Полуночная сова. Глава 83. Цветок-паразит
Пятеро игроков, один NPC, гроздь цветов-паразитов.
Ночь стояла глубокая, как вода, злые духи могли нагрянуть в любую минуту, поэтому времени на разработку тактики у ребят оставалось совсем немного.
— Мы обыскали всю деревню, других предметов, связанных с основным сюжетом, нет. Можно почти наверняка сказать, что этот цветок-паразит предмет для линии любви. — Сюй Ван порылся в рюкзаке, достал пенал и вынул оттуда канцелярские принадлежности — бумагу и ручку, — протягивая их своему стратегу. — Но как именно его использовать, придётся гадать.
У Шэн взял бумагу и ручку и быстро набросал четыре пункта:
— Активная атака, пассивная защита, прямой вход в основной сюжет, отложенный эффект. Пока что мне на ум приходят только эти четыре варианта.
— Прямой вход в сюжет был бы просто великолепен. — Куан Цзиньсинь уже начал мечтать о прекрасном будущем, где не нужно напрягаться.
— Маловероятно. — Сюй Ван не хотел его расстраивать, но опирался на опыт коллег. — Ли Цзыцзинь и его команда взяли жёлтые талисманы, но всё равно должны были вручную изгонять духов.
— Активная атака и пассивная защита тоже подойдут. Главное — защита от огня, я не хочу снова сгореть… — Цянь Ай не требовал многого, ему хватило бы просто чувства безопасности.
— Что значит «отложенный эффект»? — Чи Инсюэ коснулся пальцем четвёртого пункта на белом листе.
— Отложенный. Потом сработает. — объяснил У Шэн.
— … — Чи Инсюэ озадаченно нахмурился, не будучи уверенным, услышал ли он только что объяснение или нет.
Цянь Ай и Куан Цзиньсинь одновременно взглянули на нового товарища по команде глазами, полными сочувствия.
— Сначала мы используем свои способности, чтобы сдерживать злых духов, и только когда продержимся нужное время, предмет активируется. — вмешался Сюй Ван, помогая расшифровать слова своего стратега.
Чи Инсюэ наконец понял, и радость на душе развеяла лёгкую тень от «объяснений в стиле У»:
Прямой вход в сюжет? Слишком скучно.
Неприкрытое ожидание заставило его обычно ровное и тёплое выражение лица слегка дать трещину.
Сюй Ван уловил в этой трещине боевой огонёк.
В мире, где царит конкуренция, наличие в команде боевика — это плюс или минус? Сюй Ван и сам не знал. Но, подумав ещё раз, он осознал, что их команда прошла весь этот путь не благодаря расчёту выгоды и избеганию опасностей, а скорее по наитию. Когда чувствуешь связь, неважно, придётся ли вам вместе попасть в беду или вместе кайфовать, вроде как всё приемлемо.
Не хорошо, кажется, они подходят к воспитанию командного духа как к любовным отношениям — капитан Сюй нахмурился, поглощённый своими тревогами.
Тем временем стратег У продолжал развёртывать план на бумаге:
— Исходя из четырёх возможных вариантов действия цветка-паразита, мы разработаем четыре плана: А, B, C и D…
Цянь Ай и Куан Цзиньсинь хором:
Стратег У нарисовал стрелки-ответвления под каждым планом:
— У любого плана могут быть неожиданности, поэтому я также подготовил четыре дополнительных патча: E, F, G и H…
Цянь Ай и Куан Цзиньсинь хором:
После нескольких таких обменов лист бумаги был полностью расписан планом У, превратившись в развёрнутую схему: рамки, стрелки, соединительные линии, выделения ключевых моментов.
Цянь Ай с Куан Цзиньсинем взяли тактическую схему, и стали внимательно изучать и запоминать, время от времени задавая вопросы вроде: «Как именно нужно занять позицию по плану В?» или «Эти четыре патча обязательно должны соответствовать планам один к одному?».
Чи Инсюэ, молча прослушав всё от начала до конца: «…»
Куан Цзиньсинь уже почти разобрался в тактике, когда обнаружил, что новый товарищ не участвовал в обсуждении. Подняв голову, он увидел Чи Инсюэ у окна и любовался луной.
Любить смотреть на луну — не проблема, но луна не поможет победить злых духов.
