November 14

Эхо [Бесконечность]. Глава 120. Жилой комплекс «Счастье». Общее у жертв

Чжао Тяньлэй не сделал ровным счётом ничего.

Синь Синь решил, что тот, скорее всего, лихорадочно обдумывает план действий.

Теперь в семье Чжао остался только он один.

Обе квартиры отойдут ему.

Но если они превратятся в «нехорошие квартиры», это обернётся для него колоссальными финансовыми потерями.

А поскольку Чжао Лихуэй и Сюй Яньсю выглядели так, будто покончили с собой, сжигая уголь, лучшим выходом было сделать всё так же, как в случае с Чжоу Сяохун — списать произошедшее на внезапную болезнь.

Приступ посреди ночи привлекает гораздо меньше внимания.

Синь Синь простоял у двери 505-й ещё полчаса и, наконец, с холодком в сердце признал, что его выводы, скорее всего, верны. Чжао Тяньлэй был далеко не таким невинным, как сам о себе рассказывал.

Чжао Хаожань выжил, вероятно, лишь потому, что оставшихся снотворных таблеток Чжоу Сяохун оказалось недостаточно.

Упустив этот момент, ему было бы куда сложнее решиться на настоящее убийство, когда эмоциональный накал спадёт.

Но с тех пор, каждый раз глядя на этого ребёнка с пустым, остекленевшим взглядом, он, должно быть, испытывал жуткий дискомфорт.

Именно поэтому Чжао Хаожаня и начали запирать на балконе, а Чжао Тяньлэй, его родной отец, стал появляться дома всё реже.

Как вообще можно смотреть в глаза собственному выжившему сыну и делать вид, что ничего не произошло?

Неудивительно, что всякий раз, когда Чжао Тяньлэй спрашивал о сыне, в его голосе проскальзывали странные, неестественные нотки.

Синь Синь медленно отступил, прижался спиной к стене и впился взглядом в закрытую дверь 505-й.

Он подумал, что убийца, должно быть, точно так же изучал эту семью.

Но почему именно эта семья?

Даже если это Цзэн Шиань, их связывало лишь то, что его мать и Чжоу Сяохун когда-то были подругами.

Судя по показаниям окружающих, мать Цзэн Шианя, Мо Мэйсян, пользовалась всеобщей любовью. Это значит, что она была в хороших отношениях с большинством работников завода, и никакой особой, исключительной дружбы именно с Чжоу Сяохун у неё не было.

Почему же тогда мишенью стала именно Чжоу Сяохун?

Когда Мо Мэйсян умерла, Цзэн Шиань учился всего лишь в начальной школе, после чего отец увёз его в другой город. Вскоре после её смерти на заводе началась реорганизация, рабочие массово меняли профессии в поисках нового заработка, а Чжоу Сяохун и Чжао Лихуэй уволились и бросились в омут частного бизнеса.

Выходит, что пути Мо Мэйсян и Чжоу Сяохун пересекались не так уж часто, а уж о связи Цзэн Шианя с семьёй Чжао и говорить нечего. Скорее всего, это было мимолётное знакомство: просто старшее поколение когда-то работало вместе, и они изредка кивали друг другу при встрече.

Единственное, что их по-настоящему связывало, заключалось лишь в одном... они все жили в жилом комплексе «Счастье».

Или, точнее: не является ли сам этот жилой комплекс той самой точкой соприкосновения между убийцей и семьёй Чжао?!

Убийца выбрал семью Чжао в качестве жертв именно из-за этого жилого комплекса «Счастье».

Чжоу Сяохун, Чжао Лихуэй, Сюй Яньсю, перерезанные вены, сжигание угля...

Синь Синь резко вскинул голову.

Перед ним был белый бетонный потолок коридора.

Но его взгляд, казалось, пронзал этаж за этажом, устремившись прямо на крышу здания.

К тем странным отметинам в форме буквы «X».

Чэн Лин следил за Цзэн Шианем уже больше часа. Таксист всю дорогу ухмылялся, втайне надеясь, что чёрная машина впереди никогда не остановится.

Разумеется, рано или поздно Цзэн Шиань должен был остановиться.

Следуя указаниям Цзинь Цзяня, Чэн Лин пообещал таксисту дополнительную плату и остался в машине, продолжая наблюдать за объектом.

Цзэн Шиань, таща за собой раненого щенка, спустился в пешеходный подземный переход.

Таксист тоже с любопытством наблюдал за происходящим и, обернувшись, спросил у Чэн Лина:

— Будем выходить?

Чэн Лин ненадолго задумался, затем покачал головой и попросил водителя вернуться к жилому комплексу.

