Побег.
Пятки стучали по влажному от конденсата камню, и этот стук эхом отдавался от сырых стен. Дриада бежала из последних сил, выжимая из измождённого тела каждую крупицу энергии. Запертая в клетке, она долго теряла надежду, но, сумев прогнуть один из прутьев, почти выползла наружу, как зверёк. Unknown не учёл её маленький рост и то, что она меньше обычного человека, оказалось её спасением. Мшистая ткань одежды зацепилась за железо и разодралась, оставив на ней лишь клочья, едва прикрывающие тело. Но ей на это было плевать главное, бежать, подальше отсюда. Глаза постепенно привыкали к мраку, и спустя время побега впереди она заметила дрожащий огонёк факела, который уже догорал, едва теплясь.
Наконец, впереди показался укреплённый брёвнами проход шахты. Сырой запах дерева и земли на миг успокоил её, будто мир стал хоть немного привычнее. Но передышка длилась недолго. Остановившись, чтобы вдохнуть хоть глоток воздуха и сориентироваться в пространстве, дриада вдруг уловила за спиной тяжёлые шаги. Медленные, уверенные, гулко отдающиеся в камне.
Её сердце ухнуло в пятки. Он идёт.
Адреналин обжёг голову, и тело само сорвалось с места. Мысли отставали, оставалась только паника. «Бежать. Быстрее. Не останавливаться!» — кричала каждая клеточка. В ушах билось: «Я выберусь… Я убегу от него!» Но вдруг в голове раздался её же собственный голос, холодный и чужой: «А надо ли? Хочешь ли ты этого?»
Она стиснула зубы, отгоняя навязчивый шёпот. Шаги позади становились всё громче. Повернув за угол, дриада заметила узкую расщелину в стене и, не думая, втиснулась в неё. Камень больно впивался в кожу, пространство было тесным, но хотя бы здесь можно было спрятаться. Она прижалась спиной к сырой стене, задержала дыхание. Тяжёлые шаги прошли мимо. Мгновение — и напряжение спало. Дриада тихо выдохнула, ощутила дрожь в коленях. Но сделав полшага назад, она почувствовала чужое дыхание. Горячее, липкое, слишком близкое. Медленно, очень медленно повернула голову… и увидела: из тьмы на неё смотрела перекошенная морда, расплывшаяся в безумной улыбке. По клыкам стекала свежая кровь, капая на пол. Жёлтые глаза сузились в щёлки.
Он медленно занёс лапу. Дриада даже не успела вскрикнуть. Удар! и перед глазами снова разлилась лишь тьма. Она проиграла.
Снова клетка. Но уже не та, где она висела под потолком, забавляя предвестника своим отчаянием. Здесь стояла узкая кровать, в углу булькали котлы на огне, а вдоль стен тянулись книжные полки. Всё выглядело почти… обжито. Комфортнее, чем прежде. И всё же это была тюрьма.
В её голову будто вбили приказ: варить. Варить зелья, десятки зелий с эффектами слабости и отравления. От самой мысли её затошнило. Голова гудела, тело ломило, клетка душила тишиной. Сначала она сопротивлялась, металась по ограниченному пространству, отказывалась прикасаться к ингредиентам. Но дни текли вязко, время растворялось в боли и скуке. И на какой-то день она сломалась. Руки сами потянулись к травам и порошкам, аккуратно рассортированным по баночкам и мешочкам. Всё нужное уже лежало на своих местах с пугающей заботливостью. Дриада даже удивилась: «Они подготовили всё для меня…» Она работала безошибочно. Отвары за отварами, вязкие настои, пахнущие горечью. Но в какой-то момент она замерла над котлом, уставившись в отражение в мутной жидкости.
«Я… что? Получаю от этого удовольствие?»Руки задрожали, последние ингредиенты выскользнули из пальцев. Тело обмякло, и перед глазами провалилась темнота.Она потеряла ход времени. Сколько дней в заточении? Сколько часов была без сознания? Почему снова заперта?
Очнулась дриада уже на кровати. Вокруг неё прутья, теперь опоясывающие спальное место. Пространство сузилось до невозможного: клетка внутри клетки. В основное помещение шагнул он. Огромный, мощный силуэт, который уже переставал быть просто «красной пандой».
— Вставай, — прорычал Руфин. — Мастер ждёт.
— Где я? Я никуда не пойду! — дриада вскочила, сжимая прутья руками. — Ты слышишь?! Я не пойду! Тем более с таким, как ты!
Панда молчал. Его тело стало вдвое больше прежнего, каждая душа, поглощённая им, подпитывала безумную форму. Лишь глаза горели жёлтым огнём, не мигая. Когда лапа поднялась над ней, дриада уже знала удар будет, как всегда.
