Я стану Богом. Глава 24. Посмотри, я красивая? (Часть 6)
Когда призрачный силуэт растаял, все ощущения, принесённые Сином, словно растворились вместе с ним. Будто ничего и не было, кроме наваждения.
Фан Сю некоторое время молча простоял, прислонившись к стене, а затем мысленно обратился к другому «божеству», которое всегда строго соблюдало «правила» и не проронило ни слова с тех пор, как он вошёл в инстанс:
— Система, а Он со мной только что… что? Заигрывал?
[Во-первых, меня зовут не «Система». Во-вторых, ты же проходил инструктаж? Раз задаёшь такой вопрос, значит, ответ и так знаешь. Так что, думаю, нет никакой разницы, отвечу я или нет.]
Фан Сю кивнул про себя и продолжил мысленный диалог, словно отправляя мысли по радиоволнам:
— Вот и я о том же, думаю, Он заигрывал.
— Но зачем? Даже если я и вправду такой особенный, всё равно не настолько, чтобы божество, занимающее второе место в Рейтинге, вздумало со мной так… э-э… флиртовать, правда?
Фан Сю не обиделся на игнор со стороны «Системы» и задал другой вопрос:
— Ты говорила, что тебя зовут не «Система». А как тогда?
В голове Фан Сю всплыл простой иероглиф. Он задумался:
— У вас у всех имена состоят из одного иероглифа? Значит, если меня звать просто «Сю», я тоже могу стать божеством?
[……Прекрати фантазировать. Не смог бы.]
Ему ведь предстояло просидеть здесь целых шесть часов! Он позвал Сина именно затем, чтобы найти собеседника и скоротать время. Дверь при пинке создавала ощущение, будто нога увязает в болоте. На ощупь — обычная дверь, замок он уже осмотрел — не вскрыть. Придётся действительно проторчать здесь все шесть часов.
Видимо, божество, чьё имя нельзя произносить попусту, ограничено какими-то рамками и не может надолго задерживаться в инстансе.
— Да, кстати. Сначала я хотел попросить о помощи Шу Сяосяо и остальных, но теперь, когда Гильдия Убийц взяла меня на прицел, лучше их не впутывать. В следующий раз, когда Ма Тучэн снова сунется…
[Я знаю, — ответила Лин. — Я заключу с тобой сделку и помогу этого избежать.]
Фан Сю ничуть не удивился, что Лин в курсе происходящего.
Вскоре в его голове раздалось новое сообщение:
[Тот меч… ты можешь дать ему имя и призывать.]
— Ты же сама говорила держаться от Него подальше?
[Раз уж Он получил свою плату, почему бы и нет. Игровой мир не способен выдать оружие, которое бы идеально тебе подходило. Я планировала, что ты потратишь уйму очков на заказ, но любое заказное оружие никогда не сравнится с тем, что даровал Он.]
Он открыл панель, в разделе предметов нашёл миниатюрный церемониальный меч, который в ячейке инвентаря помечался как «невозможно убрать». Он коснулся его пальцем, и перед глазами всплыло описание:
[Безымянный — оружие, дарованное божеством]
Фан Сю нажал кнопку «Переименовать» и, не долго думая, произнёс:
— Пусть будет «Божественный дар».
[Подтвердить название «Божественный дар»?]
Фан Сю выбрал «Да», и информация о мече в панели обновилась.
Он закрыл панель, слегка поднял руку и тихо позвал:
В следующую секунду перед Фан Сю материализовался длинный церемониальный меч вместе с ножнами.
А его трансляция тем временем, едва Син исчез, вернулась в норму.
[Да всё нормально. Это же божество, когда они являются, всегда бывают помехи, не в первый раз.]
[Эх, а мне было интересно, как Он отреагирует…]
[Он же топ-2 в Рейтинге богов. Что ещё могло случиться? Видите, ничего с Фан Сю не сделалось.]
Фан Сю протянул руку, взял «Божественный дар» и перекинул его через плечо. Во второй руке он всё ещё сжимал зажигалку — в конце концов, у неё осталось ещё пять использований, не пропадать же добру.