Куан Цзиньсинь немного помрачнел, посмотрел так некоторое время, затем всё же встал, оставил Цянь Ая, который всё ещё мучительно запоминал план, и тихо подошёл к Чи Инсюэ.
Почувствовав чьё-то приближение, Чи Инсюэ обернулся. Его лицо оказалось разделено светом: одна половина была освещена лампой из комнаты, другая — лунным сиянием из окна, создавая необычную, почти мистическую красоту.
Куан Цзиньсинь на секунду завис, прежде чем очнулся и спросил:
— Ты не собираешься запоминать тактику?
Чи Инсюэ не ожидал, что тот подойдёт и прямо спросит, но уголок его губ всё же дрогнул в нежной улыбке:
Куан Цзиньсинь покачал головой, не соглашаясь:
— Сейчас ты хочешь сэкономить силы, но во время боя будет ещё хлопотнее.
— Разве тебе не кажется, что бой, где каждый шаг просчитан, очень скучен? — голос Чи Инсюэ был тихим, словно шёпот, словно вздох.
Куан Цзиньсинь спокойно смотрел на него, и спустя долгое время сказал:
Чи Инсюэ тихо рассмеялся и спросил в ответ:
— Как бы мы ни сражались, никто не умирает. Разве это не игра?
На самом деле, подойдя спросить, он не собирался заставлять Чи Инсюэ садится за учёбу. Ему просто было любопытно, что у того на уме. И теперь он понял.
— Не волнуйся. — Чи Инсюэ подарил мальчишке уверенный взгляд. — Я не стану вас тянуть назад.
Куан Цзиньсинь почти не задумываясь покачал головой:
— Мы товарищи по команде. Здесь нет «тянуть назад» или «не тянуть», есть только «хорошо проявить себя» или «плохо».
Чи Инсюэ на мгновение остолбенел, в сердце промелькнуло что-то необычное. Он не мог разобрать, что это, и даже не мог утверждать, связано ли это с отношением или словами Куан Цзиньсиня.
Прошло немало времени, прежде чем он нашёлся с ответом:
Казалось, разговор должен был на этом закончиться, но мальчишка перед ним не собирался уходить.
Чи Инсюэ с любопытством приподнял бровь, ожидая продолжения.
— Я скажу кое-что, только не обижайся. — вдруг выдал Куан Цзиньсинь.
Чи Инсюэ заинтересовался ещё больше:
— В предыдущих командах ты долго не задерживался. Я думаю, дело не обязательно в Яньване. — в словах Куан Цзиньсиня не было ни капли критики, лишь констатация его суждения.
Улыбка Чи Инсюэ постепенно угасла, но почему-то ему всё ещё хотелось слушать.
— Они хотят сбежать отсюда, хотят освобождения. — сказал Куан Цзиньсинь. — А ты хочешь играть.
Чи Инсюэ промолчал. Его взгляд потемнел, а вокруг словно сгустилась тяжёлая тишина:
— Он относится к игре с пренебрежением. А я... я хочу дойти до конца и увидеть, что там, на финише.
— Ты можешь разговаривать с Яньваном?
Неожиданный вопрос заставил Чи Инсюэ замереть — тень раздражения на его лице застыла на полдороге.
— Просто… — Куан Цзиньсинь подыскивал подходящую метафору. — Допустим, ты закрываешь глаза и медитируешь. Может ли твой мозг связаться с Яньваном? Позвонить, написать в WeChat — что угодно подойдёт.
— Иногда… — голос сорвался у Чи Инсюэ прежде, чем он успел подумать, — могу голосом.
Глаза Куан Цзиньсиня от удивления расширились. Он не ожидал, что это правда, и сразу сказал:
— Тогда скажи ему, что нельзя всегда быть таким своевольным. Подставлять товарищей по команде, противников и даже себя самого — это слишком глупо.
— … — Чи Инсюэ глубоко вдохнул и медленно выдохнул. — Я попробую передать ему.
Куан Цзиньсинь искренне сказал:
Чи Инсюэ словно одержимый спросил:
— А насчёт меня? Тебе нечему меня поучить?
