О святках
Автор: Ведомир Таврический
Сообщество Renard Occultisme
Святки – это период «безвременья», время, когда рушится старый мир и создается новый. Или, если быть точным, когда дается шанс прожить мифический сюжет об этом.
Мифология – это не просто досужие истории и красивое фэнтези, равно как праздничный обряд – не просто красивая традиция. Для человека традиционной культуры миф – это то, что надлежит прожить в рамках обряда, чтобы обрести единство с божественным. Действие мифа происходит не в прошлом, а в сакральном времени, которое происходит постоянно и при этом свободно от линейного течения профанного времени. В этом между собой согласны и классики ХХ века, такие как Мирча Элиаде, и аутентичные языческие философы, например, Саллюстий или Ямвлих.
В народном христианстве славян этот мотив наиболее четко выражен именно в святочной мифологии. Ряженые и колядники, обходящие дворы, здесь выступают как образ «чужой», потусторонней силы, которая выполняет двоякую функцию: разрушения и созидания.
Один из символов сакрального миропорядка у славян и близких к ним народов является, конечно, мировое древо. Вот какие примеры нечистой силы, подтачивающей корни этого самого мирового древа, приводит каталог Березкина:
«Греки: El-Shamy 1980 (зап. от 20-летнего студента в Египте, который слышал это от своей матери-гречанки на о. Лерос; в Египте такого сюжета нет) [земля покоится на огромном стволе дерева; маленькие зловредные существа Kalikanzaroi весь год стараются его срубить, чтобы посмеяться над тем, как земля станет падать; но каждый год перед Рождеством выходят повеселиться на землю, в это время вырубка зарастает]: 273; Krappe 1938 [демоны callicantzari грызут столб или дерево; к концу года столб уже почти готов упасть, но демонов на 12 дней (от Рождества до Дня Короля) вызывают на землю; за это время ствол восстанавливается]: 267; греки: Чёха 2009 [пятна на луне это дерево, которое держит землю; весь год его старается срубить топором Дьявол (либо Каин); остается на волос, и дерево упадет; тогда {дьявол} ненадолго присаживается передохнуть и поплевать на руки, в этот момент дерево снова становится целым, Дьявол опять вынужден снова начинать рубить (Пелопоннес)]: 184-185; сербы: Jанковић 1951 [земля стоит на столбе или гвозде, за который привязан дьявол; он грызет столб, чтобы добраться до рая; когда столб готов рухнуть, ангелы поют, "Христос воскресе", и столб восстанавливается]: 12; Плотникова 1995: 313 (Хомолье) [вся земля располагается на ветвях огромного боярышника (глога), к которому привязан большой черный пес; этот пес постоянно грызет боярышник, и, когда остается совсем немного, он начинает рваться изо всех сил, чтобы его сломать; от этого Земля трясется, но не разрушается, поскольку стоит стволу треснуть, как св. Петр крестит дерево жезлом и боярышник снова делается целым], 314 [ежегодная пасхальная служба, звон церковного колокола и слова «Христос воскрес» не позволяют дьяволу перегрызть столб до основания и сокрушить землю; у далматинских сербов дьявол грызет земную ось, но в последний момент Бог (или ангелы) укрепляют ее]; (ср. хорваты (Буковица), сербы («граничары», Жича), болгары (Дупница) [землетрясение происходит, когда дьявол сотрясает столб, к которому привязан]: Плотникова 1995: 313-314); македонцы [1) земля покоится на столбе, за который привязан вол или буйвол; когда он чешется, происходят землетрясения; вол лижет столб, тот истончается, но на Спириден кузнецы ударяют по наковалке и столб вновь восстанавливается; 2) земля покоится на столбе; иногда к нему подходит вол почесаться, земля содрогается; 3) земля на столбе, дьявол к нему привязан, рвется, земля содрогается]: Ценев 2004: 23; (ср. румыны [ниже земли вода, но земля не тонет, ибо покоится на четырех столбах по четырем сторонам света; эти столбы ассоциируются с яркими звездами по сторонам горизонта, нельзя увидеть все четыре сразу; старая ведьма грызет опоры, поэтому бывают землетрясения; когда женщины просыпают муку или сливают воду, которой помыли ведро после стирки, они тем самым кормят и поят ведьму]: Rusu 2009: 89).»
