Реальны ли фейри?
Источник: «Explore Fairy Traditions» by Jeremy Harte
Перевела: Саара,
Сообщество Renard Occultisme
«Главный вопрос для фольклориста – во что верят люди и что они думают о фейри. Однако, сказания о фейри и народная вера в них не имеют никакого отношения к вопросу об их подлинном, реальном существовании» (Smith 1980: 398). Именно так звучит голос науки — разительно отличаясь от тона большинства путеводителей по миру фейри, написанных как если бы у каждого вида фейри была своя особая внешность, образ жизни, родной край и так далее. Или это лишь уловка? Для духовных искателей всё обстоит куда серьёзнее. «Магия фейри», «Фейри-викка», «Кельтский шаманизм фейри» — это лишь три из множества предлагаемых путей, и все они исходят из того, что фейри существуют и встретить их вполне возможно. Если это так, стоит, пожалуй, внимательнее прислушаться к тому, что традиция говорит о сокрытом народе.
Но традиция умеет говорить весьма тонко и уклончиво. Фейри не реальны так как предметы в этом мире. Они живут в поросших травой холмах, но если срезать вершину холма, фейри внутри вы не найдёте — хотя вскоре, возможно, поймете, что лучше было бы туда не лезть. В краях, где живо предание о пещерах, — в Северном Уэльсе или на Гебридах, — почти не найти историй, где пещеры связаны с фейри. Почему? Племя людей, живущих в пещерах, представить себе легко, а вот племя, обитающее внутри холмов или скал — попросту невозможно; а фейри как раз и должны оставаться невообразимыми. Это и делает их фейри.
Значит, реальность фейри — если они реальны — должна быть особого рода: такой, что допускает иллюзии, обманы и кажущиеся невозможности. Если природа этих существ непостоянна, нам никогда не отличить glaistig от gruagach, сколько бы раз мы ни сверялись с картинками. Но верующих это не останавливало: они писали подробные труды о том, каковы фейри на самом деле. Самый известный из них — «Тайная общность эльфов, фавнов и фейри» Роберта Кирка (1644–1692), пастора в Аберфойле, Стерлингшир (Henderson and Cowan 2001: 171–6). По более позднему преданию, Кирка в конце концов унесли те самые существа, которых он изучал, — в наказание за раскрытые тайны; возможно, эту историю придумали местные жители Аберфойла, когда первые туристы начали приходить искать Холм Фейри, — но за ней стоит подлинная тревога по поводу двойной роли Кирка: священника и одновременно верующего в потаённый народ. Горцы называли их сиды; были и провидцы — знатоки фейри, имевшие с ними связь, — и именно от этих людей, а не из собственного опыта, Кирк получал свои сведения. Его книгу можно назвать собранием путевых заметок из Иного мира — совсем как ранние антропологические труды, основанные на рассказах очевидцев, вернувшихся из Америки. Опираясь на новейшую метафизическую мысль своего времени, он доказывает, что сит подлинно существуют — пусть и тонко отличаются от нашего мира.
У фейри Кирка были «лёгкие, изменчивые тела… отчасти подобные по природе сгустившемуся облаку, лучше всего различимые в сумерках» (Kirk 1976: 49–50). Это была физика, а не фольклор — но физика доньютоновского мира. С тех пор стало куда труднее объяснить, как фейри могли бы быть реальны, подобно камням и деревьям, — как они могли бы существовать независимо от человеческого воображения. Патрик Харпур писал книги, в которых относит фейри к «даймонической реальности», некоторые из самых взвешенных определений принадлежат исследователям-фортеанцам (Harpur 1994; Dash 1997: 418–37).
Всё это может показаться несколько эзотерично — кто сегодня вообще верит в фейри? На деле — немало людей, и далеко не все из них узнали об этом из раздела «Разум, тело, дух» местного книжного магазина. Об этом стоит помнить. Один фольклорист беседовал с ирландским крестьянином о фейри и обронил неосторожное скептическое замечание — старик тут же набросился на него: «Вы говорите, как протестант, как янки, как какой-то иностранец. Или наслушались так называемых образованных людей» (Christiansen 1971–3: 102). Конечно, некоторые исследователи подходят к теме с отстраненностью агностического богослова, но далеко не все. Эдди Ленихан из Крашина, знающий о живой вере в фейри больше, чем кто-либо, разговорился с таксистом по дороге в дублинский аэропорт. «"Но вы и правда верите во всю эту старину?" — спрашивает тот. — "Верю, — ответил я прямо. — Нечего ходить вокруг да около"» (Lenihan 2003: 9–10).
В идеале вера и наука могли бы идти рука об руку. Между 1897 и 1900 годами «Fortnightly Review» и другие журналы опубликовали шесть очерков Уильяма Батлера Йейтса о вере в фейри на западе Ирландии — он был фольклористом не в меньшей степени, чем поэтом и провидцем. Его первый очерк на эту тему, «Кельтские сумерки», начинается вполне сдержанно — с описания места и информанта, — но уже через несколько глав он откладывает блокнот и стоит, продуваемый ветром, на берегу Россеса, произнося воззвание к фейри и их королеве (Yeats 1893: 83–9; Kinahan 1988: 231). Он понимал: люди говорят о фейри всерьёз — о тех, кого называли сидами — sí, или sidhe в старом написании, то же слово, что гэльское sith. На острове Инишмор, в группе Аранских островов, жил человек, который ночью услышал в своей комнате звуки драки; встав, он увидел на полу кровь – его ребёнок был мёртв. Сосед, вышедший на улицу рано утром, видел, как мимо шла толпа фейри, и ребёнок шёл среди них. «Как-то раз, когда он рассказывал эту историю, ему показалось, что я ему не верю, и он страшно разволновался — встал и сказал, что он старик и может умереть, не дойдя до дома, но он не станет мне лгать — перед Богом, не станет мне лгать» (Yeats 1993: 169).
