Рональд Хаттон — Дионис: Владыка Беспорядка. Текстовая версия лекции на русском языке
Источник: Dionysus: Lord of Misrule — Ronald Hutton (по транскрипции текста)
Сообщество Renard Occultisme
Предисловие
Сара Харт: Добрый вечер всем. Меня зовут Сара Харт, и пару лет назад я имела честь занимать должность Грешемского профессора геометрии (прим. пер. — почетная должность в Грешем-колледже в Лондоне, учрежденная в 1597 году для проведения бесплатных публичных лекций). Поэтому для меня особая привилегия представить моего коллегу Рона Хаттона, Грешемского профессора богословия — как, я уверена, знает большинство из вас. Поскольку профессор Хаттон читает здесь свои великолепные лекции уже почти четыре года (хоть и не непрерывно, мы всё же время от времени выпускаем его наружу, чтобы он мог передохнуть), его срок близится к концу. Это его предпоследняя лекция, я знаю.
(к Рональду Хаттону): Мы очень опечалены этим, но в то же время невероятно рады, что вы побудете с нами еще немного. И мы обязательно заставим вас вернуться, выхода нет.
Итак, вы пришли послушать не меня, вы хотите послушать Рона Хаттона. Сегодня он расскажет нам об удивительном предмете, об удивительном мифологическом персонаже — Дионисе, Владыке Беспорядка (прим. пер. — «Lord of Misrule», исторический термин, обозначавший человека, руководившего рождественскими увеселениями в Англии и символизировавшего перевернутый социальный порядок). Передаю вам слово, Рон. Спасибо.
Основная часть
Дамы и господа, добрый вечер. Эта серия лекций получила несколько банальное название «Сомнительные божества», и сложно найти кого-то более сомнительного, чем Ди. Он был древнегреческим богом. Это, казалось бы, самоочевидное утверждение на самом деле скрывает фундаментальную истину о нем. С 1990-х годов мы достоверно знаем, что его имя фигурирует на табличках с Линейным письмом Б (прим. пер. — древнейшая известная форма греческой письменности) периода бронзового века, датируемых XIV веком до нашей эры. Суть здесь в том, что имена некоторых других главных божеств более известной Классической эпохи Греции, таких как Афродита, там не встречаются. Их культы вошли в греческую культуру позже, но затем были полностью приняты в пантеон возлюбленных олимпийских богов. В ту более позднюю Классическую эпоху, напротив, к Дионису по-прежнему относились как к «новоприбывшему» и «чужаку». Ему никогда не были до конца рады. Иными словами, хотя он и был частью греческой религии с доисторических времен, греки никогда не чувствовали себя с ним по-настоящему комфортно и никогда окончательно не принимали его в свой круг. Гомер в самой ранней греческой литературе много и подробно писал о других богинях и богах, включая новоприбывших, но Диониса маргинализировал и скорее презирал.
Самая очевидная причина этой загадки заключается в том, что он — уникально среди всех божеств — олицетворял нечто, что люди считали одновременно незаменимым и тревожным, и без чего, как они часто чувствовали, им, возможно, следовало бы обойтись. Это алкоголь. В частности, вино — форма алкоголя, которая может быть восхитительной на вкус и обладает сильным действием даже в довольно малых дозах. В социальном плане последствия его употребления могут быть как великолепными, так и катастрофическими. В качестве индивидуального стимулятора и релаксанта оно может быть превосходным, но по своей сути оно также токсично. Этот портрет XVII века, где бог выглядит одновременно распутным и страдающим от похмелья, прекрасно это иллюстрирует. Дионис — бог-покровитель любого, кто изможденно смотрел в зеркало поутру с пульсирующей головой и бунтующим желудком, задаваясь вопросом: «Зачем я делаю это с собой?» Он в равной степени является покровителем любого, кто переворачивается в постели в тот же час и в том же состоянии и устало, с тошнотой, спрашивает лежащего рядом человека: «Кто ты такой?»
Оставшаяся часть лекции будет посвящена исследованию последствий этих непростых отношений. Я предлагаю сделать это не на материале мифологии или литературы, воплощающей Диониса (это слишком обширная тема), а применительно к его фактическому культу в древнем мире. К литературе, искусству или мифам я буду обращаться только тогда, когда культ имеет к ним прямое отношение. У этого подхода будут некоторые серьезные издержки. Например, не будет никакого упоминания о его жене, Ариадне, как бы предан я ей ни был лично. Она занимает видное место в его мифологии, литературе и искусстве, но не в его почитании. Здесь меня интересует то, как люди действительно поклонялись ему и взаимодействовали с ним, и что это говорит о его природе.