Таксист воодушевился и не удержался чтобы не посплетничать:

— Что с этим типом не так? Собак ворует, что ли?

Чэн Лин с улыбкой парировал:

— А вам как кажется?

— Не похоже, — с совершенно серьёзным видом начал рассуждать водитель. — Если уж воровать собак, то породистых. А если на мясо, то не станут тащить всего одну.

Чэн Лин усмехнулся:

— Логично.

Таксист уже собирался тронуться с места, как вдруг Чэн Лин заметил в групповом чате новое сообщение от Синь Синя.

— Постойте, — сказал он.

Семейное прошлое Цзэн Шианя оказалось на удивление благополучным, и вероятность того, что в такой среде мог вырасти маньяк-убийца, стремилась к нулю.

Чэн Лин отсчитал таксисту купюры, попросив подождать его на месте.

В последние дни стояла аномальная жара, и сегодня на улицах почти не было людей.

Едва Чэн Лин вышел из машины, как его накрыла духота.

В салоне машины этого не ощущалось, но стоило выйти наружу, как в нос ударил неприятный запах.

Этот смрад поразительно напоминал запах от мусорных баков в жилом комплексе «Счастье».

Смесь запахов дикой травы, гниющих отходов и животных.

Чэн Лин спустился в пешеходный переход. Там, на картонках, дремали несколько бездомных.

Над головой оглушительно грохотал поезд. Тот же тяжёлый запах преследовал его на протяжении всего перехода, пока Чэн Лин не добрался до выхода.

В отличие от противоположного конца перехода, здесь не было асфальта — только утоптанная грунтовая дорога, на которой Чэн Лин разглядел свежие следы.

Следы тянулись вдаль.

Тот, кто их оставил, вероятно, даже не подозревал, что за ним следят.

А может быть, ему было совершенно всё равно.

Или же это была намеренная дымовая завеса.

Чэн Лин двинулся по следам вдоль грунтовки. Спустя минуты три ходьбы он увидел одноэтажный дом, обнесённый глухим забором и металлической решёткой.

Его тут же накрыло густым, концентрированным запахом животных.

Чэн Лин осознал, что это и есть пункт назначения Цзэн Шианя. Он спрятался за ближайшим деревом и затаился в ожидании.

Спустя какое-то время Цзэн Шиань вышел наружу.

Теперь Чэн Лин мог рассмотреть его вблизи.

Цзэн Шиань выглядел сильно опечаленным.

Это была не та гнетущая, удушающая тоска, что витала в воздухе вокруг. Нет, это была тихая, фоновая печаль, неотъемлемая, как сам воздух. Она читалась в чертах его лица, в вялых взмахах рук и в тяжёлой поступи.

Дождавшись, пока фигура Цзэн Шианя окончательно растворится вдали, Чэн Лин вышел из укрытия и нажал на кнопку звонка у ворот.

*

Торговля на продуктовом рынке была делом механическим и тоскливым.

Целый день сидеть за прилавком в ожидании покупателей.

Когда посетителей не было, У Цзяолян практически всё время смотрел в одну точку, витая в облаках.

Из-за его тучности черты лица расплывались, делая невозможным прочесть его эмоции или угадать, о чём он думает.

Возможно, он и вовсе ни о чём не думал, просто находясь в состоянии полного оцепенения.

С появлением клиента У Цзяолян лишь механически повторял одни и те же заученные движения.

Он практически не вступал в диалог с покупателями.

Прошло уже шесть часов наблюдения, но Ю Юань так и не смог составить о нём чёткого мнения.

У Цзяолян больше походил не на живого человека, а на бездушный механизм, подобный торговым весам в этом же павильоне, который просто отбывает номер.

Тот, кто вчера вечером выглядел с иголочки, сегодня тоже вышел в опрятной одежде.

Но в нём совершенно не было жизни; он напоминал пустую оболочку.

Ходячий мертвец. — внезапно всплыло в сознании Ю Юаня.

Мужчина, похожий на ходячего мертвеца, который каждый день ходит на работу в отдел готовой еды и обратно, не имея никакой личной жизни.

Ради чего вообще так существовать?

Появился новый покупатель.

Женщина с ребёнком на руках.

Малышу было года три-четыре; он сосал палец, не отрывая заворожённого взгляда от связок колбас, свисающих с потолка.

Всю сделку У Цзяолян провёл, так и не подняв головы.

Это была единственная странность, которую Ю Юань подметил в его поведении.

С любым другим клиентом он был абсолютно механичен и холоден. Но стоило появиться покупателю с ребёнком, как его поведение менялось. Он не становился приветливее или активнее; напротив, он начинал ещё усерднее избегать контакта.

