. Лицо Мобэй-цзюня потемнело еще больше.

Поняв намек, Стальной Рог откашлялся:

— Мы как раз собирались поужинать, и, мне бы не хотелось, чтобы еда остыла. Что насчёт того, чтобы сначала отужинать с нами?

Шан Цинхуа мотнул головой в сторону Стального Рога, с океанами отчаяния в глазах. Неправильно, совершенно неправильно! Это не то, о чём он просил! Не то чтобы у него было право выгнать короля с, вообщем-то, его территории, но пригласить его пообедать было последним, о чем он мог попросить!

Шан Цинхуа попытался показать, что это плохая идея, но его безмолвный крик остался незамеченным.

— Я настаиваю, поскольку Вы так давно не посещали наш скромный клан, — продолжал Стальной Рог.

Взгляд Мобэй-цзюня скользнул между дружелюбным лицом Стального Рога и нервным Шан Цинхуа.

— Хорошо.

— Прекрасно! Так чего же мы ждём?

Як проводил двоих по коридору и постарался начать диалог с Мобэй-цзюнем. С каждым новым горделивым хмыканьем в ответ, атмосфера становилась всё удушливее и Шан Цинхуа вмешался, пытаясь спасти ситуацию: уголок его рта дернулся, и его искренне-счастливая улыбка снова стала натянутой. Плохое настроение Мобэй-цзюня начало расти ещё несколько недель назад, на Севере, но, должно быть, теперь оно было на пике. Это только укрепило мнение Шан Цинхуа, что чем дольше он не остаётся наедине с владыкой, тем лучше.

Зачем пришел Мобэй-цзюнь — Шан Цинхуа мог лишь гадать. Это не могло быть проблемой с персоналом, ведь он оставил Горлодёрке подробное руководство, в котором излагалось, как справляться с любыми неприятностями, которые могут возникнуть во время его отсутствия. Это также не могло быть восстанием, для которого Мобэй-цзюню понадобился бы разум Шан Цинхуа, поскольку у повелителя демонов не хватило бы терпения на трапезу.

Нет, взгляд, которым одаривал его Мобэй-цзюнь, был пропитан укором. Это было похоже на тот взгляд, которым ледяной тиран одаривал заклинателя, когда подозревал в лукавстве и полуправде, как правило, с последующим избиением. Какой бы искусной ни была ложь, время, проведенное вместе, дало Мобэй-цзюню непревзойденные навыки в распознавании обмана.

Беспокойные мысли уже вовсю съедали Шан Цинхуа, когда они вошли в трапезную и уселись за круглым деревянным столом. Стальной Рог предусмотрительно втиснулся между гостями. В битых медных чашах с лёгким паром расположилось блюдо из жареной лапши и нежного ягненка, от которых желудок Шан Цинхуа заурчал.

— Я извиняюсь, если еда не соответствует вашему вкусу, милорд, — произнёс Стальной Рог, передавая сервировочную тарелку в руки Шан Цинхуа, — Я велел поварам приготовить блюда, соответствующий человеческому вкусу.

— Я предпочитаю человеческую кухню, — настаивал Мобэй-цзюнь, глядя на миску с аппетитной тянутой лапшой, как будто она лично пренебрегла им.

Они безмолвно наполняли свои тарелки и миски, и в зале повисла неловкая тишина. Пустоту наполнял только стук палочек и чашек по столу. Волосы на затылке Шан Цинхуа встали дыбом, когда он почувствовал, как Мобэй-цзюнь смотрит на него своими холодными глазами. Человек решил избегать этой пытки, набивая рот едой.

Как и ожидалось, Стальной Рог первым нарушил тишину, начав диалог, предварительно откашлявшись и сделав глоток чая.

— Вы помните, сколько лет прошло с тех пор, как вы были в Угуй, милорд?

Мобэй-цзюнь вопросительно повёл бровью:

— Я не помню, чтобы посещал эти земли раньше.

— Вы были еще мальчиком, когда сопровождали сюда своего отца, — объяснил Стальной Рог, — Я сам был подростком, и при первой встрече мы мало разговаривали.

— Должно быть, я забыл.

— Это понятно. Как наследник могущественного клана, Вы, должно быть, в юности посетили многих союзников.

Мобэй-цзюнь пожал плечами, намереваясь закрыть тему, но Стальной Рог продолжил:

— Милорд был занят с тех пор, как мы виделись в последний раз? Жаль, что празднование закончилось на плохой ноте.

— Никогда не стыдно использовать возможность и вырвать сорняк предательства, — подметил Мобэй-цзюнь. Демон бросил на яка острый и оценивающий взгляд, прежде чем холодный взор снова потускнел до обычного отрешения, — Я пересматриваю дела по логистике востока. Теперь стои́т вопрос о том, кто будет управлять этой территорией.

От такой новости Шан Цинхуа оживился. Он знал, что восток был в смятении, из-за того, что их лидера неожиданно пронзила сосулька, но он не ожидал, что Мобэй-цзюнь лично займётся вытекающими проблемами.

Заклинатель представил, как ледяной демон сгорбился за одним из столов в своем кабинете и возится с перечнями и трафиками. Великий Лорд Северной Пустыни морщит нос над бумагами. Мысль о том, как аккуратный палец режется о бумагу, заставила Шан Цинхуа хихикнуть себе под нос и улыбнуться, пока он жевал еще один кусок ароматного мяса.

Холодный хмурый взгляд вернулся к фигурке довольного заклинателя, и улыбка второго застыла.

— Вы услышали что-то забавное, Посол Шан? — спросил Мобэй-цзюнь. Его голос, возможно, был таким же плавным, как спокойная вода, но Шан Цинхуа знал, что за таким тоном скрывается разрушительная буря.

— Вовсе нет, — ответил он. Человек попытался отмахнуться, но неубежденное лицо владыки никак не изменилось, заставляя слугу продолжать оправдываться. Верно, Мобэй-цзюнь стал лучше замечать ложь. Но, с другой стороны…

— Просто неожиданно, что Вы взялись за такую ​​работу, мой Король, — закончил заклинатель. Так-то! Это было нейтральное, верное заявление, к которому невозможно придраться! Оставьте своего слугу в покое!

— Так и есть, — согласился Мобэй-цзюнь, протыкая кусок мяса, — просто человек, отвечающий за логистику, внезапно сбежал.

Погодите-ка… Мобэй-цзюнь имел в виду его? Это он-то сбежал?! Это же просто смешно! Он подал прошение на поездку перед отъездом и убедился, что оно было обработано! Он даже оставил короткую записку для своего короля на полях, сказав, что отправит письмо, если поездка продлится более пары недель. Если бы Мобэй-цзюнь удосужился спросить хоть кого-то из прислуги о местонахождении посла,  то  ни за что не явился бы, даже не увидев документ с запиской. Не было никого другого, кого он мог бы иметь в виду! Кроме того, взгляд Мобэй-цзюня колюче впился в человека в ответ на резкое заявление.

Заклинателю пришлось вернуться к диалогу.

— Какой ужас! Я очень сочувствую Вашим обстоятельствам, — начал Шан Цинхуа, слащаво и беззаботно, — Однако, я не помню, чтобы этот подданный «сбегал», мой Король. На самом деле, я считаю, что он предпринял все необходимые меры, чтобы его поездка была одобрена и не несла проблем.

— Это было одобрено казначеем, а не его владыкой, — коротко сказал Мобэй-цзюнь. — Что было удивительно недальновидно с его стороны.

Заклинатель от шока перестал пережевывать еду. Недальновидный? Кто это здесь недальновидный?! Уж точно не он, который все делал правильно, пока Мобэй-цзюнь не решил ворваться во время его негласного отпуска, чтобы выдвинуть претензии прямо перед гостеприимным хозяином! Раздражение покрыло шею красными пятнами, но Цинхуа решил отвечать ровным голосом.

— Но прошение все же одобрили, верно? Не кажется ли недальновидным, что поездка, входящая в обязанности служащего требует так много лишнего контроля? — пошутил культиватор, но его напряженный тон начал просачиваться сквозь маску спокойствия, которую он носил.

Мобэй-цзюнь поставил свою миску на стол.

— После того, как ему дали достаточно времени, чтобы подойти к своему владыке, но тот не предпринял никаких действий, было решено надеть на него более тугой поводок.

Маска натянутой улыбки треснула. Заклинатель резко поставил свою миску, чуть не переворачивая рядом стоящее блюдо.

— Зачем вообще поводок!? Слуга доказал, что компетентен во всех требуемых от него навыках!

Голубые глаза сверкнули, и тёмные зрачки Мобэй-цзюня сузились.

— Я никогда не говорил, что он некомпетентен, но он показал себя амбивалентным*.

— «Амбивалентным», — усмехнулся в ответ Шан Цинхуа, скрывая за смехом гнев, кипящий в его груди. Итак, по словам демона: человек был слишком нерешительным, чтобы справиться с простой дипломатической поездкой, и Мобэй-цзюнь решил следить за ним! Иначе зачем бы он настаивал на том, чтобы держать слугу под своим каблуком? Подвергнуть его полупубличному унижению? Физические побои не прекратились, а просто изменили форму. Точно так же, как его старая секретарская работа была замаскирована под новое продвижение по службе.

Если его собирались просто унижать, то не было смысла оставаться здесь.

— Лорд Стальной Рог, прошу меня простить. Должно быть, я слишком много съел в дороге и не голоден.

Стальной Рог был настолько поглощен наблюдением за разворачивающимся перед ним скандалом, что чуть не пропустил момент, чтобы ответить:

— Конечно.

— Спасибо, за Ваше любезное гостеприимство. Увидимся завтра утром, —  заклинатель поднялся из-за стола, отвесил поклон, а после быстро пошёл прочь из трапезной.

Эхо его шагов по полированному камню разнеслось по залу, следуя за человеком к выходу. И всему виной его дерьмовая удача и его дерьмовый владыка. Когда ушей коснулся звук шагов за спиной – заклинатель сорвался на бег.

— Шан Цинхуа!

Слоги собственного имени превратились в угрозу, когда Мобэй-цзюнь помчался следом. Несколько месяцев назад Шан Цинхуа съежился бы от страха, но теперь, вместо этого он проигнорировал крик и свернул на увитый виноградом каменный мост. Любой свет в горном небе был заглушен толстым покрывалом тёмной ночи, пронизывающей каждый угол. Мост вел по изгибу в темноту горы, а путь перед ногами освещали лишь несколько факелов, вырезанных в опорах моста.

— Шан Цинхуа! Остановись! — снова услышал заклинатель позади себя.

Рациональная часть мозга подсказывала, что он не сможет обогнать Мобэй-цзюня. Даже если бы он мог опередить демона — сила телепортации всегда будет впереди.

Но в пылу момента ему было искренне наплевать.

Мобэй-цзюнь зарычал и перешел к действиям: он просто ускорился и спустя миг преградил слуге дорогу, ударив рукой по одному из каменных столбов с такой силой, что тот пошел трещинами. Шан Цинхуа затормозил, чтобы не врезаться в твердую грудь возникшую прямо перед носом.

— Я сказал остановиться, — скомандовал Мобэй-цзюнь, держа руки по обе стороны от заклинателя, готовый перехватить любую возможность побега.

Больше не было ни выходов, к которым можно было бы свернуть, ни препятствий, за которыми можно было бы спрятаться.

Лицо Шан Цинхуа покраснело от смеси стыда и бесполезной попытки сбежать, разочарование захлестнуло новой волной.

— Вы проделали весь этот путь только для того, чтобы оскорбить меня перед лордом союзного клана, а? — крикнул он в ответ, — Что Вам от меня нужно!?

Мобэй-цзюнь, в свою очередь, даже не вспотел. Он был совершенно собран, если не считать грозного лица: именно такого, каким его создал Шан Цинхуа. Эта мысль раздосадовала заклинателя еще сильнее.

— Я забираю тебя, — сказал Мобэй-цзюнь тоном, соответствующим его внешнему виду.

— Чего..? — Шан Цинхуа уставился на демона. Из всех вещей, которыми, как он ожидал, Мобэй-цзюнь будет угрожать ему, поиск и вовсе не приходил на ум.

— Прямо сейчас? — спросил заклинатель. Непоколебимое выражение лица владыки говорило громче любых слов. Человек замотал головой. — Нет, я только прибыл!

— Документ об отбытии не был доставлен мне вплоть до сегодняшнего дня, — сказал демон. — Продолжай избегать меня, если нужно, но делай это на Севере.

Мобэй-цзюнь протянул к человеку руку, без сомнения, чтобы схватить и бросить в портал, но Шан Цинхуа отмахнулся, стоило холодным пальцам приблизиться.

— А что, сожалеете о моем недавнем повышении? — усмехнулся заклинатель. — Боитесь, что я запятнаю репутацию клана Мобэй?

— Нет, — возразил Мобэй-цзюнь, опасно понизив голос, то ли из-за насмешки, то ли из-за того, что его руку оттолкнули. — Я не знал, что ты здесь.

Раздражение росло.

— А что не так с Угуй? Это может и опасное место, но здесь у меня более чем достаточно защиты, а лорд Стальной Рог и вовсе — любит моё общество!

— Мне это прекрасно известно, — прорычал ледяной демон.

— Я изо всех сил стараюсь хорошо выполнять свою первую задачу в качестве посла — должность , которую вы мне впихнули, даже не спросив, — а теперь вы хотите забрать меня? Почему?!

— Потому что ты не должен отходить от меня, — отрезал Мобэй-цзюнь, — Тебя слишком легко ослепить стадом тупых коров!

— Вы!— Шан Цинхуа прижал ладони ко рту своего короля и завертел головой, чтобы осмотреть коридор на предмет наличия стражи. Убедившись, что они одни, заклинатель убрал руки, и напряжение, свернувшееся в его животе, немного ослабло.

Гнев же, направленный на Мобэй-цзюня, вспыхнул с новой силой:

— Почему Вы вечно лезете не в свое дело?! Пытаетесь проявить явное неуважение прямо здесь!? Вам и не снилось, сколько я вкалывал, спасая вас от одной катастрофы за другой, а сами без колебаний оскорбляете своих союзников и обращаетесь с подчиненными как с грязью!

Хотя, горные хребты отдавали тепло плавно и медленно, после того, как весь день грелись на солнце — каждая капля тепла оказалась высосана из-за мороза, исходившего от Мобэй-цзюня. Вместо того, чтобы возвысить голос, как раньше, он вновь понизил его, намереваясь добиться своего. Буран под спокойным фасадом.

— Ты считаешь, что с тобой обращаются, как с грязью? — Мобэй-цзюнь поморщился, сделав один устрашающий шаг, сокращая расстояние между ними. Шан Цинхуа не сдвинулся, — Когда ты переносил побои, с момента  возвращения: с того самого момента, как сбежал в последний раз? Я слушал тебя и корректировал свои действия на каждом шагу всё это время, а ты все еще сомневаешься во мне. Даже думаешь, будто я подозреваю тебя и не доверяю.

— Разве я ошибаюсь? Вы солгали мне, — выплюнул в ответ заклинатель.

— Я освобождал тебя от ненужных обязанностей.

— Потому что  думаете, что я сам с ними не справлюсь.

— Военный совет – не то же самое, что гражданские торговые переговоры, с которыми ты имел дело в прошлом. Я не понимаю, как ты не осознаёшь этого, несмотря на то, что потратил месяцы на изучение каждого из представителей.

Если это было способом успокоить гнев заклинателя - не вышло. Шан Цинхуа только больше взбесился.

— Я тоже не понимаю, почему после стольких лет, вы все еще остаётесь напыщенным, избалованным молодым господином!

— Довольно, — ловкая рука безжалостно схватила Шан Цинхуа за челюсть и заставила попятиться, прижимаясь к стене. Покрасневшее от досады лицо подняли вверх, заставляя встретиться с сияющими голубыми глазами, полными нетерпения и гнева:

— Я слишком долго баловал тебя. Шан Цинхуа, ты все еще служишь клану Мобэй. Служишь мне, — прорычал демон, — Ты можешь пойти со мной добровольно, или я заберу тебя силой.

Бороться было бы бесполезно. Годы пребывания под сапогом приучили избегать гнева, пытаясь не доводить до применения силы. Обычно человек был в ужасе, падая на колени и скуля, моля о прощении и ползая, словно виноватый щенок. Но сейчас бал правила жгучая обида, не давая думать.

Да, заклинатель не так силён, но острота языка никогда его не подводила.

— Я знаю каждый скрытый ход в ваших крепостях и каждую тайную тропу Северных рубежей. Я часами изучал карты, — прохрипел Цинхуа, цепляясь руками за собственное лицо от пронизывающего холода, — Где бы вы ни думали меня заточить – я найду выход. И когда я это сделаю, клянусь, вы больше никогда меня не увидите. Отпустите.

Уголок прямых губ Мобэй-цзюня дернулся. Рука, державшая лицо, ощутимо дрогнула, то ли от гнева, то ли от страха — трудно сказать. В животе Шан Цинхуа закрутилось жестокое наслаждение от осознания силы своих слов. Давайте, господин, осмельтесь прийти к нему снова! Этот заклинатель заставит Вас подчиниться!

Мобэй-цзюнь медленно отпустил подбородок и отступил назад, неотрывно глядя в лицо напротив. Шан Цинхуа оторвался от стены и метнулся по коридору, оставляя между ними как можно больше пространства. Он разгладил свою мантию и наконец — наконец — породил достойную колкость.

— Просто, чтобы вы знали, — сказал он, прежде чем свернуть за угол по коридору, — яки менее упрямы, чем вы.

Шан Цинхуа бормотал себе под нос, делая четвертый круг по периметру каменной площадки. По пустым дворам разлетались едва-слышные слова, которые, однако, почти физически выражали недовольство заклинателя. Может, он и выиграл эту битву, но его испорченное дерзостью Мобэй-цзюня настроение никуда не улетучилось.

Культиватор не осмеливался приближаться к высоким железным стенам, ограждавшим крепость от зверей, бродивших после наступления темноты, но у него и без того было достаточно места, чтобы хандрить, хныкать и выпускать пар.

— Амбивалентный?! Я бессчетное количество раз спасал его шкуру, принимая решения на месте, а он называет меня "неоднозначным"?!

Луна сияла ярким диском на фоне глубокой завесы ночи. Человек брёл к задней части горы, но вместо того, чтобы оставаться на том же уровне площадок, как на предыдущих кругах, он изменил курс, чтобы подняться по лестнице вверх. На полпути его внимание привлекло скопление крошечных огоньков, виднеющихся за грудами камней, где-то у вершины. Заклинатель поспешил по ступеням на вершину пика, где лестница привела его ко входу в абрикосовый сад.

Ноги брели по извилистой грязной тропинке среди цветущих деревьев. Бутоны были незаметны в темноте, пока тихо гудящие пятнышки света не оказывались рядом, освещая нежные лепестки. Светлячки лениво летали, плавая вокруг стволов деревьев. Легкий ветерок шелестел верхушки деревьев и насекомые летели на этих волнах, переворачиваясь и сталкиваясь в воздухе, прежде чем остановиться, когда дуновение проходило.

Присутствие трепета жизни не было обычным явлением на Северных рубежах, в отличие от подобных мест, где достаточно тепло для процветания жуков и растений. Шан Цинхуа протянул руку и стал ждать. Прошло несколько минут. Заклинатель наблюдал, как огни кружатся успокаивающими кругами, пока любопытный светлячок не приземлился на кончик пальца, медленно мигая тёплым светом.

В этом было что-то неуловимое. Что-то знакомое.

Шан Цинхуа начал погружаться в воспоминания, пытаясь понять, когда он чувствовал такое в последний раз. Это было не на пике Аньдин, где летом воздух наполнялся жужжанием. Это было даже не в его родном обветшалом шахтерском городке, в котором он оказался, переродившись в этом мире.

Воспоминания вихляли, уводя его ещё дальше: за границу этой жизни — в предыдущую, о которой он порой и вовсе забывал. В старом мире, когда он был совсем маленьким, родители брали его в отпуск в прибрежную деревню. Днем он гонялся за волнами и набивал рот жевательным цзянь дуй*, пока пухлые ручки не становились липкими от пасты из красной фасоли. Летними душными ночами мальчишка убегал в лес и собирал светлячков. Хотя, в детстве у него и не было друзей, с которыми можно было бы поиграть, но было трудно чувствовать себя одиноким, когда он сочинял импровизированные песни о мудрых драконах и храбрых воинах. Родители подхватывали его на руки, уговаривая выпустить свои трофеи, а он капризничал. Но, всё же, это была его любимая часть. Когда он снимал крышку с банки, чтобы освободить заключенных, ослепительные огни поднимались в ночное небо, разлетаясь в миллион направлений перед счастливыми детскими глазами.

По крайней мере, так было до развода. Когда его родители разошлись, летние поездки стали простыми воспоминаниями. Его увезли от берега и больше он не возвращался. Не было никакой причины, чтобы ехать туда в полном одиночестве.

Глубокий вздох неосознанно слетел с уст, и внезапное движение воздуха заставило светлячка взлететь. Танцующие огоньки улетели от заклинателя, пропадая среди густых листьев в поисках спокойствия. Когда они окончательно скрылись, кора потускнела, и только слабые следы лунного света пробивались сквозь густые кусты над головой, превращая пейзаж в темную массу.

Стоя в темноте, Шан Цинхуа чувствовал себя безмерно одиноким.

Должно быть, ему пора вернуться в свою комнату. Саможаление было бы неполноценным, если бы заклинатель не изложил свои чувства на бумаге. Он прошел тропинку до конца и, к своему удивлению, увидел не только лестницу для спуска, но и павильон с зажженными внутри масляными лампами. Подумалось, что это очередной пост охраны, пока оттуда не прозвучало его имя.

— Добрый вечер, Посол Шан, — помахал ему Стальной Рог, стоя между двумя деревянными колоннами павильона, — Охлаждаетесь после ужина?

— Лорд Стальной Рог, — Шан Цинхуа ускорил шаг и сделал круг, поднимаясь по ступеням в павильон, соединяя руки в поклоне и опуская извиняющийся взгляд. Смущение из-за вспышки гнева за ужином окрасило его щеки, – Я сожалею о моей грубости ранее.

— Я никогда раньше не видел ледяного демона таким разгоряченным. Это показывает, насколько вы близки к Лорду Мобэю, — Стальной Рог уселся на подушке за низким столиком. На поверхности стола лежала полированная квадратная каменная доска с вырезанной на ней сеткой. Круглые плитки из прекрасного черного и белого нефрита были разбросаны по ячейкам. Демон жестом попросил Шан Цинхуа сесть на подушку напротив.

Заклинатель неловко занял место, отвечая лорду:

— Насколько слуга может быть близок со своим господином, пожалуй, — пожал он плечами, надеясь, что социально осведомленный демон сможет уловить то, что человек не хочет говорить об этом.

Как обычно, Стальной Рог проявил крайнюю чуткость. Взгляд его карих глаз скользнул по доске на столе.

— Вы играете в сянци*, Посол Шан?

— Э-э… — он, действительно, играл, в каком-то смысле. Вернувшись в старшие классы средней школы, он присоединился к шахматной команде после того, как литературный кружок был закрыт из-за отсутствия участников. Доска немного отличалась от шахматной, а фигуры назывались иначе, но, по своей сути, это все еще была стратегическая игра. — Я кое-что помню, но я ни в коем случае не силен в этом.

— Пожалуйста, — настаивал демон, — Прошло так много времени с тех пор, как мне находилась компания. Побалуйте меня всего один раунд, и все, что случилось за ужином, будет прощено.

Шан Цинхуа слабо усмехнулся.

— Ах, как я могу отказаться от такого компромисса… Лорд Стальной Рог, вы, действительно, слишком добры.

Первый раунд нельзя было считать настоящей игрой. Шан Цинхуа возился со своими ходами, а Стальной Рог мягко объяснял ему правила и то, как перемещать фигуры по доске, что, несомненно, помогло оппоненту вспомнить забытый опыт.

После пробного раунда всё встало на свои места. Шан Цинхуа начал вторую игру агрессивно: переместил лошадей в центр доски для максимальной маневренности. Соединил колесницы, чтобы быстро помочь генералу продвигаться. Защитил центр и начал оказывать давление на солдат противника.

Оппонент играл не менее серьёзно: за каждый ход по своей территории Стальной Рог хладнокровно мстил. Каждый его солдат умело загонял пушки в угол, мешая поддерживать оборону. Когда каждому советнику начинала угрожать опасность – демон захватывал колесницы. Прошло четыре раунда, и каждый раз победа то и дело ускользала от заклинателя.

— Вы очень хороши в этом, – прокомментировал Шан Цинхуа в пылу их пятого раунда, пытаясь давить на колесницу из белого нефрита одним из своих слонов, — Где же Лорд научился играть? Человеческие игры – не самое обычное дело в Царстве Демонов.

Стальной Рог дал отпор одной из своих лошадей, забрав себе черного нефритового слона.

— Друг научил меня. Он был здесь человеком-слугой.

— Я не знал, что в Железной крепости есть люди, — прокомментировал Шан Цинхуа, отводя своего генерала в сторону от опасности в лице вражеского коня.

— В Угуй есть много вещей, о которых вы, возможно, не знаете. Отец моего друга искал убежища из ваших владений, и мой отец нанял его. В то время я был ребенком, но мы с мальчиком быстро сдружились, —  воспоминания согрели Стального Рога, и на его лице появилась добрая улыбка, — Вы напоминаете мне его.

Хотя улыбка и была заразительной, Шан Цинхуа подметил прошедшее время, которое использовал демон.

— Он здесь больше не работает?

Масляная лампа мигнула. Глаза, глубокие, словно тающий шоколад, в которых обычно плясала искра любопытства, стали холоднее:

— Он погиб, когда мы были подростками.

Это неудивительно. Людям было трудно выжить в Царстве Демонов. Шан Цинхуа посчастливилось уцепиться за бедра могущественного второстепенного персонажа, но не всем в этом мире повезло так же. Хотя заклинатель и понимал это — от понимания утрата не становилась легче.

— Мои искренние соболезнования, — произнёс он, — Горы Угуй – поистине, ужасающее место, где даже жизни слуг, находящихся на попечении вашего клана, могут быть в опасности.

— Это не так, — сказал Стальной Рог с непривычной горечью в голосе, — Его убил не монстр, а демон. Гость из известного клана, — лорд поморщился, сводя брови, — Этот господин счел, что услуги моего друга недостаточно хороши для его стандартов, и взял на себя обязательство избавиться от него.

Во рту пересохло.

— Это… — начал было Цинхуа. Ужасно? Тоскливо? Судя по журналам на Севере, уединение племени яков — не самое старое явление, которое вошло в историю примерно в то время, когда к власти пришел Стальной Рог. Может быть, этот инцидент был прямым следствием изменений. Прежде чем он успел подобрать слова, Стальной Рог двинул вперед колесницу:

— Ваш генерал в беде.

Пришла очередь Шан Цинхуа понять намек и прекратить разговор. Глядя на бедственное состояние доски, он вздохнул и убрал фигуру генерала подальше от опасности.

— Мой генерал часто попадает в беду. Вы слишком хороши в этом.

— Ерунда, Вы заставили меня напрячься на пару раундов, — сказал як, и в его голосе снова появилась привычная легкость. — И это, как мне кажется, помогло мне разгадать вас.

Слова заставили Шан Цинхуа задуматься.

— Разгадать меня?

Стальной Рог небрежно осмотрел доску, сосредоточившись на выборе следующего хода.

— Всего пару черт, которые я заметил. Не думайте об этом.

Заклинатель поднял бровь:

— Что вы заметили?

Стальной Рог посмотрел на человека, зеркально отражая его выражение лица.

— Вы уверены, что хотите знать?

Мысль о том, что одно из творений могло видеть внутреннюю работу его разума, скрытую за простодушной маской, была смехотворной. В конце концов, Самолёт был отцом этого мира. Заклинатель выпрямился, с самодовольным видом скрестив руки на груди.

— Конечно, давайте посмотрим, правы ли вы!

Стальной Рог вновь опустил взгляд на игровое поле.

— Вы хорошо начинаете с амбициозного плана, но не учитываете, как он сыграет в долгосрочной перспективе. Если я нарушаю ваше построение – вы нервничаете и начинаете много думать о том, как избежать столкновения. Ваше внимание смещается на игру в догонялки, — пальцы скользнули по краю каменной доски, — Это приводит к ошибкам, в которые я могу вмешаться.

Демон зажал пальцами одного из своих солдат и толкнул вперед, закрывая генерала Шан Цинхуа в клетке.

— Вот так. Мат.

Самодовольный вид человека испарился.

Стальной Рог быстро поднял руки перед собой, словно защищаясь, в попытке успокоить своего оппонента.

— Пожалуйста, не воспринимайте это как критику! Это просто мои наблюдения, как игрока. После вечера, который у вас выдался, я не хотел бы обременять вас еще больше!

Шан Цинхуа фыркнул, сдувая выбившуюся прядь волос с лица. Это была просто игра – способ скоротать время. Он не мог винить Стального Рога за мнение, тем более, заклинатель ведь сам попросил поделиться, не так ли?

— Такие проницательные наблюдения. Я и не подозревал, что Вы так увлекаетесь стратегией, — сухо сказал человек.

Стальной Рог лениво улыбнулся.

— Когда такой клан, как мой, не обладает огневой мощью, сравнимой с силами более крупных племен, необходимо с умом подходить к шагам, которые вы предпринимаете, будучи лидером. Кроме того, не все мы – глупые коровы.

Атмосфера изменилась за долю секунды. Он и Мобэй-цзюнь ранее… не были одни. Должно быть, поблизости был охранник или… — черт, а что, если Стальной Рог последовал за ними и сам услышал оскорбление?! Будь проклят этот тупой король! Как и всегда - он все еще создавал проблемы!

Цинхуа придал себе самый извиняющийся вид из всех. Раньше он использовал это, чтобы успокоить самое худшее настроение Мобэй-цзюня.

— Мой король не хотел этого говорить, — объяснил Шан Цинхуа со стеклянными от фальшивых слез глазами и подрагивающими губами, — пожалуйста, извините его, он переживает тяжелые времена.

Стальной Рог отмахнулся.

— Не извиняйтесь за него. Клан Мобэй привык высказывать свое мнение, и вы ничего не можете сделать, чтобы изменить эту старую привычку, — сдерживая зевок, демон потянулся, — Я думаю, что на сегодня нам хватит сянци. Лечение несколькими раундами — это именно то, что мне было нужно. Спасибо вам за это, Посол Шан.

Нефритовые фигуры были сняты с доски и помещены в коробку с бархатной подкладкой. Не отрываясь от дела, як продолжил:

— Что касается нашего Лорда, вы не думали о том, чтобы уйти из клана Мобэй в будущем?

Брови Шан Цинхуа от услышанного съехались к переносице.

— Боюсь, я не понимаю, что Лорд имеет в виду под «уйти»?

— Перевод в другое место, — Стальной Рог положил последнюю фигуру в коробку и захлопнул ее, поднимаясь и возвращая на одну из полок в павильоне, — Я знаю, что вы все еще действующий Лорд пика Аньдин, но ваше физическое присутствие там не требуется, так как ученики выполняют большую часть обязанностей самостоятельно. Мне интересно, может ли эта схема сработать и с текущим вашим титулом.

Вы все еще действующий Лорд пика Аньдин, но ваше физическое присутствие там не требуется, так как ученики выполняют большую часть обязанностей самостоятельно. Мне интересно, может ли эта схема сработать и с текущим вашим титулом.

Слова сжали душу, и глаза Шан Цинхуа метнулись за пределы павильона, чтобы убедиться, не спрятались ли в ночи скрытые наблюдатели. Хотя они и были наедине, заклинатель все равно понизил голос:

— Вы… вы переманиваете меня с Севера, Лорд Стальной Рог?

— Вы добились замечательных успехов на службе в Ледяном бастионе, но объем работы, которую Вы так трепетно выполняете, часто не вознаграждается. Даже будучи Министром Обороны, вы не обладали исполнительной властью. Разве это не странно? — хотя слова были обвинительными, демон произносил их дружеским тоном, — Сегодня вечером вы были справедливо недовольны тем, как лорд Мобей вел себя. Это, конечно, может быть единичным случаем, но, зная этот клан, к сожалению, это, скорее всего, манера.

Шан Цинхуа прикусил внутреннюю часть щеки. Демон не ошибся. Сомнения, конечно, разъедали заклинателя бо́льшую часть месяца, оставляя в душе зияющую дыру. Но уехать с Севера навсегда никогда не приходило ему в голову!

Чёрт, он правда о таком и не думал! Тем более, что уже поступал так однажды. Но в тот раз он хотел уйти от всего, но не менял одного босса на другого! Он уже пообещал Мобэй-цзюню, что не исчезнет.

Стальной Рог обогнул стол и сел рядом с Шан Цинхуа. Бусины на выдающихся рогах качнулись и заблестели от тёплого света свечи. Его голос смягчился, словно утешая друга. Как будто он считал Шан Цинхуа другом.

— Что вы получаете от этой службы?

Шан Цинхуа не смотрел в глаза, опасаясь, что демон обнаружит внутреннюю неуверенность так же легко, как игровые привычки.

— Мы знаем друг друга с подросткового возраста. Я поклялся ему жизнью.

— Клятвы часто нарушаются, — возразил як, — Все просто: если вы считаете, что он перестал приносить пользу вашему росту, то ищите альтернативу.

Складка меж бровей углубилась, и Цинхуа возразил:

— Альтернативная работа у Вас? Демоны не оставляют в живых слуг, меняющих владык.

— Если Посол Шан верит, что Мобэй-цзюнь когда-нибудь причинит ему вред, то он, действительно, не видит, какой властью обладает над своим господином, — мягко сказал Стальной Рог, опуская тёплую ладонь на руку заклинателя, — Не спорю, что у меня нет того престижа, который даруют титулы Севера, но, мне кажется, что здесь вы были бы счастливее. Быть стюардом Угуй или старшим сержантом позволит вам стать членом военного совета Цзюньшана.

— Я бы предал своего короля.

— Разве он уже не сделал то же самое?

Шан Цинхуа прикусил губу, его плечи напряглись. Заметив такую реакцию, Стальной Рог положил руку на них, успокаивающе разминая. Постепенно напряжение, действительно, рассеялось.

— Он был ужасно неуважителен к вам за ужином. Даже гадать не нужно, чтобы понять, кто был предметом разговора, — напомнил Стальной Рог, — Я просто беспокоюсь о том, что вы из кожи вон лезете ради кого-то, кто не ценит таких усилий. Если так продолжится, то вы начнете возмущаться его упрямством. У вас может быть прошлое с Лордом Мобэем, но есть ли у вас будущее?

Человек снова закусил губу. Волнение настолько ныло в костях, что он нервно постучал пальцем по колену. Понимание того, что ему пришлось столкнуться с этими горькими осознаниями, заставило ноги зачесаться, в стремлении убежать, бросая проблему на будущее. Разве это не должно было быть простой дипломатической поездкой? Когда это стало “Днем психоанализа Шан Цинхуа”?

Увидев намеки на то, что собеседник погружается в себя, демон начал выводить круги на его плече, уговаривая Цинхуа не закрываться в своих мыслях.

— Пожалуйста, не сомневайтесь в себе. Вы изменили хребет Цанцюн и Северные рубежи. Вы совершили огромный скачок в военном деле, которого мир еще не видел. Вы потрясающий человек, Шан Цинхуа.

Шан Цинхуа не считал, что сделал что-то впечатляющее, а в таком ключе это звучало еще куда более грандиозно.

— Ну, я… — начал он, пытаясь защититься от похвалы. Стальной Рог пальцем наклонил его голову и поймал взгляд заклинателя, заставляя замолчать.

— Помните: в скромности нет нужды, — напомнил демон, понимающе улыбаясь уголками губ.

— Верно..,— уступил культиватор.

Тёплая ладонь снова обхватила его собственную, а мозолистый большой палец коснулся испачканных чернилами костяшек.

— Даже после всех этих достижений, я вижу, лишь как такого человека просто используют. Вы пробыли здесь всего день, но я твердо уверен, что вам здесь понравится. Мобэй-цзюнь может быть великим лидером, но это не значит, что он вам подходит.

Шан Цинхуа снова нахмурился. Да, у них были свои разногласия, но Мобэй-цзюнь был его идеальным мужчиной. Может Самолёт и создал ледяного демона на основе того, что, по его мнению, было крутым, а не на реальном опыте свиданий, но это совсем не значило, что они плохо подходили друг другу.

Секундочку.

Разве все его внутренние сомнения не рассеялись, когда он добрался до Угуй, и провел день со Стальным Рогом? Повелитель яков был хитрым, заботливым и приятным в общении. Их характеры дополняли друг друга, и он чувствовал себя рядом с лордом непринужденно. Подчиненные загорались счастьем, когда он приближался, вместо того, чтобы съежиться от страха, как это делали слуги Ледяного дворца.

Здесь будет лучше?