Сразу же проясняется ряд аспектов как самого культа, так и человеческого отношения к нему. Первый заключается в том, что, как и огромное множество древних божеств, ставших воплощением сложных человеческих потребностей, желаний и амбиций, Дионис изначально базировался на суровой экономической реальности. Это была потребность культивировать виноградные лозы — после того, как люди приобрели вкус к вину и были готовы за него платить. Поэтому Дионис в некоторых отношениях является умирающим и воскресающим богом растительности того типа, который так горячо любил викторианский ученый сэр Джеймс Фрэзер, автор «Золотой ветви». Одним из титулов Диониса был Дендрит, то есть «древесный». Он своего рода энт (прим. пер. — раса древоподобных существ из легендариума Дж. Р. Р. Толкина). Максим Тирский писал, что крестьяне поклонялись ему на своих полях в виде срубленного ствола дерева. Его изображения в храмах также иногда делались из дерева. Думаю, это римское мозаичное изображение прекрасно резюмирует данный аспект. На самом деле у него было не так много настоящих храмов, как у большинства главных богов; его святилищами часто служили пещеры или лесные рощи. Да и сами пещеры иногда описывались как «зеленые», то есть увешанные или окруженные листвой.
Два аспекта его природы проистекают из ботанического факта: виноградные лозы во время сборки урожая сильно обрезают, а затем они снова зеленеют и становятся еще более плодоносными. Один из этих аспектов, который мы рассмотрим позже, заключается в том, что Дионис — бог, побеждающий смерть. Другой заключается в том, что он — юное и энергичное божество, ассоциирующееся прежде всего с весной, когда виноградные лозы возобновляют свой рост. Позднегреческая песня неизвестного авторства гласит: «Мы будем петь Диониса в священные дни, того, кто отсутствовал целый год. Ныне наступил его сезон и время всех цветов». Так что весна — это время Диониса. В Средиземноморье она начинается раньше, чем в других частях Европы, и первый из ежегодных праздников богов в Древних Афинах (самый старый в городе) проводился в конце февраля. Он назывался Антестерии (прим. пер. — праздник цветов и вина) и был посвящен открытию нового вина, заложенного осенью. Диониса, представленного либо изображением, либо человеком в костюме, ввозили в город на колеснице, замаскированной под корабль. Этим вновь подчеркивался тот факт, что он был чужеземцем, прибывшим из-за моря.
Примерно месяц спустя проводился следующий праздник, призванный подтвердить его предварительное принятие в афинскую общину — Городские Дионисии. Наконец, осенью Осхофории (прим. пер. — аттический праздник виноделия) отмечали принесение домой собранного винограда. Такое парное сочетание весенних и осенних празднеств одновременно маркировало практические экономические процессы и подчеркивало природу бога как божества жизни и смерти. Поэтому его сезон ограничен тем временем года, когда цветет растительность. И на римских мозаиках, подобных этой, он неизменно ассоциируется с цветами и фруктами. Празднества в его честь, проводившиеся в других городах, служили дополнительным свидетельством его роли как подателя изобилия. В Элиде на Пелопоннесе в его храме запечатывали три горшка, а на следующий день обнаруживали их до краев наполненными вином. На острове Андрос вино, казалось, самопроизвольно текло из врат храма вниз по ступеням к изнывающим от жажды людям.
Алкоголь также может служить очень эффективным фокусом и стимулом для социальной активности, как показано на этой картине в стиле барокко. И поэтому второй неизменный аспект природы Диониса — это объединяющая и примиряющая сила внутри общины. Древние греки настолько осознавали разрушительный потенциал алкоголя, что обычно ограничивали его потребление взрослыми гражданами-мужчинами. Мы знаем, что в начале XX века женщинам был запрещен вход во многие пабы Англии. Но в Древних Афинах им большую часть времени вообще запрещали употреблять алкоголь. Да и сами взрослые мужчины обычно смешивали его с водой, чтобы ослабить воздействие. Но на Антестериях женщинам, рабам и чужеземцам — всем без исключения — настоятельно рекомендовалось присоединиться к распитию нового вина. К нему допускались и дети, получавшие свой первый опыт употребления алкоголя под должным присмотром. Когда осенний праздник Осхофории знаменовал сбор винограда, землевладельцы трудились плечом к плечу с работниками. Классовые различия стирались. Афинский философ Платон и оратор Демосфен сходились в том, что бог приходил ко всем в городе без различия. Он был великим уравнителем. Это было время освобождения узников и дарования свободы рабам. (Грекоговорящая египетская царица Арсиноя, как говорят, более высокомерно назвала толпу на одном дионисийском празднестве «разношерстным сбродом»).
