Увядание.
Проснувшись в своём уютном зелёном домике, дриада начала утро с привычной рутины. Она стояла у маленького кухонного уголка, варила кофе и, задумчиво помешивая его, смотрела в большое окно. За окном серебрилась река, а за ней тянулись цветочные поля, сиявшие под мягкими лучами восхода. Вместе с ароматом напитка в голову ворвались воспоминания. Она вспомнила, как вместе с магом возвращала Suslo домой, как мужчины мастерили для него шлем, скрывающий голоса, и как они чинили его, рискуя его жизнью. Перед глазами мелькнули сцены совещаний и подписанных союзов с другими городами, переговоры и собрания глав. В памяти всплыли и дни отдыха в далёких краях, где её радовали дивные яства и крепкие напитки. Но теплее всего сердце отзывалось на самое дорогое воспоминание, день, когда она оказалась в роли невесты. До сих пор трудно было поверить, что она решилась на этот шаг: стать женой. Её жизнь куда длиннее, чем у большинства партнёров, и каждый раз сердце подсказывало держаться в стороне. Но с магом всё оказалось иначе, слишком крепко она к нему привязалась, слишком глубоко он проник в её душу. Когда это было в последний раз? Она и сама уже не могла вспомнить. Эти мысли невольно навели тоску.
Допив кофе и накинув лёгкое, словно лепесток, платье, дриада вышла на улицу искать мага, который с первыми лучами рассвета уже покинул спальню. У центрального костра собрались жители города и главы совета Медного, а рядом — люди из hksk. И тут дриада вдруг вспомнила: сегодня ведь принимали нового жителя и новую главу совета — юную девушку-барашка по имени Gartz. Её белая шерсть сияла в лучах солнца, а счастливая улыбка делала её ещё светлее. Она крепко обнимала друзей, у которых жила до этого, а заметив дриаду, радостно бросилась к ней в объятия. Дриада ответила на порыв, утонув в её мягкой шерсти.
— Добро пожаловать в Медный залив, — улыбнулась она.
Вдруг над всеми повисла тьма. Небо словно погасло, и в глазах у каждого потемнело. Мрак охватил людей и дриад, давя на плечи, пригибая к земле, будто сама смерть положила руку им на спину. Пульсирующая боль ударила в головы, сводя дыхание, а в ушах зазвенело так, что казалось ещё миг, и сердца разорвутся. Это было предвестие конца. Барашка, дрожащая и потерявшая всякое веселье, крепко прижалась к дриаде. Никто не произнёс ни слова, все понимали — это не просто случайность. Это было послание от Unknown, чьё имя и так вызывало ужас. Последний раз они сталкивались с ним, когда собирали артефакты, и тогда пострадал бывший мэр Suslo. С того дня прошло достаточно времени, тишина успела усыпить бдительность, но теперь тьма напомнила о себе. В одно мгновение весь мир содрогнулся, а сердца жителей охватил холод, который не отпускал даже тогда, когда мрак рассеялся и свет вернулся.
С тех пор дни потекли тяжёлыми, как густая смола.
Gartz уже выделили место под её новый домик. Она часто приходила к дриаде выпить чашечку успокаивающего чая и послушать свежие сплетни. Но однажды, подняв взгляд, барашка вдруг нахмурилась.
— Rd, любимая… в тебе что-то не так, — пробормотала она, не сводя глаз с дриады.
Маг, сидевший рядом, тоже насторожился:
— Точно! — перебила его Gartz и радостно хлопнула в ладоши. — У тебя листья желтеют! Я и не знала, что дриады осенью меняют цвет, как деревья. Это так мило!
Дриада замерла с чашкой у губ, её глаза расширились.
— Вам кажется. Сейчас ещё лето.
— Да нет же, — мягко возразила Gartz, — через неделю уже осень. Самое время достать тёплые вещи. — Она взглянула на дриаду внимательнее и заметила, что та окаменела. — Что с тобой?
Но дриада уже не слышала их. Мысли её унеслись прочь: в тревогу, в холодное предчувствие осени и конца. С залива уже дул пронизывающий ветер, листья на деревьях в городе начали покрываться золотом и алым. Каменные улочки шуршали листвой под ногами прохожих, костры у домов горели всё чаще, а в воздухе пахло дымом и сыростью. И с каждым днём листья в её волосах становились всё желтее, цветы увядали, кожа теряла свой зелёный оттенок. Красная панда заметил это первый, но вскоре перемены стали очевидны для всех. Дриада молчала, избегала разговоров и даже мага, которому раньше всегда находила слова. Однажды вечером, когда она сидела у костра вместе с друзьями, инженер попытался пошутить:
— Что-то ты бледнеешь на глазах и молчалива стала, не иначе как готовишь сюрприз.
Дриада не ответила. Вместо этого из её уст вырвался странный, сухой смешок. Она подняла глаза, и в её взгляде не осталось тепла, лишь холод, пробирающий до костей. Голубые глаза угасали, волосы серели, кожа поблекла, а листья и цветы окончательно увяли. Она встала и молча ушла в темноту. За её спиной осталась лишь тяжёлая тишина, а все взгляды обратились к магу, осыпая его вопросами.
Несколько дней о дриаде никто не слышал. Даже её собственный муж не знал, куда она могла исчезнуть. По городу же поползли тревожные слухи: кто-то якобы видел, как в её дом входила фигура, похожая на неё. Маг и барашка, узнав об этом, поспешили к её порогу. Но дом встретил их изменённым. Древесная кора, чьи корни оплетали стены, утратила живой блеск и стала серой, словно покрытой пеплом. Листва вокруг тоже не хранила привычных красок: ни зелёных, ни золотых; лишь мёртвенно-серые оттенки. Внутри было ещё хуже: ковёр из мха почернел и пересох, светильники едва тлели, отдавая холодный, болезненный свет. В центре комнаты стояла фигура, похожая на их дорогую дриаду.
— Зачем вы пришли? — прохрипела она. — Вам лучше этого не видеть… и не знать.
— Что с тобой произошло? — спросила Gartz, робко шагнув вперёд.
— Осень, — глухо ответила дриада.
И тогда они увидели её по-настоящему. Это уже не была та девушка, которую они знали. Волосы и кожа потемнели до свинцово-серого, а глаза вспыхнули янтарём. Три узких жёлтых глаза смотрели прямо на них с её лица, ещё несколько, словно пробились сквозь кожу, на руке. Её прежние краски исчезли, и она напоминала скрипуна, существо из ночных кошмаров.
Дриада стояла, не зная, куда себя деть, избегая их взгляда.
— Ты… изменилась, — едва вымолвил маг.
— Да, — она опустила голову. — С каждой осенью мой род увядает. Мы не становимся золотыми, как деревья, мы бледнеем и превращаемся в это. Цикл неизбежен. Не ждите от меня улыбок и тепла. Я буду раздражительной, резкой, и всё, что останется — это страх, что я невольно навожу. Простите меня… за то, чего я не могу контролировать.
— Дриадочка! — внезапно выкрикнула Gartz и, не удержавшись, кинулась к ней, заключив в объятия. — Ты красивая! В любом обличье!
Маг смотрел на них молча, но его губы тронула тёплая улыбка. Он подошёл ближе и тоже обнял их обеих.
— Всё это лишь глупости, — мягко сказал он. — Для меня ты прекрасна в любом состоянии. И я сделаю всё, чтобы тебе было легче пережить этот цикл.