Большой палец выводил круги на тыльной стороне ладони Шан Цинхуа.

— Я могу предложить вам более высокую должность, которая дает силу, подразумеваемую в ее названии. Здесь у вас будет более чем достаточно охраны, — продолжал Стальной Рог. Он приблизился, пока Шан Цинхуа не повернулся, чуть не столкнувшись с ним лицом к лицу, соблазненный тихим голосом. Достаточно близко, чтобы чувствовать запах копоти и горного воздуха, исходящий от разгоряченной кожи даже через слои скромной хлопчатобумажной мантии, — Я не могу конкурировать с кланом Мобэй в денежном выражении, но у вас будет полный пакет преимуществ и…

Демон был так близко. Глаза Стального Рога, большие, искренние и почти черные на фоне темноты павильона, загорелись желанием, с которым Шан Цинхуа только недавно познакомился. Плотское желание и вожделение, направленное на него.

— … Другие удобства. Если это то, что вас сдерживает.

Все мыслительные процессы остановились.

Погодите-ка. Стоп. Неужели… Стальной Рог… соблазнял его?!

Заклинатель попытался сопоставить обстановку вокруг с общеизвестными пониманиями романтики: они сидели в павильоне. Романтической лунной ночью в красивом саду. Его прежнего романтического интереса нигде не было видно, но другой претендент держал его за руку при свете свечи, лаская слух утешительными словами…

Он попал в NTR* — арку?

NTR - нэторарэ - сюжет с изменой и\или любовным треугольником

Нет, этого не может быть. Это же смешно. Система молчала уже несколько месяцев, она не начала бы случайным образом специальное событие, не уведомив его заранее. К тому же, кто из всех людей будет жаждать его?

Шан Цинхуа нервно усмехнулся и убрал руку. Однако, его запястье схватили и потянули к себе, сокращая расстояние. Заклинатель почти упал на Стального Рога, и невозможно было не заметить ни широкую мускулистую грудь под тонкой мантией, ни трепещущее нежное дыхание, щекочущее кожу.

— Я не буду отрицать свою симпатию к тебе, Шан Цинхуа. Ты, действительно, невероятный человек.

Несчастное человеческое сердце билось о грудную клетку так быстро, что могло бы без проблем пробить её.

Блять, это NTR!

Рука Стального Рога прошлась по изящному изгибу тонкого плеча, трепетно переходя на шею и нежно касаясь щеки, почти невесомо склоняя голову заклинателя набок и притягивая ближе. Шан Цинхуа, сам того не поняв, перешел к действиям. Он отдернул голову от прикосновения, словно то было горячее раскаленного металла, и просунул руку между их телами. Стальной Рог тут же отпустил его, приоткрывая губы в немного удивленном “Оу”.

Шан Цинхуа вскочил на ноги и попятился, чуть не споткнувшись о лежащую на полу подушку. Он посмотрел на Стального Рога и его лицо зарделось на три тона от шока и на один от смущения.

Первым заговорил Стальной Рог.

— Извини, если я…

Шан Цинхуа поднял руки и отступил еще дальше. Переведи ситуацию, уйди с этой темы!

— Нет, не—но—но, это не…, я должен… — Его глаза бегали по павильону, хватаясь за соломинку, чтобы придумать оправдание, но румянец на щеках усилился, и он закрыл лицо рукавом, — Мне нужно идти, — выпалил он и выбежал из павильона, зацепившись сапогом за ступеньку на пути вниз и чуть не споткнувшись.

Холодный воздух пробирал до костей, в отличие от прошлой теплой ночи. Шаги стучали по гравийной тропе и хрустели по заиндевевшей траве, пока он не нашел лестницу, ведущую вниз.

Человек проскальзывал по каменным дорожкам вдоль изгиба горного склона, огибая углы на головокружительной скорости. Он обогнул охрану через красивые залы с решетчатыми сводами, а те смотрели на него, как на диковинку, но он не замедлил шага, пока не пересек дорожки и не достиг гостевых помещений, ворвавшись в свою комнату и хлопнув дверью.

Какого хуя это было?!

Человек наворачивал круги по комнате, бормоча что-то себе под нос, пытаясь переварить все, что происходит. Он даже не помнил, как писал этого персонажа, а тот пытался с ним заигрывать. Система, должно быть, сама создала его, так как в первоначальном наброске не было достаточного описания персонажей.

В любом случае, это был полный бред! Этот сценарий кражи жены был чем-то, на чем Бин-гэ мог заработать очки крутости, но никак не той ситуацией, которая вообще вписывалась бы в его жизнь!

— Матушка-Система? Почему ты не предупредила меня о начале квеста? Почему я в роли сестрички?! — спросил он, открывая панель управления и с тревогой постукивая пальцами по платяному шкафу.

Система не ответила. Несколько месяцев назад перестали появляться уведомления о начислении очков, отображалась только функция возврата домой. Со временем эта опция тоже перестала появляться. Неоново-зеленый экран был пуст, без аннотаций целей миссии, которые указывали бы на то, что что-то не так.

— Ты меня игнорируешь? — спросил он, просматривая другие экраны в поисках информации, но и там было пусто. Выглядело так, словно Система была сломана, однако, Братец-Огурец поднял бы бурю, если бы это было так. Может причина в том, что… он в постканоне?

Технически, сюжетная линия Пути Гордого Бессмертного Демона закончилась. У Системы не было причин продолжать побуждать пользователей к участию или заставлять их играть роли, раз оригинальный сюжет подошел к концу. Даже если его безупречная история исказится до неузнаваемости в какой-то момент — в Системе попросту не будет исходных данных на этот случай.

Шан Цинхуа вздохнул и с чувством поражениея упал на кровать. Выходит, он застрял в сюжетной линии, не имея ни скрытых знаний, как автор, ни каких-либо указаний о том, что ему следует делать. Это было серьезной проблемой. Не только потому, что у него не было справочника, который помог бы избежать определенных неприятностей, но и потому что природа этого была…

Ему предложили... Как профессионально, так и…

Несколько минут назад он был неловко близок к тому, чтобы поцеловать другого мужчину.

Человек поднес пальцы к губам, вспомнив нежную руку, касающуюся его щеки. Пальцы, которые выводили круги на его костяшках. Что было бы, если бы он не психанул? Как далеко бы…

Нет, он отказывался думать об этом. Эта поездка должна была стать небольшим отпуском для Шан Цинхуа, чтобы сбежать от своих проблем, но здесь всё оказалось хуже, чем если бы он остался на Севере! Завтра ему придется встретиться со Стальным Рогом во время охоты. Придется держаться очень близко к охранникам и вести себя так, будто сегодня между ними ничего не произошло, особенно если Мобэй-цзюнь решил задержаться на еще один день.

О, нет. Если Мобэй-цзюнь узнает, что сегодня пытался сделать с ним Стальной Рог…

На ум пришла мысль о том, что головы покатятся, подобно спелым яблокам, а гора Угуй превратится в обледенелую горку пепла.

Мобэй-цзюнь не должен был узнать об этом.

При такой шаткой ситуации на востоке, потеря главы еще одного региона возложила бы на придворную свиту значительное бремя бумажной волокиты и массу политических проблем! Ему нужно было защитить репутацию Мобэй-цзюня!

Или… он?

Шан Цинхуа держал руку перед лицом, его мысли возвращались к сильным тёплым пальцам, сомкнувшимся вокруг его кисти. Это было так непохоже на те моменты, когда его держал ледяной демон: безжалостный и пронизывающий холодом.

Не то чтобы он рассматривал Стального Рога в романтическом плане. В этом он был уверен. Да, демон был очарователен весь день, и ему нравилось проводить время в такой компании, пока не появился Мобэй-цзюнь, но это не значит, что Цинхуа будет спать с ним! А как же Мобэй-цзюнь?! Возможно, они избегали друг друга весь месяц и у них была одна из самых взрывоопасных ссор за все время, что они знали друг друга, но он никогда не думал, что его идеальному мужчине наставят рога! Мысль была бы забавной, если бы не вероятность самой настоящей кровавой бойни.

Шан Цинхуа перекатился на спину, в волнении сбивая с кровати подушку. Почему он всегда получал короткую палочку в этом жребии?! Как бы сильно человек не отрицвл это, Стальной Рог был прав. Шан Цинхуа не получал удовольствия от своей работы. Он не любил, когда с ним разговаривали свысока. Все стало куда хуже, после того, как он по глупости попытался переспать со своим владыкой.

Даже если он и Мобэй-цзюнь помирятся, куда это его приведет? Снова стать друзьями? Попробуют снова стать любовниками? Что, если он натворил достаточно, чтобы получить высокое положение наложницы, находящейся под защитой, но вдали от раздражающих глупых титулов? Это не то будущее, которого он желал. Что будет, если лорда клана Мобэй заставят родить наследников? Заклинатель точно знал, что произойдет: он окажется оттеснен в сторону, уступая место горячей демонической цыпочке!

Мысль об этом, поначалу шутливая, прокралась в усталую голову, и Цинхуа почувствовал, что вот-вот задохнется от кома, который образовался в горле.

Если такое случится, то его просто заменят. Первоначальный Шан Цинхуа был убит, когда польза от него иссякла. Хотя, он уже избежал такого ужасного конца, но, разве это не ровно тоже самое? Придёт время, и слуга окажется полностью стёрт необходимостью заботиться о супруге и ребенке.

Для такого слабого и коварного труса, как он, не будет места.

Человек перевернулся на бок и свернулся калачиком, чтобы обуздать знакомую боль, скребущуюся под рёбрами. Ему нужно было поспать, чтобы завтра показать себя наилучшим образом. Еще один день, и он сможет вернуться в Северный дворец. Восстановить хоть какое-то чувство нормальности. И, может быть, напишет Шэнь Цинцю еще одно письмо, о том, как он рассержен тем, что коллега-переселенец проигнорировал своего друга в час такой острой нужды.

Еще один день, и, может быть, он, наконец, избавится от своей дерьмовой, гнилой удачи.

Всякий раз, когда Шан Цинхуа нервничал, сон избегал его, как прокаженного. Этот раз не стал исключением. Всю ночь заклинатель ворочался, мучимый страхом перед грядущим днем. Он съел все свои запасы закусок и семян, которые приберег на обратную дорогу, оставив груду дынных скорлупок на тумбе. Он думал, что жевание подавит его мысли и утомит, но когда малейшие лучи восходящего солнца начали освещать небо, он выскочил из постели, проклиная свои тщетные потуги.

Слуги принесли завтрак, но культиватор отослал их, слишком сытый после ночного перекуса. Вся подготовка к новому дню заключалась в том, что человек закинул меч за спину. В качестве дополнительной меры он засунул в рукава пустые талисманы и пихнул в ботинок кинжал, подаренный  Мобэй-цзюнем. Возможно, это и было неприятное напоминание, натирающее ногу и раздражающее разум, но заклинатель предпочел бы быть слишком подготовленным, с тузом в ​​​​рукаве и сапоге, чем умереть.

Двор у подножия горы наполнился звуками скрежета металла о точильные камни, и стрел, падающих в колчаны. Охотничий отряд был больше, чем ожидал Шан Цинхуа, но накануне Стальной Рог упомянул, что каждого младшего должен сопровождать наставник, чтобы вмешаться в случае необходимости. В прошлом году было слишком много потерь среди молодых демонов.

Как и ожидалось, Мобэй-цзюнь не ушел. Он расположился в тени одной из стен, оплетенных виноградниками, безразлично подпиливая свои черные когти. Шан Цинхуа напрягся, увидев его, переживая, что тот попытается приблизиться снова, но Мобэй-цзюнь только бросил на него нечитаемый взгляд, как будто сдерживая себя, прежде чем снова опустить глаза на бледные пальцы.

В груди поселилась тяжесть. Возможно, заклинатель был слишком груб вчера.

В следующий (единственный) раз, когда Мобэй-цзюнь снова поднял глаза — это был свирепый взгляд на Стального Рога, когда тот приблизился к Шан Цинхуа. Культиватор напрягся, но лорд пришел не за долгой беседой. Справился о самочувствии, так как гость выглядел уставшим, и уточнил, уверен ли он в том, что хочет присоединиться: человек мог остаться, если захочет. Однако, Шан Цинхуа заверил, что с ним все в порядке и его охрана сможет обеспечить ему достаточную защиту.

— Кроме того, похоже, что дождя не будет, — добавил Шан Цинхуа.

— Простите?

— Гроза. По дороге сюда местные жители предупредили нас, что несколько путешественников погибли от ударов молнии.

— А, точно, — Стальной Рог обратил свой взор к небу, на котором медленно плыли лишь несколько облаков, — Позже может пойти дождь, но, к тому времени, мы оба будем вне опасности.

Охотничий отряд двинулся на северо-запад. Скалы становились зубчатыми, а земля неровной, но каждый демон-як с легкостью маневрировал по местности, огибая препятствия с игривым азартом. Горы были разбиты огромными озерами, простиравшимися за пределы видимости, и временами Шан Цинхуа мог видеть большие тени, плавающие под толщами вод. Трое стражников, одетых в северные цвета, держались рядом весь день, в то время как юные демоны бежали вперед, сражаясь со всеми существами, которым случалось появиться на их пути. Они разрезали животы гигантских багровых акул-черепах, в четыре раза превышающих их размер, и ловко избегали ртов хищников, спрятавшихся глубоко в грязи, щелкавших челюстями, когда юнцы приближались к ним. Наставники бдительно следили поблизости и подбадривали воспитанников, когда те наносили удары, однако оставались лишь наблюдателями.

Один из учеников полоснул лезвием, вываливая на землю месиво из кишок Ядовитого Тигра Тысячи Лун, и Шан Цинхуа скрыл свое отвращение к крови вежливыми хлопками. В моменты, когда один из младших побеждал такого великого монстра, как этот, наставник прикреплял маленькую бусину к молодым рогам. Глядя на то, какими крошечными и редкими они были, Шан Цинхуа оглянулся на длинные ряды бусинок Стального Рога, отметив их несчетное количество. Это было… множество побед.

Лорд як пытался приблизиться к культиватору, но, всякий раз его удерживали на расстоянии. Мобэй-цзюнь покинул свою отчужденную позицию позади отряда, чтобы издалека посылать враждебные взгляды. Между хмурым взглядом Мобэй-цзюня и выражением лица Стального Рога, привычно радостным, но с едва заметным оттенком соперничества в глазах, Шан Цинхуа мог поклясться, летели искры.

Заклинатель отступил подальше: интуиция говорила, что Стальной Рог, возможно, простил его за то, что произошло вчера за ужином, но о том, чтобы простить короля за комментарии, сделанные впоследствии, речи не шло.

Прошло пол дня. Шан Цинхуа и его охрана шли позади, в то время как демоны-яки убегали вперед, чтобы убить другое существо. Время от времени, человек бросал взгляд туда, где стоял Мобэй-цзюнь, готовясь броситься в полет на своем мече, но демон, напротив, оставался поодаль.

Мобэй-цзюнь даже не пытался с ним заговорить .

Неужели, заклинатель, действительно, так сильно запугал его прошлой ночью? Шан Цинхуа был так зол в тот момент, но, подумав об этом сейчас, боль, промелькнувшая на обычно статном лице Мобэй-цзюня, была чем-то, чего человек никогда раньше не видел. Как будто он вырезал демону сердце и пронзил у него на глазах. Осознание той боли, которую он причинил своими словами, заставило грудь сжаться.

Поэтому сегодня король держался на расстоянии? Из-за того, что он сказал?

Слова Мобэй-цзюня проявились сквозь воспоминания. О том, как он слушал своего слугу и корректировал свои действия, но Шан Цинхуа всегда замечал лишь плохое. Он попросил Мобэй-цзюня оставить его в покое после их неудавшейся ночи страсти, и демон сделал это. Человек сам ясно дал понять, что не желает говорить, поэтому демон подошел достаточно близко, чтобы наблюдать за ним, но не вступал в контакт. Шан Цинхуа всегда ожидал худшего исхода из-за самосохранения, но теперь…?

Культиватор вспомнил свой разговор со Стальным Рогом. До него только сейчас дошло, что комментарии о его игре в сянци соответствовали и его подходу к другим аспектам жизни. Он был склонен к чрезмерным размышлениям. Терял фокус на том, чего хотел, после того, как его отвлекали мелкие детали, сбивая с толку.

Разве его не баюкали на руках каждую ночь в течение месяца? Когда он позвал своего короля после отравления, Мобэй-цзюнь не только остался с ним, но и впоследствии позаботился о нем.

Мобэй-цзюнь уже давно перестал быть упрямым и высокомерным лордом, а Шан Цинхуа отказывался видеть это бо́льшую часть месяца, вместо этого решив убежать от конфронтации и смириться со своей участью.

Может быть, пришло время поговорить с Мобэй-цзюнем, вместо того, чтобы пытаться во всем разобраться самостоятельно?

Охотничья группа рассеялась в густом лесу, а Шан Цинхуа и его охрана вышли на просторный каменистый утёс. Они стояли неподалеку от края, возвышаясь над большим озером внизу, и слышали, как волны разбиваются о скалы. Вдалеке юноши соревновались друг с другом в том, кто соберет больше яиц орла-паука, а тетива их луков скрипела от предвкушения.

Мобэй-цзюнь стоял у самого края, глядя на неспокойную воду вдалеке. Время, проведенное в разлуке, не уменьшило умения заклинателя читать стоическое лицо своего короля, но вам не нужно было проводить с ним десятилетия, чтобы увидеть глубокое одиночество, которое отражалось в слегка опущенных уголках губ и отстраненном взгляде голубых глаз.

Шан Цинхуа был ослом. И он слишком долго откладывал этот разговор.

Он сглотнул, пытаясь приободрить себя в мыслях, и отпустил двух своих охранников, чтобы те могли перевести дыхание, в то время как третий сопровождал его, чтобы подойти к Мобэй-цзюню. Они преодолели лишь половину каменистой поляны, когда заклинателя перехватили. Не свой король, а кое-кто другой, из тех, кого человек отчаянно избегал весь день.

— Посол Шан, — поприветствовал Стальной Рог. В отличие от остальных демонов-яков, на нем почти не было брони. Пара наплечников и стеганый халат с бахромой, откинутой назад, вместо тонких хлопчатобумажных одежд. Знак уверенности, что его вряд ли, сможет потревожить хоть что-то в родных горах,— У Вас есть минутка?

Шан Цинхуа снова нацепил маску с учтивой улыбкой, некосающейся его глаз.

— Конечно, Лорд Стальной Рог.

Демон нерешительно опустил взгляд, прежде чем обратиться к человеку с незнакомым оттенком застенчивости:

— Я знаю, что прошлой ночью был откровенен с Вами. Хотел убедиться, что мои действия не были причиной того, что Вы избегаете меня сегодня.

Шан Цинхуа прикусил внутреннюю часть щеки. Блядь! Почему он спрашивал о таком здесь? Какого дьявола сейчас!? Глаза метнулись туда, где вдалеке стоял Мобэй-цзюнь. Лицо короля казалось таким же невозмутимым, как и всегда, но Цинхуа заметил крошечный намек на дергающуюся бровь.

Он слушал.

— Избегаю? Что вы! Вы не дали мне повода избегать вас, Лорд Стальной Рог, — заверил заклинатель. Его голос, как на зло, повысился на пол-октавы, и он внутренне выругался. Сейчас был худший момент, чтобы быть плохим лжецом, — Я не хотел мешать столь важному дню для вашего клана.

— Это очень разумно с Вашей стороны, — Стальной Рог сделал шаг ближе, вернувшись в комфортную близость, к которой они оба привыкли, но Шан Цинхуа быстро отстранился. Лорд нахмурился. — Я не хочу любопытствовать, но Вы подумали о моем предложении, лорд Шан?

Заклинатель тактично прикинулся идиотом, как он это умел.

— Ваше предложение?

Внутренне человек снова выругался.

«Предложение»!? Не называй это предложением! Почему он использовал слово с таким двусмысленным значением?! Цинхуа взглянул на Мобэй-цзюня, который полностью повернулся, чтобы посмотреть на них, отказавшись от своего прежнего безразличного облика. В горле образовался ком.

— Верно, Ваше щедрое приглашение. Об этом…

Пока человек смотрел в другую сторону, большая рука привычно легла ему на плечо. Вчера это было сигналом уверенности, который обещал утешить его горе; сигналом, который был таким невинным, но сегодня это заставило заклинателя напрячься еще больше.

Стальной Рог продолжил:

— Я, должно быть, слишком надавил. Если я заставил вас чувствовать себя некомфортно, мы не будем затрагивать личные аспекты. Но, я чувствую, что вместе мы могли бы стать отличной командой. Вы так не думаете?

— Я много думал, но…

— Но? — спросил Стальной Рог.

— Но…

Он не был готов покинуть Север. Подходил ли ему его идеальный мужчина или нет, это было совершенно неважно. Абсолютно. Даже столкнувшись с кем-то, с кем он поладил, с кем-то, кто предложил ему именно то, что он хотел, Шан Цинхуа никогда не смог бы уйти и оставить всё вот так.

Он любил Мобэй-цзюня. Любил много лет, порой даже не осознавая этого. Он поддался многим вещам в своей жизни, потому что давление было слишком велико, чтобы с ним справиться, но Шан Цинхуа не был готов отказаться от своих чувств к королю.

Культиватор убрал руку со своего плеча, его ответ прозвучал холодно, чисто и уверенно:

— Я отклоняю ваше щедрое предложение, Лорд Стальной Рог.

На лице демона появилось обеспокоенное выражение, а губы дрогнули. Як приподнял руку, будто хотел снова подойти ближе, но сдержал себя.

— Вы уверены? Прошу прощения, если был слишком напорист. Мы будем вести себя строго профессионально, если это вас сдерживает.

Улыбка стала напряженной. Шан Цинхуа, возможно, еще никогда никому не отказывал, но ему нужно было четко обозначить, кого он выбрал. Нельзя было оставлять неопределенности, чтобы иметь запасной план в кармане. Не сейчас.

— Я ценю вашу гибкость, но это всё еще нет.

Стальной Рог немного приблизился, от внезапного движения его украшения снова зазвенели. В голосе прозвучал намек на мольбу.

— И я ничего не могу сделать, чтобы изменить Ваше мнение?

— Мне очень жаль, — сказал заклинатель. Его глаза метнулись туда, где стоял Мобэй-цзюнь, который пристально наблюдал за ними. Губы демона изогнулись в гордой улыбке. Не той эгоцентричной, к которой все привыкли, а той, которую он сдерживает, когда Шан Цинхуа доставляет ему несравненное удовольствие. Желудок культиватора затрепетал, — Я просто не думаю, что мне это интересно.

Стальной Рог выдохнул, долго и медленно. Успокаивая себя.

— Какая жалость, — посетовал он, но в словах не было и тени тоски.

Як подошел вплотную и обвил рукой талию Шан Цинхуа. Крепкая хватка казалась свинцовой. Демон подтянул заклинателя достаточно близко и склонил голову набок, касаясь шепотом кромки ушной раковины.

— Я, действительно, хотел бы, чтобы вы остались сегодня дома, — сказал он едва слышно, — Но мне, так или иначе, нужно закончить другие дела.

Отвратительный озноб пробежал по спине, как от прикосновения, так и от значения слов. Человек изогнулся в хватке достаточно, чтобы увидеть Мобэй-цзюня, направляющегося прямо к ним. Выражение его лица было самым убийственным из всех, что видел мир, а в ладони уже формировался ледяной клинок.

Что-то было не так. Мобэй-цзюнь сразил бы врага на месте. Почему Стальной Рог так внезапно схватил заклинателя, зная, что погибнет спустя мгновение?

Только если…

Он хотел, чтобы Мобэй-цзюнь напал.

Когда они вышли к обрыву, воздух был наполнен веселыми криками младших и общим шумом охотников, готовящихся к следующей атаке на монстров. Но в эту долю секунды Шан Цинхуа понял, что весь шум стих.

Заклинатель обернулся к деревьям и уловил золотой блеск, выглядывающий из подлеска. Наконечник стрелы, ловящий солнечный свет зловещим бликом. По форме он был похож на смертоносное оружие, которое изготавливают во дворце Хуань Хуа, с бумажным талисманом, прикрепленным к древку. И не один. Наконечников было столько, сколько и «наставников», следивших за своими подопечными и все они целились прямо в Мобэй-цзюня.

Сердце Цинхуа остановилось. Это была вовсе не NTR-арка, в которую оказался вовлечен.

Это был заговор с целью убийства.

— МОЙ КОРОЛЬ!

Шан Цинхуа вытянул руку ровно в тот момент, как из-за деревьев раздалась команда: “Огонь!”. Золотые стрелы пронеслись по воздуху в скоординированной атаке и пронзили грудь Мобэй-цзюня. Десять из них попали с такой точностью, что демон запнулся.

Мобэй-цзюнь опустил взгляд на свой торс, ошеломленный дерзостью измены. Он потянулся, чтобы вырвать стрелы из тела, но бумажные талисманы вспыхнули. Каждый листок загорелся потоком зеленого огня, скручиваясь в столб пламени, окружающий Мобэй-цзюня своим тошнотворным цветом. Демон взвыл, когда огонь прожег его одежду, переходя на кожу, и еще одна очередь стрел попала в грудь, заставляя потерять равновесие от силы ударов. Король споткнулся о камни у шаткого края обрыва, и утёс не выдержал его веса.

Шан Цинхуа с ужасом наблюдал, как горящая фигура Мобэй-цзюня исчезла из поля зрения, падая вниз.

- НЕТ!!!

Рука, державшая его, ослабла, и Шан Цинхуа выхватили за ворот из хватки Стального Рога. Сопровождавший его стражник ударил предателя ногой в грудь, чтобы оттолкнуть, и схватил человека за плечо.

— Нам нужно вывести вас отсюда, — начал он, глядя в сторону двух других собратьев, которых они оставили позади. Младшие демоны устроили им засаду, и, воспользовавшись замешательством, перерезали глотки. Стражник схватил человека за запястье, заставляя шокированного Шан Цинхуа сдвинуться с места, когда земля под ними сотряслась от грохота копыт.

— Спуститесь со скалы. Если лорд Мобэй в сознании, вы сможете телепортироваться обратно в…—

Слова охранника оборвались, когда демон-як бросился на них, тараня стражника. Окровавленные острые концы рогов пронзили чужой живот насквозь, разрывая внутренности. Из рта демона закапала кровь, а глаза безжизненно закатились.

Безжалостным поворотом головы тело было отброшено с рогов в сторону. Широко раскрытыми от шока глазами Шан Цинхуа посмотрел на своего последнего умирающего стража, а затем снова на яка, который повернулся к нему со злобной ухмылкой и рогами, измазанными в чужой крови.

С Шан Цинхуа всегда было легко справиться. Он был слаб, у него не было мускулов, и он мог лишь извиваться, подобно жалкому червю. Паре демонов-яков не потребовалось и минуты, чтобы схватить его и заставить идти, куда им вздумается, связав тонкие запястья за спиной Вервием бессмертных. Его заклинательский меч стал просто мечом. Каштановые волосы, выбившиеся из пучка, упали на испуганное лицо.

Стоило заклинателю оказаться вне опасности, как Стальной Рог снова встал перед ним с той же любезной улыбкой, что и всегда. Раньше это казалось таким безобидным и дружелюбным, но теперь от этого простого жеста кровь стыла в жилах.

Цинхуа знал, что должен сдаться. Согласиться на всё, о чём попросят, и молить о пощаде, чтобы сохранить свою шкуру.

Но, учитывая то, как легко им манипулировали и что жизнь Мобэй-цзюня была в смертельной опасности, он решил, что дипломатия может пойти к черту.

— Предатель, — выплюнул Шан Цинхуа. Один из демонов, державших его, схватил копну его волос и отдернул назад, так сильно, что человек вздрогнул от боли в затылке.

— Вам, действительно, стоило это предвидеть, — усмехнулся Стальной Рог, стряхивая грязь с мантии в том месте, в которое страж пнул его. — Я же говорил вам, что никогда не теряю преимущества.

— Чего ради!? — оскалился заклинатель. Он уставился на демона, натягивая путы, пока веревка не впилась в кожу. Руки, держащие его плечо и волосы, сжались еще крепче.

— Чтобы исправить собственную ошибку, — сказал он так спокойно, будто они беседовали за чашкой чая, — и приобрести один из самых блестящих умов во всех царствах.

— Так я тебе и поверил! — захрипел пленник, — Мне надоела твоя ложь! Ты действительно думаешь, что сможешь избежать наказания? Думаешь, Ло Бинхэ позволит тебе жить, после попытки убить его самого верного подчиненного?!

— Я никогда не лгал тебе, Шан Цинхуа, — поправил демон, — И да, думаю. Едва ли правитель, который заботится только о том, чтобы проводить больше времени со своим мужем, заметит, кто управляет его империей. Только не с твоей помощью.

Стальной Рог подошел ближе, нежно проводя пальцем по щеке Шан Цинхуа. Он насмешливо напоминал о вчерашней ночи. Внезапно хватка стала жесткой, и он заставил Шан Цинхуа поднять подбородок, чтобы встретиться глазами.

— Я вижу это в твоём взгляде. Ты знаешь больше, чем показываешь. Куда бы ты ни шел – в твоём рукаве всегда есть поразительный козырь. Ты был тем, кто создал счеты для быстрой и точной обработки данных на пике Аньдин. Ты продвинул артиллерию за ночь, с помощью своих пушек. Даже успешно выполнил три ступени утерянного заклинания, чтобы вернуть к жизни своего собрата по школе. Это власть.

Палец постучал по челюсти Шан Цинхуа и человек вздрогнул.

— Сколько же еще секретов хранится в этой хорошенькой голове, м? Может быть, тебе известно, как разрушить школы заклинателей? Бреши в политике и экономике демонических кланов. Или даже… способ избавиться от нашего бесстрашного повелителя Ло Бинхэ?

Шан Цинхуа замер. Он крепко сжал челюсти, чтобы скрыть дрожь губ. Он не знал, невозможно ли это. Никто, даже братец-Огурец, не мог об этом знать. Ничто из известных фактов больше не работало в его истории, перевернувшейся с ног на голову.

Такая реакция заставила Стального Рога улыбнуться, радостно и самоуверенно.

— Как я и думал.

Кулаки Шан Цинхуа сжимались так сильно, что его ногти оставляли следы в форме полумесяцев на ладонях. Он безумно хотел вырваться из оков. Ему хотелось кричать, кусаться и царапаться, чтобы спрыгнуть с обрыва вслед за, может быть уже мертвым, Мобэй-цзюнем.

Но, вместо этого, как всегда, все, на что он был способен — жалкие словечки.

— Я никогда не буду работать на тебя.

Чтобы не говорил заклинатель, издевательская улыбка Стального Рога от этого стала только шире.

— Ты будешь, — заверил демон. Веселые глаза пробежались по лицу, искаженному гневом. Большой палец коснулся нижней губы, надавливая, — Заставить тебя говорить может быть трудно, но я люблю вызовы. Как я и говорил вчера, я уже прочитал тебя. Очень надеюсь, что Вам, Посол Шан, понравится пребывание в Угуй, потому что вы не уедете отсюда в ближайшее время.

Подавить дрожь в слабом теле больше не получалось. Стальной Рог отпустил полное горькой ненависти лицо, повернувшись к своему соратнику, удерживающему Цинхуа:

— Отведите его обратно в крепость. А мне нужно прикончить ужасно-грубого ледяного демона.

<<Должность: Лорд пика Аньдин и узник гор Угуй>>

Глава 6: План действий в случае чрезвычайной ситуации

— Пошевеливайся!

Веревка натянулась. Ноги спотыкались, пытаясь не отставать от длинных шагов двух яков, которым было поручено сопроводить заклинателя в крепость. Вервие бессмертных связывало тонкие запястья за спиной и обвивалось вокруг тела. Грубая веревка впивалась в кожу, заставляя морщиться. У культиватора не было выбора, кроме как следовать за стражами по ухабистой дороге обратно в горы. Всё сильнее отдаляться от предателя — Стального Рога и от Мобэй-цзюня.

Младшие ученики ушли далеко вперед, пропадая из вида Шан Цинхуа и его сопровождающих. Да, они были лишь юнцами на первой охоте. Никто до своего расцвета сил не имел чести стать свидетелем падения Повелителя Северной Пустоши, и уж тем более — попасть под удар, если озеро превратится в поле боя.

Шан Цинхуа чувствовал кожей волнение всех присутствующих, пока его не уволокли прочь. Слово, которое они использовали, звенело в голове набатом.

Избавиться.

Кожу все еще покалывало, то и дело покрывая мурашками, от того, насколько жарко в тот момент горело пламя. Это заставляло и без того спутанные мысли постоянно возвращаться к страху и сомнениям. Да, ледяные демоны были слабы к теплу и огню, но его король был круче простых ледяных демонов, верно? Пара стрел и усиленное магией пламя не справятся с великим и могущественным Мобэй-цзюнем…

Верно…?

Разумнее всего было бы просто послушно следовать за стражниками. Без лишних слов. Подождать и узнать, какую услугу он может предложить своему похитителю. Если то, как к нему обращались сейчас, свидетельствует об уважении, которое питал к нему лидер — значит было место и для переговоров. Меньше пыток, чтобы выбить из него информацию, и больше диалога, чтобы обеспечить между ними долгое и благополучное партнерство. Если бы он только мог просто подождать, пока его не запрут где-нибудь, он обязательно нашел бы лазейку, чтобы выбраться…

Будет ли украшать лицо Стального Рога всё та же сладкая улыбка, когда он придёт? Сохранится ли тот дружеский тон, которого он придерживался все время?

Или демон будет более решительным, выпытывая все секреты из чертогов разума заклинателя, которые приведут к смерти мужа его лучшего друга?

Будет ли он, по крайней мере, достаточно вежлив, чтобы вытереть кровь Мобэй-цзюня со своих рук, прежде чем навестить Цинхуа?

Пришло очередное горькое и тошнотворное осознание: если Шан Цинхуа просто хотел спасти свою шкуру, лучшим способом, действительно, было бы добровольно следовать за демонами. Но если он хотел, чтобы Мобэй-цзюнь остался жив — каждая секунда, потраченная на самосохранение, приближала его короля к гибели.

Шан Цинхуа натянул вервие, отчаянно пытаясь вывернуться. Его встретил еще один резкий рывок, достаточно сильный, чтобы хиленький заклинатель упал на каменистую тропу.

— Просто веди себя хорошо, а? — рявкнул охранник, поднимая пленного за веревку обратно на ноги. Он бросил на своего напарника разочарованный взгляд, но другой демон, вооруженный мечом Шан Цинхуа, только пожал плечами.

— Люди, — ответил он равнодушно.

Шан Цинхуа, пошатываясь, поднялся на ноги, потирая грязную щеку о плечо.

Итак, план физически одолеть двух демонов-яков в перетягивании каната не сработает. Цинхуа не мог спонтанно набрать достаточную мышечную массу, чтобы сломать путы. Хотя, пустые талисманы все еще были спрятаны в его рукавах, но они бесполезны без надписей или, хотябы, способа их достать.

Склон достиг глубокого уклона, и трое пошли вверх по каменистой тропе. С изменением наклона земли Шан Цинхуа почувствовал давление на ногу. Давление предмета в собственном сапоге, о котором он почти забыл.

Обрывки плана начали сплетаться со скоростью света. Север научил человека использовать то, что пыталось убить его, для собственной выгоды. Что ж, в очередной раз пришло время этому шпиону доказать свою изобретательность.

Шан Цинхуа упал на колени, из-за чего веревка снова натянулась, заставив раздраженных охранников остановиться. Они раздосадованно обернулись, чтобы посмотреть на своего пленника, лежащего на склоне холма и сдавленно всхлипывающего.

— Как же мне всё надоело! Я устал! — воскликнул человек, заставляя слезы течь по запыленным щекам. Он завалился на крутой склон, а за его жалкой фигуркой было легко скрывать то, как ловкие пальцы прижимались к кромке ботинка. — Я сделаю все, что скажет Стальной Рог, но я ходил весь день, и у меня болят ноги! В горах слишком жарко! Паланкин — это слишком много для гостя?

Два демона-яка обменялись усталыми взглядами. Первый предупредительно дернул веревку, немного протянув хнычущего заклинателя по земле.

— Ты что, не знаешь, что значит быть заключенным?

— Разве ты не Лорд пика?— вмешался другой, — Вставай!

— Нет! — рука наконец-то нащупала медную ручку и вытянула ее из ботинка. Демонстрируя ребяческое неповиновение, человек откинулся назад, пока не лёг окончательно: не только для сопротивления веревке, тянущей его вперёд, но и для того, чтобы скрыть крутящийся в руках кинжал, — Мне надоело, что вы, демоны, всегда командуете мной! Я никуда не уйду, пока мне не дадут хотя бы передышку!

Цинхуа работал с лезвием небольшими движениями, его хватка была неловкой и он боялся выронить оружие, пока перерезал путы на запястьях. Остановившись, два демона задумались.