Дионис был также великим примирителем соперничающих общин. «Эй, давай обсудим это за бокалом вина». Его храм на острове Лесбос находился в распоряжении всех пяти враждующих городов острова. Как классический аутсайдер, он занимал идеальную позицию для того, чтобы выступать арбитром между людьми и воссоединять их. Он был греческим богом, наиболее вовлеченным в дела человечества и наиболее склонным в них вмешиваться. Его прозвали Эпифан («Являющийся»), потому что он так часто появлялся среди людей. Платон называл его «нашим спутником на празднестве». Как часть этой общительности и праздничности, он был также единственным богом, выступавшим в роли предводителя «банды». Он путешествовал повсюду со свитой из низших нечеловеческих существ обоих полов, сея безудержное веселье везде, куда бы они ни направлялись. Мы вернемся к ним через мгновение.
Третий неизменный аспект его природы заключается в том, что он пугает. Я выбрал этот современный портрет, чтобы подчеркнуть данную черту. Это явно связано с непредсказуемыми эффектами алкоголя и его склонностью вызывать беспорядок и дурное поведение, включая драки. Когда в море у древнего Лесбоса была найдена плавающая деревянная маска, показавшаяся островитянам одновременно божественной, чуждой и пугающей, они сразу же решили, что она, должно быть, изображает Диониса. Языческие божества часто имеют травматичные и драматичные семейные истории. Дионис превосходит их всех в этом отношении. Ужасающее насилие красной нитью проходит через всю его мифологию, начинаясь еще в то время, когда он был плодом в утробе. У многих божеств — как и у многих людей — были неблагополучные семьи. Однако ни у одного другого бога не было отца, который бы мимоходом сжег заживо свою беременную партнершу, после чего сообразительному Гермесу пришлось бы делать экстренное кесарево сечение на обугленном теле, чтобы спасти ребенка. Затем Дионис был помещен в своеобразный «инкубатор», роль которого сыграло бедро его отца, на оставшиеся три месяца внутриутробного развития. Будучи младенцем, он был похищен титанами, которые расчленили, сварили и съели его, прежде чем он был возрожден своей бабушкой Реей лишь из одного уцелевшего сердца. С таким прошлым неудивительно, что его психика была надломлена.
Эта тема разрушения и возрождения, конечно, связана с реальностью земледелия: растительность «убивается» при сборе урожая, а затем восстанавливается. Однако всякий раз, когда мифология Диониса проникала в его культ, это обычно добавляло мрачный оттенок празднованиям. На Антестериях, например, молодых девушек раскачивали, держа за руки, в память об Эригоне, юной дочери местного крестьянина по имени Икарий. Дионис показал Икарию, как делать вино, и тот поделился им со своими соседями. Испытав свои первые в жизни ощущения опьянения, соседи решили, что Икарий отравил их, и линчевали его. Узнав об этом, Эригона повесилась. В общем и целом, типичная дионисийская история из жизни сельских жителей. Можно представить себе бога, стоящего в стороне, качающего головой и восклицающего: «Я лишь пытался помочь!»
Однако большую часть времени Дионис не пытается помочь, а разрушает старое в человеческих делах, чтобы создать новое. Вся его мифическая свита опасна. В самом деле, часто она функционирует не столько как группа поклонников нью-эйдж, сколько как армия. Его заместитель — персонаж в верхней части экрана. Это его юношеский наставник Силен, похожий на вконец опустившегося и обрюзгшего брата Тука (прим. пер. — персонаж из легенд о Робин Гуде). Он толст, пьян, распутен и безответственен — полная противоположность традиционному учителю. Последователи Диониса состоят из двух видов существ, и ни те, ни другие не являются людьми и не отличаются покладистостью. Мужчины — это сатиры. Полулюди-полуживотные с мужскими телами, лошадиными хвостами и огромным либидо. Они — антитеза цивилизации, профессиональные смутьяны. Женская свита является их точным эквивалентом. Она состоит из менад, которые являются не обычными женщинами, а безумной и жестокой разновидностью нимф. Помимо танцев, кутежей и воплей, их любимое мифологическое времяпрепровождение — разрывать животных на куски и есть их сырыми. Они изображены в нижней части экрана.
