Руфин
Дверь распахнулась так резко, что чуть не слетела с петель. В комнату ворвался порыв холодного воздуха. Дриада вместе с Gartz и Suslo, которые спокойно пили чай со свежим уловом панды, вздрогнули и одновременно обернулись к входу.
— У меня было ещё одно видение! — выкрикнул маг, его голос дрожал от волнения.
Дриада нахмурилась. Со вечера она знала, что с мужем творится неладное: прошлым днём, пока она была в отъезде по делам вместе с начальником порта, его уже настиг первый приступ. Тогда он работал с Gartz над зачарованием амулетов, и лишь её чуткость помогла откачать его. В том видении маг увидел путь к древней книге, где были записаны заклинания печати и упоминание о «конце». Сегодня же образы вернулись, ярче и страшнее.
— Я… — маг пытался перевести дыхание. — Я видел место. Другое хранилище книги. Оно недалеко от Спав’на.
В этот момент с заднего входа, не стучась, вошёл ComDI. Весёлый, как всегда, он привычным жестом снял фуражку и улыбнулся:
Дриада закрыла глаза, глубоко вдохнула и сжала кулаки. Когда она снова заговорила, голос её был холоден и резок:
— У меня тут что, проходной двор? Если в мой дом войдёт ещё кто-нибудь без приглашения, я метну в него столовый нож.
Маг неловко кашлянул, но промолчал. Suslo и Gartz переглянулись. Напряжение повисло тяжёлым облаком. Тогда Gartz решилась нарушить тишину. Она мягко положила ладонь на плечо дриады и тихо сказала:
— Давай так. Мы с Suslo приберёмся здесь и догоним вас в столице. А вы с магом идите вперёд. Так будет проще и спокойнее.
Дриада посмотрела на неё долго, затем нехотя кивнула.
Маг, мэр Медного Залива и глава Коммуны Депа двигались к Спав’ну. Город был пуст, словно вымер. Ни шагов, ни голосов, лишь ветер, несущий с воды сырой запах соли и тины. Их путь лежал к маяку, одинокому стражу на краю берега.
— Оно должно быть где-то возле маяка, — пробормотал маг, держась за виски.
И действительно, неподалёку, прямо на дне у самого основания маяка, они заметили бочку, скованную печатью. С трудом вытащив её на берег, мужчины вскрыли находку: внутри оказались подсказки и зашифрованный текст книги. Они уселись у подножия маяка, всматриваясь в непонятные строки, каждый по-своему пытаясь разгадать тайну. Дриада не вмешивалась. Она сидела в стороне, на тёплом камне, сушила волосы и молча наблюдала за их попытками.
— Это какой-то бред! — наконец не выдержал ComDI, сжав кулак. — Мотивы этого Unknown меня поражают! Почему он не может просто выйти и поговорить один на один? Я бы ему точно сказал пару ласковых!..
Едва он договорил, мир вокруг провалился во тьму. Давление и гул вернулись, бьют по вискам, ломят кости, дыхание перехватывает. Из самой земли поднялся силуэт, огромный и чёрный, как сгусток ночи. В пустоте сияли лишь глаза: красные, с кровавыми подтёками. Он возвышался над ними, как трёхэтажный дом.
У дриады пропал дар речи. Это был ОН.
Глава коммуны хотел что-то выкрикнуть, но не успел, чудовище взмахнуло рукой, и его тело исчезло в тени, рухнув без сознания на землю. Существо повернуло взгляд к магу и дриаде. Те стояли молча, не в силах пошевелиться. Только остатки листвы в волосах дриады шелестели на ветру. И вдруг силуэт исчез так же внезапно, как и появился.
— Он… кажется, побывал у меня в голове, — едва слышно прошептал маг.
— Потом расскажешь! Сначала ComDI! — дриада кинулась к неподвижному телу.
Они вдвоём привели мужчину в чувства. К их облегчению, вскоре подошли и остальные: красная панда и барашка.
— ComDI увидел живого коммуниста и упал в обморок? — подколол начальник порта, но его шутка прозвучала слишком резко в тягостной тишине.
Когда компания собралась и дыхание выровнялось, маг рассказал обо всём, что увидел и почувствовал. В книге он успел заметить не только предупреждения, но и координаты на место, куда им предстояло отправиться.
Их путь оказался длиннее и тяжелее, чем они предполагали.
