Бог Творения [Бесконечность]. Глава 122. Я люблю работать 17
Плакаты от администраторши с узкими глазами получили не только Лу Хуэй и Мин Чжаолинь, но и Ци Бай с остальными.
Поэтому, когда все собрались вместе, обсуждать было нечего — участвовать в мероприятии они будут однозначно.
— Сам решай, участвовать или нет. Сложность этого инстанса оказалась куда выше моих ожиданий.
Он показал два пальца. И хотя жест был простым, все прекрасно поняли, что от изначальных прогнозов «Цзюнь Чаоманя» реальность ушла очень и очень далеко.
— У меня есть одно предположение насчёт этого инстанса. Участвовать в карнавале вовсе не обязательно.
На мгновение он запнулся, вспомнив о своей «договорённости» с человеком в маске осьминога. Он ведь просто делится анализом, а не запрещает Ци Баю участвовать. Он предоставляет парню право выбора. Это же не считается нарушением контракта, верно?
Лу Хуэй ненадолго задумался. Да ладно, даже если и считается нарушением — ну и пусть. Всё равно всё идёт к тому, что придётся воевать. Птичья Голова, Чжигэн, «Сиван»... Хех.
Лу Хуэй опустил глаза, скрыв блеск в них. Он не знал, что именно означает кодовая фраза «Зарянка запела», но был уверен, что это точно важная зацепка. Согласно их изначальным предположениям, сектор A стоял над сектором B и мог диктовать ему свои условия. Но если «Чжигэн» представляет собой высшую элиту сектора A, то разве ему не проще делать что угодно в секторе B напрямую? Зачем тогда устраивать такие сложные схемы с даркнетом и курьерами?
Если только... В глазах Лу Хуэя мелькнула глубокая задумчивость. Неужели этот заказ в даркнете был специально подстроен именно под них с Мин Чжаолинем? Чтобы вынудить их раскрыть свои способности?
Лу Хуэй пока отбросил эти мысли и перешёл к делу. Он подробно объяснил, в чём разница между участием и неучастием в карнавале, а также провёл параллели с их предыдущим инстансом «Парк развлечений Ангела», отметив как сходства, так и отличия.
Выслушав его, ребята переглянулись. Чжу Люй тихо пробормотала:
— Выходит, в прошлом инстансе можно было просто ничего не делать и спокойно пройти до конца?
Мэй Тин тяжело вздохнула, бросив на Лу Хуэя глубокий взгляд:
— Я тоже до этого не додумалась.
Бай Тайсин глухо кашлянул и, опустив ресницы, тихо добавил:
Становилось очевидно, насколько же нестандартно мыслит этот парень.
— Не смотрите на меня так. — на этот раз Лу Хуэй и вправду не скромничал. — Вы слишком часто ходите в инстансы, и ваше мышление застряло в рамках шаблона. Вы уверены, что пройти инстанс легко невозможно, поэтому даже не допускаете мысли, что сложность того уровня заключалась именно в вопросе: «Смогут ли игроки догадаться, что его можно пройти, если вообще ничего не делать?»
И ведь подсказки были. Да, самую важную часть информации можно было получить, только покатавшись на аттракционах, но сам этот механизм проверял другое: готовы ли игроки к сотрудничеству и доверию друг к другу. Потому что это же турнир на повышение ранга.
Турнир на повышение ранга нужен для отбора игроков, достойных божественных инстансов. А в божественных инстансах большинство игроков вынуждены сотрудничать. Более того, если есть химия, они со временем формируют стабильные команды.
Лу Хуэй, конечно, не прописывал в своём романе точную формулу подсчёта очков в рейтинге турнира, но он был абсолютно уверен, что в ней учитываются сотрудничество, доверие и готовность открыто делиться информацией.
Лу Хуэй едва заметно усмехнулся. То, что он прочно удерживает первое место, не просто так. Изначально, по его же собственному сюжетному плану, Мин Чжаолинь никак не мог выбиться в лидеры на турнире. Ему пришлось бы пройти через множество смертей, а когда сложность инстансов возросла бы настолько, что он не смог бы пройти их в одиночку, ему пришлось бы начать сотрудничать с другими... И только тогда Мин Чжаолинь начал бы постепенно собирать себе команду.
Но теперь всё пошло совсем по другому сценарию.