Животные, пользовавшиеся благосклонностью Диониса, — это обычно самые опасные виды диких или домашних зверей. Его любимец среди дикой природы — леопард, который может легко убить или съесть человека и был широко распространен в сельской местности вокруг греческих городов Малой Азии. Он сохранялся в Турции вплоть до конца XX века, а возможно, обитает там и до сих пор. Я родился в Индии и вырос в англо-индийской семье, где тема людоедов все еще обсуждалась в моем детстве. И общая статистика была такова, что тигра-людоеда обычно пристреливали после того, как он съедал в среднем 20 человек. Леопард же съедал в среднем 200. Его эквивалентным любимцем на скотном дворе был бык — безусловно, самый опасный вид домашнего скота (который и сегодня ежегодно убивает людей в Великобритании). Бог не только сопровождался такими зверями, но, как считалось, и сам порой превращался в одного из них; иногда в таком виде он представал и в культе. Менад традиционно изображали одетыми в шкуры оленят, которые визуально отсылали к пятнистым леопардам. Кроме того, эти шкуры служили символическим побочным продуктом рутинной работы по расчленению и пожиранию животных внутри <них>. Опять же, как у леопардов. Нимфы часто фигурировали в мифологии как идеальные образы для мужских эротических фантазий. Парни, в случае с менадами — просто скажите «нет» (прим. пер. — аллюзия на известную антинаркотическую кампанию). Вместо этого они предстают персонажами из историй ужасов. Их гуманоидные аналоги по отношению к леопардам были тем же, чем сатиры были по отношению к жеребцам. Оба эти вида, как и сам Дионис, сливали воедино все формы бытия — божественную, человеческую и животную.
Это подводит нас к следующему аспекту бога как величайшего из божественных нарушителей границ. Вот он на греческой вазе, танцует с менадой. Он по своей природе разрушитель барьеров, границ и правил. Во многих смыслах идеальное революционное божество — эдакий Че Гевара греческого пантеона. То, каким образом его самый древний афинский праздник был связан с побегами из тюрем, освобождением от рабства и спаиванием детей алкоголем, немедленно сигнализирует об этом. У него была особая склонность наделять привилегиями женщин — пол, который в Древней Греции был в основном исключен из общественной жизни и привязан к дому. Дионис прибывал на афинские Антестерии на корабле на колесах в сопровождении мужчин, переодетых в шумных, играющих на свирелях сатиров. Однако в основе этого лежал обряд, проводимый втайне четырнадцатью женщинами от имени всего города перед изображением бога, состоящим из маски на столбе, укутанной в мантию. Мы знаем, что ритуал включал в себя жертвоприношение, клятву и, предположительно, некую церемонию, в которой ведущая женщина символически вступала в связь с Дионисом. В Брисеях на Пелопоннесе в храме хранились две его статуи: одна выставлялась напоказ всем верующим, а другая была спрятана в глубине здания, и только женщинам разрешалось ее видеть.
Всё чаще в древнем мире, начиная с Классического периода и далее в Эллинистическую эпоху греческой экспансии на Ближнем Востоке, а затем и в Римской империи, во многих городах формировались исключительно женские религиозные кружки. Они посвящали себя поклонению богу и покидали город группами, чтобы делать это. Вспомните: предполагалось, что греческие женщины должны сидеть дома, так что это было нарушением правил в огромном масштабе. Поскольку действия посвящались божеству, мужчины не могли им препятствовать, и женщины покидали город кучками. Они уходили в сельскую местность, предпочтительно в дикие места, такие как леса и горы. Что именно они там делали, неизвестно наверняка, так как обряды были тайными. Часто предполагается — и так это изображалось на вазах, — что это была смесь диких танцев, распития вина (которое, повторюсь, женщинам запрещалось) и ритуалов поклонения.
Эта современная сюрреалистическая картина улавливает их атмосферу. Поклонение включало пение гимнов богу и жертвоприношения ему. Эти женщины поначалу были известны как вакханки или бакханки, по альтернативному греческому имени бога — Вакх. К римскому периоду, однако, их все чаще называют менадами, перенося на них имя мифических последовательниц бога. На самом деле, они, похоже, были древним примером того, что сейчас называется остенсией (прим. пер. — буквальное разыгрывание мифа или легенды в реальной жизни).
В данном случае сценарий был предоставлен одной из величайших и самых известных греческих пьес — «Вакханками» Еврипида, прославившейся по всему древнему миру и за его пределами. Женщины разыгрывали поведение фиванских женщин в пьесе, или, по крайней мере, считалось, что они это делают. Говорили, что они одевались в шкуры оленят или леопардов, ходили босиком и с распущенными волосами, вместо того чтобы скромно собирать их, как полагалось гречанкам. Носили венки из плюща, впадали в неистовство и измененные состояния сознания, и даже разрывали на куски диких животных. Географ Диодор Сицилийский был более точен, утверждая, что девы в этой группе носили покрытые плющом посохи и предавались исступленному веселью, выкрикивая «Эвое, эвой», а замужние женщины проводили жертвоприношения и пели гимны. Было ли всё это правдой или мужской фантазией, или чем-то посередине — мы никогда не узнаем наверняка.