Сначала пришлось пересекать воду. Лодки медленно скользили по глади, в которую не отражалось небо. Казалось, сама река проглотила свет. Ветер дул в лицо, гнал волну, и в этой тишине слышалось что-то чужое, будто далёкие голоса, отрывки слов, которых нельзя было разобрать. Маг сжимал амулет, Gartz нервно поправляла шерсть на загривке, а дриада не сводила глаз с чёрной глубины. Один раз ей показалось, что прямо под лодкой мелькнули красные искры, словно чьи-то глаза, но вода снова сомкнулась, оставив только зыбь.
Потом был лес. Слишком густой. Деревья склонялись над путниками, переплетались ветвями, не пуская ни солнца, ни ветра. Здесь царила своя жизнь: шорохи, невидимые шаги, глухие удары по стволам. Ветки цеплялись за одежду, листья липли к коже, словно пытались удержать.
Дальше путь вывел на луга. Здесь всё казалось спокойным, почти умиротворяющим: море трав, качающихся под ветром, цветы, переливающиеся всеми оттенками золота и фиолетового. Но чем дольше они шли, тем сильнее замечали странности. Цветы поворачивались за ними, как будто следили. Ветер шёл не в унисон, а с разных сторон одновременно, сбивая дыхание.
Ночью они разбивали лагерь под открытым небом. Костёр давал слишком мало тепла, и казалось, что огонь поглощается какой-то невидимой силой. Маг признавался, что снова чувствует шёпоты в голове, те же, что звучали у маяка. Дриада смотрела на пламя и замечала, что листья в её волосах окончательно поблекли, будто сама дорога отбирала у неё силы.
На подступах к цели они встретили ещё одного попутчика — arbys из О.К.О., который перемещался между мирами с бумагами о торговле. Его дриада знала давно: они не раз обсуждали дела Медного и философствовали за кружкой пенного после переговоров.
Наконец группа добралась до пещеры. Снаружи она выглядела обыкновенно, почти буднично. Но стоило ступить внутрь и мир изменился. Воздух стал плотнее, будто насыщен железом и сыростью. Камни источали холод, капли воды падали с потолка с тяжёлым эхом. Чем глубже они спускались, тем сильнее стены давили, а свет фонарей превращался в тусклые островки в бескрайней тьме. И наконец, перед ними раскрылся длинный коридор, уходящий в мрак, будто чья-то глотка, готовая проглотить их раз и навсегда.
Коридор вёл их всё глубже. По краям вспыхивало синее пламя факелов, и его холодный свет тускло выхватывал из мрака стены. Дриада настороженно смотрела на это пламя, точно такое же горело в лампадке в башне мага, где он работал. Теперь ей стало ясно, почему он мог видеть то, что не видел никто другой.
Вскоре они вышли в зал. Тихая, незнакомая музыка лилась откуда-то из глубины, протяжная, завораживающая и тревожная. По периметру комнаты горели свечи, их огонь трепетал, словно боялся дотронуться до тьмы. Полки, увитые паутиной, уходили вверх, скрываясь во мраке, а стены были покрыты сколами, будто их кто-то царапал веками.
Они разошлись по залу: кто-то стал открывать сундуки и бочки, кто-то рыскал в завалах бумаги, пытаясь найти подсказки. Дриада водила пальцами по книгам на полках, сдувала пыль, вглядывалась в выцветшие названия. Тома были тяжёлыми, каждый раскрывался со скрипом, словно противился чужим рукам. Она находила обрывки текстов: предупреждения, формулы, странные символы, но нужная книга всё ускользала.
И вдруг тьма снова ударила. Гул в голове, давление в груди, холод под кожей. За спинами раздался скрежет и прямо из каменного пола поднялся знакомый тёмный силуэт. Красные глаза вспыхнули, будто две кровавые капли в пустоте.
— Я поговорю с ним, — твёрдо сказал Suslo. Его пушистая морда, изрезанная шрамом, исказилась решимостью. — Вы не должны идти за мной.
Он бросил на друзей последний взгляд. Дриада стиснула зубы сердце подсказывало ей, что с ним что-то случится, но оставалось лишь подавить тревогу и продолжать рыться среди книг, искать разгадку. Красная панда подошёл к силуэту. Их разговор тянулся долго, слова тонули в шуме крови в ушах. И вдруг треск. Unknown исчез, растворившись в дыме, а вокруг Suslo начал клубиться чёрный туман. Его тело повисло, словно пустая тряпка, и застыло посреди зала.