Следует заметить, что современные греки и румыны, хотя и не являются славянами, но все же испытали заметное славянское влияние. Ещё один момент – предотвращение разрушения связывается обычно или с Пасхой, или с Рождеством (Спириден, он же Спиридонов день и Спиридон Солнцеворот, приходится на 25 декабря по новому стилю). Рискну предположить, что более архаическим и аутентичным является второй вариант, потому что в народном христианстве множество поверий, связанных с разгулом нечистой силы, и, что куда более важно, ряжение в нечистую силу относятся именно к Святкам.
Разрушение старого мира в святочных песнях и поверьях неразрывно связаны и с возрождением, сотворением нового. Классик украинской этнографии Гнатюк приводит в своем сборнике, в частности, такую колядку (перевод мой, дословный):
Видишь, Мария, высокую гору,
А на той горе крутое дерево?
Дерево рубят, камень бьют,
Церковь возводят с тремя верхами,
С тремя верхами, с четырьмя дверями.
А в той церквушке три гроба стоят:
А в первом гробу сам Господь лежит,
А во втором гробу сын его лежит,
А в третьем гробу святая Мария.
Над самим Богом книги читают,
Над его сыном свечи пылают,
Над святой Марией роза расцвела,
А из той розы выглянула птичка.
Не птичка это, а сын божий,
Что по всему миру людей умножил,
Людей умножил и с собой собрал.
Здесь одновременно присутствует мотив срубания дерева (видимо, мирового), смерти божественной фигуры (народное сознание практически не видит онтологической разницы между собственно христианским Богом-Отцом, Иисусом Христом и Девой Марией), и сразу же после этой смерти – рождения чего-то нового, «птицы», умножающей и ведущей за собой человеческий род.
Помимо чисто христианских, библейских тем, посвященных непосредственно событиям Рождества (рождение Иисуса, поклонение пастухов и волхвов, избиение младенцев и бегство в Египет) колядки зачастую включают чисто языческие мотивы, порой даже без поверхностной христианизации – то есть без единого упоминания христианского Бога или святых, либо с упоминанием их исключительно в рефрене, не имеющем никакого смысла в контексте песни:
(припев: «Подуй же, подуй, Господи, Святым Духом на землю» – повторяется после каждой строчки)
Тогда не было ни неба, ни земли,
А лишь было синее море,
А посреди моря зелёный явор.
На яворе три голубки,
Совет держат, как мир сотворить:
"Спустимся же на дно морское,
Да достанем мелкого песка,
Мелкий песок посеем мы,
И будет нам черная землица,
Да достанем золотой камень,
Золотой камень посеем мы,
И будет нам ясное небо,
Светлое солнышко, ясный месяц,
Ясная заря, мелкие звёздочки".
Здесь мы видим мотив, известный ученым как «миф о ныряльщике». Он достаточно широко распространён на огромных территориях Евразии и Северной Америки от Альп до Аляски, а также в Индии и Аравии. Этот сюжет с различной степенью христианизации вообще встречается в колядных песнях регулярно. Как правило, в таких случаях ныряльщиком выступает дьявол, Морской царь, реже – ангел или святой, который по приказу Христа ныряет в мировой океан, чтобы достать оттуда землю.
Колядная песня – вовсе не всегда только повествование. Порой она превращается в своеобразный теургический ритуал:
Пан хозяин,
На твоем дворе ёлка стоит,
Тонка - высока, листом широка.
На той ёлке тройка горела:
Три искры пало, три моря стало.
В первом море Господь купался,
Во втором море в ризы одевался,
В третьем море встал на престоле.
Послал ангела к хозяину,
Просит вас Господь на советы,
Первый совет - то дом,
Второй - то кладовая,
Третий - то хлев.
Ой в дом счастья и здоровья,
В кладовую - рожь, пшеницу
И всякое зерно,
А в хлев - волов, коров,
Все тучные, круторогие,
За этим же словом бывай же здоров, пан хозяин,
(Чтобы) Эти святки праздновать.
Здесь колядники буквально делают то, о чем мы написали выше – «возвращают» хозяина дома в сакральное первовремя, говоря ему, что мировое древо, искра с которого создает «три моря» (= три мира), вырастает прямо у него во дворе.
Именно это окончательно придает святкам облик теургического ритуала, который делает человека сопричастным величайшему мифу – о творении, разрушении и новом рождении мира. И таков глубочайший смысл того, что мы привыкли считать просто милым обычаем, связанным исключительно с христианством.
Все колядки взяты из сборника Гнатюка, одного из наиболее полных в восточнославянской этнографии в принципе. Большая их часть – украинские, некоторые белорусские, но в целом их сюжеты и образы у украинцев, русских и белорусов практически идентичны.
Текст написан для сообщества Renard Occultisme