Сошествие ангелов и апокалиптическая эпистемология: учения Еноха и падших ангелов в «Книге Стражей»: Секс, грех и обучение в 1 Енох 6–11 (ч.i)
Источник: «Fallen Angels And The History Of Judaism And Christianity» by Annette Yoshiko Reed
Перевела: #Sorora_Fascia ,
Сообщество Renard Occultisme
В 1 Енох 6–11 мы обнаруживаем составной текстовый блок, чья избыточная полисемия (смысловая многозначность) не поддается простому объяснению. Этот блок включает три описания преступлений Стражей, каждое из которых имеет свой фокус. Первое (1 Енох 6–7) наиболее тесно следует тексту Быт. 6:1–4: глава 6 начинается с парафраза Быт. 6:1 (ст. 1), за которым следует описание того, как Страж Шемихаза убеждает группу ангелов поклясться сойти на землю и зачать детей от «дочерей человеческих» (ст. 3–6). Глава 7 повествует об их сожительстве и осквернении с человеческими женщинами, которых они обучают магическим и медицинским искусствам (ст. 1), и от которых рождаются Исполины (ст. 2). Затем описывается великая жестокость Исполинов (ст. 3; ср. Быт. 6:11), кульминацией которой становится вопль земли, взывающей против них (ст. 4).
Следующая глава, 1 Енох 8, предлагает второе резюме ангельского греха, которое выводит на первый план внебиблейскую традицию о том, что Стражи развратили человечество посредством своих учений. Эта глава выстроена вокруг списка падших ангелов, где определяется конкретный тип знания, переданный каждым из них (ст. 1–3). Хотя Шемихаза присутствует в этом списке, наиболее заметной фигурой здесь выступает другой Страж — Асаэль [Азазель]. Именно его акт обучения провоцирует распространение насилия и блуда среди людей. Как и предыдущее резюме, этот отчет об ангельском грехе завершается описанием жестокости Исполинов и человеческим воплем против них (ст. 4).
В описании реакции небесных архангелов на этот вопль в 1 Енох 9 читатель сталкивается с еще одним резюме грехов падших ангелов (ст. 6–10). Это резюме произносится архангелами перед Богом и оформлено как их заступничество в ответ на вопль земли и/или людей на ней. Таким образом, грехи Стражей описываются в контексте прошения об их наказании. Особое внимание уделяется как Асаэлю, так и Шемихазе, тогда как остальные Стражи остаются безымянными. Как и в 1 Енох 6–7 и 1 Енох 8, это резюме завершается рассказом о вопле человечества против Исполинов.
Ученые, как правило, объясняли повествовательную избыточность и тематические несоответствия в 1 Енох 6–11 путем изоляции различных слоев и реконструкции множественных исходных «легенд». Дж. Никельсбург, например, отталкивается от наблюдения, что 1 Енох 6–11 содержит стихи, изображающие Шемихазу как предводителя Стражей, наряду со стихами, где их лидером выступает Асаэль. Он соотносит эти две фигуры с тем, что, по его мнению, является двумя различными подходами к истокам допотопного греха и страданий. Он рассматривает материал о Шемихазе как раннюю мидрашистскую разработку Быт. 6–9, которая выводит на первый план сексуальные грехи Стражей и насилие, вызванное их потомством. С его точки зрения, этот материал был позже дополнен преданиями об Асаэле, которые отражают «независимый миф о восстании одной ангельской фигуры» и возлагают вину за деградацию земной жизни на откровение запретного знания.
Другие научные реконструкции отличаются в деталях, но практически все они разделяют: [1] взгляд на мотив незаконного ангельского обучения как на вторичное развитие в рамках енохического мифа о сошествии ангелов, и [2] всеобъемлющий интерес к распутыванию различных традиций, стоящих за 1 Енох 6–11. На мой взгляд, весьма вероятно, что 1 Енох 6–11 формировался под влиянием устных преданий о сошествии ангелов и о конкретных падших духах, и показательно, что эти предания представляют собой нечто гораздо большее, нежели просто экзегезу Быт. 6:1–4.