— Suslo?.. — дрожащим голосом позвала Gartz и шагнула к нему.
Он поднял голову. Но это был уже не он. Его глаза горели безумием, морда исказилась гримасой, а лапа медленно подняла с пола нож.
— Какой Suslo? — произнёс он чужим голосом. — Его здесь нет. Какое же неудобное это тело…
Дриада вжалась в себя и схватила мага за рукав. Прошептала так тихо, что слова были лишь дыханием:
Маг побледнел. Он знал это имя. Все знали. Руфин душа, завладевшая телом бывшего мэра после того, как тот коснулся проклятого артефакта. В его присутствии оставалось лишь желание убивать. Из-за Руфина Suslo когда-то бежал в пустоши. Из-за него и был создан шлем, чтобы хоть как-то сдержать безумца. И вот теперь он вернулся.
— Gartz, осторожно! Уходи! — выкрикнула дриада.
Но поздно. Одним ударом лапы Руфин отшвырнул барашку. Та пролетела несколько шагов и рухнула без сознания. Мужчины моментально вооружились. Зал наполнился грохотом: сталь против ножа, крики, удары. Но всё было напрасно. Руфин шаг за шагом продвигался вперёд, ломая оборону. Его глаза сияли, а улыбка ползла всё шире. Осталась лишь дриада, прижатая к каменной стене. У неё в голове вспыхнуло старое воспоминание: та же тень красной панды, нависающая над ней, его безумный взгляд. Только теперь это было не прошлое, а реальность, куда страшнее.
— Р… Руфин? — выдохнула она, голос дрожал.
— Ооо, приятно, что ты ещё помнишь моё имя, смертная, — прошипел он, идя к ней медленно, с оскалом.
— Как ты здесь оказался? Где Suslo?! — слова срывались в отчаянии, но она не могла остановиться.
— Этот дурак продал душу мастеру, думая, что защитит вас. Получилось наоборот. Теперь тело моё. И у меня есть приказ. Мастеру нужны ваши души. — Он поднял нож и прижал его к её горлу.
Дриада глубоко вдохнула, отодвинув панику. Она подняла янтарные глаза и улыбнулась, как будто это был её выбор, а не его угроза.
— Ах, вот оно как. Значит, ты должен убить нас всех? Даже завидно. Столько игрушек, и каждая по-своему сладкая.
Он прищурился, потом рассмеялся.
— А ты мне нравишься. Тебя убью последней.
Нож мелькнул — и всё поглотила темнота.
Мир шифткрафта был не такой, как другие, сюда попадали существа с разными началами: маги и роботы, зверолюди и изменённые люди, переродившиеся учёные и одинокие странники. В этом мире существовало уникальное явление фрагменты души. Когда живое существо переживало насилие, несчастный случай или ритуальное «отделение», из него выпадала частичка, способная вписаться в тело другого.
По миру расставлены маяки-опоры, питающие и удерживающие эти душевые фрагменты. Маяк не просто освещает, он создаёт точку возрождения: если человек гибнет, его «место» сохраняется в сфере маяка и даёт шанс вернуться, увидеть свет ещё раз. Благодаря этому жители шифткрафта не умирают окончательно так легко. Пока работает маяк, смерть часто обращается во временное изгнание.
Именно на эти осколки души охотится Руфин. Для него они не святая субстанция, а ресурс и оружие. Собирая достаточно фрагментов, он усиливает собственную сущность и подпитывает силу Unknown. Чем больше фрагментов он поглотит, тем ближе станет окончательный цикл «сбора», когда души перестанут принадлежать своим носителям, а мир превратится в кладбище пустых тел и послушных марионеток.
После того случая весь люд жил в напряжении. Искали ответы, рвались в разные стороны, собирали книги по миру, надеясь найти хоть крупицу истины: как остановить конец? Несколько смельчаков добровольно согласились на запечатывание, чтобы на миг заглянуть на ту сторону и приблизиться к Unknown. Но чем больше люди взывали, чем чаще проводили ритуалы и произносили молитвы, тем тише становился ответ. Будто сам мир перестал слушать.
