November 11

Я и Он. Глава 71. Русал 18

Чэнь Шаньвань снова уснул.

Его лоб упирался в шею Юй Суя, лицо было зарыто в его объятия, и сон его был крепким и сладким.

И это было не из-за Юй Суя, но и из-за него тоже.

Главная причина заключалась в том, что он просто слишком устал.

Вспышка гнева, которую Чэнь Шаньвань устроил совсем недавно, отняла у него немало сил.

Юй Суй слегка ослабил объятия, поднял руку и нежно перебрал волосы Чэнь Шаньваня. Он с нежностью смотрел на него какое-то время, а затем поднял другую руку, прокусил себе палец острым клыком и осторожно вложил его в приоткрытые губы Чэнь Шаньваня, разжимая его зубы.

Кровь русала была сладкой. Легенды гласили, что плоть и кровь русалки даруют вечную молодость и бессмертие, и это была чистая правда. Кроме того, кровь русалки служила лучшим тонизирующим и питательным средством.

Именно поэтому Чэнь Шаньвань, не евший так долго, не потерял сознание от голода, а лишь от крайнего истощения.

Юй Суй медленно перебирал пряди Чэнь Шаньваня, и в его взгляде читалась почти нездоровая любовь.

Он был похож на прекрасную, чистую розовую розу, проросшую сквозь груду костей. Она радовала глаз, но стоило лишь коснуться её, как лепестки мгновенно чернели, обнажая гниль, скрывавшуюся под ними.

Настоящее уродство.

Юй Суй склонился ниже, легонько потёрся носом о бровь Чэнь Шаньваня, вдыхая с ещё более близкого расстояния тот дурманящий аромат, который сводил его с ума.

Его палец всё ещё был во рту Чэнь Шаньваня. Ранка от укуса почти не кровоточила и скоро бы затянулась, но Юй Сую не хотелось убирать руку.

Если бы он не боялся разбудить Чэнь Шаньваня, Он наверняка бы сделал ещё кое-что.

Юй Суй тяжело выдохнул, всё же подавив те грязные мысли, которые, вырвись они наружу, мгновенно взвинтили бы гнев Чэнь Шаньваня до сотни, и тогда уговорить его было бы уже почти невозможно.

Но всё же…

Прижимаясь к Чэнь Шаньваню, Юй Суй прошептал:

— Я так сильно тебя люблю.

Он любил его настолько, что, если бы Чэнь Шаньвань, услышав его признание, хоть сколько бы засомневался, Он тут же решил бы, что тот ему не верит, и ему до дрожи захотелось бы прямо сейчас разорвать себе грудь и показать своё сердце.

Показать Чэнь Шаньваню, что оно уже давно плотно исписано его именем, и сколько бы слоев ни срезал — везде будет только Чэнь Шаньвань.

Он любил его настолько, что его душа уже не принадлежала ему самому, а принадлежала Чэнь Шаньваню.

.

Когда Чэнь Шаньвань проснулся снова, он совершенно не знал, который сейчас час.

Его карманные часы лежали на тумбочке, а на правом запястье всё ещё красовался тот самый браслет.

Он сел на край кровати, накинув на плечи одежду, но не надев её — ткань натирала и причиняла боль.

Опустив взгляд, он увидел несколько беспорядочных следов от зубов на внутренней стороне бедра. Венка на виске предательски дёрнулась, но сил злиться уже не осталось, поэтому он лишь молча притянул тонкое одеяло, прикрываясь им.

Особенно когда Юй Суй, бережно держа в руках пиалу с ароматной кашей с креветками, устроился перед ним на корточки, задрал голову и посмотрел снизу-вверх.

Сейчас русал пребывал в облике взрослого мужчины, и выглядел куда «свирепее», чем в облике юноши. Исчезла вся наивная незрелость, и теперь он выглядел крайне агрессивно. Даже его глаза-самоцветы теперь излучали скрытую угрозу, как у хищника.

Чэнь Шаньвань чувствовал, какая опасность таится за этой нарочито жалкой и невинной позой.

…Этот русал не так-то прост.

