Технологии божественного: Наоми Яновиц, «Магия в римском мире»
Хочу начать с того, что для сообщества Renard Occultisme наступил знаковый момент. То, что издательство «Касталия» прислало нам книгу на обзор, я расцениваю как следующую веху нашего развития. Этим текстом мы открываем новую рубрику, цель которой — помочь читателям находить глубокие, увлекательные, а главное — качественно изданные книги. Для меня, как для владелицы обширной личной библиотеки, держать в руках достойное бумажное издание — это особенная ценность.
Прежде чем перейти к анализу текста, я считаю необходимым остановиться на организационной стороне вопроса, так как культура взаимодействия с читателем начинается задолго до чтения. Хочу выразить личную благодарность Диане, консильери издательства, за безупречную коммуникацию и оперативность.
Логистика заслуживает отдельного упоминания. Посылка шла до нашего региона десять дней — срок, который для нашей географической удаленности можно назвать впечатляюще коротким.
Но что действительно поразило меня как библиофила — это культура отправки. Книга была упакована многослойно, плотно, с явным уважением к сохранности «тела» издания. Это важная деталь: когда распаковываешь такой «брусок» знаний, настроение для серьезного чтения формируется еще до открытия первой страницы.
Отдельно отмечу технологичность процесса: трекинг посылки был доступен не только в приложении «Почты России», но и через специальный бот «Касталии», что значительно упростило отслеживание. Такие мелочи создают ощущение профессионализма.
Внешнее оформление:
Визуально и тактильно книга приятная. Обложка заслуживает отдельной похвалы — она выполнена в сдержанной, но глубокой, атмосферной стилистике «под старину» в мягком шоколадном цвете. У нее легкий, ненавязчивый дизайн, который не кричит, а приглашает. Это издание хочется поставить на полку en face (лицевой стороной), оно становится украшением рабочего кабинета.
Интересное наблюдение касательно габаритов: в цифровом представлении, глядя на анонсы в сети, я ожидала увидеть монументальный фолиант, сопоставимый по размеру с томами Льва Толстого. В реальности же книга оказалась компактным, сбитым «кирпичиком». Она меньше по формату, чем кажется, но при этом ощущается очень концентрированной, в ней много сносок и цитат, которые иногда занимают до четверти страницы. Этот тот случай, когда физический вес книги соответствует весу содержащейся в ней информации.
Однако, переходя к непосредственному взаимодействию с текстом, я столкнулась с техническим нюансом.
Гарнитура шрифта показалась мне блеклой. Контрастность печати снижена, из-за чего текст выглядит словно слегка выцветшим. Это создает определенный барьер при чтении: глазам приходится напрягаться сильнее обычного, всматриваться в буквы. Читать эту книгу «на бегу», в транспорте или при уютном, но тусклом свете ночника не получится. Она требует яркого, «операционного» освещения и полной сосредоточенности. Моя лампа очень яркая и очень сильная, но все равно глаза устали.
Впрочем, по мере погружения в материал, я поймала себя на мысли, что этот недостаток парадоксальным образом работает на восприятие. Текст Наоми Яновиц — по сути, окультуренная для среднего исследователя диссертация, настолько плотен и насыщен смыслами, что он не терпит беглого просмотра. Вынужденная медлительность, диктуемая шрифтом, заставляет вчитываться в каждое предложение, что для академической литературы скорее плюс, чем минус.
Отдельно я должна выделить перевод — он хорош. Я критична к переводам, потому крайне редко читаю русскоязычную литературу — но меня умудрились не только не разочаровать, но порадовать. Нет корявых предложений, верстка сделана ровно, пунктуационные неточности сведены к минимуму.
О магии, религии и технологии
Перейдем к содержанию. Наоми Яновиц, профессор религиоведения Университета Калифорнии, предпринимает смелую попытку ревизии устоявшихся исторических клише. Она лавиной обрушивается на классических религиоведов, резко ставивших по разные стороны баррикад «религию» и «оккультизм».
Яновиц набрасывается на эту позицию яростно и с чувством и на протяжении всей книги доказывает, что разделение на «религию» и «магию» в античности было инструментом политической борьбы между организованной и неорганизованной деятельностью, а не отражением сути ритуала. Если обряд проводил император или жрец в храме Юпитера — это называлось religio. Если тот же самый обряд с теми же целями (исцеление, удача, наказание врага) проводил частный практик — это клеймилось как magia. Кстати, очень актуальная сегодня дилемма среди магов и реконструкторов.