У Куан Цзиньсиня такого не было. Этот новый товарищ по команде обладал собственной позицией, уверенностью в себе и чётким пониманием того, чего он хочет от игры. Человек, который знает, зачем он здесь, и получает от этого удовольствие, казался гораздо более взрослым, чем тот, кого Куан Цзиньсинь видел на колесе обозрения. Он мог не разделять некоторые взгляды напарника, но чувствовал себя неловко и не считал, что имеет право читать ему нотации или давать советы.
Глаза Чи Инсюэ сузились, и в его взгляде появилась ледяная твёрдость. Что-то в этой ситуации его явно не устраивало:
Куан Цзиньсинь почувствовал себя в тупике. Только что он рассказывал о причинах расставания с командой — и всё было спокойно. А теперь вдруг наткнулся на недовольство. Почему?
— Светлые тона. — Куан Цзиньсинь прочёсывал свои мозги в поисках совета и нашёл один, искренний. — Тебе идёт светлое.
Чи Инсюэ на секунду замер, затем тихо произнёс с неопределённой интонацией:
Куан Цзиньсинь развернулся и ушёл — Чи Инсюэ даже не заметил этого. Он ушёл в себя, погружённый в свои мысли, и когда наконец вернулся в реальность, перед ним уже маячило лицо Сюй Вана.
Чи Инсюэ вздрогнул. Он сдержал телодвижение, но взгляд предательски дрогнул.
— Я не такой милый, как Сяо Куан, но не стоит так явно пугаться. — Сюй Ван поморщился и сунул цветок-паразит Чи Инсюэ в руку. — Держи крепче, дальше всё на тебе.
— Я? — Корни цветка, сросшиеся с куском коры, всё ещё сохраняли влагу. Прикасаясь к ладони, они холодили кожу.
— Ты же хотел импровизировать? — сказал Сюй Ван. — Как раз кстати, мы и сами не знаем, как использовать этот цветок, так что действуй по обстановке.
— Это ключевой предмет. — Чи Инсюэ не любил тактику, но ситуацию понимал.
— Поэтому и отдаём самому сильному бойцу. — ответил Сюй Ван так, словно это было само собой разумеющимся.
Чи Инсюэ уставился на него, пытаясь найти на его лице или в глазах скрытый расчёт:
— Сяо Куан сказал, что я не вписываюсь в коллектив.
Но он потерпел неудачу, потому что Сюй Ван кивнул:
— Но у неумения вписываться есть свои плюсы. — Сюй Ван хитро улыбнулся. — Не нужно лезть из кожи вон, можно говорить прямо.
Чи Инсюэ вопросительно приподнял бровь.
Сюй Ван похлопал его по плечу и сказал назидательным тоном:
— Твои единственные преимущества — внешность и боевая мощь. Береги первое, используй второе. Даже если будешь бесить всех вокруг, тебя всё равно будут считать сокровищем команды.
— И, да, остальную тактику можно игнорировать, но есть один пункт, который ты должен запомнить, хочешь ты того или нет. — Сюй Ван вдруг стал серьёзным. — План «P».
Возможно, всё ещё думая о словах Куан Цзиньсиня «ты хочешь играть», Чи Инсюэ первым делом предположил:
Сюй Ван немного разочаровался в их взаимопонимании:
* План P (P-A-O) — игра слов: английская буква P читается как китайское слово «跑» (pǎo) — «бежать». Таким образом, «План Р» на самом деле означает «План "Бежать"».
Оставшись один, он уставился в стену, пока не заметил тень, скользнувшую в угол.
— Пришли. — сразу предупредил он.
Все товарищи по команде мгновенно вскочили в боевой готовности.
Пятеро, прикрывая Корину, вместе зашли на кухню.
На стене за стеллажом проступило красное пятно, похожее на раскалённый уголь.
От деревянного стеллажа несло гарью, края уже почернели.
Сюй Ван обернулся, чтобы подать Чи Инсюэ знак взглядом, но обнаружил, что тот уже одной рукой держит цветок-паразит, направив его на стеллаж.
Скорость реакции Чи Инсюэ оказалась даже выше, чем он ожидал.
Обжигающе красное пятно на стене медленно обретало форму призрака, а из неизвестного далекого места донёсся адский леденящий вопль —
— Ведьма… должна… быть сожжена…
Призрак резко отделился от стены, взмыл к потолку, а затем камнем рухнул вниз, направляясь прямо к Корине, которую защищали пятеро!