— Я не хочу его сломать, — заявил один из них. — Нам конец, если мы его хоть пальцем тронем.

— Он не сломается , — усмехнулся тот, что держал меч, — Лорд всегда говорит, что люди крепче, чем кажутся. Он просто ноет.

Веревки на запястьях ослабли. Культиватор продолжал двигать ножом, постепенно освобождая себя.

— Но он отказывается идти! — возразил первый як. — Не тащить же его по земле всю дорогу.

Второй демон фыркнул.

— Нам не придется тащить его. Он же мелкий - мы сможем его просто нести! Легче мешка риса.

— Ладно, — фыркнул первый. — Но по очереди.

“Это мы еще посмотрим” подумал про себя пленник, прижимая лезвие к последней петле, удерживающей его. Охранник ловко заскользил по склону. Из-за тяжелых шагов сверху покатилась галька. Когда демон остановился перед Шан Цинхуа его массивное тело скрыло маленького человека в длинной тени. Як наклонился, готовый схватить ноющего пленника, но стоило сильной руке взяться за Вервие, как путы ослабли.

Замешательство не успело полностью отразиться на его лице, как кинжал вонзился в открытую шею.

Тяжелое тело обмякло, падая на Шан Цинхуа, и тот с радостью позволил этому произойти, стараясь игнорировать влажное бульканье рядом с ухом. Заклинатель выдернул клинок из горла, но рефлекторно вскрикнул, когда брызги артериальной крови покрыли его мантию и лицо. Он напомнил себе успокоиться и использовать эту реакцию в своих интересах.

— Ах… На помощь! Он потерял сознание! — воскликнул человек, используя навалившееся тело, как ширму, чтобы стряхнуть с себя оставшиеся путы.

Страж заметил неестественную сутулость напарника и бросился вперед. Чего он не заметил, так это гудения вновь пробужденной духовной энергии, которая циркулировала по телу Шан Цинхуа, и того, как она соединилась с мечом в руках демона.

С щелчком пальцев Юнь Чжу активировался. Не успел утихнуть звон ножен, как клинок вонзился в стража, рассекая его живот. Внутренности вывалились на каменистую пыльную землю. Демон рухнул с глухим стуком, а вокруг тела начала расползаться багровая лужа, едва сдерживаемая песком.

Шан Цинхуа сбросил с себя бездыханного стража и поднялся на ноги, вздрагивая от пятен крови на одежде и шее, и вытирая лицо чистым краем мантии. Он посмотрел на тела, позволив себе легкую победную ухмылку.

Похоже, они все-таки глупые коровы.

Как только вкус меди и тошноты отступил, заклинатель сложил печать. Юнь Чжу вспыхнул мягким светом и выскользнул из трупа, сбрасывая брызги крови, прежде чем застыть перед Цинхуа.

Человек взмыл над кронами деревьев, стоя на клинке. Пункт назначения был вне поля зрения, далеко-далеко, но ветер был попутным. С окровавленным кинжалом в руках, у заклинателя было достаточно времени, чтобы подготовить талисманы. Цинхуа судорожно выводил символы, надеясь, что он не опоздал.

— Пожалуйста, дождитесь меня, мой Король, — сказал он, скорее вознося молитву, нежели подбадривая себя, прежде чем взлететь в небо на полной скорости.

К тому времени, когда он долетел до утёса, возвышенность уже опустела. Выжженный камень на краю был единственным свидетельством того, что засада когда-либо случалась. Шан Цинхуа замедлил клинок, настороженно вглядываясь в ландшафт, в поисках патруля, но отдаленные звуки боя и мягкий плеск волн были единственным, что доносилось до его заклинательского слуха. Паря над кромкой скалы, он заметил, куда переместилось действие. Культиватор не ожидал увидеть ничего, кроме воды, но, к его удивлению, там был пляж. Желтые пески простирались далеко и широко, но были окружены утесом, а берег омывался шумными волнами огромного озера, которое уходило далеко за горизонт.

Стоило опустить взгляд к основанию утеса, как битва стала очевидной. Ледяные стены, которые возвышались высоко над пляжем, соединялись друг с другом в головокружительном лабиринте. Шан Цинхуа мог представить, как Мобэй-цзюнь методично создавал эти стены, чтобы разбить своих врагов на более управляемые группы.

Должно быть, какое-то время это действительно работало, пока ситуация не изменилась. Одна из стен была расплавлена ​​огненными талисманами. Мобэй-цзюня выгнали из импровизированной крепости на открытое пространство. Ледяного владыку взяли в кольцо, со всех сторон окружая золотыми копьями. Он успешно уворачивался от ударов, когда враги подошли слишком близко, но не мог скрыть свою хромоту. Могущественный северный лорд был загнан в угол, вынужденный отчаянно сражаться за инициативу с противниками, окружавшими его в неравном бою.

Без дальнейших колебаний Шан Цинхуа ринулся вниз. Ветер хлестал его по щекам, когда он пронесся по небу с такой скоростью, что позади оставался лишь белый свет Юнь Чжу. К тому времени, когда солдаты заметили новоприбывшего, Шан Цинхуа уже сократил расстояние, летя над их рогатыми головами к единственному человеку в этих горах, который имел для него значение:

— Мой Король!

Шан Цинхуа спрыгнул со своего клинка, в падении направляя меч в танец с копьями, удерживающими Мобэй-цзюня в страхе. От столкновений металла полетели искры. Пальцы вытащили из рукава окровавленный талисман и заклинатель бросил его перед собой. Одинокий листок разбился на множество, которое закружилось вокруг в диком хороводе. Кровавые печати разом вспыхнули, и листки рухнули на землю с грохотом камнепада, образовав широкий барьер вокруг усталого Мобэй-цзюня. Талисманы становились все ярче и были уже полностью пропитаны духовной ци к тому моменту, когда ноги Шан Цинхуа коснулись песка.

— Бей по ногам, — скомандовал знакомый голос. Шан Цинхуа поднял голову и увидел лицо Стального Рога в толпе демонов. Его приятная улыбка, к которой привык культиватор, исчезла, сменившись суровым выражением лица военачальника. Это подходило ему куда больше. — Обездвижьте, но будьте осторожны, чтобы не убить его.

Шан Цинхуа сделал пару шагов назад и щелкнул пальцами. Талисманы вспыхнули, а вслед за свечением из песка начали вырастать стены из плотного камня, которые изгибалась вокруг Шан Цинхуа и Мобэй-цзюня, соединяясь над ними в форме купола. Юнь Чжу проскользнул между панелями как раз в тот момент, когда купол закрылся. Сквозь толстые каменные стены доносились лишь приглушенные звуки ударов, лязг наконечников и командующие крики.

Человек наконец-то выдохнул. Это сработало! Земные талисманы не были идеальным барьером, но они давали им достаточно времени, чтобы сбежать. Кстати, говоря о побеге…

Лезвие Юнь Чжу воткнулось в песок и его тусклое свечение стало единственным источником света в их темном укрытии. Слуга повернулся, чтобы взглянуть на Мобэй-цзюня. Несмотря на гордый вид, безжалостный, даже когда демон хватается за разорванный живот, из уголка его рта потекла кровавая дорожка. Привычно холодные глаза расширились на долю секунды, как будто он увидел привидение.

— Ты…

Шан Цинхуа напрягся.

— Я, эм… — начал он. Он был так сосредоточен на том, чтобы вернуться к своему королю, что даже не подумал, что сказать! Шанс закончить свою мысль был безнадежно упущен. В безопасных пределах их каменной “крепости”, внешность могущественного повелителя демонов разрушилась: голубые глаза начали закатываться и Мобэй-цзюнь рухнул на землю.

Все мысли Шан Цинхуа испарились. Он бросился вперед, чтобы поймать демона, встав на колени, и переворачивая того на спину.

— Ложитесь, мой Король. Этот слуга позаботится о Вас.

В ответ он получил болезненный вздох, но Мобэй-цзюнь молчал, позволяя перевернуть себя на наименее травмированную часть тела. Шан Цинхуа наблюдал, как каждый подъем его груди был борьбой за жизнь, а вместо выдоха из легких вырывался хрип. Запах жженой кожи и опаленных мехов быстро наполнил тесное пространство. Культиватор сморщил нос и расстегнул меховой плащ, прикрывающий ключицы Мобэй-цзюня, скомкав ткань, чтобы положить ее под голову ледяного лорда.

— Я могу подлечить Вас, но сначала мне нужно взглянуть на раны, — предупредил он. Подрагивающие пальцы дотронулись до изодранных краев мантии на чужом теле. Заклинатель прислушался, в ожидании намека на отказ, но дыхание под руками никак не изменилось.

Этого было достаточно. Цинхуа снял липкую мантию, являя взору ужасающую картину. Нефритово-белые мышцы, на которые он смотрел тысячи раз, были перемазаны запекшейся и свежей кровью. Стрелы, которые попали в цель, отсутствовали, но лишь по причине того, что Мобэй-цзюнь вырвал их из собственной плоти, оставив неприятные рваные раны, глубокие и неровные. Почти вся рука и половина груди были изуродованы огнем, оставившим после себя ожоги и почерневшие пятна сгоревшей плоти.

Шан Цинхуа предполагал, что раны будут серьезными, но увидев всё это — сердце болезненно сжалось, а к горлу подступил ком.

Он вытащил из рукава еще один талисман. Рука трепетно прижала его к обнаженному торсу, влажному от пота и крови, но все еще твердому под его прикосновением.

— Это поможет вашему телу остыть и даст толчок лечебным способностям, — объяснил культиватор.

Когда он убрал руку, слабое голубое свечение ледяного талисмана вспыхнуло. Духовная энергия потекла маленькими струйками по телу Мобэй-цзюня, образуя тончайшие ледяные нити. Они доходили до ран, проникая в плоть и запечатывая зияющие дыры. Энергия застывала коркой льда на обугленной плоти, и из груди демона вырвался глубокий вздох облегчения. Лёд быстро распространился по телу, остужая даже воздух вокруг. Шан Цинхуа провел рукой по твердой груди Мобэй-цзюня, проверяя его температуру. Он ожидал, что холод уоколет кончики пальцев, но неожиданно, кожа была приятной.

Потребовалось всего пару минут, чтобы естественные исцеляющие способности демона активировались, после чего Мобэй-цзюнь шевельнулся и распахнул глаза. Расфокусированные зрачки дрогнули, привыкая к тусклому свету и осматривая окружение. Обостренные демонические чувства улавливали всё: от грохота оружия по стенам до мягкой руки, лежащей на его грудной клетке и чуть задевающей один из сосков.

Ошарашенный взгляд сменился ухмылкой. Мобэй-цзюнь внезапно попытался сесть, но лёгкие нажатия на плечи заставили его снова опуститься.

— Всё в порядке, мы в порядке, просто лежите, — попытался подбодрить Шан Цинхуа.

Несмотря на то, что Мобэй-цзюнь последовал совету и опустился обратно на импровизированную подушку, выражение его лица не смягчилось. Шан Цинхуа нахмурился. Возможно, травмы были куда серьезнее, чем он предполагал? Имея дело с сотрясением мозга Мобэй-цзюня, помимо всех возможных забот, это нанесло бы серьезный удар по плану спасения. Заклинатель осторожно махнул рукой перед хмурым лицом, наблюдая, последуют ли его вытянутые зрачки за движением.

Шан Цинхуа увидел, как демон выражает гнев, слегка прищуривая глаза, но, всё же, следя за ладонью.

Ладно, может быть, сотрясения нет. Но что-то его беспокоило. Это не было спокойное стервозное лицо, которое Шан Цинхуа видел большую часть времени. Это было выражение лица: «Я злюсь и отказываюсь признавать это первым».

— Мне жаль, если вам все еще больно, мой Король. Это лучшее, что я могу сделать, и это работает, — произнёс заклинатель, указывая на грудь владыки. Раны перестали кровоточить. Струпья укоренялись подо льдом и с каждой секундой становились менее красными. Глыбы сломанных ребер сглаживались прямо на глазах, пока кости сростались под светлой кожей.

Вместо того, чтобы выглядеть облегченным, благодаря скорому исцелению, красивые губы Мобэй-цзюня скривились:

— К чему беспокойство?

Шан Цинхуа наклонил голову на бок.

— Огонь запутал ваш разум? — Он потянулся, чтобы положить ладонь на лоб Мобэй-цзюня, но руку отбили, вызвав у заклинателя вскрик неожиданности.

Он нахмурил брови, обеспокоенный реакцией. Серьезно? После того, как его верный слуга использовал свой тактический ум на максимум, разыскивая своего короля и рискуя жизнью в ходе битвы, демон решил вести себя как капризный ребенок?!

Однако, прежде чем возразить, Цинхуа задумался. Взглянем под другим углом. Шан Цинхуа был человеком, чей разум являлся  обоюдоострым мечом; достаточно умен, чтобы улавливать мельчайшие детали, но способен логически проложить себе путь к миллиону разных выводов, игнорируя их неверность. Изменение настроения Мобэй-цзюня можно было объяснить чем угодно, но прежде чем придумывать свои собственные причины, человек решил задать владыке простой вопрос.

— Вы злитесь на меня, — констатировал он, — Почему?

Брови Мобэй-цзюня поднялись, но губы остались сжатыми. Его взгляд опустился. Шан Цинхуа думал, что демон решил проигнорировать вопрос, как и обычно, пока крошечное подергивание губ не подсказало — владыка изо всех сил пытается подобрать слова. Между ними воцарилась тишина, заглушенная ударами металла о стены, пока Мобэй-цзюнь не разрушил её, чтобы выразить свое недовольство в виде двух слов:

— …Твоя вина.

— А?! — Шан Цинхуа неразумно заикался, — К-к-как это “моя вина”?

Мобэй-цзюнь снова сел, его хмурое выражение лица превратилось в обиженную ухмылку, когда он посмотрел на человека долгим, тяжелым взглядом. Культиватор почувствовал необходимость скрыться за рукавом.

Конечно, были некоторые вещи, которые можно было бы приписать ему, называя «его ошибкой». Но ведь в то время он считал, что это правильное решение! Мобэй-цзюнь ведь выслушал бы его версию истории, верно?

— Хорошо, я знаю, что совершил несколько ошибок… — начал было он, но его прервал глухой стук наконечника копья, вонзившегося в плотные каменные стены. Тупые удары вокруг становились все громче. Видимо, враг сосредоточился на нескольких точках купола. Когда стены в конце концов рухнут, они снова окажутся окружены. — …И я хотел бы продолжить этот разговор, как только мы будем вне опасности. Может быть, после того, как мы выберемся отсюда?

Мобэй-цзюнь не ответил, сгорбившись с мрачным выражением лица. Шан Цинхуа подумал, что он вот-вот снова потеряет сознание, когда тот наконец заговорил:

— Я не могу.

Шан Цинхуа моргнул.

— Что “не можете”?

— Призвать тени, — сказал Мобэй-цзюнь, — Недостаточно энергии. Даже если бы я не потратил её на регенерацию, мне не хватило бы сил открыть портал.

Тактика, которую разыгрывал Шан Цинхуа, дала трещину.

Это не было частью плана! Его план побега состоял в том, чтобы промчаться через яков достаточно быстро, чтобы у них не было времени нанести ему удар, запустить демоническую энергию в короля, а затем вырваться из Угуй с помощью супер-удобных теневых порталов! Это было надежно! Он не знал ни одной ситуации, когда у Мобэй-цзюня не было сил!

…Но, в то же время, он никогда не писал Мобэй-цзюня в опасных для жизни сценариях «Пути Гордого Бессмертного Демона», не тогда, когда все горячие и сильные сцены отдавались Бин-гэ, чтобы он мог произвести впечатление на читателей. Кроме того, Самолёт никогда не прописывал деталей жесткой магической системы, предоставив Системе составлять правила и латать дыры.

Он задал вопрос, боясь услышать ответ:

— Сколько у Вас осталось сил?

Между ними повисла пауза, прежде чем Мобэй-цзюнь ответил.

— …Десять процентов.

«Десять процентов…» Слова эхом отдавались в голове, звеня, как последний гвоздь в гроб. Это же дебафф! Полностью бесполезен! Забудьте о борьбе с армией демонов-яков: грозный и могучий Лорд Северной пустыни был так же полезен, как сломанный морозильник!

Заклинатель зарылся руками в растрёпаные волосы и застонал.

Треск.

Шан Цинхуа вырвался из своих внутренних переживаний, когда топор вонзился в каменную стену, пуская паутину трещин. Стоило лезвию покинуть отверстие — внутрь проник тонкий луч дневного света. Сзади раздался еще один удар, заставивший панели заскрипеть, предвещая их скорое падение.

— Вы, идите на ту сторону! Разделите их! — Отчетливо прозвучала команда через истощающиеся стены, покрывающиеся всё новыми трещинами. Шан Цинхуа схватил свой меч, но прежде чем он успел принять оборонительную позицию, его оттащили назад за шкирку.

— Я избавлюсь от них, — сказал Мобэй-цзюнь. Демон поднялся в полный рост, а макушка его головы почти упёрлась в крышу каменного купола. Гордая поза, готовая к действию, несмотря на то, что несколько мгновений назад он был выведен из строя, терял сознание и едва дышал, — Стой на месте.

Шан Цинхуа собирался оттолкнуть строптивого владыку обратно, но его глаза скользнули по пульсирующей мускулатуре королевского тела. Разорванные одежды свободно висели на тугой талии, обнажая торс, на котором и остановился взгляд культиватора. Глубокие раны почти исчезли. Было невозможно сказать, что Мобэй-цзюнь вообще когда-то был на грани жизни и смерти, если бы не малейшие шрамы на его подтянутом прессе. Кто бы мог подумать, что ледяные талисманы так хорошо сработают! Демоническое исцеление было на совершенно другом уровне!

Панель позади заклинателя посыпалась, образуя новую дыру. Чья-то рука схватила его за плечо и яростным рывком дёрнула к стене. Человек вскрикнул и споткнулся, теряя равновесие, когда рука притянула его к отверстию, высеченному в скале. Заклинатель впился тупыми ногтями в чужую ладонь, паникуя и пытаясь вырваться из крепкой хватки, но знакомое голубое свечение клана Мобэй заполнило пространство, а за ним последовала волна холода, проносящаяся мимо культиватора. Хватка ослабла, и владелец руки закричал. Рядом с ухом зашипел и зарокотал мороз. У противника не было времени на восстановление промёрзшей конечности, когда Мобэй-цзюнь приблизился за один шаг и ударил её о стену. С отвратительным хрустом хрупкий сустав плеча оторвался от тела.

Шан Цинхуа от ослабевшей хватки качнулся вперед и упал на землю. Потрясенный тем, что всё еще жив, он прополз, пока не нашел голень Мобэй-цзюня, крепко обхватывая ее руками.

— Мой Король, пожалуйста, не оставляйте меня здесь! Они же убьют меня, пока вы заняты!

Еще одним взмахом каменная панель перед ними рассыпалась на куски. Солдат вошел в образовавшийся проём, а его устрашающий рогатый силуэт темнел на фоне предзакатных лучей.

Мобэй-цзюнь приступил к делу. Он бросился в атаку с такой скоростью, будто не было тела, обвивающего его ногу. Живот Шан Цинхуа заскреб по песку. Культиватор держался изо всех сил, когда почувствовал, как Мобэй-цзюнь развернулся, ловя рукой летящее оружие, а затем раздался звук плоти, разрываемой когтями.

Что-то мокрое шлепнулось рядом с зажмурившимся лицом, после чего культиватора резко дернули за воротник, поднимая над землёй и пытаясь оторвать от ноги.

— Отцепись. — по слогам прорычал Мобэй-цзюнь сквозь зубы.

Несмотря на дрожь в руках, Шан Цинхуа прилип к чужой ноге, как геккон, и отпускать её не собирался. Он взглянул на пылающее гневом лицо над ним, застенчиво улыбнувшись в ответ.

— Ничего не могу поделать, мой Король, я так соскучился по вашим золотым бедрам!

— Ты бессовестный мелкий-!..

Копье не дало договорить, разрушая остатки стены позади. Мобэй-цзюнь заскользил по песку вперед, оборачиваясь, чтобы поймать древко. Демон сломал его пополам, бросив часть с наконечником точно в лоб владельцу.

Шан Цинхуа был недостаточно быстр, чтобы оторвать лицо от земли, и выплюнул полный рот песка, но он был достаточно скрытен и ловок, чтобы взобраться по ноге Мобэй-цзюня. Он быстро обхватил своего лорда со спины, обвивая ноги вокруг сильного тела, создавая впечатление огромного рюкзака с мечом.

Когда последняя часть их импровизированной крепости исчезла, они снова оказались окружены. Демоны шагнули по камню, стерая обломки в пыль своими ногами. Топоры и мечи были готовы рассечь свою цель, стоило воинам приблизиться к паре. Глаза Цинхуа забегали по сторонам, подсчитывая численность и судорожно придумывая, что он мог бы сделать, чтобы вытащить их оттуда. Может быть, еще не поздно все обсудить или заключить какую-нибудь сделку, чтобы отпустить их обоих? Информация за жизнь?

Мысли роились в голове, пока Шан Цинхуа не увидел пару глаз, светящихся искрой веселья, несмотря на их темно-коричневый оттенок. Взгляд Стального Рога не отрывался от них, пока он отдавал приказы солдатам. Он следил. Выжидал идеальный момент, чтобы вонзить клинок в сердце и разрушить всё, что Шан Цинхуа создавал годами.

Нет, больше нет места для переговоров.

Это война.

Первая волна демонов бросилась в атаку. Бусы звенели, ударяясь о рога, когда яки мчались на полной скорости к Мобэй-цзюню. Шан Цинхуа на секунду подумал, что его вес будет мешать, и их попросту разорвут, но Мобэй-цзюнь развеял все сомнения. Ноги, закаленные тысячами битв, грациозно скользили по песку, когда демон уклонялся от ударов, делая шаг в сторону, прежде чем нанести одному из демонов сокрушающий удар по коленным чашечкам. Он увернулся от второго, затем от третьего, толкнув, чтобы тот упал на четвертого.

Трепет захлестнул сердце Цинхуа. Клинки проносились настолько близко, что заклинатель видел отражение своего лица в лезвиях, но ловкие повороты избегали ударов так легко, что с его головы не упало ни единого волоса.

Человек крепко вцепился в сильные плечи, пытаясь обезопасить себя и устроиться поудобнее, когда заметил фигуру солдата в их слепой зоне.

— Осторожно!

Демон ринулся в атаку, готовясь нанести своими рогами удар в бок Мобэй-цзюня, но Шан Цинхуа качнулся вперед, чтобы прикрыть короля своим телом. Атакующий заметил изменение цели и попытался остановиться: его ноги заскользили по рыхлому песку, и этого оказалось достаточно для ледяного лорда. Он схватил демона за рога так сильно что мог бы сломать их, и поднял солдата с земли за голову, чтобы отправить в полёт. Владыка швырнул его на приближающихся солдат, отправив на землю груду оружия и тел.

Шан Цинхуа переместился из неуклюжего положения на боку Мобэй-цзюня, забираясь на подтянутый живот, обхватив руками сильную шею, а ногами – талию. Может он и достиг статуса бессмертного в этом мире, но вероятность оказаться брошенным в бой была для него слишком пугающей! Он оперся подбородком на эти приятно прохладные ключицы и выдавил из себя улыбку, в попытке усмирить нрав Мобэй-цзюня, несмотря на внутреннюю панику:

— Теперь они не смогут навредить Вам, не подвергая опасности меня! — затараторил заклинатель, — Я могу наблюдать за тылом!

Мобэй-цзюнь зарычал низко и угрожающе. Шан Цинхуа попытался проигнорировать то, как звук прошел вибрацией по телу.

— Я сказал “убирайся”.

На смену первой волне подошли новые солдаты, окружая демона и его слугу острыми копьями. Под кожей начал перекатываться страх.

— Мой Король, они действительно схватят меня, если мы разделимся! Пожалуйста, я все еще могу вам помочь! Разве я не говорил, что Вы можете использовать меня в качестве живого щита?

Воины бросились в атаку. Острия копий устремились вперед, целясь в любой квадратный дюйм Мобэй-цзюня, который не был покрыт культиватором. Шан Цинхуа взвизгнул, но сложил пальцы в печать, посылая свой меч в воздух. Юнь Чжу ударил по копьям, срезая наконечники и превращая дюжину орудий в палки.

— Видите, мой Король? Я не просто мертвый груз!

Мобэй-цзюнь снова дернул его за спину, пытаясь скинуть с себя:

— Этого бы не случилось, если бы ты остался со мной.

Шан Цинхуа застенчиво улыбнулся:

— Это несколько драматизирует ситуацию, Вам так не кажется?

Мобэй-зюнь врезался плечами в группку безоружных демонов, чтобы прорваться вперёд. Некоторые мужчины упали от сильного удара, но другие устояли, пытаясь увернуться и отступая. Шан Цинхуа почувствовал, как рука Мобэй-цзюня вытянулась, а затем раздался отчетливый звук раздавливаемого черепа.

В когтистой руке остался лишь вырванный рог. Мобэй-цзюнь повернул острие в ладони, прежде чем пронзить им двух демонов.

— Ты прямо обещал, что не покинешь Север, но сбежал, не сказав ни слова.

— Говорю же, я написал записку! Мне нужно было время! — сказал заклинатель, не обращая внимания на то, как Мобэй-цзюнь стряхнул с рук беспорядок из обломков костей и мозгов, — Мы можем поговорить об этом чуть позже?

Воин взмахнул мечом, но Мобэй-цзюнь с легкостью поймал клинок. Его глаза вспыхнули ледяным свечением и металл мгновенно застыл до минусовой температуры, испуская струйки пара. Демон раздавил лезвие в руке и замахнулся, готовый поразить противника, но позади замешкавшегося воина появился Стальной Рог, ловко уводящий его с пути смертельного удара.

— Я дал тебе время, — рычал Мобэй-цзюнь, — а ты вернул услугу, нарушив свою клятву и пригрозив уйти навсегда. Снова.

Видимо, позже было “сейчас”. Пот выступил у человека на затылке, но не только от опасной для жизни ситуации, в которой они оказались:

— Хорошо! Я признаю это, я поступил немного несправедливо по отношению к вам, но... СЗАДИ!

Другой демон замахнулся топором целясь в ноги Мобэй-цзюня. Прежде чем он успел совершить удар, ледяной демон положил руку на поясницу Шан Цинхуа и прыгнул, приземлившись ногой прямо на лицо нападавшего. Раздался приглушенный вскрик, когда каблук его ботинка сломал нос яка. Мобэй-цзюнь послал в свои ноги демоническую энергию, прежде чем совершить мощный прыжок с “трамплина”, взмывая намного выше рогатых голов.

Шан Цинхуа отчаянно вцепился в короля, пряча половину своих криков в изгибе прохладной шеи. Но он не мог полностью отвести взгляд. Не в момент, когда почувствовал гудящее давление более мощного заклинания. Треск демонической энергии зазвенел в свободной руке Мобэй-цзюня. Водоворот темной энергии заструился по венам под бледной кожей и покрыл предплечье. Цинхуа с трепетом наблюдал, как эта энергия концентрируется в большой ладони, кристализируясь, затвердевая и превращаясь в меч из самого черного льда.

Яростным рывком Мобэй-цзюнь метнул своё оружие. Клинок раскололся на два, четыре, шестнадцать, пока не превратился в множество сотен лезвий. По молчаливой команде все они обрушились на пушечное мясо, мельтешащее внизу, пробивая их щиты, и вызывая волну криков. Обделенные удачей были проткнуты насквозь и свежая кровь полилась на песок, который послушно пытался впитать её.

Это было всего десять процентов?! «Недостаточно энергии», чёрт тебя побери! Это было намного выше уровня обычных демонов в их полную силу! Шан Цинхуа мысленно знал, что его король обладает сокрушительной мощью, но увидеть ее в действии было совершенно другой историей!

Еще одним движением запястья Мобэй-цзюнь образовал под собой ледяную дорожку, все еще высоко над бойней внизу. Когда он скользил по льду, тот формировался в путь прямо под ногами демона, уходя вниз, влоть до песка, чтобы привести их к земле. Волны лизнули ботинки короля, когда он сошел на берег. Оценив непосредственную опасность, Шан Цинхуа мысленно вздохнул с облегчением, пока рука на его талии не напряглась.

— А теперь ты ползешь обратно, ведешь себя, как верный слуга своего «напыщенного и избалованного господина»!

Культиватор побледнел. Слова, которые он сказал прошлой ночью, оказались более жестокими, чем он думал, когда покинули собственный рот. Звук перегруппировавшихся на пляже воинов, отвлек его от чувства вины. Сначала действуй, а потом объясняй.

Шан Цинхуа ловко спрыгнул с Мобэй-цзюня и призвал Юнь Чжу, остановив клинок около собственных колен и вставая на лезвие. Он протянул руку Мобэй-цзюню.

Король не принял жест, но наступил на противоположный конец меча с безмолвным хмурым взглядом. Держался на максимально возможном расстоянии. Шан Цинхуа поднял меч воздух, и они полетели над водой, медленно из-за лишнего груза, но им подходила любая скорость, если это означало убраться подальше от Горы Убийств.

Они молчали. Справедливое обвинение повисло в воздухе, а Шан ЦИнхуа сгорбился от того, как тяжело чувство вины легло на плечи. Он оглянулся, чтобы проверить, в порядке ли Мобэй-цзюнь после использования такого количества энергии. Его король, в свою очередь, являл собой воплощение идеального здоровья, скрестив руки на голой груди и упрямо глядя куда-то вдаль.

Шан Цинхуа знал, что совершил ошибку. Он знал, что использовал больное место. Но он, действительно, искренне надеялся, что еще не поздно наладить отношения между ними.

— Я понимаю, что вышел за рамки. Я не должен был говорить такие вещи прошлой ночью, но проветрить голову перед дипломатической поездкой казалось хорошей идеей.

— Ты все еще считаешь это хорошей идеей? — усмехнулся демон, едва опустив глаза к заклинателю. — Или тебе так быстро наскучило гостеприимство Стального Рога?

Человек, конечно, знал, что ответом будет резкий тон, но это не уменьшило его остроты.

— Никто из нас не знал, что он хочет убить Вас, — сказал в своё оправдание заклинатель, — Вы не можете винить меня в том, что он хочет отомстить!

Воды стали неспокойными. Шан Цинхуа направил Юнь Чжу вверх, опасаясь, что их попросту снесёт волной. Однако, поднявшись выше, он заметил тень, которая тянулась далеко через озеро, скрываясь под водой.

Меч вовремя отклонился, едва успевая избежать столкновения с чем-то вынырнувшим из глубин. Из озера поднялась чешуйчатая голова. То, что предстало глазам заклинателя было огромным. Больше, чем что-либо из всего, что он видел в этих горах, и выглядело это чудовище, по большей части, драконьим, если бы не его слишком сглаженные черты, делающие его похожими скорее на переросшую змею. Потоки воды стекали вниз, когда длинная шея поднималась из глубин, обнажая впечатляющую голубую чешую, переливающуюся на свету. Монстр возвышался над парой, затмевая солнце. Глубокий рокот вызвал рябь на воде и в миг, когда чудовище посмотрело вниз, его зрачки сузились от интереса, а рот Шан Цинхуа безмолвно захлопал, пытаясь осознать происходящее.

Это был дракон. Или кто-то очень похожий на дракона. Кто бы это ни был, он преградил им путь и выглядел голодным.

Зверь рванулся вперед, обнажив два ряда зубов размером с руку человека. Шан Цинхуа закричал, уводя Юнь Чжу в сторону, мчась над водой так быстро, как только позволял меч. Чудовище с легкостью скользнуло по воде, чтобы догнать их, щелкнув челюстями в опасной близости.

Монстр сделал рывок, вывернув шею, чтобы проглотить их целиком, но Мобэй-цзюнь дал отпор. Он прыгнул и ударил чудовище по морде когтями, и сила оказалась достаточной, чтобы чешуйчатая тварь рухнула обратно в воду. Внезапная потеря противовеса сбила Шан Цинхуа с меча и он начал стремительно падать. Мобей-цзюнь поймал незадачливого человека в воздухе, подхватив за руку, в тот же миг выпуская свою демоническую энергию. Платформа из сплошного льда застыла на озере как раз вовремя, чтобы демон мог с легкостью приземлиться.

Он не обратил никакого внимания на нового противника, держа заклинателя перед собой железной хваткой, не позволяя отвернуться или сбежать. Демон оскалил клыки, принимая свой самый разгневанный вид.

— А что, если бы Стальной Рог не держал на меня зла? Это было бы более приемлемо для тебя? Интересно, сколько времени потребуется, чтобы и к нему ты потерял интерес!

Заклинатель переводил взгляд со своего короля на поднимающегося змея. Несмотря на удар, синяя чешуя осталась невредимой. Монстр выпрямился и приготовился нанести новый удар. Цинхуа почувствовал, как его желудок перевернулся, как от вида кровожадного зверя, так и от беспокойного покачивания платформы на волнах.

— Почему Вас так беспокоит, что кто-то другой хорошо ко мне относится?

Зверь снова вынырнул из воды, желая вкусить кровь своих жертв. Однако, демон, как и прежде, оказался быстрее. Его силы вырвались наружу и обернулись вокруг огромной пасти, прежде чем затвердеть, превращаясь в лёд и запечатывая мощные челюсти. Ударив змея по морде, Мобэй-цзюнь отправил его в полет. Змеиное туловище поднялось над озером, являя на свет шесть пар конечностей, прежде чем рухнуть в воду на другой стороне озера.

Сила удара отбросила их платформу назад, к мелководью, и лёд запрыгал по волнам. Разум Шан Цинхуа от увиденного впал в состояние шока. Он перелистывал свои мысли, как энциклопедию, пытаясь вспомнить всех монстров, которых он поместил в свой роман, с любопытством размышляя, кто из них мог явиться им здесь, пока руки Мобэй-цзюня не сжались, заставляя вернуть внимание к своей персоне.

— Меня не волнует, хорошо ли он к тебе относится, — прошипел Мобэй-цзюнь. Его оскаленные зубы были крепко сжаты. Трудно сказать: было ли голубое свечение, все еще исходившее из его глаз, последствием заклинания или же физическим проявлением бурлящей ярости, — Ты неуважителен и неверен, и мне надоело, что ты забавляешься с ним!

Шан Цинхуа чуть не подавился собственной слюной.

— ЧЕГО?!

Забавляюсь? Кто забавляется?! Разве он был похож на Бин-гэ, который ходил и соблазнял сестричек направо и налево? Конечно нет! Он был Самолетом, стреляющим в небо. Экстраординарным одиноким девственником! Даже если девственная часть теперь была… сомнительной. Если кто-то и бродит вокруг, в поисках жеребцов, то это точно не он!

— Вы двое флиртовали друг с другом несколько месяцев! — бросил Мобэй-цзюнь, сжимая руки Цинхуа с такой силой, что тот вздрогнул, — Ты думал, я настолько слеп, что не замечу!? Ты не такой скрытный, как думаешь!

Несмотря на желчь слов и неумолимую ярость, исходившую от демона, готового убивать и крушить, в его дрожащих глазах была уязвимость.

Боль предательства. Не просто обида за очередной акт побега Шан Цинхуа, а удвоенная тем, кого он предпочел ему.

— Мой Король, — начал заклинатель. Он проверил вес слов на губах и произнёс, — Вы завидуете Стальному Рогу?

Мобэй-цзюнь замолчал. Возражение застряло у него в горле и он отвел взгляд.

Все сразу сошлось: вчерашняя смена настроения, откровенные проявления агрессии и настойчивое требование вернуться на Cевер, как только демон выяснил, где находится заклинатель. Это было поведением не тирана, а человека, борющегося со своим самым страшным страхом — страхом, что Шан Цинхуа украдут и он исчезнет из его жизни.

Подождите… Мобэй-цзюнь заботился о том, украли Шан Цинхуа или нет!?

Карие глаза расширились от другого намека:

— И вы думали, что я с ним сплю?! — пискнул заклинатель, повысив свой тон на три октавы.

— Я видел вас двоих прошлой ночью, — ответил демон, — Ты и это будешь отрицать? Кража жен — обычное дело среди демонов!

— Но я не… Между нами ничего не было! — настаивал заклинатель, прежде чем вспомнил о событиях, лишивших его сна. Романтическая беседка в лунном свете. Остроумные диалоги и немного грустной предыстории. Запах кожи и копоти на мускулистом теле, прижимающем поближе. Щеки покраснели, прежде чем Шан Цинхуа почувствовал ужас от того, почему той ночью было так холодно, когда он убежал. Он отступил.

— Ладно, может быть, он пытался сделать ход, но я не знал, что он так заинтересован во мне ! Я думал, что это профессиональный интерес!

Мобэй-цзюнь подозрительно оглядел его, внимательно присматриваясь и щуря глаза, в поисках признака лжи.

— Значит, ты не знал?