Холодные коридоры встретили её синеватым пламенем лампад и редкими свечами. По стенам струились отблески, вытягивая тени в чудовищные фигуры. На распутье стоял алтарь. Руфин нёс её туда на руках, как жертвенный сосуд. Тело дриады опустили на холодный камень. И в ту же секунду воздух прорезала знакомая вибрация, явился он.
Темная сущность нависла над ней, будто проникая внутрь: не в тело, а глубже, в саму душу. Сознание дриады трещало, как хрупкое стекло. Слишком долго в подвалах, слишком долго наедине с собой. Она уже не различала, где её мысли, а где нашёптывание тьмы.
Она не хочет зла близким… Но как же они раздражают. Эти вечные голоса, взгляды, чужие ожидания. Эти надоедливые лица.
Что-то отломилось внутри. Сознание раскололось, как переспелое яблоко, разорванное руками пополам: одна половина ещё полна сладкого сока, другая червивая, тёмная, прогнившая.
Она распахнула янтарные глаза. Осмотрела стоявших рядом предвестника и ЕГО. Схватившись за голову, дриада медленно приподнялась с холодного алтаря. Внутри бушевала буря, но дышалось удивительно легко. Никаких оков, никакого шума мыслей, там остались только желания. Осознав, что произошло, она вдруг рассмеялась: звонко, пронзительно, так, что смех отозвался в стенах подземелья. Unknown, довольный, исчез в привычную тень, оставив её наедине с Руфином.
Теперь она выглядела иначе. Волосы потемнели, кожа на кистях и ступнях обуглилась до локтей, а некогда живая лоза, что оплетала её тело, превратилась в сухую, колючую плеть. Даже её взгляд изменился: в янтарных глазах теперь горели искры тьмы.
— Нужно испытать твою силу, детка, — ухмыльнулся Руфин, протягивая ей кинжал.Страх перед ним исчез. Дриада улыбнулась и взяла оружие из его огромной лапы.
— Что нужно делать? — спросила она, играя лезвием.
— Собрать души для мастера. Теперь у тебя хватит сил. И не жалей людей… вспомни, как они раздражали тебя. Только будь осторожна, там повсюду ловушки.
— Поняла, — её улыбка стала шире. — Я готова.
Темнота. Та самая, что раньше пугала, теперь стала дверью. Дриада шагнула сквозь неё и оказалась на знакомом поле, в самой Коммуне, где они в последний раз пытались поймать Руфина. Поле было изрыто ловушками, но это не имело значения.
— Смотрите! Это Rd! — крикнул кто-то из толпы.
Она оскалилась, рванула вперёд и, сжимая кинжал, влетела в людской строй. Лёгкость движения ошеломляла, тело слушалось её, как никогда. Она бежала быстрее ветра, удары выпадали сами собой: короткие, точные, беспощадные. Люди падали один за другим, крики сливались в хор ужаса. Попытки заманить её в яму заканчивались ничем. Дриаде удавалось легко перепрыгивать ловушки, словно игра. Несколько голов покатилось по земле, а она, обругав жертв с весёлым безумием, снова шагнула в темноту.
Вернувшись в привычные коридоры, она тяжело дышала. С рук и ног капала свежая кровь, голова кружилась, руки дрожали от переполнявшего её восторга.
— Ну как тебе развлечение? — лениво спросил Руфин.
— Меня переполняют эмоции… руки трясутся… Это было прекрасно! Я… я хочу ещё! — её голос сорвался в безумный смешок.
Он повёл её к костру, где обычно отдыхал. Дриада села, глядя на свои красные ладони, блестевшие от крови, и пыталась успокоиться, но адреналин всё ещё гнал сердце вперёд. Иногда её взгляд падал на Руфина. Он дремал у огня, вытянув лапы к теплу и закинув их за голову. И только теперь она позволила себе всмотреться: это было тело Suslo, того самого, весёлого и худощавого друга, каким он был после пустошей. Но теперь оно стало чудовищем: огромное, широкое, перепачканное кровью. Улыбка, когда-то добрая и лучезарная, исказилась до безумного оскала.
— Хватит пялиться, — прорычал он, не открывая глаз. — Тебе надо передохнуть. Скоро ещё одна вылазка.
И она впервые поймала себя на мысли, что ждёт её с нетерпением.
Дни сливались в одно и то же безумие. Руфин брал её с собой на охоту, и вскоре это стало почти привычным. Иногда он закидывал дриаду себе на плечо, как бездушную куклу, чтобы та не отставала. Ему было весело, как она барахталась, царапала его в бессильной попытке удержаться, но чем сильнее она брыкалась, тем больше хохотал предвестник.
— Сиди смирно, мелочь. Я несу тебя туда, где кровь течёт рекой, — рычал он, сжимая её бедро так, что оставались синяки.