Ирландцы относились к фейри очень серьёзно — потому в «Клонмельской хронике» в 1895 году буквально сообщили, что молодую женщину забрали фейри. Её звали Бриджет Клири. Ей было двадцать шесть, она была замужем, модно одета и, судя по всему, весьма хороша собой. Фотографий не сохранилось — даже в полицейских архивах, хотя полиция всё же хранила снимок торфяного карьера, где нашли её тело. Дело в том, что фейри Бриджет не забирали. Её вытащили из постели, где она лежала больной, муж и родственники — обвинив в том, что перед ними не настоящая Бриджет, а подменыш, оставленный вместо настоящей женщины, которую унесли. Пытаясь вернуть истинную Бриджет, Майкл Клири и остальные держали её над огнём и облили кружкой мочи; заставляли принимать травы, которые им дал некий Денис Гэни — по слухам, понимавший в таких делах. На следующий день муж подержал у её рта горящую головню, а когда одежда вспыхнула — облил её парафином. После смерти Бриджет он спрятал тело (Bourke 1999: 55–113).
Был холод марта, она в постели лежала своей,
Ей лоб кочергой прижгли, что пламени была красней.
«Ты Бриджит Клири?» — вопрос звучал за разом раз,
Она ответила "да", но жуткого зла не прервали тотчас.
The night was cold in the month of March she was lying in her bed,
They marked her on the forehead with a poker burning red,
Are you Bridget Cleary they asked her many a time
She answered yes but they would not stop from doing the awful crime.
Эти строки из тогдашней уличной баллады подводят к самой сути. Одно дело — признавать чужую веру в сверхъестественное. Но как быть с верой самой Бриджет в то, что она не фейри? Разве она имела на это меньше прав, чем Майкл — на свою столь же твердую убежденность в обратном? Именно поэтому Анджела Бурк, автор классического исследования «Сожжение Бриджет Клири», дала ему подзаголовок «Правдивая история». Первая наша реакция на эту жуткую сцену — настаивать, что фейри не было и всё это ложь. Но тогда почему эти люди вообще думали и поступали так, словно фейри существуют? Бурк показывает: разговоры о фейри не обязаны быть буквальной правдой, но способны передать то, что иначе и не выразить — только через истории.
Клонмельский суд короны, впрочем, оставался непреклонен: Майкл Клири получил двадцать лет за непреднамеренное убийство. Его осудили бы за умышленное, если бы не было установлено, что он действовал в согласии с исконной народной верой в фейри, разделяемой большинством ирландских крестьян. К концу XIX века образы Ирландии, фейри, деревенской жизни и традиционных ценностей слились в единую картину — хотя посторонним она казалась скорее милой, чем смертоносной.
Томас Крофтон Крокер, положивший начало всему делу записи народных сказок ещё в 1825 году, колеся с блокнотом по Западному Корку, излагал свои истории о фейри в обаятельном подражании крестьянской речи; но на случай, если читатель примет его за безыскусного простака, он снабжал текст длинными примечаниями, отсылающими к похожим историям из английской литературы и у континентальных авторов — например, у братьев Гримм (Schacker 2003: 46–77). Его соотечественник Томас Кейтли, составивший первый международный свод легенд о фейри, столь же тщательно подпирал свою увлекательную книгу основательным аппаратом сносок (Keightley 1828). Оба были обязаны своему яркому предшественнику — сэру Вальтеру Скотту.
Скотт — точнее, его соавтор Джон Лейден, выполнивший большую часть исследовательской работы, — стоят у истоков изучения фейри на Британских островах (Henderson and Cowan 2001: 195). Их «Очерк о суевериях о фейри» предваряет баллада «Там Лин» в «Песнях шотландской границы», но по сути представляет собой отдельную небольшую книгу (Scott 1802–3: 2.167–227). Именно здесь читатели впервые познакомились с забытой рукописью Роберта Кирка, увидели отрывки о фейри у антиквара Джона Обри, демонолога Ричарда Бовета, стихотворца Томаса Хейвуда и других авторов, чьи имена позже станут в этой области классиками; здесь они впервые узнали о брауни и келпи — существах, которые после многих превращений вновь явятся в трудах Катарины Бриггс в облике светлоликих девочек-скаутов. Этот очерк из «Песен» был примечателен не только новыми сведениями, которые он давал, но и тем, как в нем сплелись народные сказания, ученая эрудиция, живописные пейзажи и некая добротная трезвость. Это была ткань, которую, стоило соткать, уже было не распустить. В каком-то смысле мы до сих пор смотрим на фейри глазами Скотта и Лейдена — а не глазами тех, кто в них верил.
Переведено для сообщества Renard Occultisme