Теперь, когда меч был при нём, Фан Сю поднял глаза на вентиляционное отверстие. Оно уже затихло, словно ничего и не случилось, но в его голове созрела мысль.
Раз уж ему всё равно торчать здесь, почему бы не проверить, что там, наверху?
В конце концов, ни санитары, ни правила инстанса не запрещали, скажем, полазить по вентиляции во время отбывания наказания, верно?
Фан Сю закатал рукава и снял с плеча только что прилаженный меч.
Ростом он превосходил это оружие всего на десять сантиметров — чуть больше, чем на голову. Фан Сю упёр клинок в пол и крепко сжал рукоять.
Мышцы на руках напряглись. Оттолкнувшись от меча, он рывком подбросил себя вверх, длинными руками уцепился за вентиляционную решётку, а ногой ловко прижал рукоять, не давая клинку упасть.
Поставив одну ногу на эфес, он застыл в позе, достойной кадров из старых боевиков и голыми руками выломал решётку.
Ухватившись за края отверстия, он подтянулся. Его мышцы рук красиво очертились, а вены ярко выступили в белом свете пламени.
Голова Фан Сю скользнула в вентиляционную шахту. В тот же миг он подхватил меч ногами и подал его вверх — клинок вошёл в проём практически одновременно с ним.
Согнув руку, он вновь перехватил «Божественный дар» и поднял вторую руку с зажигалкой, полностью забираясь внутрь.
Когда его взгляд смог сфокусироваться, даже Фан Сю на мгновение замер.
Прямо перед ним, скрючившись в неестественной позе в тесной шахте, где с трудом поместился бы один человек, находилась женщина.
Она была одета в больничную пижаму, настолько грязную, что её первоначальный цвет уже невозможно было разобрать. Женщина обхватила поджатые к груди колени, уткнувшись в них подбородком; макушкой она упиралась в верхнюю стенку шахты, а скрюченными ступнями — в нижнюю. Казалось, ей переломали все кости, и лишь кожа да мышцы ещё удерживали тело, позволяя запихнуть его в эту тесную шахту.
Её волосы спутались в длинные пряди — те самые тонкие лозы, которые Фан Сю видел ранее. Сейчас они висели неподвижно, закрывая большую часть лица, так что разглядеть его было невозможно.
Поразмыслив секунду, он сделал то, от чего зрители его стрима невольно затаили дыхание.
Он отпустил меч, зажав его край люком и прижав собственным телом, а затем, пользуясь длиной своих рук, потянулся ладонью к женщине.
Внутри вентиляционной шахты было почему-то ужасно липко и сыро. А от сочетания невыносимого смрада смешанного с приторным ароматом из комнаты внизу, становилось не по себе.
Когда Фан Сю коснулся лоз, те не шелохнулись — словно это были обычные волосы, просто слипшиеся от сырости, а вовсе не живые плети.
Тогда он осторожно отодвинул их в сторону и увидел на лице женщины те же шрамы, что и у Шу Сяосяо, — только куда более жуткие. Похоже, раны уже загноились, и поверх них была наложена какая-то желтоватая субстанция, обволакивающая омертвевшие края.
«Червей», копошившихся под кожей у Шу Сяосяо, здесь уже не было, но выглядело это ничуть не лучше.
Кожа женщины была синевато-бледного цвета, почти серого оттенка — явный признак того, что перед ним труп. Сердцебиения тоже не было слышно.
Фан Сю осторожно отодвинул лозы подальше. Различить черты лица было почти невозможно, но по строению черепа можно было сказать, что при жизни она была красоткой.
Он взял прядь, закрывавшую глаза женщины, и едва приподнял её, как веки, до этого мягко сомкнутые, вдруг распахнулись.
Пустые глаза уставились прямо на Фан Сю.
Он замер, крайне хладнокровно выждал несколько секунд, убедился, что женщина не двигается, и осторожно опустил прядь. Глаза тут же закрылись.