Но то, что он не причинит ему вреда — это тоже правда.

Чэнь Шаньвань беззвучно вздохнул и всё же открыл рот, позволяя Юй Сую кормить себя.

Не успел он съесть и пары ложек, как русал, ловко перекинув хвост, забрался на кровать, обвил Чэнь Шаньваня хвостом и устроил так, чтобы тот пил кашу, откинувшись на его грудь.

Чэнь Шаньвань не стал возражать — ему и впрямь сейчас очень хотелось на кого-то опереться.

— Сколько дней прошло? — спросил он, держа во рту ложку каши, которую Юй Суй предусмотрительно остудил.

Юй Суй моргнул, но не успел он и рта раскрыть, как Чэнь Шаньвань вскинул веки и холодно предупредил:

— Говори как есть.

— Ты спал почти двое суток, — ответил Юй Суй, — но с момента моего ранения прошло уже двенадцать дней.

На самом деле, поначалу Он и правда не планировал так надолго затягивать игрища, но его человек оказался до того вкусным, что Юй Суй и впрямь слегка потерял голову.

Чэнь Шаньвань: «…»

Ложка упёрлась ему в губы, но он не стал открывать рот.

Юй Суй, проникшись чувством вины, уже собирался опустить руку и покорно скользнуть на хвосте, чтобы получить выговор, но Чэнь Шаньвань всё же взял ложку в рот, проглотив и рубленые креветки, и рисовую кашу.

Чэнь Шаньвань просто устал считать и спорить.

Юй Суй выдохнул с облегчением, не в силах сдержать радость, взмахнул хвостом и наклонился, чтобы поцеловать Чэнь Шаньваня.

Чэнь Шаньвань даже не уклонился.

Когда каша была съедена, Юй Суй слегка сжал фаланги пальцев Чэнь Шаньваня. Он молчал. Чэнь Шаньвань тоже молчал.

Потому что…

Чэнь Шаньвань, хоть и не смотрел в зеркало, но всё равно заметил неладное со своим телом.

Его ладони стали чуть крупнее, а ноги длиннее.

Он не вставал, но чувствовал, что значительно вытянулся.

Словно… из юноши он превратился во взрослого мужчину.

И это действительно было так.

Юй Суй легонько поглаживал линии на ладони Чэнь Шаньваня, щекоча его, так что тот инстинктивно сжал руку, и получилось, будто он сам крепко сжал ладонь Юй Суя.

Русал, довольный своей удачной уловкой, хитро улыбнулся, прижался ушным плавником к уху Чэнь Шаньваня и тихо, всё так же с трудом выговаривая человеческие слова, спросил:

— А-Вань, о чём ты думаешь?

— Это началось после того, как ты меня так назвал. — Чэнь Шаньвань не привык к такой липучести, словно Он был суперклеем, но не стал ни отстраняться, ни возражать. — И ещё… у меня какое-то необъяснимое, странное чувство.

— Мм-м? — Юй Суй склонил голову, но не в сторону, а к Чэнь Шаньваню, прижимая его голову к своему плечу ещё плотнее. — Расскажешь?

Чэнь Шаньвань: «?»

Он наконец поднял руку, приложил ладонь к лицу Юй Суя и отодвинул эту рыбу подальше:

— Я же сказал, что не могу объяснить, а ты опять требуешь рассказать? Ты вообще меня слушаешь?

Юй Суй, видя, что его человек, поддразниваемый им, восстановил немного сил и говорит бойчее, невольно улыбнулся:

— Слушаю. Я не пропущу ни единого слова, сказанного тобой, А-Вань.

Он перехватил руку Чэнь Шаньваня, поцеловал его ладонь, сдерживаясь, чтобы не укусить, но пальцы медленно скользили вверх по руке, вдоль красных следов, оставленных браслетом:

— Я просто хочу знать, что ты хочешь сказать, А-Вань.

Чэнь Шаньвань слегка сжал губы и тихо вздохнул:

— …У меня такое чувство, будто я… не принадлежу этому миру.

Юй Суй замер.

Все его мелкие шалости тут же прекратились, и он просто крепко обнял Чэнь Шаньваня.

