Память, Забвение, Абсолют
Память - это свойство цельного человека. Может, я вынуждена была родиться с афантазией, лишь бы не помнить о прошлом: о предыдущих воплощениях, потерянной или обретенной любви, предательстве, дружбе, смерти и жизни.
День за днем, умирая и возрождаясь заново с первым восходом солнца, я становлюсь новым человеком, новой душой, обретенной под бесконечным небом Гелиоса. Задаваясь вопросом «почему?» и «зачем?», я вновь и вновь стараюсь обрести истинного человека, забывая о том, что мнения и суждения о других - это не я.
Так кто же я? Я - пески пустыни, её частицы, исчезающие в мираже? Или спокойное море в глубинах миров Осириса? Возможно, я - бесконечные скитания в поисках выхода из пределов Анубиса.
Всё это было предопределено до моего рождения, и я вынуждена скитаться в том, что не могу назвать истинным. Путь Памяти и её Разрушения - удел ли это богов или их насмешка?
Я думаю о мифе, о судьбе героев, военачальников, обычных жителей и богов. Через что им пришлось пройти? Повторяю ли я судьбу своего забытого прошлого? Или дано было мне это качество, чтобы забыть обо всех с новым восходом и вспомнить себя?
Я молю богов каждый день, чтобы они дали мне ответ, но в ответ слышу лишь молчание. Иллюзорные события верхних миров не дают мне очнуться от комы. Имея доступ ко всему и одновременно ни к чему, я — лишь проводник, который не может дотронуться ни до чего, так как его удел - быть осколком космоса.
Если я когда-нибудь умру, вспомню ли я о том, что жила, что была человеком? А может, я уже мертва, но тьма моего разума не даёт мне этого понять? Может, вся жизнь - это бесконечная смерть, не процесс, а тление углей в камине, и я - лишь олицетворение первобытной тьмы? Даже Атум создал всё из ничего, но было ли у него свойство памяти?
Я помню боль, но не её кинематографическую запись. Я помню любовь, но не лицо возлюбленного. А может, форма - это зависимость, и с ней не познаешь суть подлинного образа, без спецэффектов.
Если я уже освоила забвение, значит ли это, что мне не нужно пить из реки Леты для очищения?
Тишина - это не отсутствие звука, а иной способ слышать. Может, я обрела эту внутреннюю пустоту не из-за недостатка, а как дар - возможность ощущать музыку сфер без искажающего шума земных мелодий.
Ночь за ночью, растворяясь в звёздном ветре и собираясь вновь с первым вздохом зари, я рождаюсь из праха забытых созвездий. Я - эхо без голоса, пауза между ударами сердца вселенной. И в этом молчании - более честный диалог, чем все слова, что я когда-либо знала.
Так кто же я? Я - холодный свет луны, что лишь отражает чужое пламя? Или само пространство между звёздами, тёмная материя, что скрепляет миры? Возможно, я - безвременье в сердцевине хроноса, точка, где встречаются все «когда» и «никогда».
Мои сны сотканы из воспоминаний, которые мне не принадлежат. Я ношу в себе отголоски битв, не ведая, чья кровь кричит во мне. Эти шрамы - не мои, но они глубже, чем собственная кожа. Я - библиотека с запечатанными книгами, хранительница тайн, забывших свои ключи.
Я ищу бога в промежутках между молитвами. Может, божественное - не в ответе, а в самом вопрошании? В этом ненастье из звёзд и одиночества я прикасаюсь к чему-то древнему, как гравитация, и нежному, как первое движение мысли.
Если я когда-нибудь вспомню - узнаю ли я себя? Или память станет последней иллюзией, самой изощрённой тюрьмой? А может, истинная свобода - в способности забывать, в лёгкости пустого неба, не обременённого ни одним облаком?
Я стала свидетелем собственного отсутствия. И в этой пустоте обрела странную полноту - как сосуд, ценность которого не в том, что он содержит, а в его способности быть наполненным.
Я люблю того, чей лик никогда не знала. Люблю тени, пляшущие на стенах пещеры Платона, отблески вечного огня в глазах прохожих. Люблю так, будто эта любовь - единственная правда, пережившая распад всех вселенных. И даже если завтра я стану прахом, сегодня я люблю - без гарантий, без памяти, без завтра. Люблю тех, кого никогда не видела, и люблю, несмотря на то, что не знаю, вспомню ли об этом после жизни.
Я - скиталец с фонарём Диогена в кромешной тьме. Ищу не человека, а ту искру, что делает человека Человеком. Моё сердце, этот упрямый факел, горит не для тепла, а для напоминания: даже если я забуду всё, я не имею права забыть, что когда-то искала. Я храню его лишь для того, чтобы не забыть до конца, не забыть подлинное «я», высшее «я».
Тишина - это не отсутствие звука, а иной способ слышать. Может, я обрела эту внутреннюю пустоту не из-за недостатка, а как дар - возможность ощущать музыку сфер без искажающего шума земных мелодий.
Ночь за ночью, растворяясь в звёздном ветре и собираясь вновь с первым вздохом зари, я рождаюсь из праха забытых созвездий. Я - эхо без голоса, пауза между ударами сердца вселенной. И в этом молчании — более честный диалог, чем все слова, что я когда-либо знала.