Тем не менее, возможно, слишком многие исследователи 1 Енох 6–11 рассматривали материалы о Шемихазе и Асаэле изолированно, предпочитая логическую связность гипотетических источников или устных «легенд» богатой полисемии дошедшего до нас текста. Как справедливо отмечает Дж. Коллинз, «мы не можем целенаправленно обсуждать значение и функцию истории Шемихазы в отрыве от материала об Асаэле» и, более того, «тот факт, что этим различным традициям позволено находиться в определенной степени напряжения, уже имеет существенное значение для нашего понимания функции этой книги».
Здесь исправления Коллинза также оказываются особенно релевантными для нашего исследования последующей рецепции «Книги Стражей». Поскольку у нас нет никаких доказательств того, что материалы о Шемихазе и Асаэле в 1 Енох 6–11 когда-либо циркулировали независимо, мы должны всерьез воспринимать их объединение в нынешней форме этих глав. Более того, материал о допотопной истории в 1 Енох 6–11 не более полисемичен, чем повествование о Потопе в Книге Бытия, и нет особых оснований полагать, что древние читатели «Книги Стражей» были менее искушенными, чем библейские экзегеты, в понимании, согласовании и интерпретации множественных уровней смысла. Таким образом, для нашего исследования предыстория 1 Енох 6–11 оказывается менее значимой, чем ее нынешняя функция в «Книге Стражей» и тот спектр смыслов, который порождается ее поливалентным отчетом о сошествии ангелов.
i. Подходы к ангельскому греху
При таком угле зрения повторы и противоречия внутри 1 Енох 6–11 проливают свет на организующие принципы, которые определяли отбор и редакционную компоновку традиционного материала. Разнообразные традиции не просто сливаются, гармонизируются или сводятся к единой истории. Напротив, можно различить попытку сплести различные нити в осмысленное целое путем наложения литературной структуры, пусть и довольно свободной.
Поразительно, например, что все три резюме ангельского греха в этом блоке завершаются описанием насилия Исполинов над земными тварями (7:3–5; 8:4а; 9:9) и последовавшим за этим воплем либо самой земли (7:6), либо человечества (8:4; 9:10). Кроме того, на всем протяжении текста выделяются три темы: [1] опасности сексуальной нечистоты, [2] развращающий потенциал знания и [3] допотопное разрастание насилия.
В получившейся смеси традиций мотив обучения занимает удивительно видное место. Упоминания о развращающих учениях Стражей встречаются на всем протяжении 1 Енох 6–11, и обе главные ангельские фигуры, Асаэль и Шемихаза, вовлечены в незаконную педагогику. Более того, этот аспект сошествия Стражей исследуется во всех трех обзорах их грехов: 1 Енох 7, 1 Енох 8 и 1 Енох 9:6–10.
Каждый из этих трех пассажей рассматривает незаконное ангельское обучение со своей собственной перспективы, и они по-разному соединяют тему развращающего знания с темами сексуальной нечистоты и насилия. В первом из них, 1 Енох 7, тема сексуальной нечистоты функционирует как главная ось, вокруг которой артикулируется преступление Стражей. Темы знания и насилия подчинены этой теме следующим образом:
- Сексуальная нечистота: (7:1а–б) Ангелы выбирают жен, с которыми оскверняют себя.
- Знание: (7:1в–г) Ангелы учат своих жен колдовству [арам. חרשי], заклинаниям, рубке корней и трав.
- Сексуальная нечистота: (7:2) Жены беременеют и рождают Исполинов.
- Насилие: (7:3–5) Исполины пожирают плоды человеческого труда, затем оборачиваются против людей и всех животных, пожирая их и выпивая их кровь.
- Итог: (7:6) Вопль: Земля выдвигает обвинение против Исполинов.
Хотя 7:1 описывает, как ангелы учат своих жен «колдовству, заклинаниям и рубке корней и трав», это представлено почти как второстепенный эпизод в рамках центральной структурообразующей истории о сексуальном преступлении, которая следует четкой повествовательной логике: от замысла к событию и результату.
Второе повествование, 1 Енох 8, выводит на первый план тему знания, подхватывая и развивая вскользь брошенное упоминание об ангельском обучении из 7:1. Темы сексуальной нечистоты и насилия остаются значимыми, но повествовательно и структурно они теперь подчинены теме знания:
- Знание / Насилие: (8:1а) Асаэль учит людей металлургии для изготовления оружия.