Безусловно, такие группы временами могли быть смешанными по полу, хотя по-прежнему возглавлялись женщинами. Сохранилась надпись из азиатского греческого города Магнесия, в которой зафиксировано прибытие трех женщин из Фив в материковой Греции для основания вакхических клубов в городе. Им разрешалось сделать это при условии уплаты пошлины действующей старшей жрице Магнесии. Два из образовавшихся клубов стали исключительно женскими, а третий — смешанным. К несчастью, когда в начале III века до нашей эры такой клуб был основан в Риме, он был смешанным по полу и проводил свои обряды прямо в городе. Поначалу его терпели, он даже стал предметом добродушной шутки в одной пьесе. Но в 186 году правительство жестоко обрушилось на него и запретило. (Эта современная интерпретация событий выглядит куда более вежливой, чем то, что творилось на самом деле). Как стремительно растущее тайное общество, оно, вероятно, все равно столкнулось бы с проблемами. Однако, похоже, поведение культа было слишком вызывающим для римлян: занятие открытых улиц мужчинами, пророчествующими в припадках безумия с дергающимися телами, и женщинами, одетыми как менады, бегущими с пылающими факелами к реке Тибр. Пройдут сотни лет, прежде чем римляне позволят дионисийским клубам вернуться в Рим или на большую часть территории своей западной империи. И тогда они примут, как мы увидим, иную форму.
Другим важным аспектом Диониса была его неоднозначность, отражающая позитивные и негативные аспекты алкоголя. Именно поэтому я выбрал это современное изображение, которое одновременно мрачно и исполнено достоинства. Благоразумные люди отмечали, что его дарами лучше всего наслаждаться, проявляя самообладание, ответственность и умеренность — в сущности, разбавляя вино водой, как делал каждый цивилизованный грек. Богу даже приписывали обучение этим качествам. Философ Сократ (согласно Платону) называл Диониса божественным помощником в поиске сбалансированной жизни. Одним из эпитетов бога был Диморф («двуформный»), что могло быть отсылкой как к его двойному рождению, так и к тому факту, что он мог приносить радость или страдания, помощь или вред. Плутарх писал, что благовоспитанные афиняне всегда наливали вино с молитвой о том, чтобы оно не причинило им вреда. Они остро осознавали риски. Платон же находил позитивное последствие божьего дара исступления, связывая его с творческим вдохновением. Для Платона Дионис был покровителем поэтов, дарителем качества, которое средневековые валлийские барды называли Авен (прим. пер. — кельтский термин для поэтического вдохновения) — моментов спонтанной и интенсивной креативности.
Дионис, безусловно, был покровителем афинской драмы — одного из великих даров Древней Греции миру. В VI веке, когда революция в Афинах свергла деспотичную правящую семью, мартовский праздник Городских Дионисий был преобразован в одно из главных демократических торжеств. То, что начиналось как процессия с пением гимнов, переросло в театральные постановки, ставшие ядром фестиваля. Драматурги соревновались в создании спектаклей, и к V веку это расцвело в полномасштабную креативную индустрию. Результатом стал первый в мире непреходяще известный корпус драматических произведений. Афиняне знали, что обязаны этим Дионису, и когда его статую вносили в город, ее помещали именно в театр.
Частью его привлекательности был его неотъемлемый динамизм. В ритуалах он никогда не оставался в городе надолго: он посещал его для празднеств, а затем снова отбывал в сельскую местность. Его мифология показывает, как он беспокойно перемещается из одной страны в другую, однажды даже отправившись «тропой хиппи» в Индию. Однако не с рюкзаком за спиной, а со своими вооруженными и агрессивными последователями, сея хаос повсюду. Граффити на стене в месопотамском приграничном городе Дура-Европос (III век н.э.) называет его «Землетрясением» и приглашает «прийти смеясь». Греческое слово, обозначающее триумф, thriambos (триамб), впервые стало ассоциироваться с ним. Его привычка торжественно вступать в города извне стала образцом для античных завоевателей: Деметрия Осаждающего и Марка Антония приветствовали как человеческих двойников бога. И, что весьма символично, рассказывали историю: когда карьера Марка Антония покатилась под откос (после того как он сошелся с Клеопатрой, римляне обратились против него, а Октавиан Август уничтожил его армию) и враг сомкнул кольцо вокруг Александрии, посреди ночи в воздухе раздался звук покидающих город Диониса и его свиты. Боги бросили Антония на произвол судьбы, и говорят, что именно в этот момент он вонзил в себя меч, вместо того чтобы организовать оборону города.