Цветок-паразит всё ещё не реагировал. Очевидно, сейчас действовал четвёртый вариант, то есть отложенный эффект предмета. Естественно, запускался «План D».
Не дожидаясь команды У Шэна, Куан Цзиньсинь активировал — [(Атака) Злой дух]!
В ту же секунду, когда призрак Эми ринулся вниз, над головами пятерых вдруг возник синий клыкастый дух, устремившись навстречу Эми!
Один огненно-красный, другой сине-чёрный. Два злобных духа мгновенно схлестнулись в схватке, начиная восточно-западное противостояние, битву призраков против призраков.
По мере боя призрак Эми разгорался всё ярче, температура на кухне тоже постепенно росла, жаром опаляя людей!
Чи Инсюэ, словно модель, держал цветок-паразит. Неизвестно, когда тот сработает, и так было скучно, а тут уже даже принцип «если душа спокойна, то и жара не страшна» не работал.
И вдруг откуда-то повеяло холодом.
Чи Инсюэ замер, услышав подсказку в ухе —
[Сова: Кто-то применил к тебе защитную канцелярскую принадлежность «Ледниковый период»!~~]
Раскалённая докрасна стена медленно покрылась слоем инея, и хоть лёд быстро таял, новый слой снова ложился сверху.
Чи Инсюэ посмотрел на новых товарищей по команде.
Куан Цзиньсинь сосредоточенно управлял духом. Сюй Ван, покрытый потом, следил за стенами.
Ледниковый период замедлил нагрев кухни, но не мог понизить температуру.
А Злой Дух ещё и с видимой скоростью начал проигрывать.
Мощь канцелярских принадлежностей в сюжетной линии была заметно ослаблена.
Чи Инсюэ смотрел на цветок в руке, интуиция подсказывала, что в решающий момент придётся положиться на него, но как именно? Чёрт знает.
Лепестки уже начали вянуть от высокой температуры.
Чи Инсюэ вздохнул, освободил сильно уставшую руку, переложил цветок в другую, продолжая элегантно держать его, ожидая призыва сюжетной линии.
— Патч H! — крик У Шэна вернул Чи Инсюэ в реальность.
Синий клыкастый призрак уже исчез, а огненный призрак разгорелся ещё сильнее, и в углу уже вспыхнул огонь, Ледниковый период уже явно на ладан дышал.
[Сова: Кто-то применил к тебе атакующую канцелярскую принадлежность «Ураган»!~~]
[Сова: Кто-то применил к тебе защитную канцелярскую принадлежность «Укрытие от ветра и дождя»!~~]
Первое предупреждение было для злого духа.
Чи Инсюэ не слышал первого, но чувствовал, как поднялся сильный ветер, и его чуть не оторвало от земли, к счастью, лишь на мгновение, ибо ветер вокруг пятерых стих.
Настоящий ураган достался злому духу.
Этот ветер стал словно барьер, не давая духу приблизиться.
Чи Инсюэ стоял рядом с Цянь Аем и ясно видел, как тот активировал ещё одну принадлежность [(Атака) Евангелие Мессы]!
В воздухе вдруг появилась сияющая Библия, поплывшая прямо к злобному духу. Дух, окружённый ураганом, не мог вырваться, словно его заставили слушать насильно!
А в следующее мгновение шёпот Евангелия наполнил всю кухню.
Злой дух испустил пронзительный вопль под звуки Евангелия, его огненная фигура исказилась и деформировалась!
Призрак против призрака, лёд против огня, Евангелие очищает злобного духа… Чи Инсюэ не любил сражения по уставу, но объективно говоря, крайне целевая диспозиция У Шэна значительно повысила эффективность канцелярских принадлежностей и боевую мощь их четвёрки.
Чи Инсюэ состоял в командах, где царила импровизация, обычно это были люди со слабыми силами, но завышенным самомнением. Иногда ему хотелось самому отправить их домой вместо NPC.
Свет Евангелия незаметно для глаза начал меркнуть.
Чи Инсюэ поднял голову и слегка нахмурился от ослепительного света огня.
Канцелярские принадлежности могут нанести урон злому духу, но он слишком ограничен. Сколько бы ни длилась ничья, в итоге верх всегда берёт дух.
План «D» заключался в затягивании боя, пока не сработает ключевой предмет.