Лу Хуэй склонил голову набок, а Мэй Тин, цокнув, произнесла:
— Если ты прошёл всего пару инстансов и уже додумался до такого — твоя гениальность не нуждается в комментариях, этого достаточно, чтобы у любого отвисла челюсть. Ну а если ты прошёл столько инстансов, сколько мы, и всё равно способен мыслить вне шаблонов... то же самое.
Лу Хуэй и вправду не собирался хвастаться. Он просто считал, что Чжу Люй и остальные тоже чертовски хороши, и нет повода для лишних эмоций. В конце концов... он просто использовал своё преимущество как создателя этого самого мира. Но вслух этого, разумеется, не скажешь. Поэтому Лу Хуэй лишь улыбнулся и вернул разговор в прежнее русло:
Ци Бай серьёзно обдумал всё и в итоге глубоко вздохнул:
— Брат, я всё равно хочу участвовать.
Он уже приготовил кучу аргументов, чтобы убедить Лу Хуэя, но тот, выслушав его, просто кивнул:
— Хорошо. Тогда давайте кратко обсудим, на что нужно обратить внимание во время карнавала.
Пока они не знали, как именно будет проходить карнавал, поэтому спланировать многое не могли. Но у Лу Хуэя нашлось, что сказать:
— Судя по имеющимся зацепкам, можно с уверенностью сказать, что по-настоящему в этом городе правят только шесть крупнейших корпораций, все остальные — лишь их придатки. Так что остерегаться нужно именно этих шести.
— «Сиван», «Аньцзя», «Синфу», «Цзиси», «Вэйлай», «Чжэньсю».
Лу Хуэй зачитал этот «смертный приговор», а затем добавил:
— И ещё... Я подозреваю, что за ними скрывается что-то большее.
Что именно — Лу Хуэй и сам не мог толком объяснить, это было лишь смутное, но настойчивое предчувствие.
— Мин Чжаолинь, наверное, тоже, — Лу Хуэй слегка приподнял руку и толкнул Мин Чжаолиня локтем в ребра.
Мин Чжаолинь на мгновение замер, затем скосил глаза на Лу Хуэя.
Честно говоря, если бы кто-то увидел эту сцену до того, как узнал их поближе, он бы точно решил, что Мин Чжаолинь сейчас вломит Лу Хуэю. Но теперь таких опасений ни у кого не возникало.
Мин Чжаолинь лишь бросил на него взгляд и мыкнул в ответ.
У него и вправду было такое предчувствие.
Чжу Люй и Мэй Тин не смогли удержаться и бросили на Мин Чжаолиня ещё один взгляд. Бай Тайсин и остальные никак не отреагировали.
Девушки смотрели на Мин Чжаолиня с подозрением: неужели у Лу Хуэя есть на него какой-то компромат, или он, чего доброго, под чьим-то контролем?
Такой Мин Чжаолинь... был до жути непривычен.
Сами Лу Хуэй и Мин Чжаолинь не видели в этом ничего странного. Сверив свои догадки, Лу Хуэй окончательно утвердился в своих сомнениях.
Интуиция Мин Чжаолиня была точна на девяносто девять процентов.
Поскольку ни Лу Хуэй, ни Мин Чжаолинь ещё не сталкивались с этим «демоническим шёпотом», они специально попросили остальных составить им компанию и полежать с закрытыми глазами до одиннадцати вечера.
— Вдруг, если останутся только они двое, «демон» не придёт.
Так что, чтобы удовлетворить любопытство этой парочки, Бай Тайсину и остальным ничего не оставалось, кроме как составить им компанию и послушать еще раз:
— Ии-и-и-и-щите... раааа-боту...
— Как вы вообще можете спать в таком возрасте?! Почему вы до сих пор не нашли себе стабильную работу?! Неужели вы собираетесь всю жизнь ютиться в такой маленькой комнате?! Вы просто деградировали! Вон те трое рядом уже нашли себе приличную работу, а вы?! Вы то работаете, то прохлаждаетесь, как вы будете смотреть в глаза родителям, которые в муках растили вас и надеялись, что вы чего-то добьётесь?! Вы просто никчёмные неудачники! Живёте на копейки и отбываете номер! Как вы вообще собираетесь жить?! Как вы собираетесь выживать?! У вас вообще совесть есть?.. —
А самое главное, что они снова выслушали эту проповедь с другими словами, но тем же смыслом, а вот Лу Хуэй и Мин Чжаолинь не услышали ровным счётом ничего.