- Знание / Сексуальная нечистота: (8:1б–2) Асаэль учит людей металлургии для украшения себя, а также косметике, красителям и драгоценным камням. Знание об украшении ведет к блуду.
- Знание: (8:3а–б) Шемихаза учит составлению заклинаний [арам. חבר] и рубке корней; Хермони учит снятию заклятий, магии, колдовству и софистике.
- Знание: (8:3в–ж) Кокабэль, Зикэль, Артекиф, Шимшель и Сахрэль обучают космологическим предзнаменованиям [арам. נחשי].
- Насилие: (8:4а) Исполины пожирают людей.
- Итог: (8:4б) Вопль: Люди взывают к небесам.
Этот отрывок уточняет имена восьми ангелов, наряду с точными типами знания, переданного [арам. אלף] каждым из них. Категории откровенного знания, приписываемые Асаэлю, первому Стражу, упомянутому в 1 Енох 8, используют рубрику металлообработки для соединения темы знания с темами кровопролития и сексуальной нечистоты. Асаэль изначально изображается обучающим металлургии с целью производства оружия. Вдобавок, упоминание металлургии позволяет интегрировать тему сексуальной нечистоты в исследование запретного знания в 1 Енох 8. Асаэль не только учит людей делать украшения из серебра и золота (8:1), но за этим следуют и другие атрибуты тщеславия, которые еще больше способствуют человеческому блуду: «сурьма, тени для век, и всевозможные драгоценные камни, и... красители и разнообразные украшения» (8:2).
В 1 Енох 8:1–2 запретные искусства открываются человечеству в целом, а не только женам Стражей, как в 1 Енох 7:1. Таким образом, этот рассказ подчеркивает общую вину Асаэля и его человеческих учеников и, более того, выделяет ответственность как мужчин, так и женщин. Стражи обучают развращающим навыкам; мужчины куют оружие и делают украшения для своих дочерей; и все изображаются как «извратившие пути свои» (ср. Быт. 6:12).
Вскользь упомянутое ангельское обучение из предыдущего рассказа подхватывается в 1 Енох 8:3. Подобно тому как в 1 Енох 7:1 говорилось об ангелах, обучающих жен «колдовству, заклинаниям и рубке корней», в 1 Енох 8:3 эти же искусства связываются с двумя конкретными Стражами: Шемихаза передает знания о «составлении заклинаний и рубке корней», тогда как Хермони учит человечество «снятию заклятий, магии, колдовству и софистике».
Категории знания, приписываемые обучающим Стражам в 1 Енох 8:3в–ж, касаются дивинации (гаданий). Имена шести перечисленных здесь ангелов соответствуют тем природным явлениям, предзнаменования от которых они передают человечеству. В отличие от учений, приписываемых Асаэлю, Шемихазе и Хермони, эти категории не имеют явной связи с событиями, описанными в 1 Енох 7. И если описание педагогики Асаэля в 8:1–2 подчеркивало развращающие последствия его учений, то описание магических и мантических навыков, переданных другими Стражами, завершается утверждением, что «все они начали открывать тайны своим женам» (8:3з), тем самым делая акцент на нарушении эпистемологических границ посредством самого откровения сокрытого знания.
В то время как 1 Енох 7 и 8 представляют собой повествовательные резюме сошествия Стражей, 1 Енох 9:6–10 пересказывает грехи Стражей в форме прошения архангелов к Богу от лица земли и ее тварей (см. 9:2–3). Тем не менее, этот отрывок выделяет те же три темы, и его резюме ангельского греха точно так же заканчивается описанием насилия Исполинов (9:9) и отчаянным воплем человечества к небесам (9:10):
- Знание / Сексуальная нечистота: (9:6–7) Асаэль научил неправде и «открыл вечные тайны, уготованные на небесах, и сделал их известными людям». Шемихаза научил заклинаниям? [реконструкция М. Блэка].
- Сексуальная нечистота: (9:8а–в) Они сожительствовали и осквернились с человеческими женщинами.
- Знание: (9:8г–д) Они открыли грехи женщинам и «научили их делать вредоносные приворотные чары» [греч. μίσητρα].