— Конечно! — закричал человек. — Вы видели, как я отверг его прямо у вас на глазах!

Мобэй-цзюнь сделал паузу. Его циничное выражение лица разглаживалось, пока он обрабатывал эту информацию. Немного подумав, он оживился, сверкая глазами уже иначе.

— А что на счет других?

— Вы-! — гнев нахлынул, и Шан Цинхуа толкнул Мобэй-цзюня в грудь, тотчас же вырываясь из хватки. Ноги поскользнулись на мокром льду, и он закрутился, пока не нашел равновесие, пытаясь стоять прямо.

— Вы идиот! Как может быть кто-то еще?! — закричал он, — Вы хоть знаете, как сильно я этого хотел? Как долго я ждал Вас!?

Заклинатель еще раз разочарованно толкнул эту обнаженную грудь, вложив в нее весь свой вес, но Мобэй-цзюнь не сдвинулся с места.

— Вы сказали, что я единственный, кому вы доверяете, но это работает в обе стороны! Вы делаете меня счастливым! Я не хочу Стального Рога или кого-то ещё!

Сжатые кулаки дрожали от признания, сердце бешено колотилось в груди. Он ждал отказа и удара, за очередной словесный понос, но ничего не произошло. Напуганный, но заинтересованный, он посмотрел вверх и встретился не с разъяренным выражением лица, как он предполагал, а с лицом Мобэй-цзюня, снова разгладившимся, с симпатичным оттенком румянца, украшающим высокие скулы и кончики ушей. Почти застенчивым.

— Ты сказал, что у тебя есть…опыт.

Опыт? Какой у него был опыт? Он бы не стал хвастаться своими сексуальными способностями, если бы речь не шла о…

О . Вот оно что.

К нему вернулись подробности того, что он сказал месяц назад. Как он упомянул свой «опыт» из двух жизней, который заключался в том, что человек распирал свою задницу всевозможными предметами фаллической формы, но этого оказалось недостаточно, чтобы обхватить гигантский корень лотоса. Как его дрожащая хризантема чуть не разорвалась в клочья, и это, может быть, совсем капельку, разозлило его.

Вспышка заклинательской смелости испарилась и Шан Цинхуа махнул рукой, намереваясь сменить тему.

— Об этом, ну… сделайте вид, что я ничего не говорил.

Его запястье оказалось схвачено, и Мобэй-цзюнь притянул культиватора ближе. Человек снова подскользнулся на льду и чуть не упал, но когтистая рука вовремя удержала его. Застенчивое выражение лица исчезло, сменившись сомнением.

— Ты что-то скрываешь. Говори.

— Ничего я не скрываю! Просто забудьте, что я говорил об опыте! Нет у меня ничего такого, — попытался отшутиться Шан Цинхуа, из-за чего бровь Мобэй-цзюня поднялась выше.

Вдалеке змей начал барахтаться в воде, придя в себя. Даже с ледяным намордником вокруг рта, он стремительно плыл в их направлении. Шан Цинхуа постучал по руке Мобэй-цзюня, призывая его следить за надвигающейся опасностью, но демон проигнорировал предупреждение, сверля Шан Цинхуа взглядом.

— Ты соврал? — зарычал он, вцепившись черными когтями в голубую мантию, чтобы удержать свою добычу на месте.

— Нет же! Просто это мое личное дело..-, — сказал Шан Цинхуа, наблюдая за приближающимся зверем. Монстр постепенно поднимался выше, приближаясь к  мелководью, на которое прибило ледяной островок.

— Теперь это мое дело, — настаивал Мобэй-цзюнь, — Говори.

— Мой Король! Приближается! — залепетал Шан Цинхуа, извиваясь в крепкой хватке. Рептилия держала шею высоко над озером, поочередно поднимая лапы, пересекая озеро, чтобы попасть к песчаной отмели. Его когти, достаточно большие, чтобы разорвать человека, торчали из трех пар ног, поднимавшихся над водой, но заклинатель знал, что ещё больше конечностей всё ещё были погружены под воду.

— Говори! — зарычал демон.

— Прошу! —  вопил Цинхуа, видя, как зверь изогнулся, готовясь к рывку.

— Шан Цинхуа!

— Ладно! Я мастурбировал овощами!

Получив признание Мобэй-цзюнь оживился. Его глаза и метка сверкнули демонической энергией, и её мощный поток слетел с ладони. Сила заклинания взмыла в воздух волнами, такими же высокими, как змей, прежде чем застыть с головокружительной скоростью. Ледяные башни обернулись вокруг твари, окружая со всех сторон. Вода затвердевала, удерживая тело монстра, пока под ним не образовался толстый лёд. Змеиная туша тщетно билась, безуспешно пытаясь выбраться из ледяной тюрьмы.

Мобэй-цзюнь приземлился на полузамерзший берег, одной рукой держа человека, а другой бросив Юнь Чжу на землю. Шан Цинхуа закрыл покрасневшее лицо, ужасаясь самому себе, но было уже слишком поздно. Его рот двигался сам по себе, выдавая, как на духу, секреты, которые он так долго хранил внутри:

— …И часто! А потом вы начали заваливать меня работой! И у меня были настоящие фаллоимитаторы, но ваши жадные слуги продолжали их воровать! Так что, да, я думал, что у меня есть опыт! Я думал, что был готов той ночью, но Шэнь Цинцю был прав: размер демонического члена избыточен! Но даже после всего, что случилось, мне всё ещё…

Заклинатель разжал пальцы, закрывающие лицо, и обнаружил, что Мобэй-цзюнь смотрит на него своими тяжелым ледяным взглядом. Он снова закрылся ладонями, а его голос превратился в писк.

— …Правда, очень понравилось!

— Ты-! — Мобэй-цзюнь схватил тонкие за запястья, отрывая их от покрасневших щёк. Его пальцы впились в плечо Шан Цинхуа, ровно настолько, чтобы тот ощутил уколы когтей, когда его притянули. Демон оказался так близко, что невозможно было отвести взгляд. Невозможно было не заметить почти два метра красивых, но смертоносных мускулов и демонической энергии, которая клубилась и выглядела тяжелее, чем когда-либо. И всё это было направлено на одного крошечного человека.

— Ты, забывчивый маленький… — начал Мобэй-цзюнь. Шан Цинхуа поднял руки в защитном жесте, бесполезно толкая нефритовый торс, но терпение Мобэй-цзюня лопнуло. Заклинателя схватили за затылок, поднимая покрасневшее лицо, и затянули в поцелуй.

Цинхуа запаниковал, пытаясь оттолкнуться от мускулистой груди, плотно прижатой к нему, но Мобэй-цзюнь с силой двинулся вперед и скользнул рукой по изящной пояснице, разве что не сгибая заклинателя пополам. Он грубо наклонил голову человека в другую сторону, меняя угол и шокированное хныканье Шан Цинхуа потерялось в этом столкновении. Мобэй-цзюнь углубил поцелуй. Его острые зубы поцарапали нежные лепестки губ в демонстрации горячей привязанности.

Руки заклинателя ослабли, переставая отталкивать широкую грудь. Приоткрытые губы пропустили холодный язык внутрь, позволяя исследовать тёплый рот. Мускулистые руки, обнимающие его так крепко, сводили с ума. Шан Цинхуа оказался пленён слабым запахом дыма, пота и мятного масла для волос, по которым он так сильно скучал. Сердце невольно затрепетало от пылкого желания. Прежде чем его накрыло осознание, он вздохнул в поцелуе, обнимая сильные плечи, которые служили ему опорой. Он неловко шевельнул языком, отвечая на поцелуй, и Мобэй-цзюнь замурлыкал так, что тело пробила мелкая дрожь.

Они оторвались друг от друга, задыхаясь. Губы Мобэй-цзюня прижимались к нежной коже; он тяжело дышал, целуя щеки Шан Цинхуа где-то в уголках искусанных губ. Колени заклинателя превратились в желе под прикосновениями, а из груди вырвался тихий стон, когда влажные поцелуи пробежались по шее. Он почти пропустил то, как воздух вокруг них стал тяжелым, наполнившись энергией, от которой по коже побежали мурашки. Каждый волос на затылке Шан Цинхуа встал дыбом.

Он снова посмотрел через плечо Мобэй-цзюня на заточенного зверя, но тот больше не пытался убежать. Искра чего-то яркого мелькнула глубоко в его скованной пасти, а голубая чешуя возле горла замерцала ярко-фиолетовым светом на фоне закатного солнца. Зарядка. Части головоломки сошлись воедино, и заклинатель вспомнил, почему монстр показался ему таким знакомым.

Это была Двенадцатиногая Вольтовая Змея.

По пути в Угуй местные жители предупреждали его о сухих грозах, которые, в последнее время, обрушались на горы, убивая ничего не подозревающих путешественников, которым не повезло попасть под них. Молнии были вовсе не от плохой погоды, а от этого.

Прежде чем рот Шан Цинхуа успел сформировать предупреждение, Мобэй-цзюнь тоже почувствовал опасность.

Растущий жар растопил ледяные оковы вокруг морды, и Мобэй-цзюнь подхватил Шан Цинхуа на руки, отпрыгнув в сторону, когда залп пронзил воздух. Заряд едва не попал в них, врезаясь в пляж и поднимая облако горячего песка. Искры жара забегали по земле, когда ток рассеялся, оставив после себя шпили фульгурита*. Мобэй-цзюнь приземлился за одной из замерзших волн на берегу, когда по пляжу прокатился раскат грома и лёд вокруг них опасно загрохотал.

Способов для побега стало еще меньше. Порталы были сняты со счетов еще в самом начале, а теперь еще и полет над озером мог привести к поражению электрическим током. Последним вариантом было подняться обратно на скалу. Мобэй-цзюнь, должно быть, тоже об этом подумал, но заметил что-то на берегу. Шан Цинхуа проследил за его взглядом, пока не увидел их.

Хотя солдаты и бросились поднимать раненых и убитых клинками на скалу, но к берегу приближались три фигуры. По обе руки от Стального Рога стояло по воину. Могучие, судя по бесчисленным бусинам, свисающим с их острых рогов. Их не беспокоил зверь в водах, ведь он, вне всяких сомнений, принадлежал им.

Мобэй-цзюнь опустил ладонь на грудь Шан Цинхуа, прижимая его ближе к ледяной стене, скрывающей его от чужих глаз.

“Оставайся здесь” — было единственным, что он сказал, прежде чем выскочить из укрытия и броситься на последних врагов.

Человек позвал своего короля, прося подождать, но над пляжем пронеслась еще одна вспышка молнии. Змей промахнулся, и Мобэй-цзюнь ринулся вперед, держа наготове новый ледяной меч.

Этот бой не был похож на предыдущие. Раньше пушечное мясо с низким IQ использовало свою численность, чтобы компенсировать недостаток силы. Но Стальной Рог и два его опытных командира — один с шипастым кнутом, а другой с луком и стрелами — работали как слаженный механизм.

Мобэй-цзюнь увернулся от стрелы, пронесшейся мимо его уха, но хлыст ударил его сзади по ногам. С секундным колебанием Стальной Рог метнулся вперед. Он столкнулся с Мобэй-цзюнем и поднял саблю, убийственный блеск которой отразил закатные лучи. Мобэй-цзюнь отскочил в сторону, но грозный удар глубоко рассек песок, а его сила отпечаталась впечатляющей трещиной на скале.

С каких это пор второстепенный персонаж стал таким могущественным?! Не то чтобы заклинатель когда-либо мог увидеть Мобэй-цзюня в бою, если только не притворялся мертвым в углу, но увидеть бой оригинального персонажа, а не просто написать его — было совершенно другим делом!

Все трое работали идеально синхронно, атакуя ледяного лорда со всех сторон. Каждый раз, когда Мобэй-цзюнь ловил хлыст, чтобы ударить владельца, стрела вонзалась ему в плечо, заставляя отступить. В моменты же, когда демон подходил достаточно близко, чтобы атаковать лучника, Стальной Рог наносил мощный удар своей саблей, вновь вынуждая отпрыгивать, не успев сделать и пары шагов.

Они обменивались ударами ледяных клинков против сабли или металлических шипов плети из оленьей кожи. Демоны не могли сравниться с природной мощью Повелителя Северной пустоши, даже когда в его распоряжении были жалкие десять процентов силы. Бой постепенно обернулся в его пользу, и он так сильно ударил чёрным клинком по сабле Стального Рога, что пятки яка утонули в песке.

Однако, то, чего им не хватало в физической силе, они компенсировали стратегией.

Меткая стрела, направленная в голову Мобэй-цзюня, заставила его увернуться, как обычно, дав достаточно времени, чтобы хлыст обернулся вокруг лодыжки. Удар Стального Рога вывел демона из равновесия и Мобэй-цзюнь откатился в сторону. Но, глядя на трех демонов перед собой, он забыл о том, что четвертый противник бродил по замерзшему озеру.

Шан Цинхуа мог только наблюдать, как вспышка белой молнии пронзила пляж, проходя через тело Мобэй-цзюня ровно под ребрами. Заряд пронзил холодную плоть и рассеялся раньше чем заклинатель успел это понять. Ледяной демон упал на колени, и оглушительный раскат грома зазвенел в ушах.

— Мобэй-цзюнь!!!

Ноги Шан Цинхуа были готовы ринуться к королю, но рев вольт-змеи парализовал его. Он прищурился, в попытке разглядеть насколько серьезными были повреждения. По телу Мобэй-цзюня пробегал ток, отвратительно-красные ожоги вспыхнули на бледной коже. Его дыхание стало неровным, а грудная клетка поднималась рвано и сбивчиво, сдерживая намеки на остановку сердца.

Но он был жив.

И бой не закончился.

Стальной Рог подбежал к нему, делая широкий замах саблей, чтобы снести голову своего врага. Сопротивление стало сюрпризом. Это было не идеально, но Мобэй-цзюнь справился. Он бросился на встречу, и его меч столкнулся с саблей, разбрызгивая ледяную крошку от силы атаки. Демон яростно наносил удар за ударом, словно его меч жаждал крови. Колени Стального Рога подогнулись под напором, и Мобэй-цзюнь повалил его на спину, обнажая клыки с горьким рычанием.

Серию ударов прервала стрела и Мобэй-цзюнь перекатился, чтобы избежать удара кнута. Даже будучи тяжело раненым в неравном бою, Мобэй-цзюнь все еще смотрел на них сверху вниз. Блеск его глаз все еще говорил, что эти демонические отребья — не более чем временная трудность. Грязь под сапогом.

Даже сейчас Мобэй-цзюнь был хладнокровным, высокомерным, сильным и полным намерения уничтожить врага.

А Шан Цинхуа был безнадежно и безвозвратно влюблен в него.

Но… если Мобэй-цзюнь еще раз оступится и получит еще один удар током — он умрет. Шан Цинхуа нужно было что-то сделать.

Демоны обменивались ударами, мощь которых исполосовала пляж, разрушая даже сокрытые под песком породы. Заклинатель же судорожно перебирал варианты. Даже памятуя о том, что Шан Цинхуа культивировался, чтобы стать бессмертным Лордом пика, эта битва была слишком опасной во всех аспектах, чтобы он мог быть в ней хоть немного полезен. Но было и другое препятствие, от которого он мог избавиться. Это было большое и страшное препятствие, но, в то же время, оно было в ловушке посреди замерзшего озера. Почти недееспособное, хотя и смертоносное. Устранить его, и Мобэй-цзюнь сможет с легкостью уничтожить последних врагов.

Шан Цинхуа с рождения был трусливым существом, которое всегда пыталось избежать силовых столкновений, но это была задача, от которой он не мог уклониться.

Когда он бежал к полузамерзшему берегу, под его ботинками трещало застывшее стекло и песок. Ноги ударялись об лед, скользя по нему, когда Юнь Чжу подлетел к своему владельцу, прорезая небо сиянием. Заклинатель вскочил на свой клинок и нырнул между башнями замёрзших волн, кружа вокруг того места, где в заточении барахтался вольт-змей.

Тварь не прекращала сопротивляться своим оковам и с каждым ударом хвоста или лапы по льду расходились новые трещины, из-за чего вырывающиеся брызги воды попадали на лицо Шан Цинхуа.

Он приземлился на один из ледяных шпилей и отправил Юнь Чжу полосовать открытое горло змея. Однако, стоило стали удариться о крупную сине-фиолетовую чешую, как клинок безрезультатно отскакивал и скользил по льду.

Шан Цинхуа выругался. Это будет труднее, чем он ожидал.

Он вновь призвал Юнь Чжу, чтобы нанести новый удар. Заклинатель пробовал атаковать под разными углами, целясь в любую открытую часть монстра, не зажатую льдом: в макушку, в брюхо, даже в в спину, но толстая чешуя каждый раз отражала удары.

В голове начала стремительно складываться картинка мира, где существа, близкие к драконам, были большими, страшными и куда сильнее, чем можно было подумать.

Ладно, может быть это он был бесполезнее, чем хотелось бы! Это не было похоже на видеоигры, где можно было победить монстра за три удара, просто попав в его большое светящееся слабое место!

Вольт-змей озлобленно задёргался, отчего лед под ногами Шан Цинхуа пошел трещинами. Потеряв устойчивый фундамент, ледяные башни раскололись и начали рушиться, а зверь взревел и выполз из заточения. Его многочисленные когтистые лапы месили лёд под туловищем до тех пор, пока платформа Шан Цинхуа не раскололась надвое. Заклинатель взвизгнул и забрался обратно на Юнь Чжу, когда тот поднялся высоко над головой чудовища, но тот не обратил на него никакого внимания. Вместо этого блестящая голова поднялась к берегу, заметив Мобэй-цзюня, сцепившегося со Стальным Рогом в ожесточенном бою.

Если змей еще не считал крошечного надоедливого человека своим противником, то второму просто нужно было сделать так, чтобы тварь не могла оторвать от него глаз.

Пришло время Шан Цинхуа обрести собственный героический дух.

Заклинатель прыгнул на зверя. Юнь Чжу подлетел к его ладони прямо в воздухе и острие сразу же оказалось нацелено вниз. Светящаяся сталь вонзилась в глаз ничего не подозревающего существа и пронзительный рёв наполнил воздух, сотрясая сами горы. Чудовище яростно замотало головой, а из разрушенной глазницы потекла кровь.

Шан Цинхуа изо всех сил держался за свой меч, а его тело качалось в стороны, словно болванчик, когда раненный монстр крутил мордой до тех пор, пока не почувствовал, как лезвие выскользнуло из глазницы. Падая, человек направил духовную энергию обратно в Юнь Чжу как раз вовремя, чтобы замедлить спуск и благополучно приземлиться на льдине. Холодная вода коснулась колен, когда на небольшую платформу начали налетать высокие волны, а по озеру пронесся глубокий рокот. Шан Цинхуа посмотрел наверх.

Отвернуться от вольт-змея бяло ошибкой. Рот, большой и наполненный блестящими зубами, раскрылся и ударил с неимоверной скоростью, чтобы поглотить все на своем пути — в том числе и кричащего человека.

Шан Цинхуа едва увернулся от острейших клыков, когда они защелкнулись, погружая его во тьму. Внутри было тесно, а вода заполнила всё пространство. Изо рта заклинателя вырывались пузыри воздуха, а меч выпал из рук, падая на дно змеиной пасти. Зазубренные куски льда кололи бока, пока вода не утекла, оставив Шан Цинхуа мокрым и холодным. Он кашлял, вода и сопли текли из раздраженной носоглотки, пока твердые мышцы вокруг не сжались, проталкивая его вниз, что означало верную смерть.

— Блять! — его собирались проглотить! Шан Цинхуа попытался найти опору в этой влажной темноте, вонявшей тухлым мясом, обхватив руками что-то длинное и извивающееся. Зверь открыл рот лишь на мгновение, но света было достаточно, чтобы разглядеть новое окружение. Два ряда острых, как бритва, зубов отделяли заклинателя от свободы, а после он обнаружил, что обнимает большой раздвоенный язык, будто это спасательный круг.

Проблеск надежды исчез, когда челюсть сомкнулась, вновь погружая пасть во тьму. Всё снова пришло в движение. Язык скривился, изгибаясь, чтобы протолкнуть человека дальше, а мощные мускулы глотки начали сокращаться, в попытке засосать его, проталкивая в горло.

Шан Цинхуа не сдавался, хватаясь за раздвоенный язык так крепко, как только мог. Становилось душно, казалось, что из-за едкого запаха он вот-вот потеряет сознание. Одежда насквозь промокла и стала склизкой, а мокрые волосы, выпавшие из распустившегося пучка, прилипли к лицу. Ощущение слюны, стекающей по спине под мантией, вызвало мурашки. Руки обвивали язык так, что Цинхуа почти завязался вокруг узлом, упрямо сопротивляясь мышцам, пытавшимся скинуть или раздавить его.

Стиснув зубы, культиватор сложил знак рукой, чтобы проверить свою духовную энергию. Юнь Чжу откликнулся, его знакомый свет мелькнул где-то у корня языка. Хорошо, что еще не проглотили. Он приказал лезвию ударить по ряду зубов, но лязг о кость не оставил даже следа! Если вольт-змей не откроет пасть, то каждая минута, потраченная на борьбу с языком и горлом, будет утомлять человека до такой степени, что у него попросту не останется сил, чтобы сопротивляться!

Вселенная всегда имела в себе долю садизма, когда дело касалось Шан Цинхуа.

Волосы на его затылке снова встали дыбом, когда маленькая пещера наполнилась приливом энергии.

Пасть вспыхнула красным и угрожающий свет наполнил каждую вену на нёбе зверя. Потрескивания электричества плясали по змеиному языку, вызывая неприятный шок по телу цеплявшегося за него заклинателя. Вольт-змей готовил очередную атаку.

Да он же умрёт еще до того, как она выстрелит! Забудьте о стакане лапши и розетках, эта смерть будет в тысячу раз мучительнее!!!

Шан Цинхуа снова запустил Юнь Чжу биться зубы, отчаянно пытаясь вырваться. Смазанный слюной язык снова начал извиваться, отчего Шан Цинхуа соскользнул. Его голова ударилась о что-то твердое, когда он рухнул к дальним зубам, панически брыкаясь, когда мышцы снова стали проталкивать его в горло. Но теперь, когда в пасти стало светать, он увидел нечто новое. Глубоко в горле зверя была пара ярко-красных миндалин, прижатых к задней стенке и наполненных тошнотворным свечением. Молния зашевелилась под слоями слизистых, стреляя искрами и образуя заряд тока.

Что, если… это и было светящееся слабое место?!

Что ж… Был только один способ узнать. Юнь Чжу прекратил терзать зубы бесполезными атаками и молниеносным ударом погрузился в один из ярко-красных мешочков. Яростный рёв вырвался из глубин, почти оглушая, когда миндалины лопнули, разлетаясь брызгами наэлектризованного гноя, вытекающего через мелькающие щели рта. Небольшое напряжение пронеслось по телу Шан Цинхуа, а боль разряда свела мышцы, но волнение, которое он испытал от того, что оказался прав — более чем стоило того. Это действительно было грёбанное светящееся слабое место!

Меч вонзился в другую миндалину. И Шан Цинхуа, и змей закричали от боли, молния пронеслась по человеческому телу и оставаясь в кончиках пальцев неприятным подергиванием. Но чудовище, даже будучи  раненым и лишенным способностей, нанесло очередной удар.

Язык дёрнулся, подбрасывая человека и прижимая его к твердому нёбу, зажимая с двух сторон. Воздух вышел из легких с хрипом, и Шан Цинхуа почувствовал, как плечо выскочило из сустава. Зверь ослабил давление на усталого и покрытого синяками Шан Цинхуа только для того, чтобы мышцы языка и глотки задвигались с полной силой.

Это конец. Его проглотят, переварят и выплюнут. Смерть не была для него незнакомкой, но он думал, что сможет держаться подальше от неё, по крайней мере, еще пару десятков лет.

Он задавался вопросом, будет ли Шэнь Цинцю плакать на его похоронах. Зная мелкого придурка — вряд ли, но человек мог хотя бы помечтать. Будет ли горевать Мобэй-цзюнь? Если этот поцелуй был чем-то вроде демонстрации чувств, то, наверное, да. Он, конечно, не стал бы плакать, но это было приятно представить. Слезы бы омывали его длинные изящные ресницы и стекали по аристократическим скулам. Может быть, они замерзли бы, прежде чем достигнут подбородка.

Хотелось знать, сохранит ли Мобэй-цзюнь память о нем. Что-то маленькое, достаточно красивое, чтобы хранить в красивой шкатулке для драгоценностей и спрятать в потайных комнатах поместья.

Это почти заставило человека улыбнуться, если бы не тот факт, что он снова исчезал, даже не попрощавшись.

Мысль о том, чтобы оставить Мобэй-цзюня одного в этом мире…

Мобэй-цзюнь… один…

Нет. Шан Цинхуа уже решил, что больше никогда не бросит Мобэй-цзюня. Ничто в этих горах никогда не помешает ему вернуться к своему королю!

— Блядь! — Шан Цинхуа вытянул руку вперед, вправляя вывихнутое плечо на место с острой болью. Слезы навернулись на его глаза, но его рука работала. Он подозвал Юнь Чжу к себе, схватился за рукоять и позволил ему затащить себя обратно в полость рта. Когда извивающийся язык вновь изогнулся, проворные пальцы вытащили ледяной талисман из промокшей мантии и шлепнули его на лезвие. Наконец, вложив всю свою мощь в одну атаку, заклинатель вонзил клинок в нёбо Вольт Змея, разрывая мышцы и кости, чтобы протолкнуть меч прямо в череп. Талисман активировался, превращая мягкое серое вещество в лед и вызывая сильнейшую заморозку мозговых тканей. Сверху на Шан Цинхуа хлынула кровь, пачкая одежду и вызывая тошнотворные спазмы в животе. Зверь истошно заревел и его пасть наконец открылась.

Вода хлынула и снова быстро затопила разинутый рот гибнущего чудовища. На этот раз Шан Цинхуа ухватился за Юнь Чжу и направился сквозь ряды зубов и толщи воды на поверхность. Вода была холодной, гораздо холоднее, чем прежде, и наполовину покрыта слякотью из-за битого льда, но это казалось даже приятным, потому как потоки  смывали с тела и мантии слизь и кровь. Волны вынесли человека на берег, и он покатился по песку, кашляя едкой озерной водой и поднявшейся в желудке желчью. Заклинатель затаил дыхание, позволив последним событиям захлестнуть его.

Вольт-змей был мертв. А он еще дышал.

— Я сделал это, — залепетал он, не веря самому себе, — Я убил его!

На измученном лице расцвела самая счастливая улыбка, пока страшный лязг лезвий, сталкивающихся вдалеке, не вырвал его из сладких облаков восторга.

Выше по побережью, где пляж переходил в скалу, остались только две фигуры: Стальной Рог, стоящий во весь рост в своей черной мантии, с саблей, покрытой кровью, и Мобэй-цзюнь на коленях. Его когтистые руки схватили лезвие, угрожая расколоть надвое.

Колени Шан Цинхуа дрожали, когда он снова поднялся на ноги, но судороги от удара током и многочисленных переломов становились все слабее с каждым уверенным шагом вперед.

Его приближение осталось  незамеченным. Стальной Рог стоял к нему спиной, полностью сосредоточившись на борющемся ледяном демоне перед ним. Мобэй-цзюнь был измучен долгим и неравным боем, незаживающие раны сочились кровью, и Стальной Рог вырвал саблю из захвата, чтобы снова замахнуться. Рефлексы Мобэй-цзюня замедлились и он едва успел поднять свой ледяной меч, прежде чем клинок яка опустился.

— …Это то, чем занимается клан Мобэй! — завопил Стальной Рог, высвобождая всю ярость нанося новый удар. Ледяной меч жалобно затрещал. — Вы берете и присваиваете, не раздумывая!

Чтобы одолеть опытного бойца, Шан Цинхуа должен был действовать осторожно. У него был один единственный шанс, чтобы застать его врасплох. Взгляд скользнул к лучнику, лежащему на песке. Золотая стрела с огненным талисманом все еще торчала из колчана, бесполезная в руках бездыханного тела. Шан Цинхуа смело стащил оружие, теша мстительный план. Наконечник стрелы прижался к подушечке его большого пальца, и он вздрогнул, пуская капли крови. Не было времени писать новый талисман, но и переделка сгодится.

Свирепый удар расколол меч Мобэй-цзюня надвое и тот рассыпался на осколки льда. Острие сабли зависло перед лицом лорда севера. Он смотрел на Стального Рога с ненавистью и гневом и вся злоба отражалась на лице яка в троекратном объеме.

— Не волнуйся, я позабочусь о твоем драгоценном человеке вместо тебя. Знаешь, ему лучше со мной. Ты бы просто убил его, как только он перестал приносить пользу, — лезвие надавило на горло Мобэй-цзюня, пуская тонкую струйку крови, — Передай мое почтение твоему несчастному отцу. Жаль, что ты так на него похож.

— Привет! — давление на горло Мобэй-цзюня исчезло и его адамово яблоко подпрыгнуло, когда они оба повернулись к обладателю голоса. Шан Цинхуа смотрел на Стального Рога ровно по древку усиленной талисманом стрелы, — Я бы сказал, что он больше похож на свою мать, тебе не кажется?

По лицу Стального Рога вновь скользнула спокойная улыбка, сгладив прежнее раздражение, однако сабля не оторвалась от шеи Мобэй-цзюня.

— Ты не боец, Шан Цинхуа. Ты только навредишь себе, если будешь сопротивляться.

Деревянная рама лука заскрипела, когда тетиву уверенно натянули. Если так подумать, удивительно, что Шан Цинхуа не заметил, насколько невыносимо самодовольным был Стальной Рог. Милая улыбка, действительно, способна скрыть что угодно.

— Я – Лорд одного из двенадцати Пиков горы Цанцюн, не смей предполагать, что я могу или не могу делать.

Стальной Рог повернул к заклинателю свободную ладонь в успокаивающем жесте. В той манере, в которой охотник успокаивает собаку, уговаривая зайти в клетку.

— Как грубо с моей стороны, я забыл о формальностях. В любом случае, если ты опустишь лук, мы сможем…

Стальной Рог дернул головой в сторону, когда стрела просвистела мимо. Улыбка исчезла, сменившись мрачной миной.

— Ты. Промахнулся, — вот и все, что он сказал, отводя саблю от Мобэй-цзюня и полностью сосредотачиваясь на новой добыче. Каждый его шаг был медленным, угрожающим, и наполненным демонической энергией намеренной убить.

Недавнее ликование обернулось в ужас. Шан Цинхуа бросил лук и побежал, побуждая Стального Рога следовать за ним. Он мчался по испещренному трещинами полю боя и песчаным дюнам, украшенным сломанным оружием и частями тел, пока не достиг заброшенных ледяных стен, которые Мобэй-цзюнь использовал, чтобы разделить демонов в самом начале. Заклинатель ринулся в ледяной лабиринт, а демон-як следовал за ним по пятам.

Тропинки головокружительно извивались, воздух становился все холоднее, однако, массивные ледяные стены исходили влагой, медленно тая под облачным небом. Культиватор огибал углы и мчался по узким коридорам, но не мог избавиться от звука шагов Стального Рога за спиной. Заметив многообещающую дыру в одной из стен, он ускорился, падая на колени и скользя по льду, чтобы проскользнуть туда, где тело Стального Рога не могло бы протиснуться. Он притормозил руками, скрываясь по ту сторону стены.

Как Шан Цинхуа и ожидал, восстанавливая в голове пейзажи, которые видел, летая наверху, он оказался в отгороженном углу. Три стороны были окружены высоким льдом, настолько прозрачным, что хрустальные стены отражали фигуру заклинателя, словно калейдоскоп. Противоположные грани отражали друг друга бесконечное множество раз. Четвертая же сторона была голым утесом, где в щели сверкала золотая стрела.

Этого было достаточно, а значит, что пришло время убраться оттуда. Юнь Чжу завис перед культиватором, и тот наступил на свой клинок, успев приподняться на несколько футов над замерзшей землей, но краем глаза он уловил что-то еще, приближающееся в бесконечной линии отражений. Рог, украшенный рядами бисера.

Он оттолкнул Юнь Чжу от зеркала, когда рука пробила стену, разбив ее вдребези. Шан Цинхуа скинули с меча за лодыжку, и он упал на землю, ударившись подбородком об лед с такой силой, что в ушах зазвенело. На Юнь Чжу был брошен талисман, и духовная связь между ним и его хозяином прекратилась, отозвавшись лязганьем упавшего клинка.

Тело Шан Цинхуа сводило от боли, но он из последних сил пытался вырваться. Человек полз по земле, когда грубая рука снова обхватила его лодыжку и протащила по льду. Хватка на плече перевернула заклинателя на спину и Стальной Рог пригвоздил его к земле своим весом. Демон запыхался, выражение его лица было таким же беспокойным, как темные тучи, катящиеся над головой, но улыбка не сходила с губ. Как будто в его руках была добыча, которую он загонял долгое время.

— Шан Цинхуа, — сказал он, искажая каждый слог, — Ты меня удивил. Я не ожидал, что ты так отчаянно приползешь к нашему тирану-лорду.

Шан Цинхуа рванулся еще раз, но Стальной Рог придавил его всем телом, чтобы остановить движение. Зазубренный лед впился в позвоночник и человек проглотил болезненный стон, не желая, проявлять перед предателем хоть одну эмоцию.

— Возможно, ты не так наблюдателен, как нафантазировал себе, — выплюнул культиватор, — я более верный слуга, чем ты думал.

Отбросив остатки приятного расположения, рука ухватила Шан Цинхуа за челюсть, сжимая, достаточно сильно, чтобы выдавить слезы из его глаз.

— А ты куда простодушнее, чем я предполагал. Разве есть толк в том, чтобы служить такому жестокому эгоисту, как он?

Паника, страх и разочарование Шан Цинхуа нахлынули, извергаясь каскадом.

— Ну и что, если он эгоист!? — рявкнул человек, вновь дёргаясь. Его руки метнулись к Стальному Рогу и ногти вонзились в жесткую кожу, — Какая  разница, если он жесток, или убийца, или что-то еще, в чём ты его упрекаешь!? Он такой, потому что мне это нравится! Он для меня, а не для тебя!

Давление на челюсть усилилось, и он почувствовал, как кость сдвинулась с места. Сейчас. Он должен был действовать. Другая его рука проскользнула между ними.

— И еще одно, ты, самодовольный засранец, — прохрипел культиватор оскалившись, — Я не промахнулся!

Он щелкнул пальцами.

На лице Стального Рога отразилось замешательство. Талисман на стреле позади них ярко засветился болезненно-оранжевым оттенком. Дополнительные кровавые мазки превратили огненное заклинание во что-то куда более опасное и мощное. Як осознал происходящее.

Жар взрыва обрушился сокрушительной волной. Утес загрохотал, а лед задрожал, раскалываясь и разбиваясь, когда валуны начали срываться с утёса, падая вниз. Камень с легкостью разрушал ледяной лабиринт, сея хаос. Благодаря тому, что они были в самом закаулке, камнепад не слишком задевал их, однако, этого было достаточно, чтобы послужить цели Шан Цинхуа.

Он свернулся в клубок, чтобы спрятаться под широким телом Стального Рога, когда большой камень сорвался с утёса и ударил демона в затылок. Его глаза закатились, хотя он пытался удержать сознание.

Мат.

Триумф победы остался на языке. Тело Стального Рога пошатнулось, едва удерживаясь на дрожащих руках. Когда демон окончательно отрубился, его голова упала вперед. Твердый лоб, укрепленный годами столкновений с другими в бою, врезался в лоб Шан Цинхуа и от такого сильного удара в глазах вспыхнули звёзды. Массивное тело приземлилось прямо на крошечного культиватора, прежде чем в его глазах потемнело.

<<404 Not Found>>

Глава 7: Подведение итогов

Разум не осознавал, что тонет в черном море бессознательности, пока его не выбросило обратно на берег.

Рассудок был словно в пузыре, до тех пор, пока, тонкая плёнка не лопнула, пропуская зуд бодрствующих чувств. Стук дождя по камню стен заглушил белый шум. Ощущения постепенно возвращались: от прикосновения хлопчатобумажной простыни к кончикам пальцев, до одеяла, утяжеляющего тело. Комнату наполнял аромат чая, который заставил разомкнуть тяжелые веки.

Комната.

Он был в комнате.

Тусклый свет пасмурного дня ударил по глазам, стоило им открыться. Мутный взгляд Шан Цинхуа окинул незнакомый деревянный потолок. Это точно не покои в Железной Крепости, а какое-то новое место.

Он был облачен не в испачканную кровью и грязью мантию, а чистые одеяния. Чужие. Перепуганный, он вскочил с кровати, быстро анализируя детали из своего окружения. Стол. Корзина для стирки. Ровно столько декора, чтобы называть такой стиль утонченным минимализмом.

Низкий столик в центре комнаты, и фигура за ним.

— Хорошо. Ты проснулся.

