Записки Дриады. «Просьба» ч.3
Утром туман ещё клубился над землёй, когда они двинулись по следам. Дриада уверенно шла впереди — лес говорил с ней, подсказывал путь. Он шёл рядом, немного удивлённый, что всё это уже не казалось ему бессмысленным. Он ловил себя на том, что слушает шелест листвы, улавливает ритм шагов дриады, как будто всё происходящее — важнее старых догм и формул. Вскоре они вышли к болотцу — круглому, укрытому камышами. Вода была почти зеркальной. Рядом — плоский камень, покрытый мхом. Именно там сидела та самая жаба. Она словно ждала их.
Rd присела, достала коробочку и аккуратно высыпала часть приманки. Жаба медленно подошла, затем вдруг затаилась. Она смотрела прямо на девушку, и в этот момент маг ощутил, что происходит нечто важное. Тонкая, невидимая связь — не просто между существами, но между мирами. Между утратой и надеждой. Когда жаба коснулась приманки, дриада осторожно протянула небольшую ткань, впитавшую немного её слизи. Она зажала свёрток, как нечто драгоценное.
— И это всё? — спросил Georgu, почти шёпотом.
Дриада не ответила. Вместо этого её взгляд опустился в воду. Там, среди водорослей, почти незаметно шевелился головастик. Маленький, бледный, почти светящийся. Она указала на него, и парень понял. Не просто жаба. Новая жизнь. Чистая, ещё не знающая страха. Символ начала. Возрождения. Надежды. Он посмотрел на дриаду. В её глазах было что-то другое. Не только благодарность. Открытость. Она не улыбалась, но вся её суть словно сказала: «Ты теперь часть этого пути».
Они нашли место на склоне холма — луг был покрыт разноцветными цветами, а солнце клонилось к закату, окрашивая небо в мягкие розовые и золотые тона. Пахло мятой, пыльцой и теплом. В небольшой банке, осторожно обмотанной тканью, тихо двигался головастик — они не выпускали его из виду. Дриада лежала на спине, запрокинув голову назад, глядя в небо сквозь лепестки. Маг устроился рядом. Очки он снял и положил рядом, позволяя глазам отдохнуть. Его лицо без них казалось другим — менее строгим, чуть уязвимым.
— Тебе, наверное, и без меня было бы проще, — сказал он, будто невзначай. — Не слишком болтаю?
Она покачала головой, чуть улыбнувшись.
— Он и правда не отводит от тебя взгляда, — усмехнулся маг, глядя на маленькое существо, приплывшее к стенке банки. — Уже нашёл себе хозяйку.
Дриада подняла бровь и показала руками, что, возможно, он просто голоден.
— Может быть, — хмыкнул маг. — Но если начнёт квакать — разбирайся сама. Я не специалист по жабам.
Она едва заметно улыбнулась, достала из сумки мешочек с прикормкой — ту самую слизь — и осторожно бросила немного в банку. Головастик начал резво двигаться, увлечённо поедая угощение. Некоторое время они сидели молча, наблюдая за тем, как ветер раскачивает цветы и травы. Маг лег на спину, подложив руки под голову.
— У тебя нестандартный способ просить о помощи, — сказал он. — Не каждый день кто-то требует от совета слизь магической жабы.
Он прищурился, глядя в небо.
— Хотя, если честно, был довольно увлекательный поход.
Дриада, не отрывая взгляда от баночки, изобразила пальцами: «Я всё перепробовала. Это — один из последних вариантов.»
Он повернул голову, посмотрел на неё и кивнул:
— Тогда хорошо, что мы его нашли. Хотя я всё ещё не понимаю, как эта слизь должна тебе помочь.
Она немного помедлила, потом подняла руку, коснулась горла, затем плеч, сердца — и сделала жест, будто ловит что-то из воздуха.
— А. Магия на уровне чувств, — догадался он. — Не на зельях и формулах, а на чём-то ином. Понятно. Не совсем моё поле, но уважаю.
Дриада показала ему «палец вверх», затем — короткий знак «спасибо».
— Знаешь, ты и без слов много говоришь. Я уже начинаю различать, когда ты злишься, а когда просто устала.
Она махнула рукой, будто говорила: «Не льсти себе.»
— Ну вот, — усмехнулся он. — Прогресс.
Они ещё немного помолчали. Солнце почти ушло за горизонт. В траве стрекотали насекомые, головастик вел себя тихо.
— Завтра поднимемся по ручью. Там должны быть выходы к магическим источникам. Если там есть что-то важное, надо проверить, — сказал маг, садясь. — Я возьму первый дозор. Спи. Завтра будет тяжело.
Дриада кивнула, укрылась своим плащом и устроилась у своего рюкзака и медленно покрывалась мшистым слоем. Перед сном она еще раз глянула на банку, потом на Georgu. Он уже стоял, глядя в сторону леса, сосредоточенный и спокойный. На его лице не было насмешки или раздражения — только внимание и лёгкое любопытство. Это был один из немногих моментов, когда она почувствовала, что рядом с ней — не просто волшебник, а человек, которому, возможно, действительно можно доверять.