Словно боялся лишний раз бросить взгляд в их сторону.

Заметить подобную аномалию можно было только при длительном, кропотливом наблюдении.

Ю Юань не сводил глаз с У Цзяоляна, который вновь впал в своё оцепенение за стеклянной витриной.

О чём же в этот момент думает У Цзяолян?

*

Вокруг продуктового рынка тоже водилось немало раненых животных.

В отличие от жилого комплекса «Счастье», здесь жизнь кипела даже глубокой ночью: грузовики непрерывно прибывали на разгрузку, и если дело затягивалось допоздна, водители частенько устраивались на ночлег прямо в кабинах.

Благодаря настойчивым расспросам, Цзинь Цзянь наконец отыскал дальнобойщика, дремавшего в своей кабине, и выведал у него нужные сведения.

— В этих краях бездомных кошек и собак просто пруд пруди, — нетерпеливо буркнул водитель. — Слишком уж много их развелось, одни проблемы. Блохастые, кто их знает, чем ещё болеют. Сбесится какая-нибудь, укусит — и здравствуй, бешенство.

— Сейчас их поубавилось. Кажется, кто-то их отлавливает. На днях глубокой ночью подъехала какая-то машина. Не то на собачину забирали, не то ещё куда. В общем, убрали — и слава богу, тишина.

— Машина? А какая именно? Вы не помните деталей?

Водитель напряг память.

Той ночью он приехал на разгрузку в глухую полночь. Груза было навалом, работал он в одиночку и изрядно измотался. И вот в самый разгар этой суеты мимо проехала машина.

Фары ударили прямо в глаза водителю, занятому разгрузкой, и тот не сдержался, отпустив пару крепких словечек.

Машина мчалась на приличной скорости.

Но когда она проезжала мимо, водитель явственно уловил жалобный, пронзительный собачий визг.

Разумеется, дальнобойщик не понаслышке знал, что бездомных животных частенько сдают на мясокомбинаты.

И хотя сам он к животным был равнодушен, он всё равно отпустил пару нелестных эпитетов в адрес той машины.

Впоследствии он и правда заметил, что живности вокруг рынка поубавилось.

— Чёрная машина, — уверенно кивнул водитель. — Чёрный седан.

Услышав это, Цзинь Цзянь напрягся. Он сунул водителю две пачки сигарет в знак благодарности. Тот принял подарок, тяжело вздохнул и что-то неразборчиво пробурчал себе под нос. Это заставило уже развернувшегося Цзинь Цзяня остановиться и обернуться.

— Извините, вы что-то сказали?

Водитель растерянно моргнул:

— А?

Цзинь Цзянь повторил вопрос.

Водитель, словно пациент с тяжёлой амнезией, напряг извилины ещё на пару секунд, прежде чем выдать:

— Я сказал, что тот толстяк теперь расстроится.

*

— Опять вы?

Увидев Синь Синя, администратор на ресепшене расплылась в улыбке.

— Кота так и не нашли?

Синь Синь развёл руками, изображая крайнее разочарование:

— Да никак не могу найти. Не знаете, к вам недавно новых бездомных привозили?

— Понятия не имею, сходите, посмотрите сами.

Стены ветклиники были увешаны благодарственными вымпелами. Надписи на них порой попадались весьма забавные: «Мастер по удалению яиц», «Спасибо, что спасли мою собачью жизнь» и тому подобное. Всё это было адресовано доктору Цзэну.

Синь Синь невольно вспомнил ту раненую дворнягу, которую нёс Цзэн Шиань.

Чэн Лин следовал за ним по пятам, но чем всё это закончилось, пока было неизвестно.

Синь Синь остановился у вольера с палевой собакой и протянул руку, чтобы погладить её по носу. Пёс с энтузиазмом уткнулся мордой ему в ладонь.

Синь Синь почесал его за ухом, и собака радостно заурчала.

В этой клинике не только лечили, но и активно искали животным новых хозяев.

Видимо, пёс решил, что приглянулся парню, и теперь изо всех сил старался ему угодить.

Синь Синь не помнил, были ли у него питомцы в реальной жизни, но он определённо принадлежал к тем людям, кто обожает животных. Он гладил щенка, а тот старательно тёрся о его руку и лизал пальцы.

— Прямо как маленькие дети.

Синь Синь вздрогнул от неожиданности и резко обернулся.

Цзэн Шиань смотрел на него с лёгкой, почти незаметной улыбкой. В его глазах читалась странная, почти материнская жалость.

— Разве они не похожи на маленьких детей? — тихо спросил он, встретившись с Синь Синем взглядом.

— Э-э...

Синь Синь приоткрыл рот, но во рту мгновенно пересохло, и слова застряли в горле.