— А-Вань.

Положив подбородок ему на плечо и заключив его в свои объятия, Юй Суй прошептал:

— Ты принадлежишь мне.

В этих словах Чэнь Шаньвань отчётливо почувствовал почти осязаемую собственническую одержимость.

Что ж, неудивительно.

Чэнь Шаньвань опустил ресницы, но не успел он ничего сказать, как Юй Суй снова принялся целовать его шею.

Тот мгновенно напрягся. Многие части его тела инстинктивно отозвались: по спине пробежал холодок, а кожа на голове зазудела от мурашек.

— …Юй Суй.

Чэнь Шаньвань стиснул зубы:

— Сейчас день. Нельзя.

Он продолжил:

— Давай установим строгие правила: днём больше никакого секса. Иначе…

Чэнь Шаньвань на мгновение не смог придумать подходящей угрозы, но, к счастью, Юй Суй остановился:

— Хорошо.

Он принялся его утешать и гладить по «шёрстке»:

— Не волнуйся, не злись, я всё сделаю по-твоему.

Чэнь Шаньвань мысленно фыркнул.

Словно Он вообще может его отпустить.

Перед тем как тот пошёл варить кашу, Чэнь Шаньвань спросил у Юй Суя время. Было чуть больше часа дня, так что до вечера ещё далеко.

На этом разговор и оборвался, продолжения не последовало.

Чэнь Шаньвань не стал упоминать Чэнь И, да и Юй Сую пока не особо хотелось об этом говорить.

Чэнь Шаньвань без особого энтузиазма почитал книгу, потом поел, и тут Юй Суй объявил, что уже вечер.

Чэнь Шаньвань, которому казалось, что прошло всего три-четыре часа: «…?»

Так быстро?

Юй Суй принёс часы Чэнь Шаньваня и показал ему. Стрелки действительно указывали на восемь с лишним часов вечера.

Так что, естественно, могли начинаться ночные утехи.

Поначалу Чэнь Шаньвань ничего не подозревал.

Но пока он принимал ванну, Юй Суй сказал, что уже вечер и показал часы. Когда он проснулся после сна — Юй Суй снова сказал, что вечер и показал часы…

После нескольких таких случаев хитрость этой рыбы раскрылась.

Когда Чэнь Шаньвань в энный раз был насильно усажен на рыбий хвост прямо в ванне, он наконец не выдержал и взорвался:

— Юй Суй, если ты ещё раз переведёшь мои часы, я клянусь… м-м!

Чэнь Шаньвань непроизвольно откинулся назад, но тут же был подхвачен и крепко прижат к груди Юй Суя.

…

Поскольку во дворце не было электричества и не было видно неба, Чэнь Шаньвань даже не знал, сколько времени они так проводят. Он знал лишь одно, что каждую ночь ему снился какой-то невероятно долгий сон.

Сон, который он то ли пытался вспомнить, то ли подсознательно стремился забыть.

В этот день Юй Суй наконец-то угомонился. Он обнимал Чэнь Шаньваня, сидя перед огромным обзорным аквариумом, который Он специально соорудил для своего пленника. Внутри плавали невероятно красивые рыбки.

Чэнь Шаньвань смотрел на отражение Юй Суя в стекле аквариума, когда тот наконец сам заговорил:

— Что ты думаешь о… Чэнь И?

Чэнь Шаньвань обернулся и был вынужден признать:

— Ничего.

Его родители, старший брат, всё в рыбацкой деревне казалось теперь таким далёким и нереальным, словно именно это было всего лишь сном.

Юй Суй склонился ниже, прижавшись лбом ко лбу Чэнь Шаньваня:

— Я хотел сказать тебе раньше, но всё никак не находил времени… Оковы на твоей душе стали почти незаметны.

Он задумчиво добавил:

— За этим стоит какой-то магический массив.

Чэнь Шаньвань: «…?»

Юй Суй кратко объяснил в чём дело. Чэнь Шаньвань в целом понял, но лишь молча посмотрел на него:

— Ты говоришь об этом только сейчас? Это же невероятно важно.