Фан Сю прикинул: женщину словно специально затолкали сюда, чтобы перекрыть ею проход. Чтобы пролезть дальше, нужно было так или иначе её отодвинуть.
Однако из уважения к «покойнице» он решил не трогать тело. Чудом извернувшись в узком проходе — что было ему под силу благодаря феноменальной силе мышц, — Фан Сю посмотрел в сторону.
В том направлении шахта была забита переплетёнными лозами. Были ли они тоже волосами женщины, он не знал, но на одной из плетей заметил крошечный бутон.
Лозы полностью перекрывали путь. Оставалось одно из двух: либо разобраться с ними, либо с женщиной.
Фан Сю вздохнул. В следующий раз, когда он нарушит правила, его пошлют отмывать операционную — сюда он уже точно не попадёт.
Он оттолкнулся, уселся на край люка и прогнулся почти пополам, чтобы протиснуться в нужном направлении.
С «Божественным даром» было сложнее. Фан Сю разжал пальцы, позволяя мечу упасть вниз, но едва тот коснулся пола комнаты, Фан Сю тихо призвал его снова:
Громоздкий церемониальный меч послушно влетел в узкую шахту, но прежде чем он успел стукнуться о стенки, Фан Сю перехватил его.
[Хоть я видел это уже много раз, но всё равно скажу: силища у брата Сю нереальная]
[Тридцать же килограммов! Если бы это был просто кусок железа на тридцать кило, его ещё можно одной рукой поднять, но эта штука длиной почти под два метра и весит тридцать кило — и он держит её, даже не дрожа… Мне правда интересно, кем он работает в реале]
Во второй руке Фан Сю всё ещё сжимал зажигалку. Он поднёс её к мечу.
Раз уж ножны были деревянными на ощупь, их же можно поджечь?
Он чиркнул зажигалкой прямо по ножнам.
Как он и ожидал, чёрная поверхность мгновенно вспыхнула, словно была пропитана маслом. Белое пламя стремительно побежало вперёд, охватывая ножны до самого конца и опаляя лозы, которые росли неподалёку.
Те тут же пришли в движение. В отсветах огня плети бешено забились и заизвивались.
А за спиной Фан Сю — сам он этого не видел, но зрители видели отлично — женщина, которая только что казалась мёртвой, снова распахнула белесые глаза.
Она разинула рот. Вместо языка изо рта торчали хирургические ножницы, чьи лезвия заменяли оный.
Женщина широко раскрыла рот, издав низкий утробный рык — чистое звериное предупреждение. Эхо разнеслось по тесному холодному лазу, отчего уровень рассудка Фан Сю тут же пошёл вниз. Но сам он оставался совершенно спокоен, словно эта мощная ментальная атака прошла мимо.
Не раздумывая ни секунды, он скользнул вниз, упершись руками в края вентиляционного люка. В одной руке он по-прежнему сжимал горящую зажигалку, в другой — рукоять меча, совмещая защиту и нападение.
Лозы боялись пламени и не смели к нему прикасаться. Пространство было слишком узким, маневрировать было почти негде, но и у лоз возможностей увернуться было не больше.
Одна из плетей вспыхнула и в мгновение ока рассыпалась пеплом.
Волосы женщины заметались, пытаясь обойти крошечный огонёк и напасть на Фан Сю с другой стороны, но его реакция была безупречной. Лозы не только не причинили ему вреда, но и сами сгорели дотла.
Правда, огонь не пошел дальше по плетям, как он надеялся.
Это что-то вроде сбрасывания хвоста у ящерицы?
Фан Сю не стал дальше возиться с женщиной. Лозы с другой стороны уже почти догорели и, напуганные огнем, не решались нападать. Он оттолкнулся, прогнулся, развернулся — и за долю секунды, приняв позу, которую обычному человеку и представить сложно, перебрался в другую часть шахты, сложившись почти пополам.
Фан Сю не был из тех, кто брезгливо морщится от грязи. Его белый халат после этих мытарств выглядел так, будто его изваляли в чём-то отвратительном, но ему было всё равно.