Так кто же я? Я - холодный свет луны, что лишь отражает чужое пламя? Или само пространство между звёздами, тёмная материя, что скрепляет миры? Возможно, я - безвременье в сердцевине хроноса, точка, где встречаются все «когда» и «никогда».
Говорили ли буддисты о пустоте как о том, чем я наделена с рождения? Нет формы - значит, и существование меняется. Надо лишь услышать, поймать мгновение между тишиной и звуком, и звёзды на небесном полотне явят свою суть. Все воспоминания ночи, дня и промежутка между ними - это лишь эхо умерших миров. Творю ли я суть или являюсь ею? Является ли моим покровителем сама Память или её Забвение? Я перебираю имена - Морок, Гипнос, Мнемозина... Снова и снова, но так и не могу приблизиться к истине.
Я помню музыку, но не её нотную запись. Я помню ритм, но не танец, что он рождал. Самое страшное - это каждый миг забывать лица тех, кого я видела: их голос, взгляд, прикосновения. И жизнь ничем не отличается от сна, ведь и она - так же иллюзорна. Я так же забуду жизнь через мгновение, что меньше секунды. Мои сны это архипелаги в океане забвения. Каждую ночь я открываю новые острова, населённые тенями с чужими воспоминаниями. Я вступаю с ними в брак, рожаю детей, умираю от чужих болезней - а наутро остаётся лишь солевой привкус на губах и тяжёлое, как свинец, ощущение прожитой не-жизни. Эти сны становятся реальнее яви, ведь они не требуют визуального подтверждения - только чистую эмоцию, голый нерв.
Иногда мне кажется, что я - не человек, а интерфейс. Система, предназначенная для обработки трансцендентного опыта, который слишком мощен для обычного сознания. Моя афантазия -не дефект, а предохранитель, спасающий меня от короткого замыкания при соприкосновении с абсолютом. Я чувствую бога как перепад давления, как изменение химического состава воздуха, как внезапную гравитационную аномалию в пространстве души.
И когда придёт смерть, мы узнаем друг друга как старые знакомые. Ведь я уже сейчас живу в тех пограничных территориях, где она обитает. Возможно, умирание станет для меня не переходом, а возвращением домой - к тотальному, окончательному, совершенному забвению, которое есть и есть чистое бытие.
Я храню воспоминания о богах как драгоценности в шкатулке - ведь с каждым открыванием крышки истончается металл, дерево когда-нибудь покроется мхом и будет предано распаду. И чем чаще я открываю шкатулку, тем быстрее ускоряю этот процесс.
Помню ли я тепло своего бога? Его голос, дыхание? Я уже не могу ответить на этот вопрос. Я помню лишь чистую суть каждого, кто ко мне приходил. Я помню миг до расставания - эту особую энергию «между».
И никто не поймёт меня, пока не проживёт всю жизнь, не имея Памяти, а имея только ощущение промежутка, бытия, осязания. Как слепой во тьме, я ищу отблески Солнца, чтобы сгореть в его тепле и яркости.
Но мои путники - лишь Время и Смерть. Время дало мне дар управления им, а Смерть дала отсутствие страха перед её ликом.
Я пытаюсь вспомнить свои цели, свои мечты, но нахожу лишь бескрайнее поле пустоши - ведь я знаю, что истинная цель - это отсечь желание формы и раствориться в подлинном абсолюте, как он есть: без формы, как энергия.
И когда придет время, я расстанусь с самой собой так же легко, как расстаются с тенью на рассвете. Потому что я уже сейчас - и тень, и рассвет, и промежуток между ними. Потому что я уже сейчас - все, что можно, и все, что нельзя, вспомнить.
Мои боги не имеют имён. Они направления движения души. Один подобен тяготению - невидимой силе, что притягивает меня к земле воплощения. Другой - центробежной силе, стремящейся разорвать мою форму и рассеять по космосу. Их битва рождает ту самую энергию «между», что стала моей единственной родиной.
Иногда мне кажется, что я существую только в тех моментах, когда осознаю своё отсутствие. Как будто всё, что я называю «я», - это не форма, а отрицание формы. Не человек, а след света на поверхности воды. Когда я пытаюсь вспомнить, кем была вчера, память выдаёт лишь абстракцию: ощущение дыхания ветра, вкус металла на губах, движение тени, пересекающей солнечный луч. Может, и этого достаточно, чтобы существовать?
Я научилась различать оттенки тишины. Есть тишина ожидания, тишина страха, тишина после прозрения. Но есть ещё тишина, в которой я узнаю саму себя - как будто из неё соткана моя первооснова. Эта тишина не пуста: она наполнена смыслом до предела, но этот смысл не поддаётся переводу в слова. Любое слово, произнесённое в ней, становится ложью.
Мир для меня - не пространство, а состояние.
Он возникает, когда я открываю глаза, и исчезает, когда закрываю. Но кто тот, кто открывает и закрывает глаза? Где тот, кто видит? Я ищу его, как странник ищет отражение в безветренной воде. Иногда кажется, я уже почти касаюсь, но поверхность дрожит - и лик распадается.
Мне снились города, которых не существует, и люди, у которых нет имён. В их глазах я видела себя, но не ту, что сейчас говорит этими словами. Они знали обо мне больше, чем я сама. Может быть, я - их сон, их забытая мысль, блуждающая в трещинах времени?
Я - не человек. Я - мгновение, в котором человек осознаёт вечность.