Элегантные руки закрыли книгу и их владелец повернулся к Шан Цинхуа, чувствуя его растущую панику. Человек был одет в простые, но дорогие бело-зеленые одеяния, с серебряной короной и идеально причесанными смазанными маслом волосами. Взгляд, словно у феникса, устремился к заклинателю — такой же надменный и проницательный, как и у оригинального Лорда пика Цинцзин, но без внутренней остроты, которая предупреждала о клубящейся буре под поверхностью. Воплоти.

Тот, кого Шан Цинхуа, пожалуй, никогда не был так счастлив видеть, растворил его страхи, принеся облегчение.

— Братец! — он скинул с себя одеяло, чтобы подбежать к Шэнь Цинцю, но стоило босой ноге коснуться пола, как острая боль заставила его с воем вернуться на кровать.

Шэнь Цинцю нахмурился, откладывая книгу, чтобы позаботиться о больном.

— Хватит суетиться! — ворчал он. Рука надавила на плечи Шан Цинхуа, укладывая на место, и подбивая за его спиной подушку, — Если у тебя достаточно энергии, чтобы скакать, используй ее, чтобы исцелить себя.

Тупая боль, пробежавшая по израненному телу согласилась с замечанием. Его совершенствование, возможно, исцелило большую часть травм, пока он спал, но тело требовало более глубокого лечения. Цинхуа успокоил дыхание, пуская духовную энергию по меридианам, чтобы выявить мельчайшие раны. В голове пульсировали лишь отголоски сотрясения, но вот темно-фиолетовые кровоподтеки, распустившиеся по всему телу, не исчезли. Болезненность в руке напомнила, что она сломана, даже после того, как он вернул конечность в сустав.

Пока он направлял свою энергию на лечение оставшихся травм, его растущую головную боль могло облегчить, только решение другой проблемы, которая так долго его мучила:

— Где тебя, блять, носило?! Я пытался связаться с тобой в течение нескольких недель!

— Медовый месяц, — ровно сказал Шэнь Цинцю. — Ты знал об этом.

— Бред сивой кобылы! — хотя они и поддерживали связь друг с другом, но где он был, когда Шан Цинхуа нуждался в месте, чтобы зализать раны?! “Активный друг по переписке”, чтоб его черти драли! — Медовый месяц длится пару недель, а не большую часть года! Ты знаешь, сколько горя я пережил? Ты был мне нужен!

Шэнь Цинцю усмехнулся. Его рука скользнула к поясу, снимая с него веер. Полотно распахнулось и чернильные узоры бамбуковых листьев скрыли нижнюю часть красивого лица. Несмотря на мягкий вид, слова были подобны ножу.

— Я похож на психиатра? Если бы мне платили каждый раз, когда ты и Мобэй-цзюнь ссоритесь, я бы уже спал на слитках, но это не так, так что не ной.

При имени Мобэй-цзюня сердце Шан Цинхуа екнуло. В памяти всплыли события битвы. Удар молнии. Взрывающиеся скалы. Его король в опасности. Заклинатель подавил нарастающую тревогу, звенящую в голове. Если бы случилось что-то ужасное, Братец-Огурец был бы намного мрачнее, чем сейчас, верно?

— Где Мобэй-цзюнь?

— Здоров, —  Шан Цинхуа уловил малейший намек на закатывание глаз над бумажным веером, — Дуется, как и всегда. Мы нашли вас двоих полуживыми и привезли в наш дом. Мы живем в нескольких милях к югу от Угуй уже неделю, но вчера почувствовали неестественное количество демонической энергии глубоко в горах. И, последнее, что мы ожидали найти, так это тебя .

Шан Цинхуа сжал руки под одеялом. Если Шэнь Цинцю нашел его и Мобэй-цзюня, они должны были найти то, что осталось от их гостеприимного лорда крепости.

— А Стальной Рог?

— Под присмотром моего ученика, — сказал собрат, почти гарантируя. Прежде чем Шан Цинхуа успел открыть рот, чтобы узнать подробности, Шэнь Цинцю взмахнул веером, отмахиваясь от темы, — Я уверен, что его допросят. Меня это не касается.

Костяшки пальцев побелели, беспокойство не утихало. Конечно, раз Бинхэ в игре, то больше не о чем беспокоиться. И он, и Мобэй-цзюнь живы. Опасность миновала.

Тем не менее, сомнения грызли его разум. Собственной милостью, этот ребенок был крайне умён. Если он расспросит Стального Рога о том, что ему известно, то это может привести след к крошечному заклинателю. Это укажет, что в чертогах его разума сокрыто то, что неизвестно другим. Человеку крупно повезёт, если всё разрешится в его пользу, а иначе — это полное фиаско. В следующий раз фортуна может и не явиться.

Удар деревянной рукоятки веера по лбу быстро вернул из мыслей в реальность.

— Пушки?! Серьезно? — отчитывал Шэнь Цинцю, — Ты хоть понимаешь, насколько опасно давать демонам современную артиллерию?!

Шан Цинхуа потер лоб и обиженно надулся, что, как всем известно, бесило Шэнь Цинцю еще больше.

— Я помогал моему королю!

— Мобэй-цзюнь – второй по силе демон, он бы прекрасно справился и без твоей помощи!

Прекратив тереть лоб, заклинатель в постели замер, а на его лице расцвела хитрая улыбка.

— О? Ты, наконец-то, осознал привлекательность моего идеального мужчины?

— О чём ты? — нахмурился Шэнь Цинцю, возвращая взгляд с лучиком издевки. Как и ожидалось, Братец-Огурец смотрел только на своего дорогого, драгоценного ученика. Антифанат на все 100%!

— Это не относится к делу, — продолжил мужчина, — Если бы не твои отчаянные попытки произвести на него впечатление, весь этот заговор с убийством вообще не случился бы!

— Отчаянные? Ха! — Цинхуа отмахнулся от критики, сложив руки на груди, — Я не имею отношения к тому, что произошло между Мобэй-цзюнем и Стальным Рогом.

Изумрудные глаза феникса прищурились, бросив на него укоризненный взгляд. С таким выражением лица, собрат-попаданец с точностью повторял образ оригинального персонажа. Покалывание беспокойства пронзило затылок. То, как он воплощал Шэнь Цзю, было слишком сверхъестественным!

Шан Цинхуа прокашлялся в сгиб локтя.

— Хотя, возможно, я немного повлиял на появление линии похищения.

Шэнь Цинцю едва уловимо приподнял бровь, от чего Шан Цинхуа отвел взгляд, изучая шероховатость пола, чайный сервиз на столе и груду книг, беспорядочно сложенных на угловом столе. Стоит ли упоминать, что это не помогло скрыться от внутреннего чувства вины перед Огурцом? Пронзительный взгляд молча критиковал каждое нервное подергивание пальцев и беспокойное облизывание губ.

В конце концов, Шан Цинхуа вскинул руки, принимая поражение.

— Хорошо-хорошо! Выставление напоказ своей гениальности в этом мире возродило давнюю вражду! Во всем виноват великий Самолет, стреляющий в небо! Доволен теперь?

Злорадная ухмылка Шэнь Цинцю стала самой унизительной частью.

— Не то слово, — он сложил веер и вернулся к столу, наливая две чашки чая.

— Ну, если уж говорить про умение вмешиваться в сюжет, то мне стоит звать тебя “учителем”, — парировал Цинхуа, наблюдая, как друг ставит чашки на кровать. Теплая керамика прижалась к ладоням, и он с благодарностью сделал глоток. Горячий чай расслабил его охрипшее горло, — В любом случае, почему тебя так долго не было? Разве рыбалка в деревушке до конца вечности настолько интересна?

— Может это и была длительная поездка, но для неё есть свои причины, — ответил собрат. Блеск веселья вспыхнул в его глазах, — Видишь ли… Бинхэ помогал мне с одним проектом.

Шан Цинхуа оживился, быстро опустошив свою чашку. Было редкостью, чтобы Шэнь Цинцю интересовался чем-то, кроме своего мужа или обучения учеников.

— Что за проект?

— Тебе понравится! — Шэнь Цинцю встал с нехарактерным для него рвением и направился к захламленному угловому столу. Он копошился в куче книг и свитков, откладывая документы на маленький столик, пока искал что-то, — Меня уже давно беспокоило, что в библиотеке пика Цинцзин не хватает кое-чего. А именно - информации о сверхъестественной флоре и фауне этого мира.

Перекопав половину всех свитков и книг, Шэнь Цинцю нашел самый большой том из кучи и выдернул его. Бумаги разлетелись, и лавина книг рассыпалась по столу, образуя беспорядок. С добычей в руке, мужчина пересек комнату, чтобы положить книгу на колени Шан Цинхуа.

Вес книги поверх ушибленных бёдер ощущался впечатляюще. Шан Цинхуа провел руками по темно-синей обложке, скользя пальцами по переплету. Она была достаточно просторной, чтобы по необходимости дополнить или заменить страницы. Открыв книгу на случайном развороте, Шан Цинхуа увидел иллюстрацию цветка. Вечная бегония Солнечная капля. На страницах рисовой бумаги красовались изящные штрихи аккуратной каллиграфии, резюмирующие места, где цветы были найдены, а также их медицинское применение. Пальцы перелистнули на другую страницу. Твердой рукой ученого было нарисовано ещё больше иллюстраций, на этот раз с изображениями зверей, от Призрачного паука до Багровой акулы-черепахи. Подробные записи сопровождали каждое изображение, растягиваясь на страницы, чтобы дать как можно больше деталей.

— Чтобы исправить это, я любезно взял на себя обязательство написать энциклопедию, — объяснил Шэнь Цинцю, — Она, в первую очередь, ориентирована на монстров и включает в себя все, что нужно знать о них: размер, места обитания, особые способности - у меня есть ответы на любые вопросы, которые можно придумать!

Под пристальным вниманием автора, Шан Цинхуа молча изучал каждую страницу. Во время написания романа он постоянно придумывал чушь о монстрах, бездумно добавляя новых существ по ходу главы, без капли раздумий. Но видеть изображение каждого, с подробным описанием мельчайших причуд – все его творения собраны в одном месте…– это было впечатляюще. Три года спонтанного творчества, чтобы дать своему дрянному миру как можно больше жизни — он думал, что, на самом деле, это никого не волнует. И, по сути, так оно и было. За искючением одного верного подписчика.

Это было трогательно. Лучше каких-либо наград. Но, как бы Шан Цинхуа ни хотел обнять его, он знал, что никогда нельзя кормить фаната. Особенно кого-то с таким личиком, как Огурец.

— Ты делаешь монстро-вики, — попытался сухо сказать он. Ему почти удалось скрыть растущую улыбку.

— Да, энциклопедия, — поправил Шэнь Цинцю. — И сотри это выражение со своего лица! Если бы не твоя писанина, мне не пришлось бы этим заниматься.

— И вы проделали весь путь до кишащего монстрами горного хребта, чтобы исследовать здешних существ?

Бумажный веер снова раскрылся. Шэнь Цинцю заговорил тихим голосом:

— Ходят слухи об особенно-редком монстре, терроризирующем эту область. Особый зверь, размером с дракона, но лишенный мудрости. Бинхэ и я выслеживали его уже три дня, в надежде, что сможем изучить его впечатляющую способность генерировать электричество.

Шан Цинхуа был недостаточно быстр, чтобы увидеть, как веер захлопнулся, и он, тем более, не успел увернуться, когда тот с глухим ударом приземлился ему на голову.

— Пока ты не убил его!

— Ай, ай, ай! Братец-огурец, не бей меня! — Шан Цинхуа потер голову, подняв руку для защиты, когда Шэнь Цинцю готовился ударить снова, — Ты не можешь винить меня за самооборону! Это было “убить или быть убитым”! Хочешь, чтобы твоего дорогого друга съели?

— Это ты-то дорогой друг!? — огрызался Шэнь Цинцю, — Я вижу только идиота, который нажил проблем, потому что не смог собраться и пригласить своего мужика на подходящее свидание!

Озорная улыбка искривила их губы. Прошло слишком много времени с тех пор, как они могли вот так порезвиться.

— Насколько я помню, тебе понадобилось одиннадцать лет и еще одна смерть , чтобы понять, что твой любимый, драгоценный ученик хотел бы устроиться у тебя между ног!

— Ты–! А ну повтори! — на этот раз веер был недостаточно быстр. Шан Цинхуа ловко скатился с кровати и приземлился на деревянный пол. Меридианы очистились и боль стала простым воспоминанием.

Шэнь Цинцю сделал выпад, но Шан Цинхуа пробежал через всю комнату, пытаясь оторваться от блестящего Сюя, спешащего за ним по пятам. Заклинатель обежал стол, присаживаясь в попытке скрыться за сервизом.

— Кто бы мог подумать, что несравненный Шэнь Цинцю так захочет ограбить колыбель*!

Шэнь Цинцю подпрыгнул, чтобы ударить болтливого друга по голове, но Шан Цинхуа схватил с пола мягкую подушку, заблокировав атаку.

— Говори за себя! Ты попал сюда на десятилетия раньше меня! — прошипел Шэнь Цинцю, — Разве тебе не за шестьдесят? Не слишком ли ты стар для своего любимого короля? Возможно, это мне следует звать тебя "шисюн"!

— Ах, возраст – это просто цифра, когда у тебя такое бессмертное лицо! Я хотя бы не тот, кто ноет о моей бедной спине по утрам, как старик! — он оттолкнул Шэнь Цинцю, вынуждая того запнуться и неловко качаться, чтобы найти равновесие, а сам приготовился бежать в любом направлении, — Мой почтительный сынок массирует тебе поясницу после того, как грубо трахал тебя всю ночь, или мне стоит выделить бюджет на закупку ходунков для пика Цинцзин?

— Бесстыжий кретин! В следующий раз, когда тебя вот-вот съедят, даже не думай ползти ко мне за помощью! — Шэнь Цинцю бегал за другом кругами, их смех булькал громче, чем треск деревянной ручки веера. Эти двое могли бы провести так всю жизнь: гоняясь друг за другом и обмениваясь шутками, пока вежливый стук в дверь не заставил их немедленно замолчать.

Двери приоткрылись, и из проема показалась прядь кудрявых волос.

— Учитель?

Шэнь Цинцю чуть не выронил веер, преувеличенно откашлявшись в тщетной попытке оправдаться за недавний шум. Он поправил одеяния и снова уселся за низкий столик.

Ло Бинхэ полностью распахнул двери, глядя на Шэнь Цинцю с выражением лица, которое было наполовину невинным, наполовину озабоченным. Полудемон тоже был облачен в более простые одеяния, хотя это, по-прежнему, были его фирменные цвета: красный и черный. В его руках был поднос.

— Все в порядке, Учитель?

— Да-да, с этим мастером все в порядке, — прокашлялся Шэнь Цинцю, приглашая Ло Бинхэ войти, — Ну же, не заставляй своего шишу ждать. Он, должно быть, голоден.

По-видимому, нежданные гости могли вкусить еду, если упомянутые гости были ранены. Шан Цинхуа скользнул обратно в постель, когда ему на колени бесцеремонно бросили поднос. Ло Бинхэ послал заклинателю подозрительный взгляд, прежде чем повернуться, чтобы навести в комнате порядок.

Атмосфера успокоилась, когда Шан Цинхуа принялся за еду, рассказывая Шэнь Цинцю новости о Цанцюн и Северном царстве демонов. Тот кивал, молча слушая и потягивая чай, но Шан Цинхуа не мог не заметить, что Ло Бинхэ иногда украдкой смотрел на них двоих. Черные глаза, такие же широкие и ясные, как ночное небо, с раздражением останавливались на Шан Цинхуа, прежде чем просветлеть, когда взгляд обращался к Шэнь Цинцю.

Как всегда. Шан Цинхуа игнорировал это, продолжая есть. Хотя он и был ненавистен одной половине этих отношений, это все равно позволяло ему пожинать плоды. Ло Бинхэ одарил его объедками из оставшихся стеблей грибов и полуувядшего зеленого лука, но безупречный вкус бульона, приготовленного главным героем, все еще заставлял вкусовые рецепторы петь!

С полным желудком и почти полностью восстановившимся телом Шан Цинхуа попросил о встрече с Мобэй-цзюнем. Шэнь Цинцю выгнал его из постели, выдав пояс и верхние одеяния, прежде чем отпустить в путь. Если на Шэнь Цинцю мантия изящно ниспадала с гибкого стана и заканчивалась достаточно высоко над землей, чтобы дать простор в движении ног, то, в случае Шан Цинхуа, нижняя кромка почти волочилась по полу. Тем не менее, неподходящая по фигуре одежда была куда лучше, чем его собственная, измазанная кровью и изодранная почти на лоскуты.

Ло Бинхэ проводил Шан Цинхуа через узкий коридор к входной двери, взял зонтик и вышел на небольшую деревянную террасу. Навес был достаточно широким, чтобы люди под ним оставались сухими, пока сад омывал дождь. Лестница от крыльца вела вниз к каменистой дорожке, которая ускользала в траву и изгибалась за пышными деревьями. Но Мобэй-цзюня видно не было.

Должно быть, он ушел прогуляться. Шан Цинхуа схватил свои ботинки с угла террасы и сел, чтобы натянуть их. Грязь запеклась на подошвах, и он старался держать стопы настолько далеко от крыльца, насколько это было возможно, чтобы не раздражать своих гостеприимных хозяев еще больше. Он не обратил внимания, что Ло Бинхэ не притронулся к своей обуви.

Голос прозвучал над головой заклинателя, подобно грому: отчётливо, несмотря на то, что дождь барабанил по крыше.

— Шан-шишу. Этот сценарий не кажется вам знакомым?

Словно из открытой бутылки шампанского, из Ло Бинхэ вырвалась угрожающая смесь демонической и духовной энергии. Воздух стал плотнее и Цинхуа почувствовал, что его кости наливаются свинцом.

— Мы с Учителем мирно живем в уединении, но всегда что-то мешает.

Во рту пересохло, расслабленность заклинателя смыло, будто ее и не было. Он встал, складывая руки в поклоне и упирая глаза в пол.

— Цзюньшан, этот слуга тысячу раз извиняется за вторжение! У меня и в мыслях не было…

Ло Бинхэ поднял руку, и давление энергии прекрастилось. Шан Цинхуа тут же закрыл рот.

— Я также знаю, что эта встреча – чистое совпадение. За это я буду милостив.

Шан Цинхуа судорожно вздохнул с облегчением. Бинхэ был так добр! Так щедр!

Человек выпрямил спину, опустив голову в подчинении, со словами признательности и благодарности наготове, если ему представится возможность заговорить.

Лицо Ло Бинхэ было красивым, даже когда он насмехался над другими. Он был очевидно раздражен тем, что ему приходится иметь дело со столь низким созданием.

— Шан Цинхуа, ты мне не нравишься. Я наполовину презираю тебя. У тебя непонятная связь с Учителем, и ты удовлетворяешь его социальную потребность, которую не могу я, — лорд скрестил руки на груди, сдерживая свое скверное настроение, — Но много лет назад ты дал мне ценный совет, как ухаживать за ним. Я отплачу тем же. Скажи мне, каковы обязанности супруга, вступившего в брак с одним из величайших демонических домов?

Шан Цинхуа на мгновение задумался. Хотя тонкости этого события и были для него неведомы, бесчисленные ночи, проведенные в библиотеках Северного Ледяного дворца, освежили в памяти то, какие сюжетные повороты и элементы он использовал на женушках Бинхэ.

— Это… Супруга должна быть осведомлена об истории и отношениях клана. На её плечи ложится управление и ведение хозяйства, а также контроль финансов. Кроме того, партия должна брать на себя командование поместьем в отсутствие своего лорда или дамы.

Ло Бинхэ скучающе вздохнул.

— Когда ты начал получать все свои… повышения?

Заклинатель в растерянности сморщил нос, пытаясь всё вспомнить:

— Прошло около четырех месяцев, Цзюньшан.

— А когда в последний раз Мобэй-цзюнь поднимал на тебя руку– последний раз, когда это было искренне больно?

Цинхуа задумался. Вспоминая все те разы, когда Мобэй-цзюнь бил его за обман, или выгонял из кровати на пике – это никогда не было больнее, чем могло выдержать бессмертное тело. Избиение три раза в день казалось ужасным только до тех пор, пока Шан Цинхуа не испытал на себе всю силу Мобэй-цзюня. И единственный раз, когда такое случалось… В тот момент, когда культиватор впервые упомянул о уходе домой, перед церемонией наследования*.

— Это было… чуть меньше полугода назад, Цзюньшан.

Шан Цинхуа не был уверен, к чему все эти вопросы, но Ло Бинхэ кивнул. Как будто ответы его полностью устроили и он сделал выводы в голове.

— Ваш визит не так уж и плох. Скоро мое присутствие понадобится в Царстве Демонов. Похоже, мои подданные забыли, кто их господин, — твердая рука легла на плечо Шан Цинхуа, — Кроме того, видя тебя, Учитель в приподнятом настроении. Но если ты снова явишься…

Внезапно вес в воздухе вернулся, перекрывая кислород. На мгновение заклинатель осмелился поднять взгляд и увидел вспышку граната. Холодные глаза горели, как раскаленные угли, а ярость прожигала до глубины души и вызывала мурашки по спине.

Ло Бинхэ добродушно улыбнулся:

— …Ну, я не могу проявить столько благосклонности.

Ужас сковал лёгкие, каждый нерв напрягся в безумном непонимании: бежать ему или замереть. Однако, несмотря на невесомое касание руки на плече, он не смел пошевелиться, кроме как содрогнуться от своего раболепия.

— Я понял, Цзюньшан!

Его плечо отпустили.

— Отлично, — Ло Бинхэ сунул ему в руки зонт из промасленной бумаги, указывая когтистым пальцем на каменистую дорожку, простираювшуюся от террасы. — Иди по тропе, и найдешь его. А теперь, убирайся с глаз моих.

Шан Цинхуа рванул вперед, чуть не поскользнувшись на мокрой лестнице, и раскрыл свой зонт как раз вовремя, чтобы защитить себя от потока дождя, когда побежал через сад. Темные завитки демонической энергии лизали его пятки, угрожая укусить, и он скрылся в лесу так быстро, как только мог.

Ло Бинхэ указал Шан Цинхуа, куда идти, чтобы увидеть своего короля, но он никогда не говорил, сколько времени это займет. Каменистая тропа вела вниз по холмам и уходила в лес, огибая густые кустарники и высокие деревья, в которых Шан Цинхуа узнал вид подножия горного хребта. Судя по всему, они были неподалёку от маленькой деревни демонов, в которой он останавливался по пути в Железную Крепость.

Столько всего изменилось за короткий промежуток времени. Неужели Мобэй-цзюнь выжал из него признание, словно из мокрой тряпки, прямо посреди боя? Да, но после всех этих перетягиваний каната, это показало, что человек был открыт для разговора. Он хотел прояснить ситуацию. Они начали это на пляже.

Его пугливый язык облизал губы, чувствуя, как они покалывают от одних лишь воспоминаний о паре холодных губ, прижатых к его собственным. Обещание большего, когда они оторвались друг от друга слишком рано. Волнение нарастало, и Цинхуа обнаружил, что его шаг стал пружинистым, когда он продолжил свой путь.

Наконец, узкая тропинка вырвалась на поляну. Дорожка вела к деревянному мосту, перекинутому через широкий пруд. Лотосы касались берега и усеивали поверхность воды, украшая своими цветами и листьями отражение серого неба.

Фигура, которую заклинатель знал слишком хорошо, склонилась над перилами на вершине изгиба моста. Рука держала собственный зонт, но струи дождя, то и дело, падали на царственную фигуру, пока он рассеянно наблюдал за плавающими внизу карпами. Наручи и кожаные аксессуары исчезли, оставшись пеплом на том пляже. Их заменила тонкая красно-черная мантия. Милость господина. Подобно тому, как одежда Шэнь Цинцю была слишком длинной для Шан Цинхуа, ткань одежды Ло Бинхэ оказалась натянута на более внушительную фигуру.

Старые доски моста заскрипели, когда Шан Цинхуа приблизился, но Мобэй-цзюнь не повернулся, чтобы поприветствовать его. Человек остановился неподалёку. Он замер в ожидании, когда король заметит его и подзовёт ближе. Но реакции не последовало.

Культиватор терпеливо перектывался с пятки на носок и ждал.

Ждал долго.

…Мобэй-цзюнь не потерял слух или способность улавливать чье-то присутствие, не так ли? Нет, вчерашняя битва никак не могла ему так сильно навредить. Может быть, он просто глубоко задумался, думая о беспорядке, ожидающем их на Севере?

Вчерашние события, если оценивать их с административной точки зрения, вызывают беспокойство. Шан Цинхуа облизнул зубы, думая о накапливающихся документах. Остальных придворных демонов нужно будет допросить. Нужно будет принять меры, чтобы рассеять оставшуюся часть клана демонов-яков или, по крайней мере, найти другого кандидата для назначения их лордом. А с передачей права собственности на земли Угуй их ждёт еще больше хлопот…

— Ты думаешь вслух, — сказал Мобэй-цзюнь, не двигаясь ни на дюйм.

Шан Цинхуа подпрыгнул, отрываясь от своих размышлений. Его хорошее настроение вернулось с новой волной, и он подошел к перилам, останавливаясь рядом с Мобэй-цзюнем.

— Мой Король!

Человек наклонился вперед, чтобы получше рассмотреть демона, но его улыбка была встречена угрюмым хмурым взглядом. Возможно, он все еще не излечился?

— Как вы себя чувствуете? — спросил заклинатель, наклонив зонтик, чтобы оказаться расстоянии вытянутой руки от короля. Невербальное приглашение к близости.

Реакции не последовало. Мобэй-цзюнь продолжал смотреть через перила, и, если бы не краткий ответ, он выглядел бы полностью недоступным.

— Отлично.

Шан Цинхуа молчал, ожидая какого-нибудь объяснения или уточнения. Мягкий стук капель дождя по мосту и зонтам был единственным, что заполняло тишину. Напряжение нарастало с каждой секундой. Когда стало очевидно, что Мобэй-цзюнь не будет продолжать, Шан Цинхуа решил перенять инициативу.

— Гм, это была довольно бурная битва, как думаете? — сказал заклинатель, сохраняя в словах лёгкость, — Даже пик Бай Чжань не сможет сравниться со всем, что происходило вчера! Мое бедное сердце не выдержит еще одного такого приключения!

Попытка вновь осталась без ответа.

Шан Цинхуа нервно крутил бамбуковую ручку зонта в ладони, проводя подушечками пальцев по ее шероховатости. Улыбка дрогнула.

... Что-то случилось, пока он был без сознания? Было привычным, что он являлся более болтливой стороной их общения, но раньше у него никогда не было ощущения, что он разговаривает со стеной. В далёких уголках сознания начали расцветать предположения, что же такого могло произойти.

Затем, Мобэй-цзюнь, наконец-то, ответил.

— Ты был неосторожен.

Заклинатель оживился. Конечно же, Мобэй-цзюнь просто беспокоился!

— Может и так, но разве мы не победили?

Взгляд короля стал еще более хмурым. Голубые глаза сощурились, глядя на пару рыб беззаботно плавающих в пруду.

— Ты чуть не умер.

— Вы тоже чуть не погибли, — подметил культиватор.

И это вызвало реакцию. Демон бросил на человека взгляд, раздраженный самым худшим образом, а чёрные брови съехались к переносице.

— Мой долг - оберегать тебя.

Как правило, если владыку жалила его уязвленная гордость, сочувствующий тон мог смягчить удар. В конце концов, последние несколько месяцев были ознаменованы тем, что Шан Цинхуа, то и дело, спасал демона от той или иной неприятности.

— Я ценю это, правда, но разве не долг слуги – защищать своего господина? — напомнил человек, — Можно даже сказать, что я учился спасать вас, в процессе службы.

Как бы Цинхуа не пытался звучать расслабленно и игриво, один взгляд на кислое выражение лица Мобэй-цзюня сказал ему, что все слова оказались неподходящими.

— Тебе больше не по душе жизнь с демонами?

Последние нити приподнятого настроения звонко лопнули. Собравшись с силами, человек попробовал снова:

— Разве я остался бы, будь это так?

— Спорно, — парировал Мобэй-цзюнь.

Шан Цинхуа прикусил губу. Итак, Мобэй-цзюнь был в бешенстве. Зол куда больше, чем можно было ожидать. Но, это нормально, ведь они пережили не самое приятное событие. Если опираться на опыт, которого у Цинхуа было достаточно, все, что нужно было сделать, это немного поунижаться, и все будет прощено.

— Вы правы! — начал заклинатель, — Я должен был поговорить с вами, и я должен был оставить больше, чем просто записку. Я пытаюсь работать над своим…–

— Непостоянством? — рявкнул Мобэй-цзюнь, — Или это твоё излюбленное избегание проблем, пока они не выйдут из-под контроля?

Человек замолчал. Его рука крепче сжала ручку зонтика, чтобы понять, что он не попал в кошмар. После вчерашнего культиватор думал, что его примут тепло. Думал, что они смогут продолжить с того места, на котором остановились.

Чего он точно не ожидал, так это того, что его недостатки будут брошены ему в лицо. Снова.

Разве он не выразил свои романтические намерения? Не развеял любые сомнения в верности? Если между ними всё было улажено, почему Мобэй-цзюнь снова был таким холодным?

Если только его чувства не изменились.

Это уже случалось. Мобэй-цзюнь перевернул полцарства в поисках человека, спас его от дяди и подарил надежду. Шан Цинхуа вернулся на Север с горящими глазами с жаждой большего.

Но затем Мобэй-цзюнь лишь избегал его. И всё, что оставалось Цинхуа — похоронить свои чувства, отказавшись от идеи иметь что-то большее.

То ли история повторялась, то ли Мобэй-цзюнь был слишком зол, чтобы поддерживать разговор – неважно. Не было смысла оставаться здесь.

— Прошу прощения, что побеспокоил милорда, пока он в неприятном настроении, — извинился заклинатель. Горечь осела на языке, едва не отпечатываясь на словах. Он развернулся и сделал шаг прочь, — Я пойду.

— Нет!

Шан Цинхуа не осознавал, что его швырнули на перила моста, пока спина не ударилась достаточно сильно, чтобы заставить вздрогнуть. Брызги дождя застучали по лицу, когда он перехватил зонт поудобнее, чуть не выронив. Рядом пронеслась вспышка второго, забытого владельцем, зонта, падающего с моста в пруд.

Перед ним сгрудилась тёмная фигура: быстрая, тяжелая и устрашающая. Мобэй-цзюнь нырнул под зонт, занимая оставшееся сухое пространство. Черные когти вонзились в перила по обе стороны от культиватора, удерживая на месте. Шан Цинхуа отклонился назад, полный желания быть подальше, но снова оказался зажат между двумя барьерами.

— Не смей! — Мобэй-цзюнь зарычал, его голос был почти криком, несмотря на их близость, — Не после всего этого…– ты не уйдешь!

Последние капли спокойствия покинули заклинателя. Так было всегда. Он протягивал руку, но её отбивали, только для того, чтобы притянуть обратно, когда это будет удобно.

Когда в сторону Шан Цинхуа обнажили клыки, он оскалился в ответ.

— Я совершил свои ошибки, но не притворяйтесь, будто вины нет и на вас!

Дождь хлестал демона по спине, и он наклонил голову вниз, оставив лишь несколько дюймов между их носами. Вытянутые зрачки бледных глаз сузились, замечая каждое вздрагивание Шан Цинхуа. Хищник, готовый вонзить зубы в добычу.

— Ты сам веришь, что виноваты мы оба, или снова будешь винить меня? — низко сказал он, — Если я прошу тебя остаться, ты отказываешься. Если заставляю – мстишь.

Шан Цинхуа нахмурился. Он рассчитывал, что спасение их жизней, по крайней мере, заслуживает признательности!

— Вы бы предпочли, чтобы я стоял и смотрел, как вас убивают? — усмехнулся он.

Мобэй-цзюнь взбесился, внешне полностью соответствуя своему гневу.

— Это не о вчерашнем дне! В течение многих лет я имею дело с твоими вечными противоречиями! Ты просишь о том, что тебе не нужно, но отказываешься от того, чего желаешь! — когти глубже вонзились в деревянные перила, вызвав жалобный треск с обеих сторон, — Ты говоришь, что хочешь служить мне, но когда я даю тебе шанс продемонстрировать свои лучшие навыки, ты проклинаешь меня на каждом шагу!

“Лжец”, хотел крикнуть заклинатель. Если он о чем-то и просил, разве не для того, чтобы угодить другим? Разве он отказывался от своих желаний, не потому, что знал о последствиях отказа? Все, что он делал: от бумажной волокиты на севере и до торговли секретами заклинателей, было направлено на реализацию планов Мобэй-цзюня!

А теперь его обвиняют в самоотверженности.

Он не собирается это выслушивать. Не теперь.

— Не выворачивайте всё так, будто, одаривая меня работой до седьмого пота, делали мне какое-то одолжение! Пустите! — культватор толкнул демона в плечи, но Мобэй-цзюнь не сдвинулся с места. Ладно, раз уж он хочет по-плохому, пусть будет так.

Направляя духовную энергию через свое тело в ладони, заклинатель толкнул Мобэй-цзюня изо всех сил, отчаянно пытаясь создать хотя бы возможность для побега. Пучки демонической энергии закружились вокруг владыки, и он ответил, сильнее вцепившись когтями в перила. Челюсти Шан Цинхуа сжались, а только недавно залеченные руки задрожали от давления, когда мельчайшие завитки черной энергии коснулись ладоней.

— Вы эгоистичный ублюдок! Давайте! Обвиняйте меня после того, как я всё вам отдал! И почему я думал, что на этот раз все будет по-другому, если вы каждый раз делаете всё тоже самое! — Шан Цинхуа не осознавал, что повышает голос, пока не закричал на Мобэй-цзюня, — Вы даете мне надежду, прежде чем разрушить ее, когда я наиболее уязвим, а после сваливаете на меня канцелярскую работу!

Каждый раз, когда человек подходил ближе, чувствуя себя в безопасности, пелена слетала с его глаз, и он оказывался один на один с болью, подбирая осколки разбившегося сердца. Круговорот страданий поймал его, пережевывая и выплевывая раз за разом.

Из всех ужасных монстров, ядов и напастей, которые он когда-либо описывал, доверие оказалось самой жестокой болезнью.

Глаза щипало от подступающих слёз, а конечности дрожали, не только от напряжения в теле, борющегося в неравном бою, но и от сокрушительной волны эмоций, угрожающей смыть его.

— Мобей-цзюнь, ты разбил мне чертово сердце!

Перила треснули.

Шан Цинхуа не понял, что поддержка позади исчезла, пока не отклонился назад настолько сильно, что его желудок содрогнулся от потери равновесия.

Вокруг хрупкого тельца обвились сильные руки. Тела скрючились в свободном падении, с плеском оказываясь в холодных водах пруда.

Глубина была всего по колено, но этого хватило, чтобы полностью намочить их, упавших на бок. Шан Цинхуа выкашлял полный рот прогорклой воды, из носа капали сопли, а сверху лил дождь. Одежда промокла. Рука, на которую опирался заклинатель, погрузилась во что-то ужасно мягкое, а мокрый пучок наполовину распустился под тяжестью влаги. Он потерял зонтик осенью*.

И он был зол.

Шан Цинхуа оттолкнул руки Мобэй-цзюня и пополз, откашливаясь от последних остатков воды, застрявших в горле. Он попытался встать, но как только его ботинки уперлись в гладкий камень для равновесия – он поскользнулся и шлепнулся обратно в пруд.

Заклинатель поднял руку, чтобы вытереть глаза от капель дождя, но, заметил пятна грязи на белой ткани рукава.

Он только недавно получил замену своей окровавленной мантии.

— А теперь посмотрите, что вы наделали! — закричал человек, снова оказываясь во власти гнева, — Всё всегда идет хорошо, пока вы не вмешиваетесь!

Мобэй-цзюнь, такой же промокший,  уселся, прежде чем подняться из воды. В то время, как Шан Цинхуа напоминал мокрую собаку, Мобэй-цзюнь после купания в пруду выглядел ничуть не хуже, чем прежде. Его халат, и без того туго натянутый из-за маленького размера, совсем прилип к телу. Ручейки дождя стекали по широким плечам, лаская каждый изгиб мускулистых рук и мощной груди.

Однако, гнев, который украшал лицо демона ранее, сменился недоумением. Его глаза расширились, когда он посмотрел на Шан Цинхуа, так, будто видел заклинателя впервые.

Он шагнул ближе.

— Повтори.

Шан Цинхуа отступил.

— Нет!

Мобэй-цзюнь подошел ближе, вынуждая Шан Цинхуа наполовину плыть, наполовину ползти по дну пруда. Нет, нет, нет! Только не снова! Ругает в один момент, чтобы потом притянуть ближе! Его снова и снова обманывали, а он попадался на одни и те же грабли. Но не теперь. Он больше не поведется.