Кости противно хрустнули, и он полностью втиснулся в вентиляционный короб, где с трудом смог даже развернуться.
Он забрался вглубь другой ветки туннеля, весь измазавшись какой-то чёрной жижей, и в тот же миг лозы вместе с женщиной потеряли цель, замерев на месте.
Убедившись, что угроза миновала, он развернулся и пополз вперед, сжимая в одной руке зажигалку, а в другой — меч.
Он не знал, куда выведет эта вентиляция, но предполагал, что можно доползти до второго этажа, потому что чувствовал небольшой подъем.
Проползав какое-то расстояние, Фан Сю вдруг ощутил, как резко потянуло сквозняком, словно кто-то включил мощную вытяжку. Зажигалка, не защищённая от ветра, погасла. В вентиляции снова стало темно, хоть глаз выколи.
Фан Сю снова погрузился в непроглядную тьму. Ни лучика света, ничего не разглядеть. Оставалось одно из двух: либо вернуться в комнату и спокойно досидеть до конца наказания, либо ползти дальше, навстречу неизвестной опасности и лозам, которые могли вернуться в любой момент.
Фан Сю не колебался ни секунды. Как только огонь погас, он сразу убрал зажигалку в инвентарь.
В шахте продолжал бесноваться сквозняк, трепля волосы и забираясь под полы халата.
Фан Сю пополз дальше, выставив перед собой «Божественный дар», прощупывая путь. Сильный ветер действительно мешал: чтобы почувствовать приближение чего-то по движению воздуха, нужно было подпустить опасность гораздо ближе, чем обычно.
Но Фан Сю даже не думал поворачивать назад. Раз уж полез, надо посмотреть, что там. Иначе все предыдущие кульбиты были бы напрасны.
Он прополз еще немного, протянул руку вперёд — и вдруг резко отдёрнул её, отшатнувшись назад.
Сам он ничего не видел, но зрители, включившие «ночной режим», всё прекрасно разглядели. Сверху, прямо на то место, где только что была его рука, упала чья-то голова с длинными волосами. Если бы Фан Сю не отдёрнул руку, она приземлилась бы прямо ему на макушку.
Не прошло и полсекунды, как голова, качнувшись на волосах, достигла нижней точки, пару раз подпрыгнула в воздухе — и едва не прилетела Фан Сю в лицо.
Это была отрубленная женская голова. Большую часть лица покрывали те же ужасные шрамы. Глаза представляли собой одни бельма, без радужки и зрачка. А в левом виске торчал хирургический скальпель. Гноящиеся раны были покрыты тем же желтоватым веществом, что и у женщины позади.
Фан Сю с предельным хладнокровием протянул руку и потрогал её. Затем нахмурился.
На ощупь это напоминало засохший, сгнивший бутон.
Он повертел голову и заметил, что к нижней челюсти прикреплена тонкая цепочка — именно на ней голова и свисала сверху. Фан Сю потянул за цепочку, и голова с глухим стуком упала на дно шахты, перегородив ему путь.
На другом конце цепи болталась маленькая овальная пластинка. Её оборотная сторона была исцарапана беспорядочным узором, а на лицевой виднелись неровные, корявые иероглифы — сразу было видно, что вырезал их не мастер. Свет исходил от самой пластинки: неизвестно из чего сделанная, она светилась сама по себе.
Фан Сю прищурился, разбирая надпись:
Он поднёс светящуюся пластинку к шее головы, чтобы рассмотреть рану. Она была не резаной — скорее похоже на то, что кто-то откусил голову. Из раны всё ещё сочилась свежая кровь. Запах крови смешивался с приторной вонью из комнаты и неописуемым смрадом самой шахты, ударяя в нос. Эта женщина умерла недавно.
Фан Сю специально поднес свет к её глазам, задумавшись на несколько секунд.
Разрез её глаз — и форма глаз той женщины, что осталась позади, — были точь-в-точь как у портрета с оценкой «78» в кабинете.
Или, скорее, выглядели так, будто их просто скопировали и вставили.