Впрочем, мы обязаны заметить, что позиция Яновиц — неоднозначная, потому что она мягко обходит на «поворотах» некоторые признаки, присущие только религии и только оккультизму и объединяет их буквально в одного сиамского близнеца.
Яновиц пишет:
«Магия — это то, в чем обвиняют „Других“. Религия — это то, что делаем „Мы“».
Мы знаем, что римляне воспринимали вселенную как систему, управляемую законами симпатии (sympatheia) и антипатии. Маг в этом контексте выступал не как проситель, но как оператор, в руках которого находятся ключи к взаимодействию, которые он добыл сам.
О силе слова (и Знания)
Особое внимание в книге уделено концепции Логоса. Яновиц показывает, что в античном сознании слово обладало физической плотностью. Заклинание не «описывало» желание, оно «производило» изменение реальности.
Это роднит римскую магию с юриспруденцией. Как в суде правильная формула меняет статус человека (свободный становится рабом, живой — мертвым), так и в ритуале правильное называние Имен Богов или "нечитаемых имён" заставляет божественные силы реагировать строго определенным образом. Отсюда, к слову, и растёт тезис выше о том, что Маг это тот, в чьих руках находится знание.
Обожествление и посмертие
Самой глубокой, сложной и, пожалуй, самой интригующей частью книги я считаю главы, посвященные апофеозу (обожествлению). В целом, мы еще со школы привыкли понимать римскую религию как религию мертвых императоров. Цезарь умер — на лавры Цезаря! Что за этим стоит — нам знать было без надобности.
И тут Наоми Яновиц удивляет меня как рецензента и идет гораздо глубже — в теологию и физику тела. Она задает неудобный вопрос: как именно смертное тело становится бессмертной сущностью?
Для человека иудео-христианской культуры (то есть для нас с вами) Бог — это бестелесный дух, и в этом его суть. Но для античного язычника боги были телесны. Их тела состояли из тончайшей огненной субстанции, и потому они подчинялись своим собственным — но материальным законам. Они могли рождаться, зачинать и умирать. Просто сама «божественностЬ» была определенным статусом, качеством тела. Следовательно, чтобы человек стал богом, его тело должно пройти процесс трансмутации.
В книге детально разбирается ритуал похорон римского императора. Яновиц весьма красиво рассматривает его значение — не буду спойлерить, надеюсь, книга попадёт к вам в руки и вы прочитаете это сами. Огонь погребального костра рассматривался как алхимический агент, который «выпаривает» смертную, тленную часть человеческой природы, оставляя лишь чистый, божественный огонь души, который в виде орла взмывает в небеса.
Граница между человеческим и божественным в античности была проницаемой. Божественность понималась не как иная моральная категория (стать „хорошим“), а как иная физическая субстанция (стать „бессмертным“). Через ритуалы очищения и вознесения человеческая природа могла быть онтологически изменена
Этот раздел будет сложен для того, кто является новичком в вопросах гностицизма, римской религии и вообще культуры Рима. Яновиц анализирует гностические тексты и христианские споры о воскресении во плоти, показывая, что для римлянина «инженерия духа» была столь же реальной задачей, как постройка акведука. Для этого применялись различные техники — особенные гимны, изображения и даже цепочки специальных прижизненных ритуалов, включавших табуирование и его отмену.
Неоднозначная легенда
UPD. Спасибо за комментарии, тут закрался момент, который мне был не известен — о традиции переводов имён, где Мария Иудейка на самом деле - Мария Еврейка. Несмотря на то, что на смысл не влияет — я должна отметить этот недочёт.
В середине книги читателя ждет неожиданный поворот. Глава, посвященная Марии Еврейке (Maria Prophetissima), стоит особняком.
На первый взгляд, она кажется инородным телом. Мы только что читали про римских сенаторов и императоров, и вдруг переносимся в душные лаборатории Александрии, где зарождается алхимия. Но именно эта глава делает исследование объемным, связывая западную магию с восточным мистицизмом.
Мария — фигура полулегендарная. Ей мы обязаны изобретением множества лабораторных приборов (включая bain-marie, водяную баню, которой пользуются повара и химики по сей день). Однако Яновиц рассматривает её не как прото-химика, а как мистика-философа.
Меня поразило, как автор трактует знаменитые аксиомы Марии, ставшие фундаментом европейского оккультизма.
«Одно становится двумя, два — тремя, и из третьего выходит одно».
Яновиц трактует этот классический алхимический тезис так:
- Одно — это изначальное единство, Хаос или Бог до творения.