Две самые известные истории о Дионисе, одна традиционная, другая литературная, обе свидетельствуют об этом динамичном и пугающем аспекте бога. Первая — миф о похищении бога пиратами. Дионис нашел это крайне забавным и вскоре решил продемонстрировать свою божественную силу. Виноградные лозы оплели мачты и такелаж, из трюмов появились дикие звери, а пираты в ужасе бросились в море под безумный смех Диониса. Гораздо более известна (поскольку я уже цитировал ее) пьеса Еврипида «Вакханки», ставшая прямым вдохновением для культа. Она остается одним из самых ошеломляющих произведений античной драмы. Я видел ее постановки повсюду, от ведущих лондонских театров до школьных групп, и всегда с неожиданным поворотом в сюжете.
Если кто-то не знает сюжета: он повествует о прибытии Диониса в Фивы, где правит избалованный царь-подросток Пенфей. Женщины покидают город, чтобы поклоняться Дионису, а старики вновь обретают молодость, следуя за ним. Пенфей закатывает истерику, заявляя, что не позволит никому управлять городом, кроме него. Он сажает Диониса в тюрьму, полагая, что перед ним просто какой-то миссионер, и не понимая, что это бог. Дионис проникает в разум Пенфея и убеждает его переодеться в женщину, чтобы проследить за вакханками в лесу. В итоге женщины впадают в безумие и разрывают царя на куски. Его собственная мать (это одна из самых душещипательных сцен пьесы), находясь в состоянии священного безумия, носит отрубленную голову сына, думая, что это голова льва. Смысл ясен: боги могут быть ужасными, и стоять у них на пути смертельно опасно.
Последний аспект, который я рассмотрю, — это роль Диониса в качестве центрального божества древней мистериальной религии. Подобные религии имели глубокие корни в Древней Греции (самая известная из них, Элевсинские мистерии, восходит к доисторическим временам). Их популярность стремительно росла на протяжении Классической и Эллинистической эпох, и в особенности в Римской империи. Суть мистериальных культов заключалась в том, что они сосредотачивались на конкретном божестве и предлагали близкие, личные и прочные отношения с ним. Они также предлагали личную трансформацию и конечную перспективу лучшего существования после смерти. Харизматичный, динамичный Дионис, предводитель банды, разрушитель барьеров, предлагающий смерть и возрождение, идеально подходил для такой формы религии. Мистериальные культы базировались на небольших закрытых группах, члены которых проходили через обряды инициации (являвшиеся интенсивным опытом травмы, выживания и обновления). Они встречались тайно. По мере того как эти группы распространялись по Римской империи, они создавали сети, эквивалентные масонству или храмам Харе Кришна в наши дни.
Мистериальная религия Диониса, знаменито представленная на фресках Виллы Мистерий в Помпеях, впервые надежно засвидетельствована в V веке до нашей эры. На костяных табличках из колонии на северном берегу Черного моря упоминается имя бога (вероятно, это были свидетельства об инициации). Аналогичные следы обнаружены в Кумах (Италия), где надпись резервирует место захоронения для тех, кто сделался «вакхическим». Похоже, посвященные хотели быть вместе в смерти так же, как они встречались в жизни.
О том, что происходило на культовых церемониях, мы знаем мало. Христианский апологет Ориген верил, что там проявлялись призраки и другие пугающие вещи (хотя знал об этом очень мало). Артемидор, автор книги о сновидениях, считал, что увидеть во сне Диониса означало освободиться от ужасных вещей. Менее эффектно утверждалось, что инициация включала повторение молитв, диктуемых жрецом, и демонстрацию священных объектов из особой корзины (подобно масонским ритуалам). Греческий поэт Феокрит писал, что после демонстрации объекты помещались на алтарь. Эта корзина с артефактами часто изображается на фресках и саркофагах. Одним из таких объектов часто была модель эрегированного фаллоса, олицетворяющего силу обновления жизни и экстатическую разрядку. Эти объекты всегда ассоциировались с Дионисом; их проносили в гражданской процессии на Городских Дионисиях.
Римский комедиограф Плавт писал, что у посвященных были особые знаки и пароли, как у масонов. Историк Ливий отмечал, что к культу особенно привлекались женоподобные мужчины. Возможно, это была враждебная критика (культ тогда был запрещен в Риме), но это согласуется с трансгрессивной природой бога, который в мифах порой воспитывался в женском платье. Дионис вполне мог бы считаться божеством ЛГБТК+. Переодевание в целом было частью его мистерий: на саркофагах изображены люди в масках, переодетые в персонажей из свиты бога.