Более того, даже после одиннадцати вечера они не услышали ни звука, и спокойно проспали до самого утра.
Проснувшись, Лу Хуэй погрузился в глубокие раздумья.
Особенно после того, как Нянь Пинчу и Ци Бай, перебивая друг друга, рассказали о вчерашнем вечере.
— ...Я ничего не слышал. — сказал Лу Хуэй.
— Угу. — с лёгким сожалением подтвердил Мин Чжаолинь. — Я тоже.
— С чего бы это? Потому что вы съездили в сектор A, пропитались греховным духом капитализма, и теперь даже призраки вас боятся?
— Мне что-то не нравится ход твоих мыслей.
— Горькая правда всегда режет слух, господин.
Он сделал вид, что не расслышал:
— Мне как раз было интересно узнать, в чём там суть. Эх, жаль.
Чжу Люй, которую разбудили, бесстрастно произнесла:
— Если тебе так нужно, сегодня вечером я могу почитать тебе проповедь.
Лу Хуэй с предельной искренностью ответил:
— Не стоит, это будет слишком неловко, заставлять вас ещё и подыгрывать.
Чжу Люй даже не удостоила его ответом.
Начался новый день. Это был третий день в инстансе, и им снова предстояло трудиться, как прилежные пчёлки.
Поэтому никто не стал тратить время на лишние слова, и все разошлись по своим делам.
Лу Хуэй и Мин Чжаолинь не спешили. Лу Хуэй сел на край кровати, собираясь прилечь и передохнуть — он ведь уже давно не спал в нормальной постели.
Но стоило ему лишь немного откинуться назад, как Мин Чжаолинь схватил его за воротник и рывком поднял, так что Лу Хуэй чуть не впечатался ему в грудь.
Лу Хуэй, не понимая, что происходит, был в полном недоумении: «?»
Опираясь на мощь своей поясницы, он удержался на весу, но воротник по-прежнему был намертво сжат в руке Мин Чжаолиня и смят в комок. Из-за этого Лу Хуэю пришлось почти прижаться к напарнику, чтобы задрать голову и посмотреть на него:
Мин Чжаолинь опустил взгляд. Под таким углом на его лице не было и следа от его привычной небрежной, ленивой улыбки. Лишь холодная, давящая опасность:
— На этой кровати спало слишком много людей.
Он смотрел на Мин Чжаолиня с невероятным изумлением и лёгким ужасом:
— ...Ты, ты вообще понимаешь, что говоришь??
Мы в инстансе, неужели тут ещё и привередничать можно?
Да и вообще, он точно не прописывал Мин Чжаолиню такие замашки!
Кто добавил его Мин Чжаолиню эти странные черты????
Но, как оказалось, Мин Чжаолинь не просто привередничал, он просто свихнулся.
— Мне не нравится, когда на моей добыче остаётся чужой запах.
Услышав это, Лу Хуэй сразу понял, что с ним творится.
Слегка обалдев, он поднял руку и схватил Мин Чжаолиня за запястье, давая понять, что нужно отпустить:
— Огромное спасибо, но, если твоя «добыча» сейчас не приляжет, у неё начнется нервный срыв.
Услышав это, Мин Чжаолинь опустил взгляд и посмотрел на него. Лу Хуэй просто расслабился и откинулся назад, позволив тому держать его на весу. В конце концов, у Мин Чжаолиня хватало сил в руках, и так они могли простоять хоть весь день.
К тому же Мин Чжаолинь захватил довольно много ткани, так что не сдавливал Лу Хуэя — максимум, что тот ощущал, это лёгкий дискомфорт.
Мин Чжаолинь молча смотрел на него довольно долго, а в конце концов всё же разжал пальцы, позволяя Лу Хую наконец рухнуть на одеяло.
Лу Хуэй наконец-то вытянулся. Пусть ноги всё ещё касались пола, но само ощущение горизонтального положения принесло такое облегчение, что он совершенно искренне произнёс:
— Спасибо, босс, что сжалились.
Мин Чжаолинь, разумеется, его проигнорировал. С абсолютно безразличным лицом он сел рядом, а затем тоже прилёг.