- Два — это разделение на мужское и женское, на дух и материю (бинарность мира).
- Три — это процесс их взаимодействия, динамика жизни.
- Четвертое (которое снова Одно) — это Lapis Philosophorum, возвращение к единству, но уже на новом, осознанном уровне.
Автор демонстрирует, как в текстах Марии «варка» металлов становится метафорой «варки» души. Иудейская мистика здесь сплетается с греческой философией и египетской ритуальной практикой. К счастью, особых знаний тут не нужно, а щедрые сноски объяснят всё, что нужно.
Проклятия и возмездия
Нельзя не упомянуть и ту часть книги, которая касается «низовой» магии — знаменитых свинцовых табличек (defixiones).
Яновиц уделяет им много внимания, и это оправданно. Всё же в римском мире жить было интересно. Проклятия были явлением абсолютно обыденным. Римляне проклинали соперников по бизнесу, возниц на ипподроме, неверных любовников и воров.
Автор анализирует структуру этих проклятий. Они снова возвращают нас к идее «технологии». Все подчинялось особенным законам:
«Я связываю ноги, руки, ум и язык [Имя], чтобы он не мог свидетельствовать против меня в суде…»
Яновиц показывает нам римлян не как застывшие мраморные статуи, а как живых, страстных, мелочных и пугающе понятных людей, которые пытались контролировать непредсказуемый мир доступными им методами.
Когда партия заставила
К сожалению, глава, посвященная гендерному аспекту магии, становится, пожалуй, самым уязвимым местом книги. Если в предыдущих разделах Яновиц демонстрирует виртуозную работу с лингвистикой ритуала, то здесь, в разделе "Даже достойные женщины занимаются колдовством", исследовательская оптика заметно упрощается.
Автор словно попадает в ловушку "обязательной программы" современной академии. Желание вписать античный материал в актуальную повестку приводит к тому, что тон повествования меняется: вместо детального разбора мы видим набор общих мест, характерных скорее для популярной эзотерики, чем для серьезной историографии.
"Обвинение в магии — это стратегия, с помощью которой элитарные мужчины-авторы отстраняются от определенных форм ритуальной силы... Женщина-ведьма становится инструментом, с помощью которого мужчины думают о себе" (примерный перевод/пересказ смысла).
Здесь тезис кажется справедливым, но декларативным. Он не открывает ничего нового в природе самой магии, а лишь повторяет расхожую истину gender studies.
Особенно ярко это прослеживается в пассажах о Сосипатре или талмудических примерах (трактат Сота, 22а), где Яновиц пытается найти следы "женской субъектности". Анализ сводится к идее, что любая женская ритуальная активность автоматически маркировалась как "колдовство".
"Сама структура обвинения требует женской фигуры как носителя хаоса..."
Такие формулировки выглядят несколько натянуто, словно автор подгоняет источники под заранее готовый ответ: "во всём виноват патриархальный конструкт". Из-за этого глава теряет ту пронзительную точность, которая была присуща анализу имен власти или ритуалов восхождения.
Создается впечатление, что этот раздел выполняет функцию "ритуального заключения", своего рода идеологической дани времени. Читать его стоит примерно так же, как мы читаем обязательные главы о марксизме-ленинизме в переизданиях работ Бахтина: понимая контекст создания книги, кивая на "партийную линию" (в данном случае — линию gender studies), но осознавая, что главная ценность труда заключена не здесь.
Вердикт
Подводя итог, хочется сказать следующее. «Магия в римском мире» — это книга очень сильно не для всех и уж точно не для новичков. Но это именно та литература, которая жизненно необходима думающему практику и исследователю, потому что она даёт почву для размышления, а не готовые рецепты.
Мы еще раз благодарим издательство «Касталия» за предоставленный экземпляр, за смелость издавать столь сложную интеллектуальную литературу и за возможность прикоснуться к этому исследованию. Книга по праву займет почетное место в библиотеке сообщества Renard Occultisme, и я уверена, что мы еще не раз вернемся к ней в наших дискуссиях.
Оценка
Фундаментальное исследование. Балл снижен за идеологизированную главу о гендере, уступающую в глубине остальному тексту.
Премиальное исполнение. Тактильно приятная обложка, книга станет украшением полку (en face).
Бледный шрифт и низкий контраст печати. Глаза быстро устают, требуется идеальное освещение.
Достойный перевод сложной терминологии. Сохранена плотность и смысловая структура оригинала.
Не подходит для новичков. Требует бэкграунда в истории Рима, теологии или философии.