Заклинатель зачерпнул горсть грязи со дна и швырнул ее в чертовски красивое лицо Мобэй-цзюня. Демон с легкостью уклонился. Шан Цинхуа сжал челюсть так сильно, что она могла бы треснуть.

— Вы… беспечный, бесчувственный, холодный придурок! — человек швырнул еще две горсти водорослей и ила, — С тех пор, как я вернулся, вы знаете, как сильно я страдал!? Вы используете меня, а потом ходите с видом, будто одолжение сделали, компенсируя это каким-то грандиозным жестом, которого я вообще не хочу! Я был для вас не более чем слугой, и не притворяйтесь, что это не так! Я–!

Он попытался подняться, но его лодыжка ударилась о подводный корень, и он с громким всплеском завалился на бок. Из груди вырвался разочарованный стон. Мокрые рукава давили на плечи, когда заклинатель сердито шлепал по поверхности от бессилия. Внезапно его зрение затуманилось. Потоки горячих слез резко контрастировали с холодным дождем, льющимся на голову, и рычание превратилось в сдавленное рыдание.

Он чувствовал себя побежденным. Все его ожидания всегда разрушались. С ним просто играли. Кости болели от демонической энергии, а голова слишком устала, чтобы даже думать. Хотелось снова накричать на Мобэй-цзюня: выплеснуть весь гнев и убежать без оглядки. В то же время, хотелось просто закрыться в себе, свернуться клубочком прямо здесь.

Вечные противоречия, как и сказал Мобэй-цзюнь. От осознания хотелось смеяться.

Заклинатель не заметил, как демон снова двинулся к нему, пока тот не встал на колени рядом. Большие руки обхватили тонкие запястья, поднимая их из воды.

Шан Цинхуа отпрянул от прикосновения, но вырваться не вышло. Пришлось опустить голову, ожидая, пока остановятся глупые слезы. Он не хотел признавать правоту демона.

Мобэй-цзюнь заговорил. Мягче, чем раньше:

— Всё Царство Демонов кланяется тебе, как члену моего клана. Как ты можешь до сих пор называть себя простым слугой?

Заклинателем овладел приступ отчаяния. Он поджал колени и ударил ногой по твердому животу владыки, разбрызгивая воду.

— Отстань от меня! Не смей говорить, что я важен! Только не после того, как продолжал притворяться, что тебе не все равно!

Движения Мобэй-цзюня были безмятежными, как будто он не хотел спугнуть человека, однако, он ловко и осторожно прижал чужую ногу ко дну, нависая сверху. Шан Цинхуа яростно бил и пинал демона, пытаясь пробить захват, но он был безнадежно слаб против Мобэй-цзюня. Всегда.

Пока человек прикладывал все свои силы в неравной борьбе с водой и хваткой на ноге дыхание стало прерывистым. Голубые глаза внимательно следили за каждым движением, терпеливо ожидая, когда человек утомится. Вместе со стекающими по лицу каплями слёз и воды тело покидала и бушующая энергия. Человек замедлился, а последние напрасные толчки почти не пустили ряби.

На этот раз голос Мобэй-цзюня был ровным и сдержанным, словно гладкий шелк, который снова и снова манил к себе.

— Я не притворяюсь.

Шан Цинхуа издал измученный полустон. Он устал. Вымотанный тем, что подвергал свое исцеляющееся тело воздействию стихии и борьбе, в которой у него не было шансов на победу. Надоело и горькое разочарование во рту, которое он давно поклялся сдерживать.

— Тогда почему ты игнорировал меня?

Вместо резкого ответа, которого ожидал заклинатель, его встретила тишина. Брови Мобэй-цзюня нахмурились, придавая лицу озадаченное выражение.

Шан Цинхуа прикусил губу. Мало того, что король полностью растоптал его чувства, он еще и забыл об этом.

— Ты провел месяц в поисках меня после наследования сил. Но после того, как спас меня от своего дяди - изменился. Искал меня только для того, чтобы завалить работой, — осознание ранило сильнее, чем сломанные ребра или удар головой. Вся копившаяяся боль была гноящейся инфекцией, укореняющейся всё глубже, чтобы шептать на ухо сомнения всякий раз, когда они взаимодействовали.

Тело человека дрожало не от дождя, вод холодного пруда или ледяных рук на нем, а от признания. Весь стресс и страх, которые он тщательно сдерживал и был готов унести в могилу, вырвались из него так же легко, как и всё, чего когда-либо хотел Мобэй-цзюнь.

— Когда тебя игнорируют после всего того, через что вы прошли вместе… я ведь знал, что тебе на меня плевать. Так какой вообще смысл возвращать меня..?

Он видел, как глаза Мобэй-цзюня метались, чтобы вспомнить то далекое прошлое. Они широко распахнулись, когда разум демона настигло осознание.

Шан Цинхуа вздрогнул, готовясь к насмешливым словам. Вот он, последний удар. Момент, когда все сомнения, которые он проигрывал в своей голове, станут реальностью.

Заклинатель сжимался всё больше, пока Мобэй-цзюнь не заговорил:

— Тогда… я оставил тебя в покое после того, как ты отверг меня.

...

— Отверг!?

Разум опустел. Затем шестеренки в голове двинулись в обратном направлении.

Припев "WTF?" взвыл на подкорках сознания, озвучивая все мысли. Мобэй-цзюнь издевался сейчас? Он точно издевался. Не может быть, чтобы из всех людей, именно Самолёт когда-либо отвергал Мобэй-цзюня! Даже после того катастрофически-неудачного секса он просто отложил это на пару дней, вместо того, чтобы прямо отвергнуть демона!

Шан Цинхуа был готов назвать это неудачной шуткой и попросить Мобэй-цзюня не пинать лежачего. Но когда его взгляд уперся в лицо демона, в поисках следов лжи среди капель, прилипших к длинным ресницам, он не смог найти ни единого намёка на обман. Лишь слишком реальную боль в глазах. Король говорил правду.

О, боги, он сказал чертову правду.

— Когда я готовил тебе.

Был только один раз, когда его король приготовил для него еду.

— Когда вы сделали мне лапшу?

Мобэй-цзюнь кивнул.

— Но… мы прекрасно провели время! — Шан Цинхуа вспоминал об этом только с любовью. Обещание тарелки горячей лапши вызывало у него головокружение целую неделю, а когда день наконец настал, это было всем, о чем он мог просить! Видеть своего короля на кухне, с закатанными рукавами, неуклюже вертящегося, словно малыш, – это делало заклинателя невероятно счастливым! Шан Цинхуа никогда бы не сказал: «Мне не нравится», так почему же это был отказ?

Мобэй-цзюнь нахмурился еще больше.

— Ты смеялся, когда у меня не получалось воспользоваться печью.

Конечно, Шан Цинхуа усмехнулся, но видеть, как демон борется с задвижкой, чтобы добавить дрова, было так непохоже на утонченный образ его короля, к которому так привык человек.

— Это было очаровательно, — ответил заклинатель. Потому что это было правдой.

— Ты сказал, что бульон слишком соленый, — продолжал Мобэй-цзюнь.

В памяти были живы воспоминания, как котелок закипал, и как король боролся за то, чтобы бульон не переварился, пока Шан Цинхуа наслаждался зрелищем со стороны.

— Аромат был стойким.

Руки вокруг его запястий напряглись. Тревога. Неуверенность демонического лорда превратилась в простое бормотание:

— Ты жаловался, что лапша была неровной.

Упс.

До Шан Цинхуа дошло, что он, действительно, по-царски, облажался.

Он вспомнил свои беззаботные шутки, которые бросал, как доказательство своего флирта. Поддразнивания, которыми он обменивался с друзьями, как в этом мире, так и в прошлом. Но если Мобэй-цзюнь этого не понял — хуже того, если он воспринял это как насмешку в сочетании с неодобрением стараний — то это был худший отказ, который мог получить гордый владыка.

Грудь была готова проломиться от желания обнять демона, рассеивая все тревоги. Чтобы доказать, что они оба были так неправы.

— Лапша была идеально-жевательной.

Мобэй-цзюнь замолк: его брови нахмурились, а глаза ошеломленно забегали. Он пытался понять, правдивы ли слова Шан Цинхуа. Демон старался переубедить себя в том, во что верил так долго.

— Тебе не понравилось.

Вода заплескалась между ними, когда Шан Цинхуа сел. Уголки его глаз все еще были красными от слез, но пришла его очередь взглянуть на своего короля. Сморгнув капли дождя, человек почувствовал, как собственные глаза снова становятся стеклянными. Он чувствовал то же обожание, которое заполняло трепещущее сердце, когда Мобэй-цзюнь вез его обратно на Север.

— Это было лучшее блюдо, которое я когда-либо ел.

Мобэй-цзюнь отпустил тонкие запястья, словно слова обожгли его. Но когда владыка отвел взгляд, Шан Цинхуа заметил слабый намек на румянец, покрывающий высокие скулы.

Откровение стало бальзамом против их гноящихся ран. Новая история складывалась сама собой.

— И после этого… Вы держались на расстоянии? Потому что думали, что у нас было неудачное первое свидание?

Мобэй-цзюнь вновь посмотрел на заклинателя, сжимая челюсти. Он набирался смелости, чтобы открыться, ведь всё, чему его учили в детстве – не оставлять себя беззащитным.

— Ты бы снова ушел, если бы почувствовал давление.

Это не было обвинением. Признание.

Шан Цинхуа вдруг настигло понимание. Если они так плохо поняли друг друга в чем-то настолько простом… где ещё они могли ошибиться?

— Итак… После того, как я помог вам избежать неприятностей с теми древесными демонами… Вы решили еще раз оценить мои чувства?

Мобэй-цзюнь кивнул, и капли воды скатились вниз по его подбородку. Пока острый ум вспоминал последующие события, Шан Цинхуа вытер последние пятна соплей мокрым рукавом.

Когда король пригласил его на завтрак в покои — нет, не тогда. Раньше. Мобэй-цзюнь сказал, что поручал Шан Цинхуа задания, чтобы тот мог продемонстрировать свои лучшие навыки. После этого обычные обязанности были заменены написанием отчетов и обновлением документации о союзах клана Мобэй.

Прощальные слова Ло Бинхэ пронеслись в голове, словно прозрение. Всё это было не наказанием, а тренировками. И человек принял их.

— Вы поручили мне исследовать демонические дома не только для того, чтобы узнать побольше, но и для того, чтобы я тоже научился.

Под водой заклубился встревоженный песок и ил, когда Мобэй-цзюнь приблизился.

— Если бы это не было под видом повышения по службе, ты бы не согласился...

— Тогда, что насчет того, что я спал с Вами? — заклинатель запнулся, издавая неразборчивый звук, и пытаясь перефразировать мысль, — Я имею в виду, до того, как мы переспали, но — знаете! Объятия ночью. И всё в таком роде…

— У тебя всё на лбу было написано, когда ты смотрел на меня, — ответил Мобэй-цзюнь. Щеки Шан Цинхуа вспыхнули от осознания того, что его ловили десятки раз, когда он бросал влюбленные взгляды. Или пялился. Или откровенно пускал слюни.

— Ночь покушения… Я предположил, что ты, наконец-то, исполняешь свои желания. Я ошибся в твоих намерениях, — прохладная ладонь опустилась на руку заклинателя под водой. Цинхуа обнаружил, что приближается к Мобэй-цзюню. Соблазненный редким жаром в голубых глазах, влекущим его, словно мотылька, к самому необычному пламени, — Но, был ли ты аскетом* или просто не интересовался мной…Я не мог не желать тебя в моей постели.

Шан Цинхуа кашлянул в ладонь, а его лицо запылало от такой честности. Мобэй-цзюнь был прав в том, что он, определенно, не практиковал аскетизм. Не в тот момент, когда глаза то и дело мельком возвращались к этим мокрым одеждам, прилипающим к каждому изгибу скульптурного тела, словно умоляя, чтобы их сняли, как обертку с конфеты.

Но, в конце концов, они попытались переспать.

— До банкета, — напомнил Шан Цинхуа.

Попытка провалилась. Они ранили друг друга, а после отступили, чтобы зализать свои раны, обнуляя месяцы сближения.

К демону вернулся печальный тон.

— Военные советы коварны, и неважно, демонические они или нет. Ты узнал об этом на своём опыте, — сказал Мобэй-цзюнь, нахмурившись при мысли о их последнем противнике. — Но они наши союзники, и я должен считаться с их мнением. Я не хотел подвергать тебя лишней опасности.

— И это заставило нас вцепиться друг другу в глотки, — вставил Шан Цинхуа, — так крепко, что мы не заметили того, кто на самом деле готовился убить нас.

Все это время Мобэй-цзюнь шел на все, пытаясь удержать заклинателя рядом. Он говорил об этом, даже когда умолял человека покинуть Железную Крепость, после того, как тот сбежал на «каникулы».

Вот оно. Так было всегда. Будь он слугой, другом или любовником – неважно –, Мобэй-цзюнь делал всё, чтобы не допустить повторного побега. Но Шан Цинхуа был ослеплен сомнениям. Слишком умный для собственного блага, он заполнял себя неутешительными догадками, вместо того, чтобы поверить в то, что Мобэй-цзюнь… нет. Что они оба были влюблены друг в друга.

И уже очень давно.

Шан Цинхуа фыркнул. Затем, раньше, чем сам понял, он разразился смехом. На его уставшие мышцы нахлынуло облегчение, когда он снова хлопнул мокрыми рукавами по воде и рассмеялся, звонко и громоподобно, на фоне темного неба и проливного дождя. Они достигли дна из-за собственных страхов, используя свое глубокое знание друг друга, чтобы наносить удары по самым больным местам, едва не разрывая друг друга на кусочки.

Но после всего этого, даже когда оба думали, что смогут отпустить чувства друг к другу, у них ничего не получилось.

Заклинатель вытер слезы с глаз, успокаиваясь, когда последние несколько смешков сорвались с уст. Он взялся за предплечье Мобэй-цзюня для поддержки.

— Как мы так сильно облажались? Есть ли награда за звание самого большого идиота в мире? Потому что это заслуживает награды.

Несмотря на весь юмор и иронию, которые Шан Цинхуа нашел в ситуации, Мобэй-цзюнь был подавлен. Его губы сжались в напряженную линию. Демон понуро опустил подбородок, в попытке скрыть срывающиеся с ресниц капли. Его рука ощутимо дрожала.

— Я всё испортил..

Шан Цинхуа замер с поднятым грязным рукавом, вытирая глаза от дождя:

— Э? В смысле?

Губы Мобэй-цзюня подрагивали, с трудом подбирая слова. Он уперся в Шан Цинхуа взглядом, наполненным презрительным блеском, направленным не на культиватора, а на себя самого.

— В ту ночь я сказал, что буду защищать тебя. Обеспечивать. Обещал, что если ты поклянешься мне в верности, то больше никогда не познаешь невзгод и боли, — большой палец скользнул по тыльной стороне ладони Шан Цинхуа, обегая холмики костяшек и выводя трепетные круги. Извинение, — Той ночью ты выбрал меня, но с тех пор испытывал только страдания…

Клятва, погребенная под воспоминаниями о лихорадочной головной боли, смешанной с раскаленным добела наслаждением, была смутно знакома, но её смысл был недоступен для человека всё это время.

Вот, что говорил Мобэй-цзюнь в ту ночь.

Возможно, заклинатель не помнил слов, но в памяти навсегда осталось то, каким искренним выглядел Мобэй-цзюнь. Цинхуа помнил, как его обнимали сильные руки, как его одурманенный наркотиком разум успокаивала сладкая мелодия низкого голоса. Он не осознавал, что Мобэй-цзюнь открыл ему свое сердце, прося от него гораздо большего, чем просто верность слуги.

И всё это перед тем, как они повздорили и культиватор сбежал, преисполнившись ненависти.

Шан Цинхуа был готов снова истерически засмеяться, если бы Мобэй-цзюнь не выглядел таким побежденным.

Встав на колени, человек подполз ближе, поднимая мокрые рукава из воды. Ладони обхватили лицо Мобэй-цзюня, заставляя того взглянуть в глаза напротив.

— Мой Король, вы такой могущественный и блестящий, но временами настолько глупы.

Выражение лица Мобэй-цзюня потемнело, но прежде чем он успел зарычать, тёплый большой палец коснулся его щеки. Демон замер.

Шан Цинхуа продолжал:

— Ожидания постоянно разбиваются, едва оказываясь у меня в руках. Так что с того, что мы потерпели неудачу и наделали ошибок? Если это вы, я готов пытаться снова и снова, пока мы не сделаем всё правильно.

В горле встал ком, и заклинатель почувствовал, как глаза снова становятся влажными. Он провел рукой по мокрым локонам Мобэй-цзюня, убирая прилипшие к прекрасному лицу волосы.

— Я хочу снова приготовить с вами лапшу. Я хочу жить с вами на Севере, и расстраиваться из-за бумажной волокиты рядом с вами. Я хочу просыпаться каждое утро и видеть вас рядом. Я сказал, что буду следовать за вами всю оставшуюся жизнь, и это никогда не было так верно, как сейчас. Вы…

Выражение лица Мобэй-цзюня замерло, подобно ледяной скульптуре, если бы не эти нежные голубые глаза, подрагивающие, но пылающие страстью и восхищением, которое демон едва сдерживал. Всё это рассказало Шан Цинхуа о чувствах короля куда больше, чем могли бы слова.

Это было именно тем, в чём он так отчаянно нуждался. И это всё еще было слишком.

— Вы были моим самым важным человеком с тех пор, как я впервые увидел вас, — тихо сказал заклинатель. Он, действительно, был всем, чего когда-либо хотел человек. Красивый, с прямым носом и высокими скулами. С глазами, глубокими, словно замерзшее море. Могущественный, с широкими плечами, мускулистыми руками и огромной силой, способной разрушать королевства. Но он уже давно перерос всё это, став не просто “идеальным типом мужчины”. Для крошечного человека он стал вечной привязанностью и непоколебимой преданностью. Его сердцем.

Пальцы Шан Цинхуа вытерли остатки непрошенной влаги с собственных глаз, пока другой рукой он держал подбородок Мобэй-цзюня.

— Мой прекрасный Король, — продолжил культиватор, и его благоговение прозвучало простым шепотом. Глядя на раскрасневшееся прекрасное лицо Мобэй-цзюня, завороженного взглядом карих глаз, в этих глубоких океанах Цинхуа видел себя.

— Мой Мобэй-цзюнь, — он наклонился так близко, что нежное дыхание защекотало губы напротив, когда с них сорвалась клятва, — Я снова выбираю тебя, и буду делать это всегда.

Печатью стал поцелуй.

Он начался с простого и трепетного касания. Вкус прудовой воды исчез, когда Шан Цинхуа приоткрыл рот, мягко сминая нижнюю губу Мобэй-цзюня. Нежно и медленно, впитывая друг друга с терпением, которого им не хватило в прошлый раз. Не обращая внимания на дождь, барабанивший по щекам, когда их тела прижались друг к другу.

Вздох, который сорвался с губ Мобэй-цзюня, был наполнен облегчением, и Шан Цинхуа обнял демона за шею, находя утешение в сильных плечах. Вода пошла рябью, когда человек уселся на колени Мобэй-цзюня, и обвивая крепкую талию ногами. Он двинул языком, словно котёнок, касаясь прохладных губ в немой просьбе пустить его глубже.

Как мог король сопротивляться, когда любимый человек так мило просит?

Их медово-сладкие языки нервно скользнули друг к другу. Оба едва дышали от переполняющего трепета, но здесь больше не было голодного страха. Даже если они остановятся, Шан Цинхуа знал, что сможет вернуться, чтобы исследовать каждый уголок рта Мобэй-цзюня, почувствовать каждый острый клык, прижавшийся к губам. Неспешно. Гарантировано. И, теперь навсегда.

Поцелуй прервался, когда Шан Цинхуа снова захохотал, не в силах сдержаться.

— Значит, мне удалось заставить великого и могущественного Мобэй-цзюня бегать кругами, преследуя меня, и даже заставить его ревновать в процессе? — сказал он, пытаясь отдышаться, — Это настоящее достижение!

Заклинатель положил голову на изгиб шеи Мобэй-цзюня. Но тот недовольно зарычал, обозначая, что их разговор еще не окончен.

— Ты издеваешься надо мной.

Шан Цинхуа поднял голову.

— Я издеваюсь над нами! — поправил он владыку, — Где ваше чувство юмора, мой Король? Из всего что произошло, несмотря на то, как нам было больно, разве глядя на это сейчас, не найдется ничего смешного?

Мобэй-цзюнь долго смотрел на человека, позволяя своим чувствам утихнуть.

Через мгновение острая бровь изогнулась. Уголки королевских губ тронула лёгкая улыбка. Игривый хулиган вернулся.

— Овощи?

Шан Цинхуа хихикнул, взяв руку Мобэй-цзюня, и поднес к своей голове. Он провел когтистой ладонью по лбу, так похоже на «побои», к которым привык за долгие годы.

— Да, да, вот именно! Ужасный я!

Баритон любопытного хмыканья заставил Цинхуа растаять на мускулистой груди. Рука проследовала по мокрой мантии заклинателя, опускаясь на поясницу. С ноткой опасности, когда когти подцепили ткань, и озорством, стоило им коснуться кожи.

— Какие овощи?

Румянец Шан Цинхуа вспыхнул с новой силой, заливая всю шею. Он махнул рукой между ними, отводя смущенный взгляд.

— Это… давайте прибережем подробности до другого раза…потом…

Услышав обещание “другого раза”, на лице Мобэй-цзюня появилась довольная ухмылка, обозначающая, что он заставит Шан Цинхуа сдержать свое слово.

Рука под тонкими коленями подогнулась, когда демон поднял заклинателя из воды, неся словно невесту. Шаги посылали рябь по мутной воде, раздвигая лотосы, когда царственный лорд подходил к берегу. Оба были насквозь мокрыми сверху, а снизу к их одеждам прилипла грязь. Шан Цинхуа обхватил сильные плечи, удобно располагая голову совсем близко к прохладным мышцам широкой груди. То, как демон держал его, говорило лишь об одном — его не отпустят еще очень долго.

Или, по крайней мере, он так думал. Они пока не решили, что делать дальше.

Подняв лицо и сморгнув дождь, заклинатель заговорил:

— Вы вернете меня, да?

Прекрасный подбородок опустился, и в растрёпанный пучок уткнулся прохладный нос. Демон ответил тихо, оставляя невесомый поцелуй на кудрявой макушке:

— Сбеги от меня еще раз, и обратно вернешься на поводке.

Разум подкинул идеи того, как они могли бы использовать поводок и без побегов, от чего человек мотнул головой, пытаясь не отвлекаться.

— Тогда у меня есть просьба.

Мобэй-цзюнь остановился у самого берега, внимательно глядя вниз.

Шан Цинхуа никогда раньше не замечал, как узкие зрачки чуть-чуть расширялись, ловя каждое слово. В глазах была готовность сжечь города, сровнять с землей горы или переставить звезды на небе – стоит только попросить.

— Больше не заманивайте меня повышениями и глупыми титулами, — попросил человек, — Вы всегда будете моим Королем, и я просто хочу служить вам немного иначе.

Шан Цинхуа потянулся, чтобы ущипнуть одну из этих царственных щек, игриво оттягивая.

— Будьте властным, но не начальствуйте надо мной.

Демон зашевелился, и Шан Цинхуа аккуратно опустили на берег. Мокрая грязь неприятно хлюпала под сапогами, но, по крайней мере, это была земля.

Мобэй-цзюнь выбрался из воды следом. Он скрестил руки на груди, смотря на культиватора сверху вниз. Даже будучи промокшим и наполовину покрытым грязью, он всё еще излучал подавляющую демоническую ауру.

— Шан Цинхуа, — скомандовал он. В голосе было то самое суровое господство, которое всегда заставляло трепетать в готовности выполнить любой приказ, — Отныне, ты освобожден от обязанностей Посла клана Мобэй.

Шан Цинхуа встретил мандат возмущённым вздохом.

— Так скоро?! — поддразнил он, кокетливо шлёпая скрещенные руки, — Вы не можете меня уволить, я сам увольняюсь!

Но заклинатель оказался слишком медленным, когда руки схватили его, чтобы развернуть и прижать к себе, обнимая за талию. Нос прижался к его мокрым волосам. Губы коснулись раковины уха, а прохладное дыхание около шеи пустило волну мурашек, зажигая искру где-то глубоко внутри.

— Шан Цинхуа, — прошептал Мобэй-цзюнь, смакуя имя на языке и упиваясь его вкусом. Жажда большего, — Цинхуа.

Было несправедливо со стороны его короля полностью уничтожить ч таким образом.

Он схватил пряди этих черных волос и притянул  к себе, впиваясь в эти бесподобные губы. На этот раз поцелуй вышел рваным, нуждающимся в голодном танце их языков. Шан Цинхуа зарычал, разворачиваясь в объятиях и прикусил нижнюю губу демона, заработав ответный укус. Вкус меди распускался во рту, смешиваясь со слюной, но они не знали, чья именно это была кровь. Юркая рука ощупала безупречный пресс сквозь мокрую мантию, обтягивающую каждый изгиб. Руки Мобэй-цзюня напряглись. Они оставили все свои страхи на дне пруда, цепляясь друг за друга ради столь необходимой близости.

Им потребовалось гораздо больше времени, чтобы отстраниться, всё еще обмениваясь поцелуями, когда их губы уже начали неметь. К моменту, когда они прекратил терзать губы друг друга, ливень уже превратился в мелкую морось. Насытившись дождем и всем, что с ним связано, они нашли зонт, одиноко лежавший на мосту, и направились обратно по тропе.

Рука Мобэй-цзюня не отрывалась от плеч Шан Цинхуа, довольно вырисовывая узоры на заклинательском затылке длинным когтем. Обратный путь был тихим: Шан Цинхуа охрип от эмоциональных американских горок два дня подряд.

Однако, при мысли о том, что им остаётся лишь попрощаться с друзьями, прежде чем отправиться обратно на Север, на ум пришла более увлекательная идея. И, глядя на приподнятое настроение Мобэй-цзюня, которое ощущалось кожей, Цинхуа задался вопросом, что еще он сможет получить сегодня.

Если тебе дают дюйм — проси милю.

— Мой Король, думаю, мы оба очень усердно работали последние несколько месяцев, — начал он, проводя рукой по твердой груди ледяного демона, — Я, например, работал до изнеможения! И у меня была очень успешная первая одиночная дипломатическая поездка, если не считать заговоров с убийствами. Здесь уместна награда, верно?

Мобэй-цзюнь изогнул одну бровь.

— Допустим, — сказал он, и любопытный блеск в его глазах наполнился интересом.

— Возьмте меня с собой в путешествие, — продолжил культиватор, не в силах сдержать улыбку, — Считайте это частью моего выходного пособия!

Мобэй-цзюнь замер, как вкопанный, в результате чего Шан Цинхуа тоже остановился. Палец на его шее зарылся в волосы, рассеянно накручивая прядь. Вспышка острого клыка заставила Шан Цинхуа затаить дыхание, когда его король улыбнулся — улыбнулся!

— И что ты предлагаешь делать с нашими обязанностями?

Шан Цинхуа потянулся так высоко, как только мог, балансируя на цыпочках, чтобы еще раз поцеловать эту острую челюсть, шепча слово, с которого все началось.

— Делегировать.

<<Текущее звание: Лорд пика Аньдин>>

Глава 8 : Оплачиваемый отпуск

Понять, кем именно был Шан Цинхуа в глазах Мобэй-цзюня, оказалось чрезвычайно легко, когда человек узнал, где искать.

Он считал Мобэй-цзюня жестоким, когда тот использовал его как боксерскую грушу. Испорченным, когда приходилось выполнять груду работы, вместо того, что распределить ее между слугами. Это было неоспоримо. Но стоило им попрощаться со своими господами и отправиться в отпуск, послав в Северный Ледяной Дворец лишь краткое письмо, и Шан Цинхуа смог увидеть, насколько внимательным был этот повелитель демонов.

Всё началось с того, что Мобэй-цзюнь помнил жалобы Шан Цинхуа на то, что он никогда не путешествовал, и устроил заклинателю большую экскурсию. Автор наконец-то увидел собственный мир в деталях. Демон проявлял заботу, выбирая крупные города, известные своей процветающей литературой и постановками, или посещая роскошные поместья союзников клана Мобэй, чтобы воспользоваться их кухнями и приготовить вторую тарелку лапши.

Они путешествовали, чтобы увидеть всё: от древних лесов, хранящих в себе удивительные тайны, о которых знал только маленький земледелец, вплоть до искрящихся побережий, где они перекусывали цзянь дуй. Им стало куда комфортнее в присутствии друг друга. С каждым днем ​​Шан Цинхуа заново обнаруживал новые мельчайшие намеки на суровом выражении лица своего короля, осознавая, что каждый, казалось бы, щелчок и толчок в его сторону, были неловким проявлением нежности. Теперь, когда Мобэй-цзюнь протягивал руку, Шан Цинхуа прижимался к ней.

Конечно же, вскоре заклинатель захотел большего. Будь то белые пески восточного моря, или ледяная палатка, укрывающая их от пурги — двое были ненасытны, срывая друг с друга одежду и исследуя каждый миллиметр тел, чтобы наверстать упущенное во время их катастрофического первого раза.

Что привело к ужасному второму разу.

Затем был паршивый третий раз.

И сносный четвертый.

В конце концов они научились сексу.

Прошли недели их путешествия, прежде чем было решено вернуться домой, но на обратном пути Мобэй-цзюнь показал заклинателю новый, неизвестный маршрут.

Эти двое пересекли путь к своей резиденции, чтобы углубиться в тундру, дальше на север. В те места, куда не осмеливался ступить ни один демон, что уж говорить о человеке. Они миновали несколько заброшенных поселений, разбросанных по белоснежным полям, среди бесплодных холмов и ледников, пока ландшафт не превратился в ледяные шапки, погруженные в вечную ночь.

Среди глубоко замерзших просторов, где пронизывающий холод промораживал всё, почти до полной остановки, Мобэй-цзюнь знал точное время, когда появляется зрелище. Черные небеса осветились водоворотами зеленого и пурпурного света, согревая снежные покровы внизу своими яркими оттенками. Мелкий снегопад отражал полярное сияние своими гранями, освещая вечную ночь, словно падающие звёзды.

Шан Цинхуа не знал, был ли он больше потрясен тем, что такое зрелище существует и в этом мире, или же тем, что Мобэй-цзюнь обнаружил и поделился этим спрятанным сокровищем именно с ним. Но вид был прекрасен настолько, что захватывал дух каждым нежным переливом и искрой, куда сильнее, чем любой поток светлячков, которыми заклинатель развлекал себя в детстве. Шан Цинхуа переполняло столько эмоций, что он мог лишь крепко вцепиться в Мобэй-цзюня и смотреть на небо. Любые слова были излишни, пока они смотрели, как танцуют огни и крошечные снежинки. Единственный раз, когда человек смог отвести взгляд — для того чтобы притянуть Мобэй-цзюня и трепетно поцеловать любимые губы под северным сиянием.

Это был лучший отпуск, о котором он только мог мечтать.

Когда они вернулись в Северный Ледяной Дворец после двухмесячного отсутствия, Шан Цинхуа был искренне рад видеть, что владения не сгорели. Его усилия, потраченные на обучение персонала, не прошли даром. Как и было обещано, он по-прежнему неофициально помогал своему королю. Налоговые апелляции и необработанные тонны корреспонденции, возможно, стали их отместкой за романтическое бегство, но и это нельзя было считать скучным. Не тогда, когда после долгого рабочего дня они могли проскользнуть в королевские покои, чтобы заключить друг друга в объятия.

С неуверенностью в продвижении по службе и недопониманием, оставленными позади, Шан Цинхуа полюбил свое уютное положение подле Мобэй-цзюня. Он беззаботно жил рядом, зачастую, ни в чем себе не отказывая. Однако он даже не задумывался о своем положении по отношению к иерархии клана Мобэй, пока это не стало неизбежным.

Новая победа — новый банкет.

В этот раз причин было две: первая — Ло Бинхэ добился падения еще одного враждующего клана, вторая — Шэнь Цинцю был представлен демоническому двору.

Шан Цинхуа знал, что его сынишка полностью осознает свое демоническое наследие, а потому старательно огораживает любимого Учителя от всего связанного с имперскими делами. Однако, после фиаско со Стальным Рогом, Шэнь Цинцю не на шутку заинтересовался происходящим во владениях мужа. Естественно, стоило ему попроситься отправиться в Царство Демонов вместе, Ло Бинхэ не смог отказаться.

Конечно же, для столь значимого события, пришло распоряжение организовать формальную, но дружелюбную к человеку среду, чтобы Лорд пика Цинцзин встретился с наиболее цивилизованными подчиненными Ло Бинхэ. В конце концов, Шан Цинхуа было приказано помочь в организации празднования во дворце его первого сынка.

Первые дни подготовки стали истинной головной болью. Придворные главного дворца не справлялись, что было неудивительно из-за отсутствия контроля. Кухарки недожарили мясо. Официантам требовалось срочно пройти переподготовку, чтобы обслуживать большое количество посетителей. Стражу несколько раз проинструктировали, чтобы они выучили список гостей, в который входили исключительно хорошо говорящие демоны, которые не будут досаждать или вызывать отвращение у Братца-Огурца. Шан Цинхуа носился между залами, словно белка в колесе, суетясь и руководя приготовлениями: приказывая расставить столы так, чтобы они не мешали движению персонала и гостей; инструктируя слуг по соблюдению схемы рассадки, во избежание конфликтов; показывая музыкантам их места, пока, после множества часов тяжелой работы, приготовления не были завершены.

Имея в запасе пару часов, Цинхуа поручил главному дворецкому распоряжаться встречей гостей и поспешил в выделенные  ему гостевые покои, чтобы подготовиться. Человек быстро принял ванну, стирая с себя пот ароматным мылом и расслабляя напряженные после долгого дня мышцы. Он нанёс на своё тело нежные масла, подготавливая небольшой сюрприз на вечер, прежде чем вытереться полотенцем.

Скрывшись за ширмой в спальне, заклинатель натянул штаны. Голые плечи украсила тонкая внутренняя мантия из голубого шелка, обшитая маленькими жемчужинами вдоль груди и рукавов. Ткань была настолько прозрачной, что, если прижать её к коже, будет видно всё: от стройной фигуры до темно-розовых сосков. Это еще один сюрприз, на потом.

Дверь в покои открылась и закрылась. Сквозь ширму Цинхуа наблюдал, как силуэт, который он узнал бы из тысячи, входит в комнату и садится на софу, ожидая, пока тот закончит.

Основные одеяния были выполнены из более плотной иссине-черной ткани, с высоким воротником, который скрывал согревающие кожу синеватые следы. Ловкие пальцы поправили застёжки.

— Сегодня ночью прибудет новый смотритель востока.

Разглаживая ткань на груди, человек чувствовал на себе взгляд своего короля, изучающий его сквозь бумажную ширму.

— Хм.

Последний слой представлял собой тяжелую парчу насыщенного морского цвета с лазурными отливами. Ткань была украшена серебряным тиснением, а на подоле и рукавах красовались искусно выполненные демонические узоры.

— Это был трудный выбор, поскольку демоны-наги очень избирательны в том, за кем следовать. Но у текущего кандидата дела идут хорошо.

— Пока что, — кратко напомнил Мобэй-цзюнь. Его тяжелый взгляд просачивался через тонкую бумагу, наблюдая, как Шан Цинхуа оборачивает пояс вокруг своей тонкой талии, туго затягивая, — Привлекательность бессмысленна по сравнению с долгосрочной эффективностью.

— Да, но обаяние и харизма могут иметь большое значение, — возразил Шан Цинхуа, надевая серьги. Закончив переодеваться, культиватор вышел из-за перегородки, стараясь не встречаться с преследующими его глазами. Делая вид, что он слишком занят, чтобы отвлекаться, человек направился к туалетному столику в углу, чтобы собрать волосы в пучок. — Меня беспокоит не аспект лидерства, а то, насколько точно они сообщают о своих расходах. Предлагаю провести спонтанные проверки в ближайшие месяцы, чтобы убедиться в том, что записи казны точны. Никогда не знаешь, в какой момент деньги начнут исчезать из липких пальцев и бухгалтерских отчетов.

Пока он закреплял корону на аккуратном пучке, позади раздались шаги. Цинхуа смотрел затаив дыхание, как поразительное отражение в зеркале приближалось. Мобэй-цзюнь был облачен в одежды тех же цветов, что и заклинатель – цветов клана Мобэй. Высокий ворот его одеяний расширял темный силуэт, подчеркивая выдающийся рост и ширину плеч, а угольно-черные волосы были заплетены в косу, с крошечными украшениями, которые мерцали, стоило свету коснуться их.

Черные когти дотронулись до каштановых прядей, обрамляющих лицо Шан Цинхуа, заправляя за ухо, чтобы обнажить оттенок синевы. Сапфировая серьга свисала с аккуратной мочки и демон наклонился, чтобы получше рассмотреть украшение.

