Сошествие ангелов и апокалиптическая эпистемология: учения Еноха и падших ангелов в «Книге Стражей»: Введение
Источник: «Fallen Angels And The History Of Judaism And Christianity» by Annette Yoshiko Reed
Перевела: #Sorora_Fascia ,
Сообщество Renard Occultisme
Прежде чем исследовать иудейские и христианские трансформации енохического мифа о сошествии ангелов, мы должны сначала задаться вопросом о том, как падшие ангелы и их учения функционируют внутри самой «Книги Стражей». Наше исследование истории рецепции этого апокалипсиса требует сосредоточить внимание на отредактированной форме текста — той форме, в которой с ним сталкивалось (большинство) иудеев и христиан. Однако в свете его сложной литературной истории содержание апокалипсиса не может быть рассмотрено в отрыве от обсуждения тех элементов, из которых он был соткан.
Как отмечалось выше, «Книга Стражей», по-видимому, объединяет по меньшей мере пять изначально независимых частей в более широкую повествовательную структуру апокалипсиса. Некоторые из этих частей сами по себе являются составными, будучи сконструированными из элементов еще более древних текстов и/или традиций. В нынешней форме апокалипсиса сочетание и расположение этих частей привело к интеграции традиций о двух событиях, не имеющих между собой связи в книге Бытия: хождении Еноха пред Богом и его взятии Им (Быт 5:21–24) и выборе «сынами Божиими» жен из «дочерей человеческих» (Быт 6:1–4).
Первая часть, 1 Енох 1–5, утверждает статус Еноха как визионера, обладающего уникальным доступом к небесному знанию, и фиксирует его наставления о ценности космологических явлений как моделей этического поведения. Вторая часть, 1 Енох 6–11, целиком посвящена падшим ангелам. Начинаясь с парафраза Быт 6:1–4, этот раздел повествует о сошествии Стражей с небес, трагических последствиях этого для человечества и божественном ответе на земной кризис — вообще без какого-либо упоминания Еноха. Следующая часть, 1 Енох 12–16, начинается с пространного пересказа Быт 5:24, в котором утверждается, что Енох вознесся на небеса «до того, как это произошло» [1]. Это утверждение служит поводом для подробного описания поручения Еноху обличить Стражей, исходящего сначала от архангелов, а затем от Самого Бога. Последние две части (1 Енох 17–19; 20–36) аналогичным образом сосредоточены на Енохе. В соответствии с космологической проблематикой первой части, в них подробно описываются особые откровения, полученные допотопным мудрецом во время его путешествий по земле и небесам.
Наиболее примечательными для наших целей являются две части, в наибольшей степени сфокусированные на падших ангелах: 1 Енох 6–11 и 1 Енох 12–16. Принято считать, что первая из них является более ранней. В главах 6–11 не только отсутствует упоминание Еноха, но и само повествование ведется от третьего лица. Таким образом, по своему стилю они напоминают такие библейские пересказы, как «Книга Юбилеев» и «Апокриф Бытия», в то же время отличаясь от псевдоэпиграфических обращений от первого и второго лица, которые доминируют в остальной части «Книги Стражей». Эти и другие факторы привели исследователей к предположению, что 1 Енох 6–11 представляет собой один из древнейших пластов в «Книге Стражей», возможно, даже сохраняющий «литературную единицу обособленного происхождения» или часть «независимого мидрашистского источника» [2]. Ссылаясь на многочисленные повторения и противоречия в описании ангельского сошествия, многие высказывали гипотезу, что 1 Енох 6–11 содержит еще более древние тексты или традиции [3].
Следующая часть, 1 Енох 12–16, судя по всему, является более поздним сочинением. В этом разделе используется троп пророческого обличения, чтобы внедрить фигуру Еноха в историю о Стражах [4]. Вероятно, она была помещена в свой нынешний контекст, чтобы служить переходом между рассказом о сошествии ангелов в 1 Енох 6–11 и описанием потусторонних путешествий Еноха в 1 Енох 17 и далее [5]. Более того, ее лексические и тематические параллели с 1 Енох 6–11 позволяют предположить, что она интерпретирует некую форму более раннего текста [6].
Благодаря включению и сопоставлению этих двух частей, «Книга Стражей» сохраняет ранние традиции о сошествии ангелов наряду с более поздними попытками осмыслить их и определить точную роль Стражей в возникновении и распространении земного зла. Таким образом, апокалипсис сохраняет множественные этапы интерпретации мифа об ангельском сошествии, в связи с чем история его редактирования во многих отношениях является началом истории его рецепции и реинтерпретации.
Данная глава будет состоять из трех разделов, отражающих различные этапы редакторской эволюции апокалипсиса. Мы начнем с 1 Енох 6–11, сосредоточив внимание на функции мотива незаконного ангельского наставничества в рамках этой составной части, и рассмотрим значимость предметов обучения, связанных со Стражами. Затем мы обратимся к интерпретации этих глав в следующем разделе, 1 Енох 12–16, исследуя литературные и эпистемологические функции мотива обучения в контексте описания поручения Еноху обличить Стражей. За этим последует анализ значимости падших ангелов и мотива обучения в рамках «Книги Стражей» как единого отредактированного целого. В заключение мы рассмотрим статус, на который претендует апокалипсис в своей окончательной форме по отношению к материалу о Енохе и «сынах Божиих» в книге Бытия.