Пёс, который ещё секунду назад лизал ему руку, при виде Цзэн Шианя тут же забыл о новом знакомом и начал радостно подпрыгивать в вольере.

Цзэн Шиань открыл дверцу, и щенок тут же выскочил наружу, бросаясь прямо ему в объятия.

Тот самый мужчина, что утром нёс раненую собаку, теперь нежно гладил её, прижав к груди.

— Она очень послушная. Может, господин Вэй задумывается о том, чтобы завести собаку?

— Я пришёл насчёт кота, — наконец совладав с голосом, выдавил Синь Синь.

— Что касается котов... Они, конечно, не так сильно привязаны к дому, как собаки, но всё же помнят места, где жили. Дайте им немного времени, и есть шанс, что они вернутся сами.

— Правда? Вот и замечательно.

Цзэн Шиань кивнул Синь Синю:

— Если вы его так и не найдёте, значит, не судьба. Уверен, на воле ему тоже будет неплохо.

Синь Синь поблагодарил его и протянул руку, чтобы погладить собаку на руках у Цзэн Шианя. Пёс чувствовал себя отлично, его не трясло, и он с явной преданностью облизывал подбородок доктора. С деланно безразличным видом Синь Синь заметил:

— Говорят, в последнее время возле нашего комплекса кто-то издевается над собаками.

— Вот как?

— Ваш Чэнь Цзысюань ведь уже спас двоих, верно?

— Угу.

При упоминании жестокого обращения с животными отношение Цзэн Шианя заметно изменилось. Он намеренно уклонялся от темы, явно не желая её развивать.

— Доктор Цзэн, вы ведь хорошо знакомы с семьёй пожилого господина Чжао из 505-й, верно?

— Неплохо. Наши старшие были знакомы.

— В последние пару дней у господина Чжао подозрительно тихо. Не знаете, они, часом, не уехали?

Потревожить траву, чтобы спугнуть змею. Он нанёс удар со всей силы, но окажется ли человек перед ним той самой спугнутой змеей?

Цзэн Шиань нахмурился:

— Подозрительно тихо?

— Да. Обычно их ребёнок постоянно плачет, а в эти дни его совсем не слышно. Да и это «тук-тук-тук», когда старик стучит в свой муюй, тоже куда-то пропало.

— Не дома... — пробормотал Цзэн Шиань, а затем спросил, — У вас в будке охраны есть запасные ключи? У дяди Чжао есть сын, он вроде бы работает на заводе. Подождите, я посмотрю, нет ли у меня его номера.

Цзэн Шиань посадил собаку обратно в вольер. Пёс не хотел расставаться и жалобно скулил. Закрыв дверцу, доктор продолжил гладить его через прутья, одновременно листая контакты в телефоне, а затем с извиняющимся видом сказал Синь Синю:

— Простите, у меня нет его номера.

Синь Синь поспешил ответить:

— Ничего страшного, я просто так, к слову.

Однако Цзэн Шиань, похоже, воспринял это всерьёз. Он нахмурился, погрузившись в раздумья.

В кармане завибрировал телефон.

— Доктор Цзэн, у меня ещё есть дела, я пойду.

— Хорошо, — кивнул Цзэн Шиань. — Я буду высматривать вашего кота. И если уж найдёте его, не забудьте затянуть окна сеткой. Да и двери открывайте осторожнее: коты очень любопытны, могут выскочить наружу.

— Спасибо, доктор Цзэн, я учту.

Синь Синь вышел из ветеринарной клиники.

В групповом чате появились новые сообщения: и Чэн Лин, и Цзинь Цзянь поделились свежими уликами.

[Цзэн Шиань отвёз ту собаку в крупный приют. Там содержатся в основном раненые животные. По словам руководителя приюта, Цзэн Шиань время от времени привозит к ним тех, кого не может вылечить в своей клинике.]

[Кто-то видел на продуктовом рынке У Цзяоляна: он кормил бродячих кошек и собак обрезками из отдела готовой еды.]

Отлично.

Синь Синь глубоко вздохнул.

Похоже, оба подозреваемых отмывались добела.

Синь Синь снова поднял голову.

Чжоу Сяохун «покончила с собой».

Чжао Лихуэй и Сюй Яньсю, в каком-то смысле, тоже «покончили с собой».

Перерезанные вены, сжигание угля — всё это классические, типичные способы суицида.

Вот в чём заключалось главное, самое важное сходство между жертвами.

А среди известной ему информации был ещё один человек из жилого комплекса «Счастье», который тоже свёл счёты с жизнью.

Двадцать лет назад одна женщина шагнула в пропасть с крыши этого самого здания.