Лу Хуэй зевнул, но не стал сразу закрывать глаза, а достал телефон и заговорил:
— То, что мы вчера ничего не слышали, подтверждает, что наша ситуация приравнивается к «официальному трудоустройству».
Одновременно с открытием мессенджера он поднял три пальца:
— На данный момент мы знаем три категории того, что считается «официальной работой». Первая — это обычная работа, не подработка. К этой категории, я считаю, относятся и тот ресторанчик, где мы вчера ужинали, и этот отель.
Почему? Потому что вчера за ужином Лу Хуэй и Мин Чжаолинь оба заметили едва различимый логотип «Чжэньсю» на дне тарелок. Значит, тот самый, на вид выгодный ресторанчик тоже принадлежал корпорации «Чжэньсю». Что касается отеля — внутри не было никаких подобных указаний, зато на боковой стене здания красовалась надпись: «Построено компанией Аньцзя • Недвижимость». По мнению Лу Хуэя, при таких капиталистических замашках этого мира невозможно, чтобы магазины внутри здания, построенного корпорацией, ей не принадлежали. А если ими управляют «Сиван», «Чжэньсю» или «Синфу» — это уже другое дело. Союзникам нет смысла мелочиться.
Разумеется, Лу Хуэй предпочёл бы, чтобы они как раз мелочились, ведь чем больше они будут конфликтовать между собой, тем выше шансы команды Лу Хуэя выжить по линии B.
— Линией B Лу Хуэй считал участие в карнавале.
— Вторая категория — это те самые «люди», которые выходят на ночную смену после одиннадцати вечера. Их работа тоже явно не так проста: у каждого своя роль, свои обязанности. Только непонятно, управляют ли ими все шесть корпораций совместно, или существует некий отдельный орган, стоящий ниже их, но непосредственно курирующий эту деятельность.
— Третья — люди из даркнета. Они, скорее всего, рассредоточены по всем четырём секторам и действуют как наёмники из кино: берут заказы и делают всё подряд, зарабатывая исключительно собственными навыками.
Лу Хуэй открыл чат с Яо Хаохао и обнаружил, что она проснулась сегодня очень рано и специально оставила ему сообщение.
— Лу Юаньюань написала. — сказал он.
Мин Чжаолинь придвинулся ближе, чтобы прочитать вместе.
[Лу Юаньюань: Прошлой ночью я потеряла зрение на один глаз. Смотрела в зеркало — внешне всё выглядит нормально, но этим глазом я ничего не вижу.]
[Лу Юаньюань: Ещё я обнаружила новый способ использования своей способности. Когда та сущность приближается, свет в комнате приобретает тускло-синий оттенок. Но дотронуться до неё я не могу, она как будто бесплотная.]
[Лу Юаньюань: Что касается моей работы — я занимаюсь озвучиванием. Это что-то вроде работы диктором, но также включает ведение программ, записи историй, учебных материалов и прочего. Рабочий день начинается в семь утра, в полдень перерыв на полчаса, с двенадцати тридцати работа до восьми вечера. Сверхурочные — это норма. Даже если дел нет, старшая смены всё равно любит задерживать людей, дескать, «почувствуйте атмосферу компании».]
[Лу Юаньюань: Помимо записей, нужно ещё учиться... И нам приходится сотрудничать с их публичными звёздами. А ещё, Юй Цюмо и Хэ Луаньцзин тоже работают в «Заомэн».]
[Лу Юаньюань: Помимо того, что работа очень загруженная в рабочее время, запрещают сидеть в телефоне и есть ещё куча всяких строгих правил. Больше ничего особенного.]
[Лу Юаньюань: Но вчера в обед, когда я вернулась, старшая смены спросила, куда я пропадала и почему меня не было в зоне отдыха. Не уверена, не слишком ли я мнительна, но на всякий случай сообщаю.]
[Лу Юаньюань: И ещё одна вещь. Вчера после смены со мной случилась странная история.]
Вчера, когда Яо Хаохао в восемь вечера отбилась и собралась уходить, старшая смены её задержала.
Она смотрела на неё с улыбкой и позвала:
— Юаньюань, иди сюда, давай поговорим?
Яо Хаохао весь день проговорила всухую, к тому же одно оглохшее ухо доставляло ей постоянный дискомфорт, да ещё и мысли были заняты сущностью, что должна была наведаться к ней. Поэтому разговаривать ей совершенно не хотелось.