В Медном заливе снова горел центральный костёр. Народ сошёлся отовсюду: из городов и деревень, из далёких поселений. Здесь, в мрачные дни, все искали поддержки друг у друга. Медный принимал гостей радушно, но тревога висела в воздухе. Даже дриада, с её серым обликом и отчуждённостью, чувствовала на себе тянущиеся взгляды: люди жались к ней, как к тихому якорю.
Тьма. Глухая, удушающая. Она давила на виски, звенела в ушах, вгоняла сердца в холодный ритм. Из земли, словно из чёрной трещины, начал подниматься знакомый силуэт. Огромная туша возвысилась над собравшимися, и толпа застыла. Его пасть блестела алым, кровь капала непрерывно, как будто он и вправду рвал кого-то каждую минуту. Красные пятна стекали по телу, впитывались в огненную шерсть. Глаза жёлтые, налитые, со зрачками-иглами, скользнули по людям.
Руфин достал косу и хриплым, ломким голосом, в котором ещё угадывались интонации старого друга, выкрикнул:
Он бросился в толпу. Коса свистела, сминая всё живое. Кто-то падал сразу, кто-то успевал отпрыгнуть, кто-то хватался за оружие и шёл в отчаянную оборону. Но все удары были напрасны: порезы на его теле затягивались мгновенно, лишь старые шрамы, принесённые Suslo из пустоши, оставались как память. Дриада не подняла руки. Она лишь схватила барашку-жрицу за ладонь и потянула прочь, в отчаянии спасаясь бегством. Они влетели в портал и вырвались в адскую пустошь. Спрятались у корней дерева, что обвевали портал с той стороны и жались к его стволу, стараясь не дышать.
Дриада прижалась к корням дерева, крепко сжимая руку барашки. Её дыхание было рваным, грудь поднималась и опускалась, словно она захлёбывалась собственным воздухом. Сердце колотилось так громко, что казалось, его вот-вот услышит чудовище. Но вместе со страхом в ней поднималось нечто иное и нестерпимое, жгучее чувство, от которого мутнело сознание.
Это не он… его больше нет, — пыталась убедить себя дриада, но образ красной панды стоял перед глазами. Она помнила его голос, смех, то, как он помогал ей. И сейчас именно этот голос, исковерканный, чужой, кромсал людей косой и заливал землю кровью. Жалость пронзала её сердце, но за жалостью накатывало что-то страшное. В груди закипала буря. Вкус металла стоял во рту, будто она сама хлебнула крови. С каждой вспышкой памяти о лицах вокруг костра: испуганных, умоляющих, цепляющихся за неё, внутри всё сильнее расползалось раздражением. Они вечно рядом. Их взгляды, их голоса… им всегда что-то нужно. Они ни на миг не оставляют меня одну! Её пальцы непроизвольно сжались так, что кора под ногтями затрещала. И вдруг, среди ужаса, мелькнула опасная мысль: А что, если поддаться? Разорвать, смять, разметать всех, как делает он? Кровь, крики, огонь: картины мелькали в сознании одна за другой, и на мгновение она ощутила, что это было бы… сладко.
Она зажмурилась, тряся головой, будто пытаясь вытрясти наваждение. Но буря не утихала, наоборот, оттолкнувшись от страха, она превращалась в темное, пульсирующее вожделение. Её собственные янтарные глаза, отражённые в влажной коре, блеснули диким огнём.
Барашка- жрица, прижавшись рядом, чувствовала её дрожь и тихо шептала молитвы, стараясь удержать подругу в реальности. Но дриада едва слышала её: всё вокруг гулко растворялось в хаосе, где страх и ярость не имели границ. Gartz держала её за плечо, отчаянно пытаясь успокоить, но тень легла прямо на них. Девушки подняли взгляд. Перед ними возвышался он — красная панда, становившийся всё больше с каждой проглоченной душой. Его лапа опустилась на лицо дриады. Слишком большая, почти с её голову. Давление было чудовищным, малейшее усилие, и он мог раздавить её череп.
— Сегодня я отлично поохотился, — прорычал он, улыбаясь безумием. Из пасти капала свежая кровь. — Мастер будет доволен. А ты… передай этим слабакам, что они ни на что не годны.
Он резко швырнул её назад, прямо на барашку. На лице дриады остались кровавые отпечатки лап. И в тот же миг он растворился, оставив после себя только гул в ушах и пустоту.