— Мой Король видит что-то, что ему нравится? — поддразнил Шан Цинхуа, поддаваясь прикосновению.

Он наблюдал за отражением Мобэй-цзюня, бледные глаза которого светились нежностью и трепетом, способными заполнить самый глубокий разлом бездны.

— Да.

Однажды человеческое сердце просто разлетится вдребезги от переполняющих чувств.

С хитрой ухмылкой Шан Цинхуа обернулся.

— Вам просто нравится видеть меня в цветах своего клана, — юркие руки обвились вокруг тугой талии Мобэй-цзюня, а ладонь опустилась ниже, умудряясь ущипнуть твердую ягодицу сквозь слои ткани.

Запястье оказалось схвачено раньше, чем заклинатель смог снова сжать притягательную мышцу. Его дернули за руку, заставляя споткнуться, падая в объятия накачанного тела. Грубая рука схватила человека за подбородок и повернула лицо в сторону. Культиватор вздрогнул, прежде чем холодный поцелуй запечатлелся на его щеке.

Резкое требование, за которым следовала нежность — как и любил Шан Цинхуа.

Дыхание сбилось, когда Мобэй-цзюнь провел прохладными губами по линии челюсти, соблазняя несчастного человека ароматом дыма и сосны, с оттенком мятного масла для волос. Шан Цинхуа превозмогал себя, чтобы не уткнуться в грудь владыки лицом, желая утонуть в этом запахе. Пальцы упёрлись в подтянутое тело Мобэй-цзюня, стараясь не сжиматься и не вонзать ногти, дабы не испортить прекрасный внешний вид короля Севера.

Губы задели ушную раковину.

— Веди себя хорошо, — предупредил Мобэй-Цзюнь, а его холодное дыхание вызвало восхитительную дрожь по позвоночнику. Не приказ, а обещание награды за усилия, если заклинатель будет послушным.

Шан Цинхуа подавил рвущийся стон.

— Да, мой Король.

Эти слова больше не были обращением слуги к своему господину, став ласковым прозвищем, которое никогда не переставало пробуждать собственническую жилку обоих. Цинхуа мог чувствовать улыбку Мобэй-цзюня своей кожей, получая последний поцелуй в небольшой сапфир, прежде чем демон отстранился.

Когда Шан Цинхуа закончил приготовления, нанося последние штрихи, приглаживая волосы и одежду, Мобэй-цзюнь уже ждал его с протянутой ладонью. Простой жест, который все еще заставлял человеческое сердце биться чаще. Он вложил руку в протянутую ладонь, улыбаясь, когда прохладные пальцы сомкнулись на запястьи. Они скользнули в портал, чтобы присоединиться к торжеству, и пока демонические тени вились под ногами, Шан Цинхуа с оптимизмом смотрел на то, что еще приготовила для них ночь.

Несмотря на всю лихорадочность приготовлений, Шан Цинхуа обнаружил, что ему почти нечего контролировать, когда гости хлынули в большой зал дворца Ло Бинхэ. Он бродил среди гостей, заводя разговоры с лордами, спрашивая, как дела у семей, хорошо ли территории переносят холодные зимние месяцы, иногда бросая пару заготовленных шуток и фраз, когда разговор становился скучным, оставляя собеседника на позитивной ноте, прежде чем поприветствовать следующего лорда или леди.

Часы выслушивания одних и тех же любезностей, обмена одними и теми же улыбками и шутками утомили бы кого-угодно. Цинхуа рассчитывал, что у него, по крайней мере, будет шанс поболтать с Братцем-Огурцом, но было невозможно найти хоть один момент, когда тот был бы свободен! Рой подхалимов высокого происхождения столпился вокруг Ло Бинхэ и его мужа, и каждый боролся за честь пасть ниц перед знаменитым возвышенным бессмертным, тем самым из знаменитой песни, которая пробилась в Царство Демонов… не то чтобы они осмелился бы упомянуть об этом перед парой, но всё же.

Шан Цинхуа украдкой поглядывал в том направлении, чтобы увидеть, светлеет ли толпа, но каждый раз он лишь поражался тому, насколько красивой парой они были. Шэнь Цинцю был почти неузнаваем в черной мантии, сменив изумрудный цвет цинь на рубиново-красный, точно такой же, в который был облачен Ло Бинхэ. Это было так непохоже на одежду лорда одного из пиков заклинательской школы, но он идеально вписывался в толпу демонической знати, разве что не превосходя их.

Вся новая эстетика собрата, случайным образом напомнила Шану Цинхуа фан-работы, на которые он, то и дело, натыкался до того, как его прибрала к рукам Система.

В те редкие выходные, когда он не был занят писательством, он предавался ознакомлению с фанфиками, написанными его более изобретательными читателями, которые сводили его главного героя-жеребца с оригинальным злодеем-подонком. Когда он впервые увидел упоминания об этом на форуме, то отмахнулся, как от отчаянного крика слешеров. Однако, как только ему стало достаточно любопытно, чтобы прочитать парочку публикаций на эту тему, то явление не на шутку привлекло его внимание. Оба персонажа вели бы себя спокойно, обмениваясь саркастичными комплиментами друг с другом, прежде чем прекратить фарс. Эти отношения стали бы чем-то вроде психосексуального триллера, со смертельной игрой в кошки-мышки. А когда их романтика ненависти достигла бы пика, в большинстве фиков, кровавые паразиты использовались с творческим подходом, от которого краснел даже Самолёт, стреляющий в небо!

Что тут сказать, он был полным профаном в изменении динамик!

В голове заклинателя роились мысли о альтернативном финале арки Водной Тюрьмы, пока он улыбался и кивал во время скучных разговоров. Раз уж такой ленивый RPF*, как “Сожаления Горы Чунь”, смог стать хитом, это означало, что люди жаждут больше мрачного контента. Возможно, пришло время Самолёту, стреляющему в небо, вернуться к истокам и поиграть со столь же сомнительными темами.

Его следующий проект может быть о политических интригах и суровых наказаниях, где служба неправильному лорду означает верную смерть. Эта история могла бы вращаться вокруг принца А, лишенного титулов и взятого в плен, чтобы его доставил вражеский генерал В для удовольствия своего императора. Главные герои могли бы обмениваться язвительными словами, полными ненависти, перерастающими в гневные поцелуи. Возможно, им даже пришлось бы встать на одну сторону, чтобы спасти свою шкуру и одолеть общего врага.

…На самом деле, заклинатель понял еще кое-что. Ему понадобятся рулон пергамента и немного чернил.

Шан Цинхуа извинился перед гостем и направился через зал, скользя мимо демонов, одетых в прекрасные шелковые наряды, их духов, мимо музыкантов, играющих на эрху, и официантов, суетящихся, между столами. Однако, когда он дошел до конца зала, то наткнулся на гостя в темно-синем плаще. Демон прислонился к колонне у выхода, разглядывая человека своими персиковыми глазами.

В горле Шан Цинхуа пересохло.

— Не моя ли это любимая горная собака с Цанцюн, — поприветствовал гость. Лицо украсил хищный оскал, слишком естественно дополнивший высокие скулы и благородный нос. Черты лица столь похожие на те, что любил Шан Цинхуа, но более угловатые и грубые, пробудили легкий страх и в голове зазвенел тревожный звоночек.

— Линьгуан-цзюнь,  — заклинатель сложил руки в лук, удивившись ответному действию демона. Спустя какое-то время, после церемонии вознесения, вражда между Линьгуан-цзюнем и Мобэй-цзюнем заметно утихла. Заговоры прекратились, вместо этого дядюшка предпочел отстраниться от всего, что могло бы связать его с решениями клана Мобэй. Учитывая “хорошее” поведение, было достаточно вежливо отправить нерадивому родственнику приглашение на банкет.

Просто Шан Цинхуа никогда не думал, что тот явится.

— Спасибо, что удостоили нас своим присутствием.

— Я уверен, что моё отсутствие было бы куда предпочтительнее, — ухмыльнулся Линьгуан-цзюнь, демонстрируя белоснежные клыки, — Меня не приглашали на заседания совета. Они велись без меня?

— Я не знал, что Вы желаете снова быть в совете, — ответил Шан Цинхуа, сохраняя свою вежливую улыбку. Старательно не обращая внимания на то, как зачесалась его нога, именно там, где Линьгуан-цзюнь сломал кость в их последнюю встречу.

— Ты прав, я не желаю, — демон поморщился, как будто учуял что-то гнилое, — Слишком много советников, шепчущих на ухо повара испортят бульон. Кроме того, я бы не хотел портить парад молодоженов.

Шан Цинхуа сдержался, чтобы не поднять бровь в удивлении. Ему казалось, что Линьгуан-зюнь знал о отсутствии Бин-гэ на встречах.

— Вы бы узнали лишь, что неприятности беспокоят Цзюньшана и его мужа чуть меньше, чем вы ожидали.

Линьгуан-зюнь прищурился, собираясь проигнорировать высказывание, но, в последнюю минуту, демон решил нанести удар. Персиковые глаза метнулись туда, где стоял Мобэй-цзюнь, занятый разговором с другим лордом:

— Как мой дорогой племянник? Вижу, стоило ему остепениться, и он, наконец, перестал одеваться, как шлюха. Однако, не могу сказать, что согласен с его вкусами - смешивание профессионального и личного может привести к беспорядку.

Заклинатель едва подавил желание прикусить щеку от недовольства.

— Вы всегда можете спросить его лично, хотя я и не думаю, что он оценит ваш тон.

— Кажется, он многое во мне не ценит, — фыркнул демон, — Да и остальных членов клана, учитывая, что никто из нас не получил приглашения.

Улыбка Шан Цинхуа дрогнула. Если он верно помнил, он рассылал приглашения клану Мобей на все крупные мероприятия. Мысли, должно быть, отразились на человеческом лице, когда губы Линьгуан-цзюня скривились в усмешке. Однако, прежде чем он успел сказать еще что-то, толпа зашевелилась.

Мобэй-цзюнь подошел к беседующим, а демоны расступились, уступая место его плечам, поражающим своей шириной даже без пышного меха. Серебряная вышивка вдоль груди, подчеркивала мощные мышцы, увлекая взгляд к богато украшенному ремню на узкой талии. Длинные рукава и слои одеяний ниспадали со стана, развеваясь с каждым шагом — столь же величественный, сколь и роковой. Воплощение свирепого тирана.

Мобэй-цзюнь положил руку на плечи Шан Цинхуа, не сводя глаз с Линьгуан-цзюня, в ожидании внезапных движений.

— Дядя.

— Племянник.

— Он досаждает тебе? — спросил Мобэй-цзюнь, поглаживая большим пальцем заднюю кромку воротника Шан Цинхуа. Вопрос для одного, но угроза для другого.

Линьгуан-цзюнь усмехнулся.

— Не суетись, я как раз ухожу, — демон ухватил чашу рисового вина с подноса в руках проходившего мимо официанта и поклонился перед парой, в пародии на свадебное приветствие, — Приятно было встретиться с вами, консорт* Шан.

Шан Цинхуа позволил себе нахмуриться, когда Линьгуан-цзюнь исчез среди толпы. Он дернул Мобэй-цзюня за рукав, с любопытством таращась на своего короля.

— Что он имел в виду под «консортом»?

Большой палец провел по тонкой полоске обнаженной шеи. Уверенность.

— С ним разберутся.

Шан Цинхуа поджал губы, но не стал протестовать, когда Мобэй-цзюнь убрал руку, чтобы последовать за дядей, оставив заклинателя с горьким привкусом во рту. Человек взял себе выпить и нашел уголок в стороне, где его никто не побеспокоит. Мысли о развитии сюжетной линии были отброшены в сторону, когда он попытался смыть горечь вином, хмурясь от ноющего чувства дежавю.

Что-то точно было не так. Хотя и смутно, но он знал Линьгуан-цзюня из их редких встреч. И сейчас дядя Мобэй-цзюня казался искренне обеспокоенным тем, что заклинатель сделал или не сделал.

Однако, Шан Цинхуа точно позаботился о том, чтобы клан Мобэй первым получал приглашения на любые мероприятия, даже если это было просто пустым жестом!

Если только не произошло что-то еще, о чем он не знал.

Чаша вина замерла в заклинательских пальцах, пока тот анализировал все свои знания о демонических традициях и мероприятиях, которые требовали празднеств. Он упёрся взглядом в собственное отражение в чаше, как будто ответы на его вопросы были скрыты на зеркальной поверхности.

Последний раз, когда он был на банкете, он тоже был пьян. В тот раз, когда он выпил чашу рисового вина с добавлением яда, оно приобрело другой цвет. Розовый оттенок.

Его осенило.

Глаза расширились и Цинхуа сорвался с места.

Мобэй-цзюнь слушал болтовню другого лорда, когда заметил, что к нему направляется Шан Цинхуа, едва не спотыкаясь. Человек схватил короля за локоть и потащил из большого зала, демон же позволил увести себя с блеском любопытства в глазах.

Они миновали множество поворотов, и, обогнув еще один угол, зашли в темный коридор, освещенный лишь парой факелов. Как только они скрылись из виду, Шан Цинхуа толкнул Мобэй-цзюня к стене, перегораживая путь руками, в попытке удержать демона на месте.

Мобэй-цзюнь приподнял бровь от внезапного проявления смелости.

— Веди себя–...

— Вы напоили меня своей кровью в ту ночь, когда меня отравили? — резким шепотом спросил Шан Цинхуа, стиснув зубы. — Мы женаты?

Вторая бровь Мобэй-цзюня поднялась, и первоначальная игривость сменилась недоумением.

— Ты не знал?

На Шан Цинхуа накатила волна головокружения. Эти три слова стали ударом, который оказался сильнее любых побоев. Он хлопал ртом, а его мысли лихорадочно вспоминали подробности той ночи: успокаивающий голос Мобэй-цзюня; нежные губы на липком лбу;  вспышка серебра. Тепло, спускающееся по горлу. Прохладный язык,  слизывающий капли спермы прямо перед их первым поцелуем.

Мобэй-цзюнь не только признался ему в своих чувствах, но и произнес свои супружеские клятвы. Они начали свою сексуальную жизнь не с небольшой извращенности, а с обмена жестами, требуемыми демоническими традициями.

Щеки заклинателя ярко вспыхнули от смеси смущения и гнева.

— Я был под кайфом! — прошипел он, сжимая пальцы, царапая ногтями стену, — Под афродизиаком!

Мобэй-цзюнь наклонился вперед, низко отвечая заклинателю и хмурясь.

— Ты сказал, что пришел в себя.

— Я бессвязно сказал, что пришел в себя, потому что хотел угодить горячему мужчине передо мной! — Шан Цинхуа оторвался от стены и стал ходить по коридору кругами, — Я думал, мы просто встречаемся! Теперь я узнаю, что мы женаты? Столько времени? И, из всех людей, я узнаю об этом от твоего дяди?! Я даже не подозревал, что ты интересуешься мной до той ночи, когда мы…

В голове вспыхнули дальнейшие события.

— Я ушел от тебя той ночью… Мы поженились, а я ушел! — он запустил пальцы в свои волосы, пытаясь успокоить гудящие мысли, которые складывались в не самую приятную картину, — Если бы я знал… Почему я не знал? Почему никто не называл меня консортом, когда я отправился в Угуй?! Потому что мы еще не заключили брак, как подобает?

Мобэй-цзюнь слегка поморщился. Цинхуа был прав.

— Но с тех пор, как мы вернулись, все должно было измениться! Ко мне должны были правильно обращаться придворные, гости или кто-то еще, но никто больше не назвал меня так за весь вечер! — нервно продолжал заклинатель, повышая голос.

В то время как у Шан Цинхуа был явный нервный срыв, Мобэй-цзюнь крепко прижался к стене так, словно любое движение было способно усугубить ситуацию. Он молчал, нахмурив брови, пока не заговорил. Строго, но с пронизывающим чувством вины.

— Ты не хотел титулов.

Шан Цинхуа израсходовал последние резервы своих нервов: его метания по коридору замедлялись, пока он и вовсе не остановился.

— Я, э-э… о…

Он сказал это. Точно сказал, как одно из условий их становления парой. Ноги подкосились и человек привалился к стене напротив Мобэй-цзюня, переваривая поток информации.

Заклинатель медленно поднял голову. Вспышка прошла, первоначальный гнев угас. Он смотрел на Мобэй-цзюня, ожидая ответов вместо ссоры. Хотя голос человека зазвучал мягко, в груди чувствовалась пустота.

— Почему у нас не было церемонии?

Демон нахмурился еще больше.

— Тебе не нравятся “великие жесты”.

— И это я тоже говорил, верно? — пробормотал культиватор. Он сполз по стене, сев на мраморный пол, и поджал колени. Руки прикрыли лицо, стараясь скрыть его от навалившихся эмоций.

— Я все это говорил… А ты каждый раз так внимательно слушал…

Тяжелые ткани зашуршали, когда Мобэй-цзюнь пересек узкий коридор, опускаясь на колени рядом с заклинателем.

— Мы поженились. Я замужем... За тобой! — сказал Шан Цинхуа, скорее, самому себе, поначалу с неверием, но позволяя реальности погрузиться в себя с каждым новым словом, — Мы вместе отправились в медовый месяц!

Мобэй-цзюнь протянул руку, чтобы дотронуться до одной из подрагивающих ладоней Шан Цинхуа, но в паре миллиметров передумал, неуверенно опуская её.

— Ты недоволен тем, что вышел за этого лорда?

Формальность того, как он это сказал — то, как по тону было ясно, что демон готовится услышать отказ — сжало сердце Шан Цинхуа. Заклинатель вскинул голову, размахивая руками перед собой.

— Нет, но-но-но…, прости, я доволен, просто я никогда…

Он сделал паузу, пытаясь понять, почему его плечи напряглись, а ноги так захотели сбежать. Человек не мог взять в толк, почему его сердце колотилось о ребра, в страхе от такого простого слова, как «брак».

Его главный герой, конечно, женился на сотнях женщин, но они были символами завоеваний жеребца-осеменителя, брошенных на радость читателю. Сам Самолёт никогда не задумывался о том, что означает брак именно для него самого. Казалось бессмысленным утруждать себя организацией такого радостного события, когда неизбежный развод всегда будет маячить на горизонте.

И он знал, насколько грязными бывают разводы.

— Мне это казалось невозможным, — наконец сказал Цинхуа, осознавая всё это впервые.

Если бы они были женаты, то их развод был бы просто ужасным. Всё и так не всегда шло гладко, имея в виду то, как, несмотря на лучшие побуждения, они постоянно ранили друг друга.

Но всё же…

Шан Цинхуа протянул руку, переплетая их с Мобэй-цзюнем пальцы. Он переворачивал все свои мысли, размышляя, готов ли сделать этот шаг. Работать над тем, что называется “браком”. Был ли он готов внести в свою жизнь такое пугающее слово? Но, даже ходя кругами, сходя с ума от страхов и сомнений, съедающих изнутри, Шан Цинхуа нашел успокоение в простом поглаживании руки Мобэй-цзюня. Культиватор провел большим пальцем по прохладной коже. Ощущение спокойствия нахлынуло, убеждая никогда не отпускать эту ладонь.

Мобэй-цзюнь сделал ему предложение. Демон женился на нем.

Несмотря на съедающее беспокойство: разве их отношения изменились бы, будь они в браке? Разве они уже не были соединены некими незримыми узами?

Заклинатель сам не заметил, как нашел свой дом на Севере, рядом с человеком, которого безумно любил, и который любил его.

Шан Цинхуа всегда насмехался над идеей найти свое место. Это была переоцененная концепция, которая шла в разрез с преследующими его проблемами. Если человек чего-то хотел, ему приходилось выцарапывать для себя место до тех пор, пока не представится подходящая возможность, как в те времена, когда он пробивался к месту лорда пика Аньдин. Точно так же, как он делал, когда писал шаблонный и бесхитростный рассказ, который стал достаточно прибыльным для того, чтобы игнорировать то, как он выжимал автора досуха.

Пессимистичный взгляд на отношения был самым долговечным подарком, который когда-либо делали ему родители. Цинизм, который был настолько глубок, что его можно считать наследственным.

Но, раз Мобэй-цзюнь доказал, что он – не его отец, возможно, Шан Цинхуа также не был своим отцом?

Заклинатель сжал руку демона, и тот поднял голову, встречаясь с человеком взглядом. Глаза, обычно нежно-голубые, теперь были зеленоватыми в теплом свете факелов. В остальном, выражение лица владыки было таким же решительным, как и всегда, за исключением легкого дрожания зрачков и покрасневших уголков глаз – единственных следов беспокойства.

С каких пор этот демонический лорд, столь же красивый, сколь и страстный, стал смотреть на него с такой тоской?

С каких пор обещание следовать за своим королем до конца жизни превратилось в нечто куда более ужасное, чем ложь?

— Я хочу свадьбу, — выпалил Шан Цинхуа.

Обе пары глаз расширились, глядя друг на друга в шоке. Но, стоило словам слететь с губ, как они показались правильными. Набравшись храбрости, заклинатель уже не мог остановиться.

— Большую, — продолжил он, — но это должна быть человеческая свадьба, чтобы я мог пригласить Пиковых Лордов, не доводя до сердечного приступа. А это значит, что нам нужно найти место в царстве людей. Это может быть немного сложно, особенно если ваш клан собирается присутствовать, но у меня есть связи.

Мобэй-цзюнь потерял дар речи. Его удивление от внезапной перемены настроения заклинателя смешалось с замешательством, от чего сердце Шан Цинхуа сжалось, в острой необходимости утешить своего короля. Он поймал себя на том, что обхватывает щеку Мобэй-цзюня ладонью, притягивая того ближе.

— Я никогда не представлял себя замужним, но это не значит, что я не хочу попробовать. Если это ты… — большой палец огладил бледную щеку, разглаживая хмурое выражение лица.

Шан Цинхуа поднялся с пола, и его дрожащие ноги постепенно вернули себе устойчивость. Он потянул Мобэй-цзюня, чтобы тот встал вместе с ним, и демон покорно поднялся, выпрямляя спину и возвышаясь над человеком. Для большинства это было угрожающим зрелищем, и Шан Цинхуа почувствовал, как тело пробирает дрожь. Но не от страха перед тираном севера или будущим, а от трепетного волнения.

Он снова сжал руку Мобэй-цзюня, в жесте утешения.

— Спросите меня, мой Король.

В глазах Мобэй-цзюня вспыхнула невысказанная любовь, и Шан Цинхуа снова утонул в ней, сгорая в редком тепле, согревающем его изнутри. Он снова был очарован красотой, которая привлекала его с первого дня их знакомства.

Несмотря на отдаленную болтовню и шаги в соседнем зале, их мир состоял только друг из друга. Из нежной руки, скользнувшей по пояснице Шан Цинхуа. Из того, как культиватор смотрел на своего идеального мужчину, который, в свою очередь, считал его чем-то драгоценным, более ценным, чем любое сокровище, которым когда-либо владел клан Мобэй.

— Шан Цинхуа, — начал демон — Ты самый большой дурак, которого я когда-либо встречал.

Улыбка Шан Цинхуа погасла.

Он был готов оттолкнуть демона обратно к стене, если бы не когти Мобэй-цзюня, выводящие трепетные узоры на изгибе заклинательской спины, уговаривая слушать. Владыка продолжил.

— И все же ты сообразительный. Настолько же верный, насколько, храбрый. И когда я отправился за тобой… — демон сглотнул, а его рука сжалась в одеждах Шан Цинхуа. Его голос стал тише, — Я просто не мог вернуться без тебя рядом. Позволь мне обеспечивать и оберегать тебя, чтобы ты больше никогда не знал горя и бед.

Свободная рука Мобэй-цзюня потянулась к Шан Цинхуа, и заклинатель наклонился к касанию. Он позволил когтям пробежаться по своим растрепанным волосам, собирая их за ухом, чтобы снова обнажить сияющий сапфир.

Шан Цинхуа обвил руками эту сильную шею, прижимаясь ближе, готовый исполнить любой приказ своего короля, который, в наши дни, звучал, как просьба. Как будто это было единственным желанием демона.

— Будь моим мужем, Цинхуа.

— Я согласен, — ответил тот без колебаний. Не в силах сдержать ни широкую улыбку, ни волнительную дрожь, от радости и облегчения. Его руки сжались вокруг Мобэй-цзюня, молча требуя, чтобы демон наклонился и сократил расстояние между ними,— И скажу это столько раз, сколько потребуется.

Он выбрал Мобэй-цзюня, и так будет всегда.

Поцелуй вышел медленным и сладким, но его трепет зажег каждую искру преданности. Это было их повторное знакомство друг с другом, но уже с новым, нежным контекстом и эмоциями, которые казались такими смущающими, даже после всего того, чем они занимались в своем медовом месяце. Шан Цинхуа таял с зараждающимся в горле Мобэй-цзюня мурчанием. Он запустил руку в эту угольно-черную косу, зарываясь пальцами в пряди, усыпанные украшениями. Прохладное дыхание защекотало кожу, и заклинатель вздохнул, расслабляясь в объятиях, когда его захлестнули ощущения нежных покусываний и легких посасываний на нижней губе.

Культиватор отстранился, спеша залепетать зародившуюся мысль:

— Столько всего нужно запланировать! Нам нужно заказать свадебные одеяния, — заявил он, широко улыбаясь.

Мобэй-цзюнь рассеянно покрутил между пальцами прядь каштановых волос.

— У портного в городе Цзиньлин есть наши мерки.

— И мы должны дать наши клятвы, — добавил Шан Цинхуа.

— Мы уже произносили их ранее.

— Ещё нам нужно заказать достаточно вина, петарды и выбрать цветочные композиции. И мне придется лично составить схему рассадки, потому что, если Ша Хуалин сделает еще хоть один шаг к сестре Лю Цинге, Чжанмэнь-шисюн уже не сможет остановить Бога Войны…–

Из раздумий его вырвал аккуратный рывок за волосы. Игривый блеск голубых глаз говорил о том, насколько забавным демон находил всё происходящее.

— Логистика подождёт.

— Я выхожу замуж, — пролепетал Шан Цинхуа, затаив дыхание. Но в его голосе не было страха, только легкое головокружение, пронизывающее всё тело, — Я муж…

Заклинателя захлестнула волна обожания. Он так остро нуждался в Мобэй-цзюне — в каждом касании, в каждом толчке, и каждом требовательном укусе.

Он не мог не дернуть демона за косу, притягивая к себе, чтобы затянуть в новый поцелуй.

Мобэй-цзюнь удивленно хмыкнул, когда их губы соприкоснулись, и его оттолкнули к стене. Цинхуа наклонил голову, приоткрывая рот в немой просьбе. И Мобэй-цзюнь ответил. Словно мучимый жаждой, заклинатель облизывал прохладные губы, подталкивая своего владыку к действию, пока тот не сдался, углубляя поцелуй. Руки, скользящие по спине, заставили вздрагивать. Культиватор сомкнул зубы, прикусывая ловкий язык, изучающий его рот, демонстрируя растущее возбуждение. Хватка на талии усилилась.

Провести остаток своей бессмертной жизни вот так, в браке со своим любимым персонажем – отличная идея. После всего, что было сказано и сделано, отложив в сторону все их недопонимания и страхи, Мобэй-цзюнь стал человеком, которого Шан Цинхуа готов защищать ценой собственной жизни, и человеком, который скорее перевернет все царства, чем отпустит его снова.

Мобэй-цзюнь довольно замурлыкал от влажных столкновений языков и от маленьких ладоней, прижатых к его груди, приятно оглаживающих литые мышцы сквозь слои одежд. Когтистые пальцы скользнули вниз по изгибу позвоночника, сжимая упругую задницу, и Шан Цинхуа застонал в поцелуй. Он был готов раздвинуть ноги на месте; соблазнить Мобэй-цзюня, чтобы тот взял его прямо здесь, нетерпеливо срывая одежды и набрасываясь с новой волной поцелуев и укусов.

Разрумянившийся заклинатель снова прервал поцелуй, переводя дыхание. Однако, стоило ему увидеть милые оттенки розового на скулах и ушах Мобэй-цзюня, как по телу разлилась волна жара.

— Отведи меня домой.

Лорд ненадолго задумался. Обычно, они бы не посмели оставить свой пост, но сейчас обоим было очевидно, что банкет проходит гладко вот уже несколько часов и без их присутствия. Однако, демон жаждал услышать другую просьбу.

Шан Цинхуа точно знал, где коснуться Мобэй-цзюня, чтобы задеть сосок под тяжелыми одеяниями. Он опустил голову на широкую грудь демона, наблюдая за реакцией из под ресниц, когда губы скользнули по кромке мантии. Они остановились рядом с соском, запечатлев невинный поцелуй, хотя взгляд, который человек бросил на своего короля, был бесконечно далёк от невинного.

Бирюзовая радужка глаз Мобэй-цзюня стала тоньше инея, когда вытянутые зрачки расширились от захлестнувшей похоти. Шан Цинхуа завладел им.

Демон с раздраженным рычанием оттолкнул заклинателя в сторону, однако, придерживая нежной рукой. Он выскочил из коридора и встал на пути проходящего слуги.

— Ты, — Мобэй-цзюнь сердито посмотрел сверху вниз, когда слуга остановился на месте, с тревогой удерживая поднос дрожащими руками, — Скажи главному дворецкому, что до конца вечера контроль банкета ложится на него. Моему супругу нездоровится.

Супруг. Шан Цинхуа уже почти привык к тому, как это звучит.

С испуганным всхлипом слуга побежал по коридору в зал, желая поскорее сообщить новости своему руководству. Теперь, перепоручив все свои задачи, пара могла посвятить время более интересным вещам.

Темная фигура Мобэй-цзюня казалась горой на фоне арок коридора. Его широкая тень заглушала свет факелов, мерцающих в соседнем зале, а шаги были медленными, хищными, отчего волосы на затылке Шан Цинхуа встали дыбом. Он угодил в капкан.

Когда демон подошел ближе, Шан Цинхуа неосознанно попятился, упираясь в стену. Это свирепое выражение прекрасного лица каждый раз заставляло его стоять на коленях, моля о пощаде. Раньше, в такие моменты чувства молили человека бежать и прятать все свои уязвимые точки, готовясь к побоям, но теперь Цинхуа обнаружил, что млеет под этим хищным взглядом. Культиватору нравилось, как Мобэй-цзюнь нависал над ним, упираясь руками в стену и перекрывая пути к отступлению — смена ролей в позиции, где несколько минут назад вёл культиватор.

— Думаешь, они поверят, что мне вдруг стало слишком дурно, чтобы оставаться здесь? — поддразнил Шан Цинхуа, — Досрочный уход с супругом может повлечь слухи.

Аккуратный подбородок оказался крепко сжат. Мобэй-цзюнь заставил заклинателя повернуть голову и наклонился ближе. Холод дыхания коснулся раскрасневшейся шеи Шан Цинхуа, пуская волну мурашек. Голос зазвучал низко, опасно – сдержанность из последних сил боролась с порочными желаниями.

— Я позабочусь, чтобы мой супруг был совершенно неспособен вызвать какие-либо сомнения.

Коридор заполнил звук рвущейся ткани, когда завязки на воротнике Шан Цинхуа оказались оторваны. Прохладные губы быстро сменили ворот, жадно впиваясь в открывшийся участок кожи. Заклинатель задохнулся, чувствуя тянущийся внизу живота горячий узел, и отшатнулся, чтобы прижаться к стене.

Но, если минуту назад за его спиной и была преграда, то сейчас она исчезла. Глаза невольно расширились, когда человек почувствовал, что и теряет равновесие, но Мобэй-цзюнь двинулся вперед, толкая культиватора в портал.

Демонические пучки черной энергии закружили вокруг, и теплый свет дворца Ло Бинхэ сменился прохладными тонами их королевских покоев в Северном Ледяном дворце. Стоило порталу закрыться за ними, температура ощутимо упала, и Мобэй-цзюнь толкнул человека дальше через комнату, жадно выцеловывая пульсирующую на шее вену, пока спина Шан Цинхуа не врезалась в одну из ледяных стен.

Их руки то и дело сталкивались друг с другом, срывая жесткие одеяния. Те сливались у их ног, пока пара обменивалась влажными поцелуями. Следом упали украшения, звеня при ударе о темный мрамор. Заклинатель откинул черный шелк распустившихся волос Мобэй-цзюня распустилась, оглаживая сильную шею своего владыки. Корона Шан Цинхуа нашла своё место поверх скинутых штанов, и Мобэй-цзюнь схватил каштановые волосы, оттягивая назад, заставляя запрокинуть голову. Клыки впились в открытое горло, чтобы выразить хоть малую часть пылающей привязанности. Цинхуа заскулил высоко и жалобно; наполовину твердый, виляющий задницей и прижимающийся к своему возлюбленному, то и дело потирающийся о мощные бёдра.

По шее прокатился шквал поцелуев, вернувшихся к сапфировой серьге, прежде чем укусить нежную мочку. Стоило Мобэй-цзюню скинуть последний тёмный халат с плеч Шан Цинхуа, обнажив прозрачные одеяния заклинателя, как демон замер. Голубые глаза окинули открывшийся вид, заостряя внимание на тёмных горошинах сосков и очевидном возбуждении. Сквозь ткань были отчётливо видны следы, которые демон оставил прошлой ночью. Рыча, он вновь обрушил шквал своей любви на открытую ключицу, руками блуждая по соблазнительному телу.

Губы Шан Цинхуа изогнулись в хитрой улыбке. Верх взяло желание узнать, как сильно он сможет раззадорить своего короля этим вечером, и заклинатель залепетал сладким голосом:

— Мой Король, есть традиции, которые нам нужно выполнить перед церемонией.

Мобэй-цзюнь прикусил тонкую кожу, с удовольствием посасывая, чтобы вернуть цвет метке, заметно поблёкшей за несколько дней. Он едва оторвал губы от влажной шеи, хмыкнув:

— К примеру?

От особенно сильного укуса у заклинателя перехватило дыхание.

— Нам нужно сходить к свахе.

Нападение прекратилось и демон скосил на человека настороженный взгляд. Однако, заметив игривый блеск в карих глазах едва заметно изогнул бровь. Когтистые руки подхватили Шан Цинхуа под бёдра, и заклинатель оказался поднят вверх по стене, настолько высоко, что его колени расположились на плечах возлюбленного.

Теперь лицо Мобэй-цзюня было всего в нескольких дюймах от заклинательской промежности, и Шан Цинхуа снова почувствовал холодок бегущий по позвоночнику, но не от льда, касающегося спины, а от ухмылки короля, когда тот провел когтями по бедру, угрожая сорвать шелк исподнего.

— Думаешь, мы несовместимы?

Ноги заклинателя обхватили сильную шею покрепче.

— Отношения людей и демонов может и популярны, но нам нужно знать, возможен ли благоприятный союз между нашими семьями, не так ли? Я не могу допустить, чтобы какой-то случайный ледяной демон увел респектабельного лорда заклинательской школы, чтобы творить с ним всякие непотребства!

На одну из ягодиц обрушился резкий шлепок.

— Следи за языком, — предупредил демон, однако, подразумевая обещание куда большего.

Шан Цинхуа ахнул, когда Мобэй-цзюнь уткнулся носом в прозрачную ткань, прикрывающую эрекцию. Аккуратный нос коснулся обтянутой шелком головки, на которой уже проступило влажное пятно предэякулята.

Человек вздрогнул, откидывая голову назад и рефлекторно напрчгая бёдра.

— Я предлагаю это только потому, что это и в ваших интересах, мой Король, — залепетал он дрожащим голосом, — Что бы вы сделали, если бы какой-нибудь нувориш* воспользовался добрым именем вашего клана?

Демон развел полы одеяния Шан Цинхуа, обнажая возбужденное тело. Нежная кожа покрылась мурашками, как от холодного воздуха, так и от тяжелого взгляда короля, который смотрел на человека, как на своё личное застолье. Когтистый большой палец терся о выпирающую тазовую кость, выводя незамысловатый узор. Острые клыки сомыкались у колена, сменяясь ловким языком и поднимаясь выше — к нежному бедру, вырывая стоны из горла Шан Цинхуа, то и дело вздрагивающего от желания.

Добравшись до пульсирующего члена, едва не касаясь его губами, Мобэй-цзюнь остановился и взглянул на изнемогающего заклинателя из под ресниц. Губы демона растянулись в игривой улыбке, греховно красивой, с блеском слишком острых клыков.

— Мне придется рискнуть и испачкать себя, — сказал он, прежде чем провести языком влажную линию от самого основания к покрасневшей головке.

Тело в руках демона задрожало и из груди Цинхуа вырвался всхлип. Изящные пальцы зарылись в волосы Мобэй-цзюня, в поиске остатков самообладания.

— Это то, что вы думаете обо мне? — спросил человек между прерывистыми вздохами. — Дурное влияние на ваше доброе имя?