Но пока нельзя было открыто конфликтовать с NPC, так что она лишь кивнула и последовала за старшей в соседнюю комнату для отдыха.
Тут стоит упомянуть, что комната для отдыха в «Заомэн» была с ограничениями: в зависимости от должности сотрудникам полагалось строго определённое количество напитков в день — будь то кофе, молоко или сок. Вода не ограничивалась. То есть сотрудникам на уровне Яо Хаохао полагался только один напиток в день, а старшим смен вроде её начальницы — уже два.
Зачем? Якобы чтобы сотрудники не злоупотребляли бесплатными угощениями компании.
Яо Хаохао считала это абсурдом, но, вспомнив, что это инстанс, где возможны любые безумные правила, сумела взять себя в руки и принять это как данность.
— Я сегодня ещё не заходила в комнату отдыха. — сказала старшая и спросила, — Что будешь пить, Юаньюань? Не трать свою квоту зря.
Яо Хаохао убедилась, что та действительно «угощает»:
Она налила стакан молока и протянула Яо Хаохао, а себе взяла кофе:
— Ну как тебе первый рабочий день? Привыкаешь?
— Нормально. Все очень приятные.
Последняя часть была правдой. Сколько бы игроков и NPC ни работало здесь, по итогам первого дня Яо Хаохао чувствовала, что между коллегами, по крайней мере, никаких конфликтов не возникало. Возможно, гнёт капитала уже настолько выжал из людей все соки, что у них не оставалось сил даже на ссоры.
— Я сегодня была в командировке, поэтому не смогла тебя ввести в курс дела. Боялась, что ты не освоишься. — сказала старшая. — Если будут вопросы, обращайся ко мне, не стесняйся.
— Через несколько дней начинается карнавал. Ты такая красивая, и голос у тебя чудесный — может, тебя выберут поучаствовать в празднестве.
— Карнавал двадцать четвертого августа, приурочен к юбилею города. В этом году как раз исполняется шестьдесят лет с основания Города Лаогуан. Говорят, в этот раз будут отмечать с особым размахом, сейчас повсюду раздают листовки. Если выйдешь на улицу, увидишь. Даже уже сменили промо- ролик на рекламном экране над нашей компанией.
Неужели в этом инстансе есть ещё какие-то мероприятия?
Яо Хаохао невозмутимо спросила:
— А если меня выберут, что именно мне придётся делать? Вести мероприятие?
— А вот этого я не знаю. — ответила старшая смены. — Каждый год по-разному. Выберут тебя — сама узнаешь.
Произнеся это, она заметила, что обычно красноречивая старшая смены на мгновение замолчала. Та задумчиво поглаживала бумажный стаканчик и нерешительно спросила:
— Я слышала, ты сегодня спускалась в подвал?
Яо Хаохао чётко уловила подвох:
— Да, сестра Ся попросила меня кое-что туда передать.
Яо Хаохао не понимала, к чему та клонит разговор, и не подав виду, переспросила:
— А что именно вы имеете в виду?
Старшая смены охнула, огляделась по сторонам, придвинулась к Яо Хаохао чуть ближе и прошептала:
— Скажу тебе по-честному. Наша начальница набожна. Внизу у нее установлен алтарь, но она не терпит, чтобы кто-то приближался или смотрел на него. Вот я и спрашиваю, видела ли ты его.
Яо Хаохао намеренно изобразила лёгкую растерянность:
— А если... если бы я его видела? Что тогда?
Старшая смены в ужасе прошипела, стараясь не повышать голос:
Яо Хаохао опустила голову, изобразив на лице нерешительность, и промолчала.
Старшая смены заволновалась и спросила:
— Ты... ты веришь в какого-нибудь бога?
Яо Хаохао не ожидала такого вопроса. Поразмыслив пару секунд, она медленно покачала головой:
Только тогда старшая смены с облегчением выдохнула, улыбнулась и похлопала её по плечу:
— Ну, тогда всё в порядке. Можешь идти.
Она одарила Яо Хаохао милой улыбкой, от которой у девушки ни с того ни с сего похолодела спина:
— Считай, что ты ничего не знала, а я сегодня с тобой не разговаривала. Возвращайся к себе. Выспись как следует, завтра будет много дел.