November 12

Эхо [Бесконечность]. Глава 119. Жилой комплекс «Счастье». Невинность

На видео Цзэн Шиань был обращён к камере в профиль и, судя по всему, даже не подозревал, что его снимают скрытой камерой. Из-за приличного расстояния Синь Синь не мог толком разглядеть выражение его лица.

Камера неотрывно следила за ним, пока Цзэн Шиань, волоча за собой собаку, не сел в чёрный седан.

[Чэн Лин: Будем следить?]

[Цзинь Цзянь: Бери такси и следи, но из машины не выходи.]

[Чэн Лин: Понял.]

Синь Синь пока молчал в общем чате. Он ещё не успел поделиться с командой тем, что только что выяснил.

Цзэн Шиань совершенно не вписывался в составленный психологический портрет убийцы, и всё же Чэн Лин заснял, как тот тащил собаку. Собаку, которую, судя по всему, жестоко истязали.

Хотя в ролике этот момент длился всего пару секунд, если поставить на паузу, всё становилось предельно ясно. Задние лапы пса, вероятно, были сломаны: они безвольно волочились по земле. Иначе животное не позволило бы так просто тащить себя, не оказывая ни малейшего сопротивления.

Синь Синь вспомнил слова Цзинь Цзяня о том, что в этом мире существуют так называемые прирождённые преступники. Ведь даже в самой счастливой и благополучной семье может вырасти настоящий демон, не так ли?

Точно так же, как и Чжао Хаожань: существуют дети с врождёнными недугами, и речь идёт не только о физических болезнях, но и о психических отклонениях.

А вот этот «нежный» почерк убийцы... Синь Синь пока так и не мог взять его в толк.

Завод, на котором сейчас трудился Чжао Тяньлэй, был построен на руинах предприятия, где когда-то работала Чжоу Сяохун.

Во время реорганизации старого завода множество рядовых сотрудников попали под сокращение. Позже предприятие и вовсе обанкротилось, землю продали, и от былых времён не осталось ни малейшего следа.

Чтобы разузнать о делах старого завода, помимо опроса вышедших на пенсию сотрудников, Синь Синь нашёл ещё один, более хитрый путь.

Сотрудников уволили, завод сменил владельца, но не могли ли на своих местах остаться прежние охранники?

Как ни странно, но такие, казалось бы, простые и постоянные должности, как охранник, часто занимают по блату. Вэй Чжэнь получил это место только потому, что его семья завела нужные связи и немного доплатила.

То же самое касалось и предшественника Вэй Чжэня, ныне пенсионера. В те годы должность охранника была ещё более дефицитной. После реорганизации и перестройки завода большинство рабочих были вынуждены сменить профессию из-за нехватки нужных навыков, а вот охранники вполне могли продолжить свою службу.

— Брат, когда ты был на заводе Чжао Тяньлэя, ты не замечал там охранников преклонного возраста?

Ю Юань ненадолго задумался, а затем уверенно кивнул:

— Был один.

У седого старика была короткая стрижка, а лысина на макушке поблёскивала на солнце. Он сидел в будке с совершенно беззаботным видом, курил сигарету, которую протянул ему Синь Синь, и, слегка фыркнув, спросил:

— Сотрудник старого завода, значит?

— Да. В детстве я случайно упал в воду, и меня спасла одна работница того завода. Я помню, это была очень красивая девушка. Тогда я был мал и побоялся рассказывать об этом дома. А теперь вырос, хотел найти её и отблагодарить, но завода-то уже и след простыл.

— Ты всё про красоту, — усмехнулся старик. — На нашем старом заводе красивых девушек хватало с лихвой.

— Кажется, её звали как-то на Мэй... Я тогда был маленьким, точно не помню.

— Мэй? Уж не Мо Мэйсян ли?

Старый охранник до сих пор помнил Мо Мэйсян. Всё совпадало с тем, что ранее выведал Синь Синь: красивая, общительная, пользовалась всеобщей любовью, но рано ушла из жизни. Очень жаль.

Синь Синь изобразил разочарование и грусть:

— У неё остались какие-нибудь родственники? Или вы не знаете, где они живут? Я бы очень хотел найти её семью, поблагодарить и просто зажечь благовония перед её портретом.

— Уехали, — махнул рукой старик. — Помню, её муж забрал сына и укатил в другой город. А куда именно, мне неведомо.

— Вот как? У неё был сын... Неудивительно, что тогда она так самоотверженно бросилась меня спасать.

— Она и на заводе об этом ни словом не обмолвилась. Сделала доброе дело и не стала хвастаться. Эх, но она всегда была именно такой.

Опрос разных людей всегда помогает быстрее собрать картину происходящего.

Синь Синь уже изучил личность Мо Мэйсян с двух разных сторон. И её репутация была просто безупречной.

Конечно, свою роль сыграл и тот факт, что она уже мертва. Когда человек умирает молодым от тяжёлой болезни, окружающие склонны помнить о нём только хорошее.