- Насилие: (9:9) Родились Исполины, и земля наполнилась насилием.
- Итог: (9:10) Вопль: Люди взывают к небесам.
Подобно 1 Енох 8, этот рассказ отдает приоритет теме знания. Отчет архангелов начинается с Асаэля, чьи грехи описываются исключительно в терминах его незаконного обучения человечества. Архангелы сначала осуждают этого своенравного Стража за то, что он научил «неправде [греч. τὰς ἀδικίας; в версии Георгия Синкелла добавлено: «грехам» (τὰς ἁμαρτίας) и «всякому коварству» (δόλον)] на земле», что согласуется с акцентом на развращающих последствиях его учений в 1 Енох 8:1–2. Затем они заявляют, что Асаэль «открыл вечные тайны, сущие на небесах» (9:6б–в). Архангельское резюме касается негативного воздействия учений этого Стража на поведение людей, но оно также предполагает, что сам акт раскрытия тайн человечеству был греховен.
За утверждениями об Асаэле следует осуждение Шемихазы (9:7). Арамейский оригинал этого стиха не сохранился, а дошедшие до нас греческие и эфиопская (геэз) версии подчеркивают его лидерство над сонмами падших ангелов. Мэтью Блэк предполагает, что тексты искажены, и реконструирует арамейский первоисточник (Vorlage), аналогичный по содержанию 7:1 и 8:3а. Он полагает, что в оригинале утверждалось, будто этот Страж «наставлял людей в заклинаниях» и идентифицировался как тот, кого Бог «назначил правителем всех заклинателей» (9:7). Если реконструкция Блэка верна, архангельское описание Шемихазы связывает его преступление в первую очередь с актом обучения, как в 8:3а, а не с его лидерством над другими Стражами и его ролью в их решении спуститься на землю, как в 6:3–7.
Независимо от того, осуждает ли 1 Енох 9:6–7 развращающие учения Шемихазы наряду с Асаэлем, поразительно, что этот пассаж описывает сексуальные проступки Стражей только после того, как уделяет огромное внимание их педагогическим грехам. События 1 Енох 6–7 сжаты до утверждения, что Стражи «сожительствовали с дочерьми земли и имели с ними сношения, и осквернились с женщинами» (9:8а). Более того, за этим кратким резюме сексуальных грехов сразу следует еще одно описание передачи знаний: «и они показали им [женщинам] все грехи».
Как отмечалось выше, большинство ученых рассматривают мотив незаконного ангельского обучения как вторичный этап в формировании 1 Енох 6–11, позднее наслоение на изначальный фокус на сексуальном осквернении этих своенравных ангелов и насилии их потомства. Наш анализ подчеркивает важность этого мотива в нынешней форме 1 Енох 6–11. Традиции, изначально связанные с Шемихазой, вполне могут представлять собой первоначальное ядро этих глав. Но даже в этом случае их значение было радикально изменено добавлением материала о развращающих учениях Асаэля и других Стражей.
Напряженность между этими традициями не была полностью сглажена. Соответственно, литературные швы и повествовательные диссонансы в нынешней форме «Книги Стражей» оказались весьма эвристичными для современных ученых, пытавшихся реконструировать стоящие за текстом предания. Эти характеристики не менее полезны и для наших целей, хотя и по иным причинам: они приглашают нас исследовать тот спектр смыслов, из которого могли черпать позднейшие иудейские и христианские читатели.
Поливалентный рассказ о сошествии ангелов в 1 Енох 6–11 оставляет некоторые фундаментальные вопросы без ответа. Например, какова связь между сексуальными проступками Стражей и их развращающими учениями? Как передача Асаэлем культурных искусств человеческим мужчинам и женщинам соотносится с обучением магическим и мантическим искусствам, которое другие Стражи преподали своим женам? Кроме того, этот раздел допускает несколько ответов на богословские вопросы, которые интересовали позднейших иудеев и христиан. Лежит ли вина за допотопное распространение человеческого греха в первую очередь на Стражах, или мы, люди, также разделяем эту вину? И, что наиболее важно, каковы последствия ангельского сошествия для происхождения, целей и природы зла?