То, что происходило с посвященными после смерти, было еще важнее. Их часто хоронили с золотыми табличками — визитными карточками для предъявления силам подземного мира. Типичная надпись гласит: «Ты умер и возродился в сей день, о благословенный. Скажи Персефоне, что сам Вакх освободил тебя... Вино — твой источник радости. И другие благословенные ожидают тебя с ритуалом под землей». Как бог, заботившийся о мертвых, Дионис имел на это право: он сам прошел через смерть и воскресение, а также был классическим нарушителем границ между мирами. На античных рельефах он часто пожимает руку Аиду; Гораций писал, что свирепый пес Цербер ласкается только к Дионису. Представление о том, как Дионис гладит Цербера (подобно Хагриду, называющему его Пушком), особенно притягательно. Существовало поверье, что посвященные в культ получали доступ к цветущим лугам в загробной жизни, где они вечно пили вино и танцевали.
Этот культ распространился по всей Римской империи, включая Британию. Когда лондонский храм бога Митры был выведен из эксплуатации в IV веке, его преобразовали для поклонения Вакху. Римляне отождествляли Диониса со своим архаичным богом виноделия Либером Патером («Отец Свобода»). В имперский период мистериальный культ был допущен в Рим, так как стал более тишим и респектабельным. Большинство сохранившихся надписей касаются членских взносов, а не пьяного неистовства. Тем не менее, не стоит недооценивать его способность вызывать экстаз и измененные состояния сознания. Платон говорил, что инициация подразумевала прохождение через безумие. Дионис — бог терапии первичного крика (прим. пер. — направление в психотерапии). Римские авторы, такие как Варрон, отмечали, что Вакх очищал душу и делал людей свободными. Вполне возможно, что даже в своей респектабельной римской форме это был культ одержимости, подобный Вуду или Сантерии.
Пора подытожить наш разговор Очевидно, что Дионис является одним из самых сложных, неоднозначных и многогранных греческих божеств. В древности у него были сотни эпитетов. Сами античные авторы сомневались, идет ли речь об одном боге: Цицерон писал, что должно было существовать по меньшей мере пять разных богов по имени Дионис. В сущности, его притягательность заключается в том, что поклонение ему поощряет выпивку, дикие танцы, неистовую музыку и свободный секс. Казалось бы, что тут может не нравиться? Ответ очевиден: всё вышеперечисленное, и особенно алкоголь, может привести к катастрофе. Поэтому он останется божеством-покровителем не только величайших ночей в жизни, но и тяжелого похмелья на следующее утро. К счастью, сегодня его деятельность касается лишь отдельных людей, тогда как в мифах его приход опустошал целые царства. Это тот случай, когда мы можем быть по-настоящему рады разрыву между мифом и реальностью.
Вопросы
Сара Харт: Огромное спасибо, это было абсолютно потрясающе. У нас есть несколько минут для вопросов. Если вы хотите задать вопрос из зала, пожалуйста, поднимите руку, и вам передадут микрофон. Да, пожалуйста, вот микрофон.
Слушатель 1: Большое спасибо, всегда одно удовольствие вас слушать. Вы упомянули Марка Антония. Считается, что он был глубоко увлечен этим культом. Был ли он действительно религиозным человеком, даже если религия заключалась в выпивке и распутстве?
Рональд Хаттон: Не думаю, что он отличался особой религиозностью. Суть в том, что языческим римским лидерам нравилось иметь божеств-покровителей. Юлий Цезарь и его наследник Октавиан возводили свой род к Венере (и если это звучит как мягкий вариант, вспомните, что римская Венера была и богиней войны — Venus Victrix; именно ее имя выкрикивали легионы Цезаря, когда маршировали в тяжелых сапогах по пляжам будущего Кента во время вторжения в Британию). Выбор Диониса говорит о безрассудстве самого Марка Антония. Он был любителем кутежей, и критики считали это причиной его падения. Он был эдаким Расселом Брэндом (прим. пер. — эпатажный британский комик) в древнеримской политике, и общественное мнение относилось к нему соответственно. Конечно, многое из того, что мы знаем, написано его врагами после того, как он проиграл, но его прочная ассоциация с Дионисом не вызывает сомнений.
Сара Харт: Спасибо. Напоминаю зрителям трансляции про QR-код для вопросов. Есть ли еще вопросы в зале? Пожалуйста.
Слушатель 2: Большое вам спасибо. Не могли бы вы рассказать о параллелях с историей Христа? Умирающий и воскресающий бог, приходящий извне, символизм вина...