Поэтому сама эта ничья и была целью битвы.
Вопрос в том, когда сработает предмет?
Четверо в бою не торопили его, даже не бросали тревожного взгляда, но Чи Инсюэ сам начал нервничать.
Он немного пожалел, что взялся за эту задачу.
Не будь цветка, он мог бы делать что угодно, а теперь вот, полностью связан по рукам и ногам.
— Сяо Куан! — вдруг закричал Цянь Ай.
Чи Инсюэ не заметил, кто его толкнул, он пошатнулся и шагнул назад. Присмотревшись, он увидел, что строй рассыпался, и Куан Цзиньсинь сбитый злым духом с ног, прикрывал собой Корину, а дух палил ему спину!
Цянь Ай, неизвестно, какую канцелярскую принадлежность применив, вдруг сжал в руке священную чашу и замахнулся ей на духа!
Дух отшатнулся. Чаша просвистела над спиной Куан Цзиньсиня, но промахнулась.
Впрочем, этого хватило, чтобы вытащить Куан Цзиньсиня из передряги.
Четверо уже не держали строя, каждый использовал свои канцелярские принадлежности, чтобы как можно дольше кружить вокруг духа!
Чи Инсюэ был самым расслабленным из всех.
Он не знал, потому ли это, что держал цветок-паразит, но дух действительно ни разу не нападал на него.
Стоп? Если дух боится самого цветка-паразита, почему бы не отдать цветок Корине, чтобы он защищал главную цель?
Чи Инсюэ бросил взгляд на сражавшегося Сюй Вана, и не мог поверить, что тот допустил бы такую грубую ошибку.
Два шага — и он у угла, где съёжилась дрожащая девушка.
Чи Инсюэ протянул ей бледно-голубой цветок и сказал приказным тоном:
Лицо Корины, и без того испуганное, стало ещё более страшным, она чуть головой не вертела:
— Не надо — быстрее убери это...
Чи Инсюэ остолбенел от такой реакции.
Сюй Ван только сейчас заметил, чем занят новый участник, и поморщился:
— Если бы можно было, давно бы отдали. Она боится всего, что связано с магией!
Разве цветок, влюбившийся в человека, считается чем-то магическим?
Он знал лишь одно: с ним впервые заговорили с момента начала боя.
[Ты же хотел импровизировать? Как раз кстати, мы и сами не знаем, как использовать этот цветок, так что действуй по обстановке.]
[Поэтому и отдаём самому сильному бойцу...]
И что в итоге? Цветок-паразит даже не шевелится, вместе с ним превратился в бесполезную декорацию.
Чи Инсюэ усмехнулся про себя, но глядя на четвёрку, шаг за шагом отступающих, и на неподвижный цветок в руке, снова сильно разозлился.
Он мог стерпеть скучный бой, но если ждать так и дальше, эти четверо отправятся домой!
Глаза, отражавшие огонь, медленно темнели, становясь чёрными как ночь.
Чи Инсюэ медленно повернулся, встал перед Кориной и тихо позвал:
В свисте жаркого ветра эти слова прозвучали очень тихо.
Но злой дух, преследовавший Цянь Ая, словно услышав их, замер.
[Сова: Кто-то применил к тебе защитную канцелярскую принадлежность «Полёт на облаках»!~~]
Чи Инсюэ спокойно слушал, как активируется его защита, затаив дыхание, а у его ног медленно начал собираться клубящийся белый туман.
Внезапно, без предупреждения, он взмыл в воздух и, словно стрела, сорвавшаяся с тетивы, ринулся прямо на духа!
Дух инстинктивно почувствовал опасность и хотел увернуться, но его скорость вдруг замедлилась, будто вокруг тела обвились невидимые путы!
Чи Инсюэ не знал, чья это канцелярская принадлежность создала путы, но в целом был доволен.
Мгновение — и он уже перед духом. Чи Инсюэ без колебаний тем цветком-паразитом, который держал на ладони столько времени, со всей силы хлопнул духа по лицу!
Если то место, где были пустые глазницы, можно назвать лицом!
Четверо товарищей внизу затаили дыхание.
В момент удара цветком-паразитом дух вдруг стал материальным — это была обугленная Эми!
Злобный дух с почерневшими сведёнными судорогой руками под ударом ладони Чи Инсюэ с грохотом врезался в стену!