Их первое путешествие подходило к концу. Дорога обратно заняла почти целый день. Головастик лениво плавал кругами в банке, будто предвкушая свой новый дом. Дриаде неожиданно понравилось общество мага. Он рассказывал увлекательные магические факты, о которых она прежде не слышала, описывал редкие явления их мира, делился историями из академии и шутил так, что у неё от сдерживаемого смеха сводило скулы. Даже несмотря на её молчание, разговор между ними казался живым и насыщенным. Никто бы не подумал, что они смогут так быстро найти общий язык. Пока они шагали по знакомым тропам, дриада была так увлечена рассказами спутника, что на какое-то время совершенно забыла: в её сумке лежит, возможно, ключ к возвращению голоса. Когда солнце уже опустилось за горизонт, первые огни городка указали им нужный путь. Они остановились у корней её дерева-дома.
— Что ж… Удачи тебе с экспериментами, — сказал маг, слегка улыбаясь. — Надеюсь, в следующий раз услышу тебя по-настоящему.
Он чуть кивнул, отступил на шаг, собираясь уходить. Она помахала ему на прощание и, довольная, скрылась за дверью своего домика в корнях дерева. Приятная усталость растекалась по телу. Всё казалось на своих местах: головастик был осторожно помещён на полку в стеклянной банке, провиант разложен по корзинам, а свёрток с ценной слизью — аккуратно развёрнут на столе.
Дриада долго разглядывала вязкую субстанцию, ловя её мерцание в свете лампы. Как её использовать? Проглотить? Сварить? Или втереть? После короткого размышления она решила не рисковать и разделить слизь на несколько частей: одну — для мази, другую — на отвары и зелья. Пальцами она осторожно набрала немного и провела вдоль старого шрама на шее, глядя в тусклое зеркальце. Мазь впиталась мгновенно... Но ничего не произошло. Ни тепла, ни боли, ни чуда. Шрам остался — как память, как зарубка в прошлом, как проклятие.
Она вздохнула. Вспоминать то, было больно — и неловко.
Тот самый вечер она провела в компании лешего, влюблённого в грубую древесину и дурной вкус вина. Спор разгорелся из-за старого могучего дуба, что рос в заповедной роще. Леший твердил, что дерево идеально подойдёт для трона. Дриада была против — яростно, принципиально, до глупости. Их крики спора проносились гулом по всей таверне, да так, что у посетителей уже начала болеть голова. Дабы быстрее завершить их дебаты трактирщик, пытаясь угомонить двух упертых баранов, предложил им провести сделку. И вот, когда оба изрядно подвыпили и немного угомонили свой пыл, перед ними положили две, на вид обыкновенные, редиски. Одна из них была настолько горькой, что вся поставка шла на выкид. Кому достанется испорченный плод - тот и проиграл спор. Пьяные собеседники были уже согласны на любое решение, сон и усталость тянула их в свои объятия. Однако дриаде не повезло – леший был намного хитрее. Лесной житель подсунул ей ядовитый дар леса — "редис правды". Изначально этот плод использовали для ритуалов, где голос мог мешать раскрытию истинной сущности, чтобы без возможности говорить, человек мог выражать только правду своими поступками и глазами.
Глупое, пьяное браваство... Она откусила. Мгновенно горло сдавило тугой магической петлёй, по коже разошлась трещина, как по фарфору. С тех пор она молчит. Остаток того редиса — высохший и лишённый силы — до сих пор приколот ржавым гвоздём к её груди. Не как реликвия, а как зарубка, как ярлык на душе.
Дриада провела пальцами по горлу, закрыла глаза и прислушалась… но в ответ — только тишина. Как же она надеялась, что это сработает. Но слизь лишь слегка смягчила кожу, как хороший жирный крем. Шрам остался — увлажнённый, гладкий, но всё так же молчащий. «Такое только нимфам и сиренам подавай, которым важна лишь внешность», — подумала дриада, закатив глаза.
Она неспешно спустилась в спальню, спрятанную глубоко в корнях. Комната была словно живая: стены обвивали мхи и цветущие лозы, а потолок из переплетённых корней слегка покачивался при каждом дуновении ветра. В углу стоял небольшой деревянный столик — на нём пестрели чернильница, раскрытый дневник и несколько перьев. Мягкий свет свечей ласкал страницы, приглашая делиться мыслями. Она села и, аккуратно сложив волосы за ухо, начала записывать: состав мази, реакцию кожи, первые выводы. Полки, вбитые прямо в древесину стены, были уставлены книгами о магии, лечении и личными дневниками, в которых хранились годы наблюдений и неудач.
В изголовье кровати мерцали грибосветы — живые фонарики, чей тёплый свет колыхался в такт дыханию комнаты. Там же, свернувшись клубочком, мирно спал белый кот. Она нашла его в переулке Медного Залива — испуганного, исхудавшего, и с тех пор он не покидал её.
С тяжёлым вздохом дриада закрыла дневник, наметила план действий на ближайшие дни и возможные рецепты с использованием слизистой субстанции. Перебравшись на кровать, она закуталась в зелёное одеяло, мягкое, как молодая трава, и прижала ладонь к груди — к тому самому гвоздю и высохшему корню прошлого.
Перед тем как провалиться в сон, в её памяти всплыла шутка мага — странная, глупая. Она улыбнулась. Лёгкая, почти детская, улыбка.