Губы Мобэй-цзюня медленно скользнули вниз по стволу, сводя с ума зрелищем и ощущениями. Его низкий голос отдался вибрациями в самые чувствительные точки, точно зная, что это расплавит остатки выдержки его возлюбленного:

— Отвратительное.

Разгоряченная плоть Цинхуа попала в прохладный плен, и заклинатель прерывисто выдохнул через нос, стараясь сдержать стон. Язык скользнул под головкой, игриво надавливая и потирая, дразня слишком невесомыми касаниями, из-за чего пальцы Шан Цинхуа лишь глубже зарылись в вороные волосы. Мобэй-цзюнь послушно втянул щёки, позволяя себе начать двигаться, вбирая всё больше и больше горячей длины.

Заклинатель тяжело вздохнул, а его лицо мгновенно раскраснелось при одном лишь взгляде на то, как Мобэй-цзюнь поглощает его, слишком бесподобно, когда голубые глаза поднимаются, чтобы взглянуть на реакцию дрожащего человека. Он знал, как сильно Шан Цинхуа наслаждался видом этих идеальных губ, обхватывающих его член, и ему безумно нравилось смотреть, как возлюбленный наверху рассыпается от удовольствия, которое способен доставить только этот король. Движение юркого языка заставило Шан Цинхуа застонать, сжимая голову Мобэй-цзюня бёдрами,пока тот так жадно сосал его член.

— Да, вот так! — пролепетал он между вздохами. Пальцы сжались в чёрных локонах, притягивая голову демона ближе к паху, преследуя удовольствие, пока прохладный нос на коснулся лобка.

Заклинатель неосознанно толкался бёдрами, пока головка не начала касаться задней стенки горла его короля. Ноздри Мобэй-цзюня раздулись с рваным вдохом, а на голубых глазах выступили слёзы, однако, демон втянул щёки сильнее, то и дело пробегаясь языком по чувствительной головке. Цинхуа захныкал, чувствуя подступающую разрядку.

Что-то острое царапнуло его член, и тот взвизгнул.

— АХ! Зубы, ваши зубы!

Мобэй-цзюнь изогнул бровь и впился когтями в мягкие бедра, пуская пылающие искры по телу, подталкивая к краю.

Резцы изредко скользили по его стволу, словно шепот угрозы. Цинхуа точно знал, что эта челюсть может сломать плоть и кости, одним махом оторвав его маленький самолетик. Но видеть, как этот рот обслуживает его, как красивые губы растягиваются вокруг, не позволяя покинуть прохладный рот, будто это лучшее, что когда-либо пробовал владыка ледяных пустынь — это было слишком для него.

— Блядь! — наслаждение обрушилось на заклинателя, когда он обильно кончил. В глазах поплыло, под веками начали мигать тёмные круги и рот Мобэй-цзюня наполнился спермой. Демон замурчал от удовольствия, всё ещё удерживая заклинателя во рту и послушно проглатывая теплое семя.

Шан Цинхуа обмяк в послеоргазменной неге; его хватка ослабла, отпуская шелк волос и он не заметил, как бёдра перестали сжимать чужую голову. Мобэй-цзюнь аккуратно опустил его по стене, подхватывая на руки и утыкаясь носом в висок, тихо шепча, едва слышно за шумом учащенного  пульса:

— Ты громкий, — сказал он, нежно потираясь о раскрасневшееся личико.

В ответ послышался тихий хрипловатый смех и человек прижался к твердой груди.

— И вам это нравится.

Демон опустил культиватора на кровать, позволив насладиться последними волнами оргазма, и тот довольно растянулся на мехах под балдахином. Мобэй-цзюнь ловко подхватил склянку с маслом, которую они хранили на тумбочке, а Шан Цинхуа уткнулся щекой в ​​кровать, удовлетворенно вздохнув, пока не почувствовал, как чьи-то руки стягивают с него голубой халат.

Кровать прогнулась под весом, когда демон лег рядом, все еще одетый в свои нижние одеяния, и потянул Шан Цинхуа, чтобы тот улегся сверху. Культиватор уткнулся носом в прохладную грудь под собой, пока ледяной воздух комнаты пощипывал кожу спины.

В разомлевшем теле вновь расцвел интерес и на языке закрутились вопросы.

— Поэтому я больше не мерзну? Потому что я выпил вашу кровь? — лениво спросил заклинатель, — Или, ну, я буду чувствовать холод, но теперь мне не грозит переохлаждение?

Когтистая рука коснулась тёплой щеки, оглаживая и сменяясь губами, припавшими к коже в целомудренном поцелуе. Мобэй-цзюнь одобрительно заурчал:

— Если бы не это, то ты замерз бы, когда я впервые пролил в тебя свое семя.

Челюсть Шан Цинхуа отвисла от искреннего шока, и Мобэй-цзюнь воспользовался моментом, припадая к открытым губам уже с большей пошлостью. Это было глубоко и страстно, с горьковатым привкусом Шан Цинхуа. Демон решительно сменил угол, толкаясь языком и прикусывая нежные губы. Поцелуй стал искрой, разжигающей темное пламя желания, которое заставило обмякший член культиватора заинтересованно дёрнуться. Можно сказать, он был снова в полной готовности, хотя кончил совсем недавно.

В этот раз поцелуй разорвал человек, не только для того, чтобы переключиться на шею Мобэй-цзюня, чередуя касания губ и покусывания, спускаясь к ключицам. Он вцепился в такую лишнюю мантию, раздвигая в стороны, чтобы коснуться губами этих точеных грудных мышц, прикусывая один из тёмных сосков, вырывая из демона тихий рык.

Прохладная рука ласкала спину культиватора. Мобэй-цзюнь сел и Шан Цинхуа оказался у демона на коленях. К заднице прижался твёрдый член и заклинатель издевательски качнул бедрами, наслаждаясь глубоким рычанием Мобэй-цзюня.

Цинхуа опустился, облизывая широкое декольте и перемещаясь к шести рельефным кубикам пресса. Пальцы ловко справились с завязкой халата и культиватор уткнулся носом в тёмную дорожку волос. Слегка вздрогнув от дыхания на собственном члене демон замурлыкал, словно большой кот. Он ухватился за задницу Цинхуа, сжимая и массируя, пока горячий язык старательно лизал его толстую длину.

Однако, стоило демону осторожно развести упругие ягодицы, памятуя о своих когтях, и прижать подушечку пальца к самому сладкому месту – палец наткнулся на что-то прохладное и твёрдое в тугом колечке мышц. Рука замерла.

Шан Цинхуа так же остановился, зная, что получил сигнал. Лицо его короля потемнело.

Культиватору потребовалось некоторое время, чтобы убедить Мобэй-цзюня участвовать в, своего рода, играх, однако, к его удивлению, владыка проникся идеей, стоило им начать экспериментировать. Никто не сомневался, на что способна фантазия Шан Цинхуа, поскольку именно он был объектом грубого оращения, хотя Мобэй-цзюнь и старался об этом больше не вспоминать. Когда Шан Цинхуа хотел, чтобы его взяли дерзко, грубо настолько, чтобы заставить молить о пощаде – предварительная подготовка была жизненно необходима.

Мобэй-цзюнь схватил человека за подбородок, заставляя встретиться взглядом, параллельно выкручивая основание металлической пробки, вызывая у заклинателя вскрик. Это было началом их игры, в которой монарх поймал своего извращенного слугу с поличным.

— Что это? — спросил демон с растущим в голосе гневом, снова привлекая внимание нижней части тела Шан Цинхуа.

— Я… Ах! — Мобэй-цзюнь дернул пробку, позволяя стволу растянуть тугое кольцо мышц, мучительно медленно подготавливая, — Сюрприз, мой Король!

Однако, это, отнюдь, не помогло.  Демон раскачивал пробку, возвращая привычное жжение и Шан Цинхуа зашипел. Когда нахмуренное от неприятного ощущения лицо разгладилось , Мобэй-цзюнь вытащил игрушку наполовину, прежде чем вставить обратно, от чего у культиватора перехватило дыхание.

— Как давно это в тебе?

— С тех пор, как я купался, — признался Шан Цинхуа. Его дыхание стало учащенным, на лбу выступил пот. Он облизал губы. — Я ничего не могу с собой поделать, мой Король. Вы выглядели так восхитительно в своих парадных одеяниях, что я хотел быть готовым к вам!

— И ты провел с этим часы, — прорычал Мобэй-цзюнь, точно зная, как качнуть металлическую пробку, чтобы свести своего человека с ума. Голос заклинателя превратился из нескольких судорожных вздохов в непрерывный стон, — Чувствовал это с каждым своим шагом перед гостями. Ты собирался соблазнить меня сегодня вечером, — обвинил демон. Когтистая ладонь снова сжала задницу Шан Цинхуа, хватая достаточно сильно, чтобы на следующий день остались темные следы в форме пальцев.

— Простите меня, мой Король! — заскулил культиватор. Его разум затуманился желанием, и даже холод комнаты не помогал отвлечься от расползающегося под кожей возбуждения. Так отчаянно он желал быть наказанным.

— Скажи, кто ты, — спросил низким и опасным голосом владыка. Хватка на подбородке усилилась.

Лицо Шан Цинхуа вспыхнуло от осознания того, насколько взволнованным, должно быть, он выглядит прямо сейчас. Властный демон наблюдал, как Цинхуа невольно дрожал, находясь в крепкой хватке, и от того возбуждаясь, несмотря на разрядку.

— Я развратный слуга, мой Король!

Улыбка Мобэй-цзюня стала хищно-голодной, а на скулах заиграли желваки, от желания вновь прикусить нежную кожу. Голубые глаза ловили каждое  движение человека, ярко светясь в полумраке комнаты. Румяной щеки коснулся заостренный коготь большого пальца, поддразнивая.

— Развратных слуг следует наказывать, не так ли?

Шан Цинхуа громко сглотнул от предвкушения:

— Да, мой Король.

Не удосужась избавиться от распахнутого халата, демон бросил культиватора себе на колени. Щека упёрлась в мягкие простыни, а задница оказалась приподнята, как подношение королю. Прохладная рука погладила изгиб мягких ягодиц, посылая очередную дрожь блаженства по всему телу. Цинхуа почувствовал на чистом холсте своей кожи, взгляд, готовый оставить роспись синяков.

Одна лишь мысль о наказании привела развратного человека в полную готовность.

Зловещий голос Мобэй-цзюня прогремел сверху, будто произнося смертный приговор, а не грязные фразы.

— В чём еще ты повинен?

— Я…— заклинатель колебался, нервно сжимая меха одеяла. В последний раз, когда он не нашел, за что схватиться, его кулаки были сжаты так крепко, что ногти разорвали кожу на ладонях. Мобэй-цзюнь сам наносил лечебную мазь. — Я планировал соблазнить своего Короля.

Твердая рука хлестнула по приподнятой заднице и по комнате разнёсся звонкий шлепок. Шан Цинхуа задохнулся от жгучего ощущения, сменяющегося контрастным холодом комнаты.

С широко раскрытыми глазами, побелевшими костяшками пальцев, он попросил еще.

— У меня были непристойные мысли на собрании, — сказал он, поморщившись, когда заслужил еще один шлепок, задевший пробку. Культиватор выгнул спину, приподнимая задницу повыше, зная, что синий кристалл у основания не останется незамеченным.

Ладонь сжала ягодицу, проводя большим пальцем по металлу, растягивающему трепещущие от натяжения мышцы.

— Такие как?

Культиватор судорожно сглотнул, а головка предательски упёрлась в колено Мобэй-цзюня.

— Я представлял себе, как прячусь под столом во время встреч моего Короля, ублажая его своим ртом, пока военный совет об этом не догадывается.

Шлепок.

Дыхание сделалось рваным. Жгучая боль только подпитывала возбуждение, и заклинатель знал, что его плаксивый голос оказывал тот же эффект на короля. Особенно, когда с губ начали срываться все пошлые фантазии, которые человек копил годами:

— Я грезил, как мой Король распустит своих подданных и посадит меня на стол, не удосужившись убрать свитки, прежде чем сорвать с меня одежду и грубо взять.

Шлепок.

— Я хочу, чтобы мой Король трахнул меня на своем троне! — вскрикнул он, заслуживая очередной шлепок. Голова кружилась, а кожа пылала, требуя большего. Культиватор потирался бедрами и его эрекция оставляла влажные следы на одеждах Мобэй-цзюня. В конце концов, ему оставалось лишь жалобно ёрзать, сминая простыни.

— Используйте меня, как игрушку! Посадите на свой член и позвольте скакать на нём, пока вы заняты делами! Возьмите меня прямо перед своими подчиненными, трахайте так, чтобы я не смог ходить прямо! Пожалуйста, мне нужно, чтобы вы заявили свои права на меня, мой Король!

Мобэй-цзюнь шумно втянул воздух сквозь зубы, вздрагивая от того, как рушится самообладание. Он одарил культиватора последним хлёстким шлепком, довольно хмыкая от того, как вскрикнул Цинхуа. Демон ухватился за пробку, покачивая её и наблюдая, как ослабевающая мышца растягивается по всей ширине, заставляя человека извиваться на кровати и стонать в простыни. Мучимый желанием, культиватор ёрзал, стараясь потереться о мощные бёдра своего господина, истекая смазкой.

Когти пробежали по влажным от пота волосам, нежно оглаживая подрагивающее тельце. Рядом с покрасневшим ухом раздался самодовольный шепот, пронизанный крайним весельем.

— И, вот, ты трешься о мою ногу, как собака. Так сильно хочешь трахнуть своего короля?

Из этого царственного рта слова звучали откровенно-грязно. Шан Цинхуа сжал простыни до скрипа и его голос сорвался.

— Я бы с радостью удовлетворил вас.

Как только слова слетели с его губ, Шан Цинхуа оказался брошен на спину, за доли секунды, ударяясь о мешанину мехов.

Мобэй-цзюнь навис сверху, устраиваясь между раскинутыми ногами культиватора, подползая ближе. Даже несмотря на то, что нижние одеяния скрывали его великолепную спину и руки, Шан Цинхуа ясно видел торс, и каждый скульптурный рельеф, отбрасывающий тень от света свечей, подчеркивая точеный пресс. Каждая часть этого мускулистого тела кричала о нужде: от толстой и истекающией эрекции, которая гордо выпирала из одежд, и до полуприкрытых глаз, подёрнутых чарующей дымкой. Он был готов сожрать, поглотить свою добычу.

Баночка открылась, и масло вылилось на руку Мобэй-цзюня, растекаясь между длинными пальцами и быстро остывая.

— Думаешь, у тебя есть привилегия угодить своему королю?

Шан Цинхуа хмыкнул, когда рука обхватила его ствол, покрывая  смазкой. Трудно было не думать о том, как красиво выглядели эти смертоносные черные ногти, обхватывающие его член. Особенно сильное движение заставило вздрогнуть.

— Я буду хорош, обещаю.

Демон крепко сжал основание достаточно сильно, вызывая вскрик. Цинхуа уже был твёрд. Готов. Мощные колени разместились по обе стороны от культиватора и Мобэй-цзюнь оседлал его. Эрекция демона гордо стояла, в тот момент, когда он направил член Шан Цинхуа к своему холодному входу.

— Посмотрим, оправдаешь ли ты ожидания.

Согнув колени, Мобэй-цзюнь вставил в себя головку, издав не более чем вздох, а после опустился до основания. Шан Цинхуа задохнулся, пальцы сжались, хватаясь за величественные бедра. Его окутал бархатный холод. Он был тугим, почти слишком — он всегда делал так. Мобэй-цзюню нравилось брать Шан Цинхуа без какой-либо подготовки. Трудно сказать, было ли это следствием склонностей к мазохизму, или же потому, что демону просто нравилось смотреть, как извивается культиватор.

Так или иначе, это было потрясающе.

— Ах, смилуйтесь! — заскулил Цинхуа. Тупые ногти впились в бледную кожу чужих бёдер. Если владыка двинется прямо сейчас, то всё веселье продлится не более половины ладана! — Помилуйте, мой Король!

От звуков мольбы Мобэй-цзюнь сжался крепче, вырывая еще один стон. Ноздри демона раздулись — единственный признак того, что он привыкает к проникновению. После нескольких глубоких вдохов он на пробу качнулся, приподнявшись всего на дюйм, прежде чем снова опуститься.

— Веди себя хорошо, — напомнил Мобэй-цзюнь, обхватив рукой щеки Шан Цинхуа, внимательно наблюдая, как указательный палец скользит по мягкой нижней губе, — будь покороным.

Голодные глаза опасно сверкнули, когда Шан Цинхуа приоткрыл рот, покорно принимая палец. Язык заскользил вокруг, облизывая скользкий от масла коготь. Уста сомкнулись, посасывая длинные фаланги. Палец выскользнул, и взгляд сверху стал тяжелым от удовольствия. Да, этот человек был хорошо обучен.

Стоило прерывистому дыханию культиватора выровняться, как Мобэй-цзюнь двинулся.

Когда демон приподнялся, с хлопком насаживаясь до основания, заклинатель взвыл: как из-за огромного веса на тазе, так и от того, как хорошо ощущалось тугое нутро. Пылающие напряжение угрожало выжать все соки, хотя они только начали.

— Вы ощущаетесь так потрясающе, мой Король! — стонал человек, поджимая пальцы ног, — Намного лучше … ах! Чем я мог мечтать!

Мобэй-цзюнь нашел свой ритм, подпрыгивая на Шан Цинхуа, пока его собственная эрекция свободно качалась, ударяясь о живот. Он размеренно двигался, наблюдая, как заклинатель внизу извивается, умоляя, двигаться быстрее, сильнее, чтобы король использовал его, как заблагорассудится. Стиснув зубы, демон зарычал. Его икры напряглись, и он увеличил темп. Ритмичное хлопанье кожи друг о друга заполнило комнату. Шан Цинхуа застонал, громко и бесстыдно, а ногти на бедрах Мобэй-цзюня оставили красные следы, достаточно ощутимо, чтобы тот оскалился и зашипел .

Длинные пальцы схватили заклинателя за шею, сжимая ее до тех пор, пока человеку не стало трудно дышать. Мобэй-цзюнь застонал, когда толчок прошелся по простате.  Сила, с которой опускался демон могла бы сломать кости человеку без золотого ядра и высокого уровня культивации.

Но Мобэй-цзюнь выбрал себе прекрасную партию.

Цинхуа сдался, оказываясь в ловушке своих инстинктов, и вскинул бёдра навстречу. Его кожа была липкой от пота и масла, но всё, что он мог — крепче сжать бедра Мобэй-цзюня и трахать эту холодную тесную задницу. Смотреть, как король подпрыгивает на его бёдрах, а тяжелый член пускает липкую влагу и ударяет о живот каждый раз, когда демон опускается по самое основание. Хватка на горле снова усилилась, когда Мобэй-цзюнь сжался, продолжая выстанывать, с каждым толчком, задевающим чувствительную точку и сводящим с ума.

От особенно сильного толчка король взревел от удовольствия, запрокидывая голову и обнажая жилистое горло. Цинхуа изогнулся. Он задрожал, прерывисто втягивая воздух из-за хватки на шее, пытаясь не сойти с ума от размытого зрения и ощущения того, как его член втягивался в эту соблазнительную дырочку, растянутую только для него.

Никто и никогда не видел, чтобы Мобэй-цзюнь был так возбужден и корчился от удовольствия. Только Шан Цинхуа имел право видеть своего короля таким уязвимым. Предлагающего не только свои руку и сердце, но и тело.

Только он.

Шан Цинхуа задохнулся от хватки на горле и вонзил полумесяцы ногтей в бёдра Мобэй-цзюня, содрогаясь от подступающей разрядки и изливаясь глубоко в своего короля. Он плакал от боли в ногах и огромного удовольствия, которое затопило сознания. Глаза заклинателя закатились и Мобэй-цзюнь замедлился, выдаивая всю сперму, до последней капли.

Хватка на горле ослабла и Цинхуа упал на меха, пытаясь отдышаться. Его сердце колотилось, и он чувствовал, как застывает семя в Мобэй-цзюне, а член обмякает.

Однако, король еще не закончил со своим развратным слугой. Не с твердым членом, покрасневшим и истекающим от пренебрежения.

Мобэй-цзюнь наклонился, и увядающая длина выскользнула из него. Они сбивчиво дышали в унисон. Демон увлёк Шан Цинхуа в небрежный поцелуй. В голове у заклинателя было пусто, он просто послушно облизывал язык Мобэй-цзюня, позволяя вести в этом танце. Король провёл влажную дорожку вверх по челюсти, к уху, покусывая мочку, украшенную синим сапфиром цвета клана Мобэй.

— Шан Цинхуа, — прошептал он холодно и хрипло. — Ты хочешь, чтобы этот король взял тебя?

— Да, — без колебаний ответил культиватор, — Прошу.

Пробка уже достаточно растянула его, но трепещущие мышцы отчаянно нуждались в чём-то побольше.

Доказательство их страсти стекало по бедрам Мобэй-цзюня, когда тот перекинул ногу с Шан Цинхуа, переворачивая человека на живот. Когтистая рука нежно провела от шеи вниз по позвоночнику, запоминая каждый изгиб, в конце сжав покрасневшую упругую ягодицу.

Укус, достаточно сильный, чтобы оставить рану, заставил Цинхуа вскрикнуть, выныривая из остаточной дымки оргазма. Сильные руки на талии удерживали его на месте, когда на смену зубам пришел язык, слизывая капли крови. Он огладил бок культиватора от бедра до талии, расслабляя, прежде чем прижать язык к тому месту, где мышца натянулась на металлическую пробку. Демон поцеловал ее, нежно касаясь языком и вытаскивая игрушку. Масло, которым культиватор подготавливал себя в ванной, потекло на меха внизу.

Поднявшись на четвереньки, Шан Цинхуа вздрогнул, услышав, как откупорилась склянка с маслом, а затем Мобэй-цзюнь обильно смазал свой член.

Прохладная рука успокаивающе погладила культиватора по бедру, когда широкая головка прижалась к входу. Обильно смазанная, поблёскивающая, но пока не вошедшая.

— Желает ли слуга помочь своему королю? — спросил Мобэй-цзюнь. Его голос был суров, но в нем улавливался глубокий голод.

Шан Цинхуа жалобно заскулил. Пылающий тяжестью потребности быть заполненным этим владыкой.

— Да.

И его король всегда давал человеку именно то, чего тот хотел.

Когда толстая головка толкнулась внутрь,  Шан Цинхуа сжал меха, чувствуя знакомое холодное жжение. Мобэй-цзюнь толкнулся глубже, срывая с губ культиватора стон.

Толстый член медленно проникал внутрь, завоевывая пространство в тугом теле, наполняя да предела, пока локти Шан Цинхуа не подогнулись, и он не упал на простыни, пыхтя в клочья меха, когда Мобэй-цзюнь вошел полностью.

Он сделал паузу, услышав бессловесные мольбы Шан Цинхуа, поглаживая его бока, позволяя отдышаться и привыкнуть к растяжению. Прохладная рука провела по шее и спине, успокаивая первичную боль.

Стоило удовольствию от растяжки перевесить жжение, Шан Цинхуа качнул бедрами, имитируя именно то движение, которого жаждало тело.

Хлёсткий шлепок по заднице заставил вскрикнуть, после чего  Мобэй-цзюнь схватил покрасневшие ягодицы. Культиватор не смог бы сбежать, даже если бы захотел. Эта мысль возбуждала.

Массивный член выскользнул наружу, медленно и уверенно, прежде чем толкнуться снова. С губ заклинателя сорвался стон, и Мобэй-цзюнь задал карательный темп, безжалостно вбиваясь в горячее тело. Комнату заполнили звуки влажных шлепков, смешавшись с  мольбами о большем, о том, чтобы владыка двигаться быстрее, грубее – да, прямо там, где удовольствие пронзало позвоночник, заставляя подогнуть пальцы ног и отчаянно качать бедрами навстречу.

Мобей-цзюнь развёл мягкие ягодицы, чтобы лучше видеть дырочку, туго натянутую на член и распухшую от проникновения. Все мысли культиватора вращалась вокруг того, как удивительно ощущался толстый корень лотоса, когда Мобэй-цзюнь вбивался до основания, ударяясь бёдрами о ягодицы.

— Мобэй-цзюнь, — заскулил Шан Цинхуа, протяжно и хрипло, выходя из характера персонажа от острой нужды, — Ах… Черт, ты мне нужен. Возьми меня, Мобей-цзюнь. Возьми свою добычу, возьми то, что принадлежит тебе. Да, пожалуйста, мой Король, мой Король, мой Король, мой Король!

Цинхуа вздрогнул, когда Мобэй-цзюнь излился, охлаждая содрогающееся нутро. Холодная жидкость наполнила его до краев, в поисках места в занятом членом пространстве.

Демон замедлился, и из тела культиватора закапала густая сперма. Шан Цинхуа издал еще один жалобный стон. Кончики чёрных когтей царапали тело и гладили бока. Прохладный язык прошелся по лопаткам, чередуясь с засосами и  владыка уткнулся носом в влажную от пота шею Шан Цинхуа, покусывая загривок и выцеловывая линию до щёк.

Однако, демоническая выносливость жаждала большего.

Зубы сомкнулись на плече культиватора, заставив вскрикнуть. Мобэй-цзюнь потянул человека на себя, удерживая на своем члене. Новый укус и рык. Холодные руки нащупали выгнутую грудь, ущипывая сосок, оставляя еще один синяк от зубов на покрасневшей шее. Ощущение вытекающей спермы заставило обмякший член культиватора дернуться. Шан Цинхуа не мог ничего с этим поделать, пытаясь просто раскачиваться на члене Мобэй-цзюня, отчаянно нуждаясь в бо́льшем трении. Однако, ледяной лорд удерживал его на месте.

Дыхание коснулось чувствительной ушной раковины. Заклинатель поморщился в ожидании очередного укуса, но он никак не ожидал хрипловатых слов Мобэй-цзюнь у его уха.

— Ты хочешь выйти замуж за своего короля?

— Да! — без колебаний выкрикнул заклинатель, срываясь на жалостливый перевозбужденный плачь, — Пожалуйста, я хочу!

— Хочешь присоединиться ко мне в красных одеяниях? — дразнил Мобэй-цзюнь, поглаживая грудь Шан Цинхуа и перекатывая между пальцами сосок.

— Да, — воскликнул Шан Цинхуа, чувствуя на щеках срывающиеся слезы. При мысли о Мобэй-цзюне рядом, одетом в алый цвет, столь непохожий на привычный темно-синий. — Да, пожалуйста, мой Король!

Член Мобэй-цзюня дернулся внутри. Влажный язык провёл линию от ключицы до уха, оставляя холодный след, прежде чем запечатлеть очередной засос.

— Что бы ты сделал для этого? — спросил он между влажными поцелуями в шею.

— Что-угодно! — простонал культиватор, дрожа всем телом. Он так хотел быть трахнутым эти лордом и так хотел чувствовать его любовь, что потянулся назад, хватая горсть черных волос и притягивая того ближе:

— Мобэй-цзюнь, возьми меня!

Руки обвились вокруг талии Шан Цинхуа, приподнимая и насаживая одним махом. Мобэй-цзюнь вошел достаточно грубо, чтобы вырвать протяжный стон. Горячее удовольствие захлестнуло с головой, угрожая затопить с каждым новым толчком, попадающим по чувствительному комочку нервов. Демон сжал человека в объятиях так крепко, что тот запрокинул голову на мускулистое плечо, хватаясь за крепкие руки, пока его собственная длина напрягалась, бесполезно ударяясь о заполненный живот.

— Блядь! — вскрикнул культиватор, теряясь в удовольствии. — Трахни меня, мой Король!

Мобэй-цзюнь зарычал, врезаясь глубже, высоко поднимая Шан Цинхуа, прежде чем насадить до самого основания с пошлым шлепком. Каштановые волосы растрепались и свободно спадали, когда заклинатель выгибал спину. По румяным щекам текли слезы, от ощущения того, как все, от живота до бедер, немеет от холода, а каждый толчок вызывает вскрики, проскальзывая по простате.

— Я хочу… Черт, я хочу, чтобы ты взял меня! Я хочу быть доставленным к вам в паланкине, — лепетал заклинатель. Он вряд ли понимал, что снова бормочет, но Мобэй-цзюнь становился все более отчаянным, низко рыча между вдохами, крепче сжимая человека. — Чтобы... скрестить руки и выпить вина, трижды поклониться! А-а-а, счастье, если невеста плачет в день свадьбы! Я буду плакать так громко, что это услышат небеса!

Радужная оболочка глаз Мобэй-цзюня превратилась в тонкое голубое кольцо на фоне расширенных зрачков, и он снова замедлился, оставляя Шан Цинхуа метаться без желаемого движения. Владыка провел рукой по волосам культиватора, хватая пряди и поворачивая к себе.

— Поклянись мне.

Цинхуа жалобно застонал, всхлипывая, пытаясь снова попасть в точку, но руки держали его слишком крепко.

— Сейчас, — потребовал Мобэй-цзюнь, обнажая клыки в опасной близости к искусаному горлу.

— Твой! — Шан Цинхуа заплакал — Я твой!

Единственный толчок вверх выбил воздух из легких.

— Еще раз, — скомандовал Мобэй-цзюнь.

— М-мобэй-цзюнь, я весь твой! — всхлипнул человек, заслуживая  поцелуй в щеку, прежде чем получить то, что ему обещали. Мобэй-цзюнь толкнулся внутрь, и культиватор закричал в знак одобрения.

— Цинхуа, — прорычал Мобэй-цзюнь, между хриплыми стонами. Он снова приближался к разрядке. Член Шан Цинхуа истекал, его тело бросало в дрожь и он неосознанно сжимался вокруг своего короля, не осознавая, что кончает, почти сухо, пока его трахали, доводя до исступления от стимуляции. Мобэй-цзюнь преследовал собственное удовольствие, не желая сдаваться, пристрастившись к охренительным крикам Шан Цинхуа, вытягивая всё больше сладких признаний.

— Мобэй-цзюнь, — воскликнул культиватор, такой потерянный, но все еще сжимающий сильные руки для хоть какого-то чувства равновесия, — Мобэй-цзюнь… Ах, ах! Муж!

Шан Цинхуа не заметил, как его бросили на меха, с ловкостью змея и рычанием тигра, впиваясь в зубами в тонкую кожу на истерзанной шее. Культиватор вскрикнул, но Мобэй-цзюнь поддался инстинкту, закинув эти подрагивающие ноги на свои  плечи, безжалостно врываясь в горячее нутро. Он грубо толкнулся, заводя руки Шан Цинхуа над его головой, отчаянно сбиваясь с ритма.

— Ещё! — потребовал он (всё еще слишком похоже на мольбу).

Шан Цинхуа не мог не застонать, срываясь на плачь.

— Муж , — лепетал он, мечась в мехах, раздвигая ноги так широко, как только мог.

Толчки Мобэй-цзюня стали рваными, неряшливыми, будто его единственным желанием стало втрахать Шан Цинхуа в матрас, чтобы вырвать еще больше неразборчивых стонов:

— Муж, пожалуйста, трахни меня, муж! Вот так, муж! Я весь твой, я хочу тебя, ты мне нужен, я люблю тебя, ахх-, мой муж! Да, пожалуйста, прямо здесь!

И владыка всегда делал все, о чем просил его шумный муж.

Шан Цинхуа стонал, пуская слюни и закатывая глаза от удовольствия, когда массивная головка прошлась по слишком чувствительной простате. Мобэй-цзюнь взревел, переступая грань и обильно кончая в приступе оргазма. Его глаза тускло засияли голубым светом, когда еще одна волна спермы затопила внутренности Шан Цинхуа, так хорошо наполняя его. Каждый толчок оставлял новую струйку семени, пока Мобэй-цзюнь не остановился, содрогаясь от остаточного шлейфа оргазма..

Сердца колотились, а лёгкие шумно втягивали воздух. Сильные руки обхватили Шан Цинхуа, поднимая лежачее тело с кровати, чтобы прижать к себе в объятиях.

— Муж, — выдохнул Мобэй-цзюнь полушепотом, с неописуемой нежностью, осыпая поцелуями шею культиватора, его челюсть, щеки, прежде чем коснуться в мягком поцелуе приоткрытых губ. Собственные руки казались Цинхуа лапшой, а его задница всё еще подрагивала вокруг размякшего члена демона. Он ответил на поцелуй, лениво, стараясь не думать о немеющей нижней части тела и покрытой укусами верхней.

Изнеможение захлестнуло измученное удовольствием тело, но заклинатель изо всех сил старался не заснуть. Мобэй-цзюнь вышел из Шан Цинхуа, заставив того вздрогнуть, когда из растянутого отверстия вылился поток спермы. Владыка осторожно уложил своего возлюбленного под меха, ложась рядом, чтобы еще раз осыпать его мягкими поцелуями, поглаживая щёки и вытерая слезы, еще оставшиеся в уголках глаз.

Такой нежный, такой любящий, и Шан Цинхуа не мог не обнять своего Мобэй-цзюня. Его привязанность набухла в груди так сильно, что она могла взорваться и заполнить каждую комнату в их дворце. Он проследил каждый изгиб изящного тела, принимая касания прекрасных губ, когда те приблизились, чтобы получить новый поцелуй. Человек принимал каждое расслабляющее поглаживание, тая в усыпляющих объятиях. Беспокойство о шрамах и синяках будет их завтрашней заботой.

Потому что утром они оба будут здесь. Проснутся рядом друг с другом. Мобэй-цзюнь был его защитником и подопечным. Не просто его идеализированным творением, но и отдельной личностью. Демон был тем, кого Шан Цинхуа любил.

Ни один чудесный пейзаж, существующий в этом мире, не мог сравниться с объятиями Мобэй-цзюня. Именно здесь было искомое заклинателем “его место”.

— Мой, — сказал демон едва переведя дыхание. Глаза Шан Цинхуа были закрыты, но он все еще утыкался носом в прохладный изгиб шеи, вдыхая тот аромат, который так лелеял. Дыма, сосны и мяты, теперь пропитанный мускусом пота и любви.

— Твой, — ответил Цинхуа перед тем, как провалиться в сон.

Эпилог

Когда Царство Демонов объединилось под властью Ло Бинхэ, для обывателей почти ничего не изменилось. Не было никакого враждебного человеческого захвата, как сплетничали некоторые, или закона о том, чтобы первенцы приносились в жертву. Жизнь продолжалась — может быть, с парой удобных изобретений, вроде ткацкого станка и счетов, в качестве приятного улучшения качества жизни.

Но в такой огромной империи всегда были проблемы: будь то бродячие налетчики, или суровая зима, из-за которой было трудно платить налоги. А с каждой бедой приходила бумажная волокита.

Запросы должны были отправлялись правящему лорду региона. В зависимости от характера жалобе давался приоритет. Если ситуация не угрожала жизни империи и её чиновников, то ответ занимал пару месяцев.

Тем не менее, почти все знали: если вы хотите, чтобы что-то было сделано быстро и эффективно, независимо от того, что это за вопрос – вам на Север.

Северный дворец был похож на отлаженную машину, обрабатывающую запросы быстрее, чем любое другое подразделение. Они вели бухгалтерию и обеспечение империи, занимаясь всем: от налогов, банкетов и оружия. Это было быстро, точно и в качественно. Кроме того, рядом пролегали новые туристические маршруты, и некоторые гости шли, чтобы увидеть величие Северного Ледяного дворца хотя бы издалека.

Приблизиться к воротам могла только персона, чьи дела требовали внимания лорда, либо гость из известного клана. Настроение Повелителя Северной пустыни с возрастом сгладилось, но он по-прежнему был опасен, для нарушителей.

Однако, большинство посетителей прибывали не к лорду, а к его супругу.

Консорта лорда Северной пустыни было легко узнать: он был самым низким в поместье. Большинство были ошеломлены тем, насколько крошечным был человек на первый взгляд. Он был облачен в темно-синюю мантию, всегда с книгами или свитками, но то, как он испуганно бегал глазами, прежде чем спрятаться за своего мужа, когда кто-то проявлял агрессию, было… жалким. Слишком жалким!

Но эти глаза всегда наблюдают, изучая информацию и определяя лучший способ усмирить дерзкую личность. Он решал, как лучше вести переговоры. Он имел окончательное решение, во время сделок. Если же что-то не работало – он предлагал альтернативы, с добрым тоном и вежливой улыбкой.

Обычно, именно в такие моменты гости узнавали серебряную корону прошлой королевы, выполненную из цветков сливы и бриллиантов, закрепленную в его волосах, восстановленную в качестве свадебного подарка. Посетители замечали, что гребень в пучке, был вырезан из зуба Двенадцатиногой Вольтовой Змеи, которую человек убил лично.

Отныне, во время сделки или собрания, нужно быть готовым столкнуться не только с леденящим взглядом лорда Мобэй-цзюня, но и с пристальным взглядом его Супруга — хитрого, находчивого и готового поставить столь же леденящую кровь оценку работы.

<<Титул: Лорд пика Аньдин и супруг повелителя Северной Пустыни>>

Конец