Золотые нити, обвивавшие тело, слабо засияли, сковывая её и не давая сопротивляться!
Чи Инсюэ отдёрнул руку, цветок-паразит упал на землю, и бутоны, и лепестки превратились в кашу.
Товарищи были ошеломлены, включая самого Чи Инсюэ, но он быстро пришёл в себя, коснулся руки, и в следующую секунду в его ладони появился крест, сияющий холодным светом!
Не дав четверым внизу опомниться, Чи Инсюэ вонзил острый как нож конец креста прямо в сердце обугленного трупа!
Эми отчаянно завопила, но запястье Чи Инсюэ, сжимавшее крест, оставалось неподвижным, практически пригвоздив её к стене!
На цветок-паразит на земле уже никто не обращал внимания.
Но именно в этот момент цветок озарился нежно-голубым сиянием, медленно всплыл в воздух и вдруг восстановил свой прежний вид. Распустившиеся бутоны источали лёгкий аромат, а те, что ещё были закрыты, начали постепенно раскрываться!
Эми перестала вырываться, её пустые глазницы уставились на парящий в воздухе цветок-паразит. В пронзительном хриплом голосе звучали нежелание смириться, злоба и проклятие —
— Ты можешь защитить её сейчас… но не сможешь делать это вечно… В следующий раз я найду её первой…
Злой дух медленно растворился в становившемся всё ярче голубом свете. Его не уничтожили, лишь заставили временно затаиться, чтобы однажды вернуться с новыми силами.
Чи Инсюэ обнаружил, что его тело постепенно становится прозрачным.
Он инстинктивно посмотрел вниз и четверо новых товарищей внизу тоже постепенно становились прозрачными.
Чи Инсюэ не знал, что и думать. Четверо внизу смотрели на него снизу-вверх, и в их взглядах читалась такая гамма эмоций, что ему стало не по себе.
Цянь Ай — вызов и неприязнь: «Признаю, ты силён. Но это ничего не меняет».
Куан Цзиньсинь — горячее восхищение: «Вау... Я тебя недооценил».
У Шэн — дружелюбное удивление: «Эй, а ты, оказывается, не только мускулами трясти умеешь».
Сюй Ван — спокойное удовлетворение: «Я знал, что в тебе есть искра».
Это была команда со слишком бурными эмоциями. Очень, очень бурными.
Капитан Сюй молча заложил руки за спину, тихо закрыл пенал, словно никогда и не использовал защиту под названием «Золотые нити праведности», скромно умолчав о своём подвиге.
Два часа назад, по дороге обратно к домику Корины.
— Ты хочешь отдать цветок-паразит Чи Инсюэ?
— Всё равно не знаем, как его использовать.
— Если бы срабатывало само — ладно. А вдруг пользователю самому нужно догадаться?
— Он ещё больший одиночка, чем тот Чи Инсюэ из парка развлечений. Такому трудно кого-то считать настоящим товарищем.
— Тогда зачем согласился на пополнение?
— Жалко терять его боевую мощь… и лицо.
— Повтори-ка последнее, что ты там тихо пробормотал.
— Поэтому я всё же хочу попробовать, смогу ли пробудить в нём чувство товарищества.
— Кто-то должен первым начать доверять. Если я это сделаю, возможно, он не уйдёт.
— Невозможно. Он одержим Ли Цзыцзинем.
— Если не получится. — Сюй Ван посмотрел на своего стратега, и его взгляд вдруг стал жалобным. — Не вините меня.
Что ещё за «не вините»? Здесь только он один подвергается эмоциональному шантажу!
Не желая больше видеть это несчастное лицо, У Шэн направил капитана в русло мечтаний о прекрасном будущем:
— Если получится… — Сюй Ван поднял взгляд к звёздному небу, вдруг немного испугавшись собственных мыслей.
Если у Чи Инсюэ действительно есть боевая мощь, чтобы уничтожить всю команду Ли Цзыцзиня, и при этом он искренне начнёт считать товарищей друзьями… Возможно, они станут непобедимыми.
Боевую мощь нужно подкреплять убеждениями.
Как бы ни старался играть в своё удовольствие, это не сравнится с пусть даже крошечным желанием идти плечом к плечу с товарищами.