Может быть, на публике Мо Мэйсян была идеальной женщиной, а с собственным сыном вела себя жестоко и бессердечно?

Но интуиция подсказывала Синь Синю, что это не так. Он видел фотографию Мо Мэйсян, и женщина на ней вполне заслуживала тех тёплых слов, что о ней говорили. Дело было не в её внешней красоте, а в том внутреннем свете, что излучали её глаза.

Это была по-настоящему счастливая женщина. И даже несмотря на раннюю смерть, время, которое она прожила, было наполнено счастьем.

На душе у Синь Синя вдруг стало легко и немного грустно.

Счастье...

Но стоило этому слову прозвучать в его мыслях, как в груди у Синь Синя внезапно и болезненно что-то сжалось.

Счастье...

Жилой комплекс «Счастье»...

Счастье...

Синь Синь бормотал про себя. В голове крутилась какая-то навязчивая, странная мысль, но он никак не мог её сформулировать. Солнце пекло нещадно, но почему-то это тепло совершенно не согревало.

Стоя у входа, Синь Синь набрал номер Чжао Тяньлэя.

Чжао Тяньлэй не ответил.

Синь Синь немного подумал и отправил ему сообщение.

[Вчера во время ночного патрулирования у вас в квартире было подозрительно тихо, даже сына не было слышно. Не случилось ли чего?]

Отправив сообщение, Синь Синь остался ждать на месте. Примерно минут через двадцать Чжао Тяньлэй перезвонил.

— У меня дома что-то случилось?!

Чжао Тяньлэй, едва взяв трубку, сразу начал нервничать:

— Почему у отца телефон выключен?!

Синь Синь мысленно тяжело вздохнул.

— Я и сам не знаю, — спокойно ответил он. — Просто во время обхода показалось, что слишком уж тихо. Решил предупредить, вдруг с отцом что-то стряслось.

Чжао Тяньлэй, не сказав больше ни слова, бросил трубку. Спустя пару минут Синь Синь увидел, как тот в панике вылетел с территории завода.

Спрятавшись в тени, Синь Синь мысленно извинился перед ним.

Судя по тому, как редко Чжао Тяньлэй наведывался домой за последние полгода, к моменту завершения задания он так и не узнал бы о смерти отца и жены. И ему не пришлось бы своими глазами наблюдать, как человек разрывается от горя, теряя родных.

Но ему было необходимо, чтобы Чжао Тяньлэй узнал об этом сейчас.

В мире заданий правоохранительные органы — лишь фикция, существующая только в головах местных жителей. Да, при исчезновении ребёнка подают заявление, но настоящие полицейские так и не приезжают. Лэн Сяотун, потерявшая сына, была вынуждена искать его самостоятельно.

Поэтому, столкнувшись со смертью близких, Чжао Тяньлэй, скорее всего, сразу же перейдёт к организации похорон. А к тому времени все родственники и друзья семьи Чжао получат приглашения.

И тогда... придёт ли на похороны убийца?

Сначала Синь Синь отписался в групповом чате о том, что удалось выяснить насчёт Мо Мэйсян, а затем набрал номер Цзинь Цзяня.

— Алло?

На фоне у Цзинь Цзяня стоял гул и гудки машин — судя по всему, он был на улице и говорил очень громко, перекрикивая шум.

— Чжао Тяньлэй вернулся в комплекс. Я намекнул ему, что дома могло что-то случиться. Смотри, сейчас в комплексе полный штиль, нам нужно создать хоть какое-то движение. Нужно потревожить траву, чтобы змея выползла. Ты же согласен, старина Цзинь?

— И ещё, я всё думаю, почему убийца пощадил Чжао Тяньлэя. Хочу посмотреть на его реакцию. Возможно, это поможет нам понять мотивы преступника.

Это был уже второй раз, когда Синь Синь действовал в этом мире «по собственной инициативе», не советуясь с командой.

В отличие от прошлого раза, теперь он всё тщательно взвесил. Он не стал заранее «спрашивать разрешения» у Цзинь Цзяня, потому что ему необходимо было избавиться от зарождающейся психологической зависимости от напарника.

Цзинь Цзянь в трубке громко рассмеялся.

— Отлично, Вэй Чжэнь! Именно так и надо действовать, смело! Если бы ты сегодня не позвонил, я бы сам это сделал. Ты абсолютно прав, пора создать шум. Нельзя позволять убийце водить нас за нос.

— Я пока продолжаю опросы. Действуй по своему усмотрению, главное — береги себя.

Синь Синь завершил звонок и отписался в чате о действиях Чжао Тяньлэя, добавив, что сам сейчас направляется обратно в комплекс.

А если быть совсем точным, он шёл по следам Чжао Тяньлэя.

Чжао Тяньлэй был в панике: он бежал изо всех сил, продолжая что-то нервно тараторить в трубку.