Для наших целей наиболее актуальным оказывается вопрос о точной связи между ангельским сошествием и допотопным распространением человеческого греха. В рамках 1 Енох 6–11 сопоставление 1 Енох 7 и 1 Енох 8 приводит к избыточной детерминации в объяснении зла. Обе главы объясняют распространение блуда и кровопролития на земле перед Потопом. Тем не менее, как отмечает Никельсбург, они расходятся в вопросе о виновности: в то время как 1 Енох 7 обвиняет Стражей в том, что они стали причиной допотопной деградации земной жизни, 1 Енох 8 смещает вину со Стражей, постулируя вместо этого общую вину развращающих ангелов и развращенных людей. Истоки этой кажущейся избыточности можно легко объяснить теорией о том, что эти две главы отражают изначально различные традиции, позднее смешанные в результате редакторской правки. Это, однако, не позволяет сбросить со счетов сам выбор редактора объединить их, равно как и не стирает конфликтующие взгляды, с которыми сталкиваются читатели текста.
В последующих главах мы увидим, как многие иудеи и христиане обходили эту трудность, полностью сосредотачиваясь на сексуальных проступках Стражей. Некоторые, однако, предпочли опереться на традиции о незаконном ангельском обучении в 1 Енох 6–11 и, таким образом, были вынуждены решать вопрос о том, как сексуальные грехи Стражей соотносятся с их учениями. В этом отношении поливалентность 1 Енох 6–11 допускает два разных ответа. Возможно читать повествовательный порядок 1 Енох 6–8 как отражающий строгую хронологию событий, предполагая, что события, описанные в 1 Енох 8, произошли после того, как Стражи спустились на землю, чтобы взять жен. Следуя этой интерпретации, 1 Енох 7 описывает, как действия своенравных ангелов породили архетипические беды сексуальной нечистоты и насилия, а 1 Енох 8 повествует об их последующей передаче от падших ангелов к человечеству.
Но это не единственный вариант. В качестве альтернативы, обучение Асаэлем культурным искусствам может быть истолковано как причинный фактор в последующем сошествии Шемихазы и его воинства: внедрение Асаэлем украшений и косметики привело к тому, что другие ангелы соблазнились искусственно усиленной красотой человеческих женщин и тем самым были низведены на землю. Хотя эта интерпретация требует прочтения 1 Енох 8:1–2 как «флешбэка» к причине событий, описанных в 1 Енох 6–7 (ср. 12:1), она решает множество других проблем. Например, постулируя два этапа обучения, экзегет мог легко согласовать тот факт, что Асаэль передает культурные искусства всему человечеству, тогда как другие Стражи обучают магическим и мантическим навыкам только своих жен. Эта хронология также безупречно согласуется с порядком событий в 9:6–10, где архангелы сначала рассказывают о том, как Асаэль принес грех человечеству, и лишь затем описывают деятельность Шемихазы и сексуальное осквернение Стражей с человеческими женщинами.
Дж. Никельсбург предложил прямое текстовое основание для второй интерпретации. Он использует греческую версию Георгия Синкелла для реконструкции фрагментарного арамейского текста 1 Енох 8:1–2 следующим образом:
Асаэль научил людей делать мечи, и оружие, и щиты, и панцири. И он показал им металлы земли и золото, и как обрабатывать их.
И они сделали из них браслеты и украшения для женщин, и он показал им серебро, и сурьму, и тени для век, и отборные камни, и красители. И сыны человеческие сделали их для себя и своих дочерей, и они преступили закон и сбили святых с пути. И на земле было много безбожия.
И они совершали блуд, и заблуждались, и сделали все пути свои пустынными.
Как отмечали он и другие исследователи, эта реконструкция может найти поддержку в одной из наших самых ранних сохранившихся отсылок к енохическому мифу об ангельском сошествии: во втором веке до н.э. автор «Апокалипсиса животных» в «Книге Снов» метафорически выражает ангельское сошествие, изображая одну-единственную звезду, падающую с неба, за которой лишь позднее следуют другие звезды (1 Енох 86:1–2). Идея о том, что падение Асаэля предшествовало и послужило причиной падения других ангелов, является, по меньшей мере, чрезвычайно ранним вариантом или интерпретацией.