Юй Суй принял максимально невинный вид:

— У меня просто не было времени.

И из-за кого же у него не было времени?

Затем Юй Суй словно между прочим спросил:

— А-Вань, ты знаешь, что это значит?

Чэнь Шаньвань покачал головой:

— Не знаю.

Он бросил взгляд на Юй Суя:

— Если даже ты не знаешь, откуда мне знать?

Он совершенно не разбирался в подобных вещах.

Но любопытство Чэнь Шаньваня уже было разожжено:

— Что это за массив? Можешь нарисовать его?

Юй Суй с мрачноватой ноткой в голосе протянул:

— А-Вань, тебе интересно.

Чэнь Шаньвань и так каждый день убеждался, насколько безгранична способность этой рыбы к ревности: «…»

Несмотря на уязвленное самолюбие, Юй Суй послушно прижался к Чэнь Шаньваню и начал рисовать для него схему.

Не успел Он закончить и трети, как Чэнь Шаньвань резко перехватил его руку.

Юй Суй замер, отстранился и перестал касаться лба Чэнь Шаньваня. Он увидел, как тот шевелит губами, бормоча что-то похожее на человеческую речь, но настолько чуждую, что Юй Суй не мог разобрать ни слова, и всё же подсознательно понимал смысл.

В одно мгновение на их с Чэнь Шаньванем лбах вспыхнул ослепительный бело-золотой магический символ.

Всё встало на свои места, и взгляд Юй Суя, в котором ещё мгновение назад читалось лёгкое замешательство, начал пугающе меняться, обретая совершенно иную, древнюю глубину.

Он… или, вернее, Он улыбнулся и оставил нежный поцелуй на губах Чэнь Шаньваня, который безмятежно смотрел на Него.

— До скорой встречи.

Он улыбался открыто, почти дерзко, и в этой простой фразе скрывалось слишком много скрытых смыслов:

— А-Вань.

Чэнь Шаньвань зажмурился. Его рука, сжимавшая ладонь Юй Суя, не только не разжалась, но и сжалась еще крепче:

— Мм.

Он понял. И согласился.

_________

Авторское послесловие:

Завтра последний том! А еще я выложила новую новеллу в предзаказ «Добыча моего соседа по комнате положила на меня глаз». Если интересно, можете добавить в закладки~

Если всё пойдет хорошо, выпущу её в следующем году, когда полностью напишу и отложу в заначку~

У Вэнь Сюйланя был сосед по комнате, настоящий сердцеед. Говорили, что в старших классах он не раз «перевоспитывал» натуралов, и счёт его побед был впечатляющим. Двое других соседей не поверили и поспорили с ним, что он не сможет покорить «неприступный цветок» университета.

«Неприступный цветок» университета Цзюган, Цэнь Юань, учился на новом факультете киберспорта. По слухам, он был законченным гетеросексуалом, который держался подальше от девушек и общался только с «бро», не зная любви. Но в последнее время Вэнь Сюйлань всё чаще замечал его на их общих тусовках, куда тот приходил по приглашению соседа-сердцееда.

Вэнь Сюйлань поначалу молчал. И хотя он знал, что Цэнь Юань личность непростая и даже крайне опасная, всё же при случае, когда они остались вдвоём, предупредил старшекурсника:

— Они заключили пари насчёт тебя.

К его удивлению, старший лишь приподнял бровь и лениво улыбнулся:

— Я знаю. Но я пришёл не ради него. Я пришёл ради тебя.

Вэнь Сюйлань: «…???»

А когда на комментаторской трибуне фанаты начали активно «шипперить» его не пойми с кем, Цэнь Юань прямо перед сотнями тысяч зрителей заявил:

— Прошу вас, хватит шипперить. Если мой это увидит и не устроит сцену ревности, мне будет очень грустно.

Зрители: «…?» А?.. Подождите, тут что-то не так?

Дерзкий, безумный и одержимый комментатор-сэмэ х Медлительный и наивный финансист-укэ, которого легко «развести».

Спасибо всем за вашу поддержку! Я буду стараться и дальше!