Используя историю редакторского формирования «Книги Стражей» для прояснения ее окончательной формы, данная глава отходит от большинства предшествующих научных работ, посвященных традициям о падших ангелах в этом апокалипсисе. В соответствии с фундаментальным трудом Р. Г. Чарльза, посвященным 1 Енох, современные исследования енохического мифа о сошествии ангелов обычно концентрируются на самом раннем разделе, 1 Енох 6–11, и подходят к этим главам с позиций источниковедческого и форм-критического методов. Изолируя материал, содержащий различные темы и ангельские фигуры, исследователи стремились реконструировать изначально независимые традиции, лежащие в основе данного раздела «Книги Стражей» [7].
Эти исследования внесли значительный вклад в наше понимание процесса формирования «Книги Стражей». Однако их сугубо «раскопочный» интерес, возможно, отвлек от задачи объяснения того, как именно интеграция многочисленных традиций о падших ангелах влияет на смысловое содержание апокалипсиса в целом. Поскольку источниковедческие и форм-критические изыскания имели тенденцию разрешать избыточность и несоответствия в 1 Енох 6–11 путем выдвижения гипотез о более ранних версиях мифа об ангельском сошествии, они негласно отвергали отредактированный продукт как сумбурное объединение и компиляцию изначально связных «легенд».
Ограниченность подобных подходов была подчеркнута Джоном Дж. Коллинзом. Коллинз признает составной характер «Книги Стражей», но подвергает сомнению анахроничное навязывание «современного идеала ясности или последовательности» этому апокалипсису третьего века до н. э. [8]. По мнению Коллинза, «нарушения преемственности, непоследовательность в объяснении природы зла и дублирование ангельских функций» в 1 Енох 6–11 не являются лишь побочными продуктами его литературной истории. Напротив, составная форма и ускользающая образность 1 Енох 6–11 отражают более широкие цели, определявшие создание ранних иудейских апокалипсисов, и должны пониматься наряду с другими литературными стратегиями, присущими этому жанру. Подобно типологической интерпретации событий и акценту на повторяющихся паттернах в человеческой истории, сопоставление множественных подходов к падшим ангелам в 1 Енох 6–16 призвано «скрыть... историческую специфику непосредственной ситуации под первобытным архетипом», помогая снять тревоги современников через «аллегоризацию кризиса», которая объединяет мифологическое прошлое, конфликтное настоящее и эсхатологическое будущее [9]. Критика Коллинзом источниковедческих и форм-критических подходов к «Книге Стражей» побуждает нас выйти за рамки вопросов о происхождении ее составных частей, чтобы рассмотреть также цель и эффект их нынешнего расположения.
Задача взаимодействия с «Книгой Стражей» одновременно как с составным текстом и как с отредактированным целым оказывается особенно актуальной для настоящего исследования. Чтобы понять, каким образом более поздние читатели примиряли различные (иногда диссонирующие) версии мифа об ангельском сошествии в откровениях, связанных здесь с Енохом, мы должны сначала понять, как они функционируют внутри самой «Книги Стражей». Наиболее значимым в этом отношении является предположение Коллинза о том, что включение множественных традиций в 1 Енох 6–16 отражает «сущностную поливалентность апокалиптического символизма, которая позволяет повторно применять его в новых исторических ситуациях» [10]. В дальнейшем я буду утверждать, что невозможно понять подход «Книги Стражей» к сошествию ангелов без анализа новых смыслов, порождаемых сопоставлением многочисленных традиций. Даже несмотря на то, что редакторы сохраняют ряд различных подходов к падшим ангелам, само расположение этих традиций служит передаче связного и непротиворечивого послания. Эта полисемия не только усиливает парадигматическое качество «Книги Стражей», но и, несомненно, способствовала рецепции енохического мифа об ангельском сошествии множеством более поздних иудеев и христиан для удивительно широкого спектра различных целей.
[1] Т. е. до сошествия Стражей.
[2] Nickelsburg, “Reflections”, 311; Dimant, “1 Enoch 6–11”, 323.
[3] Charles, Commentary, 13; Nickelsburg, “Apocalyptic and Myth”, 384–86; Dimant, “1 Enoch 6–11”, 323–24, 329; idem, “Fallen Angels”, 23–72; Hanson, “Rebellion”, 195–233.
[4] Jansen, Henochgestalt, 114–17.
[5] Newsom, “Development”, 313.
[6] Newsom, “Development”, 315, 319; Collins, Apocalyptic Imagination, 38; ср.: Tigchelaar, Prophets, 156.
[7] Charles, Commentary, 13; Nickelsburg, “Apocalyptic and Myth”, 384–86; Dimant, “1 Enoch 6–11”, 323–24, 329; eadem, “Fallen Angels”, 23–72; Hanson, “Rebellion”, 195–233.
[8] Collins, “Methodological”, 315–16; idem, “Apocalyptic Technique”, 94–97, 102; см. также: Tigchelaar, Prophets, 172–73; García Martínez, Qumran and Apocalyptic, 69.
[9] Collins, “Apocalyptic Technique”, 99–101.
[10] Collins, “Apocalyptic Technique”, 98.