Можно лишь желать, чтобы текстовая история 1 Енох 8 могла быть реконструирована с большей уверенностью. Тем не менее, присутствие двух возможных — и в равной степени жизнеспособных — интерпретаций хронологии ангельского сошествия в 1 Енох 6–11 само по себе значимо для нашего понимания этих глав. Этот спектр значений указывает на нежелание редакторов полностью гармонизировать различные традиции, лежащие в основе 1 Енох 6–11, и является примером полисемии, которая позволила применять енохический миф об ангельском сошествии к новым ситуациям, проблемам и обстоятельствам.
Наиболее значимым для позднейших иудеев и христиан было то, что эти две хронологии имеют совершенно разные последствия для этиологии зла. Если развращающие учения Асаэля и других Стражей следуют за их мотивированным похотью сошествием с небес, то Стражи всецело виноваты в деградации земной жизни и человеческой морали в ранней истории человечества. Но если учения Асаэля привели к сошествию других ангелов, то человечество виновато не меньше; Асаэль, возможно, и привнес насилие и блуд, но его человеческие ученики (и, в частности, развращенные женщины) приняли его учения с таким энтузиазмом, что в свою очередь стали прямой причиной падения его ангельских собратьев. В любом случае, человеческое нечестие катализируется неким прорывом в сверхъестественной сфере, но поливалентный рассказ об ангельском сошествии в 1 Енох 6–11 допускает совершенно различное понимание степени человеческой ответственности за зло на земле.
[11] См. далее: Reed, “Heavenly Ascent”, 50–52.
[12] См. таблицу в: Nickelsburg, “Apocalyptic”, 384; ср.: Dimant, “1 Enoch 6–11”, 324, 326, 333.
[13] Nickelsburg, “Apocalyptic”, 397–404; он же, “Reflections”, 311; он же, 1 Enoch 1, 171. См. также: Dimant, “1 Enoch 6–11”, 326–27; Hanson, “Rebellion”, 220–26.
[14] 1 Енох 6:1–8; 7:2–6; 8:4–9:11; 10:1–3; 10:11–11:2; Nickelsburg, “Apocalyptic”, 386–404; он же, Commentary, 166–68.
[15] 1 Енох 8:1–2; 9:6; 10:7–8; Nickelsburg, Commentary, 171.
[16] Обзор научной литературы см. в: Tigchelaar, Prophets, 168–72.
[17] Collins, “Methodological”, 316; он же, “Apocalyptic Technique”, 97.
[18] Suter, “Fallen Angel”, 115–19; Molenberg, “Study”, 139.
[20] 4QEnb iii, 2: [ar]mlrj; 4QEna iv, 2: [@y]wtw wmfjw wp[b].
[21] Black, “Twenty”, 227–235.
[22] В рукописи GrPan: τὰς ἀδικίας. К чему рукопись GrSyn добавляет «грехи [τὰς ἁμαρτίας]» и «всякое коварство [δόλον] на земле» (1 Енох 9:6а; ср. 9:6в).
[23] Перевод следует изданию: Nickelsburg, Commentary, 202; см. примечания там же.
[24] Black, Commentary, 131; ср.: Nickelsburg, Commentary, 202; Isaac в OTP 1.17; Charles, Commentary, 21.
[25] Рукопись GrSyn добавляет, что они «научили их делать вредоносные приворотные чары [μίσητρα]».
[26] Nickelsburg, “Reflections”, 311.
[27] Nickelsburg, “Apocalyptic and Myth”, 397–98; VanderKam, Enoch, 124–25.
[28] Разумеется, эта интерпретация не объясняет, почему имя Асаэля включено в число воинства Шемихазы в 1 Енох 6:7. Однако на его значимость указывает тот факт, что все дошедшие до нас переводы передают имя этого Стража в 6:7 (GrPan: Ἀσέαλ; GrSyn: Ἀζαλζήλ; эфиоп.: As’el, Asa’el) иначе, чем то же имя в 8:1 и далее (GrPan, Syn: Ἀζαήλ; эфиоп.: Azaz’el), тем самым устраняя данное затруднение.
[29] Перевод следует изданию: Nickelsburg, “Apocalyptic and Myth”, 397; разночтения по рукописи GrSyn выделены курсивом.
[30] Nickelsburg, Commentary, 195–96.