Рональд Хаттон: Да, я не буду проводить прямых параллелей с историей Христа во многом потому, что это уже пытался сделать сэр Джеймс Фрэзер в своей сверхпопулярной «Золотой ветви». Фрэзер хотел подорвать позиции христианства, которое ненавидел, и предположил, что Иисус был вариацией древнего умирающего и воскресающего бога растительности. Однако он слишком струсил, чтобы заявить об этом прямо, и спрятал эту мысль в сноске во втором издании. И не только христиане, но и эксперты по древним религиям буквально растоптали его за эту параллель. Поэтому он пошел на попятную и удалил это из третьего издания. Сейчас в Америке многие классицисты вообще отрицают существование архетипа «умирающего и воскресающего бога» на Ближнем Востоке. Я считаю это крайностью: такие божества (например, Иштар, Баал, Осирис) действительно существовали. Я бы смело причислил Диониса к этой группе, но без попыток напрямую связать его с христианством, так как исторические связи здесь просто недостаточно прочны.
Сара Харт: Спасибо. Да, слушаем вас.
Слушатель 3: Мне просто было интересно, согласитесь ли вы, что присутствие этих древних богов ощущается в традициях до сих пор — например, в песне «Джон Ячменное Зерно» (прим. пер. — английская народная песня, аллегория на процесс пивоварения). Является ли Джон Ячменное Зерно фигурой Диониса, дошедшей до нас без секса и танцев, но с выпивкой?
Рональд Хаттон: Думаю, отсутствие этих элементов весьма существенно. Джон Ячменное Зерно — это другой способ взглянуть на цикл земледелия. Это робкое и безобидное существо, которое подвергается жестокому обращению и не сопротивляется, чтобы потом принести пользу людям. Если бы Джон Ячменное Зерно был Дионисом, расчлененные куски тех людей, которые пытались убить его и перемолоть, были бы разбросаны по всем окрестностям. Так что разница в характерах здесь принципиальная.
Сара Харт: У меня есть вопрос из онлайна. Как вы думаете, есть ли потребность в такого рода эмблеме переворота социальных норм сегодня? Подобно тому, как в эпоху Тюдоров на Рождество мальчиков в шутку назначали епископами. Нужно ли это обществу, и как мы удовлетворяем эту потребность сейчас?
Рональд Хаттон: Я думаю, что это постоянное напряжение внутри общества. Без радикализма, трансгрессии и переосмысления границ мы не будем двигаться вперед — это источники искусства и культуры. Но если общество слишком сильно кренится в эту сторону, оно распадается. Те, кто когда-либо занимал квартиру по соседству с «дионисийцами» в три часа ночи, восприняли этот урок близко к сердцу. Любой, кто жил в муниципальном микрорайоне, кишащем наркотиками, знает последствия. Как стареющий хиппи, я испытываю инстинктивную симпатию к разрушению барьеров. Но если этот барьер — живая изгородь перед вашим домом, тогда всё предстает в несколько ином свете.
Сара Харт: Да, у меня были соседи сверху с альбомом The Chemical Brothers, который я теперь физически не могу слушать. Есть ли еще вопросы в зале? О, вот сзади. Ваш вопрос будет последним, мадам.
Слушатель 4: Большое спасибо. Очень интересная лекция. Простите мое невежество, но не могли бы вы объяснить, что такое культ одержимости?
Рональд Хаттон: Да. Это культ, который сосредоточен как на почитании духовных сущностей, так и на вхождении верующих в альтернативные состояния сознания. Вы перестаете быть своим нормальным «я». Это может достигаться с помощью наркотиков (как в Санту-Дайме) или через рейв-подобные подходы, когда танцем доводишь себя до транса. Базовая суть состоит в том, чтобы покинуть свое повседневное «я», вырваться из его ограничений и тем самым вступить в контакт с божественным. Мировые религии условно можно разделить на «религии книги» (где вы познаете божественное через священные тексты), «религии внутреннего поиска» (где вы медитируете и идете вглубь себя) и «динамические религии», в которых вы взрываете свое повседневное сознание, чтобы встретить божественное в ином пространстве. И Дионис является квинтэссенцией бога третьей категории.
Сара Харт: Прекрасно. На этом мы завершим официальную часть, но Рон, сможете ли вы задержаться на пару минут, если люди захотят подойти и спросить вас о чем-нибудь еще?
Рональд Хаттон: Я всегда так делаю. Все равно требуется время, чтобы собраться перед уходом.
Сара Харт: Это очень любезно. Итак, мы будем закругляться. Я хочу напомнить, что последняя лекция профессора Хаттона в качестве профессора богословия (хотя, уверена, не последняя его лекция в Грешем-колледже вообще) состоится 17 июня. Для тех, кто смотрит онлайн и еще не видел его вживую, у вас есть еще один шанс. Обязательно бронируйте места. Лекция будет посвящена Морриган, Королеве Кошмаров — самой плохой девчонке в ирландской мифологии, богине войны и смерти. Профессор расскажет об уникальном характере ирландской мифологии и о том, почему именно Морриган остается столь известной сегодня. Ждем вас в следующем месяце. И огромное вам спасибо, профессор Хаттон!