Вместе они врывались в толпы. Искажённый смех сливался с криками жертв. Руфин косил людей, как траву, наслаждаясь каждым ударом. Дриада, захваченная новым безумием, мелькала рядом: лёгкая, быстрая, её кинжал находил горло за горлом. В такие моменты она ощущала странное единение: их шаги совпадали, их жестокость рождала некое подобие гармонии.
— Хороша, малышка! — хохотал Руфин, когда она перерезала очередную глотку. — Видишь, ты создана для этого.
Она отвечала лишь истеричным хохотом. Внутри себя она чувствовала дрожь, и не только от адреналина. Это было странное ощущение словно через его огромную фигуру, залитую чужой кровью, к ней возвращался кусочек того самого Suslo. То же тело, даже тень улыбки, пусть теперь и безумной. Она знала, что это иллюзия, что самого начальника порта давно нет, но память цепляла её за горло.
Руфин же видел в ней всего лишь удобного напарника, игрушку, которую можно швырнуть в гущу врагов и посмотреть, как она рвёт и брызжет. Иногда он бросал её прямо на спины врагов, как хищника в клетку. Иногда просто со стороны наблюдал, как она дерётся, словно зверёныш, и ухмылялся:
— Вот так! Грызи, рви, кусай… Ты моя маленькая тварь.
И чем больше она погружалась в это, тем меньше оставалось места для сожалений. Их «союз» строился на крови и страхе, но дриада начинала чувствовать странную лёгкость рядом с ним, как будто не надо было ничего объяснять, оправдываться или сдерживаться. Они оба были искажёнными отражениями самих себя, и в этом безумии находили общий язык.
Огромный зал, возведённый Unknown, теперь стал их логовом. Тёмные колонны упирались в сводчатый потолок, а в центре возвышался массивный трон, будто вырубленный из единого куска чёрного камня. Вокруг него клубился холодный дым, только тягучая лава по бокам и синее пламя в нишах освещало помещение. На том самом троне сидел старший предвестник, развалившись как хищник, насытившийся свежей добычей. Когти лениво постукивали по подлокотнику, а в жёлтых глазах горел тот самый хищный голод, что никогда не угасал. Он ждал очередного приказа от владыки, который должен был вот-вот появиться. Из полумрака вышла дриада. Теперь её шаг был упругим, уверенным, в нём не осталось ни былой робости, ни страха. Волосы почти почернели и спадали тяжёлой волной, её руки, и ноги были перепачканы в крови, которая впиталась в ее кожу, будто в кору.
— Опять весь в крови, — насмешливо бросила она, остановившись у подножия трона.
— И что с того? — скалился Руфин, лениво зевнув. — Эта кровь вкуснее твоих зелий.
— Даже места присесть даме не оставил, а ведь с минуты на минуту нам поступит новый приказ, — чуть склонив голову, шагнула она ближе и, не спрашивая разрешения, села к нему прямо на колени. На миг тишина в зале стала вязкой, как смола. Руфин изогнул бровь, его улыбка стала шире.
— Знаешь, мелочь… — его голос гулко отразился от стен. — Ты слишком легко даёшься мне в лапы. Сначала я думал ты игрушка. А теперь вижу: ты сама становишься такой же, как я. Думаешь, можешь позволить себе такое? — его лапа сомкнулась на её талии, с силой, будто проверяя прочность живого дерева. Следы его когтей оставляли после себя алые шрамы.
— Думаю, могу, — Дриада не отвела взгляд. На её губах мелькнула тень улыбки. Тёмная половина её сущности, освобождённая после раскола, не видела ничего дурного в том, чтобы поддаться. Более того, она ощущала странное возбуждение от самой идеи, от силы, от грязной власти, от ощущения, что её тело больше не принадлежит ей самой.
Он не стал больше ждать. Прижал её к себе, и на троне развернулась сцена, где звериный голод смешался с её новой темнотой. Для него это было лишь удовлетворением инстинкта. Для неё ещё один шаг в бездну, где отказ и сопротивление давно перестали существовать. А для Unknown данная сцена была только плюсом: партнёры, связанные кровью и безумием, теперь были полностью под его рукой.
А в ту же ночь маг резко проснулся. Сердце билось, в висках стучала кровь. Перед глазами короткая вспышка видения: каменный трон, дымный зал, и она… сидящая на коленях у Руфина, в его лапах, поражённая тьмой и чужим огнём.
— Нет… этого не может быть… — прошептал он.
Разум бунтовал, отталкивал образ, объявлял его сном, болезненной игрой усталого сознания. Но глубоко внутри он уже знал, что дриада всё дальше ускользает от него, в самые лапы того, кого он хотел спасти.