Синь Синь сел в автобус. Транспорт быстро обогнал бегущего Чжао Тяньлэя, так что Синь Синь добрался до комплекса первым. Спустя несколько минут подоспел и Чжао Тяньлэй.

В эту знойную летнюю пору Чжао Тяньлэй бежал, обливаясь потом. Он выглядел совершенно потерянным и даже не заметил Синь Синя, стоявшего в холле. Более того, когда он поднимался по лестнице, Синь Синь шёл прямо за ним, но тот так ни разу и не оглянулся.

Синь Синь остановился на лестничной клетке.

Он наблюдал, как Чжао Тяньлэй дрожащими руками открыл дверь квартиры.

И шагнул внутрь.

Синь Синь мысленно начал отсчёт.

Раз, два, три...

Из 505-й квартиры не донеслось ни ожидаемого вопля, ни шума. Там царила гробовая тишина.

Спустя примерно минуту раздался громкий хлопок.

Дверь квартиры 505-й с грохотом захлопнулась.

Синь Синь простоял внизу довольно долго, но так и не услышал того отчаянного, раздирающего душу вопля, который обычно вырывается у человека, потерявшего близкого. Гробовая тишина.

Неужели горе было настолько невыносимым?

Синь Синь терпеливо ждал.

Пять минут, десять... Спустя полчаса, проведённых на лестничной клетке, Синь Синь наконец осознал, что Чжао Тяньлэй не выйдет.

Синь Синь вздрогнув, поднялся и постучал в дверь.

Спустя полминуты после стука дверь открылась. На пороге стоял Чжао Тяньлэй.

— Ну как, господин Чжао? — с дежурной улыбкой спросил Синь Синь. — Дома всё в порядке?

Лицо Чжао Тяньлэя было мертвенно-бледным. Он выдавил из себя жалкую улыбку:

— Всё нормально, старику просто нездоровится.

Его бегающий взгляд явно выдавал ложь, но из-за сильного нервного напряжения он, казалось, даже не осознавал этого. Дверь тут же захлопнулась прямо у него перед носом.

Синь Синь остолбенел на пороге.

Перед ним разворачивалась почти точная копия событий годичной давности.

Смерть. А затем — сокрытие смерти.

Когда умерла Чжоу Сяохун, Чжао Лихуэй, боясь, что квартира превратится в «нехорошую», соврал, что она заболела, отвез её в больницу и заявил, что она скончалась уже там.

Когда Чжао Тяньлэй изливал душу Ю Юаню, он клялся в своей невинности, в том, как терзался чувством вины и как сильно страдал.

Возможно, вина и страдания были искренними, но вот насчет невинности... тут возникают большие сомнения.

Никто не может по-настоящему заставить другого человека совершить нечто подобное, если только в глубине души он сам не согласен с этим решением.

Синь Синь инстинктивно отступил на полшага.

В его голове внезапно пронеслась пугающая догадка.

А то снотворное, что проглотил Чжао Хаожань, действительно ли дала ему Чжоу Сяохун?!

Если бы Чжоу Сяохун покончила с собой, желая забрать внука с собой в иной мир, это еще можно было бы как-то объяснить. Но её смерть была убийством. А значит, лекарство должен был дать убийца.

Но зачем убийце было давать снотворное Чжао Хаожаню?

Потому что он любил детей? Не хотел, чтобы вид мёртвой Чжоу Сяохун напугал мальчика?

Нет, не сходится. Если бы это было так, зачем тогда на этот раз, убив Чжао Лихуэя и Сюй Яньсю, преступник оставил Чжао Хаожаня в одной комнате с двумя трупами?!

На самом деле убийца прекрасно понимал, что такой ребенок, как Чжао Хаожань, не обладает достаточным уровнем сознания, чтобы осознать концепцию смерти. Для него счастье — это просто наличие еды, питья и возможность спокойно спать в помещении. Давать ему снотворное из страха, что он испугается, было совершенно излишне.

А что, если взглянуть на это под другим углом?

Сколько истинной любви мог питать холодный, бессердечный старик-скряга к внуку, который был для него лишь обузой?

Что бы сделал этот человек, обнаружив, что жена мертва, а внук всё ещё жив?!

«Ах, кажется, у жены были проблемы со сном, и она постоянно пила снотворное».

«Возможно, это отличный шанс, которым можно воспользоваться...»

«Для ребёнка оставшихся таблеток должно быть более чем достаточно, верно?»

Чем больше Синь Синь размышлял об этом, тем сильнее его пронизывал леденящий ужас.

Возможно... кроме ребёнка? Нет, в этой семье никогда не было по-настоящему невинных людей.

Тогда о чём думал убийца, наблюдая за этой семьёй? Почему он выбрал именно их и почему первым делом лишил жизни самую невинную из них — Чжоу Сяохун?

В голове, словно призрак, начало кружить одно-единственное слово.

Счастье.

Какое же это счастье.