November 11

Я и Он. Глава 70. Русал 17

Погода резко переменилась.

Морской ветер вздымал волны, которые с неистовой силой бились о скалы, разлетаясь брызгами и взбивая густую, мелкую белую пену.

— А-Вань…

— А-Вань, я же первым стал так тебя называть.

— А-Вань, какой сейчас год? Какое число? Который час?

— Ой, А-Вань, ты даришь мне часы? Потому что я в прошлый раз спросил, который час?^^ Они такие красивые, а современные часы ещё и год показывают…

— А-Вань, мне так скучно, можешь отложить книгу? Поговори со мной.

— А-Вань, маленький даос… да ничего, просто зову тебя.

— А-Вань, А-Вань, А-Вань, А-Вань, А-Вань, А-Вань, А-Вань… тьфу, раз ты здесь, почему не отзываешься?

— А-Вань, тебе, не кажется, что пора задуматься о том, чтобы начать брать учеников?

— А-Вань, пожалуйста, не бери учеников.

— Почему? Не хочу делить тебя с другими… Если возьмёшь учеников, станешь приходить сюда ещё реже. А ведь и так редко, тьфу.

— А-Вань… я хочу выйти и посмотреть на тебя.

— А-Вань, ты не хочешь меня видеть?

— А-Вань, не будь таким строгим. Просто позволь мне остаться рядом, и я буду во всём тебя слушаться.

— А-Вань, почему ты всегда на стороне этих людей?

— …А-Вань, я искренне тебя люблю.

— …Ты убьёшь меня? А-Вань.

— Я буду любить тебя вечно, А-Вань.

— Даже если однажды ты захочешь меня убить, я всё равно буду тебя любить.

…

Чэнь Шаньваню казалось, что он видел множество снов. Бесчисленные образы всплывали и мелькали в его сознании, но стоило ему открыть глаза, как они рассыпались мириадами пузырьков, и удержать не удалось ни единого.

Голове Чэнь Шаньваня гудела и ныла. И не из-за того бесконечного и ничего не значащего сна, а из-за тех самых «событий», которые, судя по всему, не прекращались невесть как долго.

Ему казалось, что всё началось с того момента, как Юй Суй сказал, что у Него… и с тех пор не останавливалось ни на секунду.

Поскольку всё произошло слишком внезапно, поначалу Чэнь Шаньвань яростно сопротивлялся.

Но его сопротивление было бесполезно. Сила Юй Суя превосходила его в разы, да и этот браслет...

Только сейчас, оказавшись в этой ситуации, Чэнь Шаньвань понял, почему Юй Суй так одержимо желал, чтобы он носил его.

Цепочки на нём могли по воле русала менять форму и удлиняться, намертво связывая кисти Чэнь Шаньваня вместе с предплечьями, не оставляя ни малейшего пространства для манёвра.

Особый период у русалов — это поистине ужасающая вещь.

Чэнь Шаньваню казалось, что его целовали без конца, от макушки до кончиков пальцев ног, и обратно, снова и снова, не зная усталости. Это красноречиво говорило о том, как сильно Юй Суй его ценил и как безумно им одержим. Однако оставшиеся повсюду багровые следы и бесчисленные отметины от зубов с не меньшей ясностью свидетельствовали о той свирепой, почти разрушительной жажде обладания, что кипела в Нём.

Тело Чэнь Шаньваня тоже не знало покоя, его переворачивали и заставляли принимать всё новые и новые ласки.

Сначала руки были связаны, но, когда он окончательно обессилел, Юй Суй развязал его. Но русал… то ли и правда лишился рассудка, то ли нет, но он выдумывал всё новые уловки, доведя Чэнь Шаньваня до того, что он инстинктивно вздрагивал от одного лишь прикосновения к его талии.

…Чэнь Шаньвань искренне и не раз думал, что просто так и умрёт.

Он тихо выдохнул, чувствуя, что тяжесть в его теле исходит не только от безумных излишеств, но и от того, что Юй Суй сейчас обнимает его слишком крепко.

Рыбий хвост обвился вокруг него, сжав ноги так сильно, что он почти перестал их чувствовать.

Руки русала обнимали его, словно стальные кандалы: одна блокировала голову, шею и плечи, другая обнимала талию, накладывая ещё один слой печати на его руки.

И даже этого Юй Сую казалось мало: он обязательно должен был придавить его половиной своего веса, так что большая часть лица Чэнь Шаньваня утонула в подушке, и дышать было откровенно трудно.

Ресницы Чэнь Шаньваня дрогнули. В его груди тихо, но уверенно закипал безмолвный гнев.

Особенно учитывая, что раскалённая чешуя русала по-прежнему жгла его плоть сзади.

— …Проснулся?

Тихо спросил Юй Суй, заметив, что дыхание человека в его объятиях слегка изменилось.

Чэнь Шаньвань сейчас совершенно не желал иметь с Ним ничего общего.

Юй Суй смотрел на него сверху вниз, и уголки его губ растянулись в улыбке.

Ему и впрямь ужасно нравилось, когда Чэнь Шаньвань дулся и злился.

— Прости, — голос Юй Суя звучал жалобно и по-детски обиженно. — Я и не думал, что это так внезапно начнётся. Наверное, это твоя кровь спровоцировала… Я тогда…

— Юй Суй.

Чэнь Шаньвань прервал его. Он собирался сказать еще что-то, но, произнеся всего лишь имя, услышал, до чего хриплым и надорванным стал его собственный голос. Это красноречивее любых слов напоминало ему о том, какой безумный и абсурдный кошмар ему довелось пережить.

Юй Суй замер, а затем на этот раз уже по-настоящему, робко и молча обнял Чэнь Шаньваня ещё крепче.

В конце концов, Он уже всё для себя решил: пусть его человек злится, пусть хоть нож в спину воткнёт, пусть хоть кусок за куском вырезает из него плоть — Он всё равно не разожмёт объятий. Стоит лишь ослабить хватку, и тот сбежит.

Уровень гнева Чэнь Шаньваня: +20. Текущий статус: 40.

Он глубоко, с трудом втянул воздух, и немного придя в себя, хриплым голосом продолжил:

— Ты притворялся, да?

Юй Суй помолчал пару секунд и признал вину лишь отчасти:

— Не настолько уж я и потерял рассудок.

Он физически не мог позволить себе грубость по отношению к Чэнь Шаньваню. Поэтому в самом начале он терпел до такой степени, что ему хотелось самому себе нож в грудь воткнуть, лишь бы унять это сводящее с ума, невыносимое желание, но не применять силу.

Чэнь Шаньвань наверняка это почувствовал — эту нежность и самоконтроль.

Чэнь Шаньвань зажмурился:

— …И что еще?

Юй Суй осторожно посмотрел на его макушку, помедлил и лишь потом спросил:

— А-Вань, что именно... ты имеешь в виду?

Чэнь Шаньвань: «?»

Он почти фыркнул от возмущения:

— Что именно? Если я не напомню, ты и не признаешься? Продолжаешь притворяться, да?

Уровень гнева Чэнь Шаньваня: +50.

Юй Суй тут же сжал руки ещё крепче и потёрся подбородком о макушку Чэнь Шаньваня. Если бы он крепко не обнимал его, заперев в своих объятиях, это выглядело бы как капризы избалованного питомца, который не знает, как вымаливать прощение после того, как его отругали.

— Я принял облик юноши, чтобы ты не испугался.

А вот человеческая речь всё ещё была так себе. Чтобы Чэнь Шаньвань расслышал каждое слово, Он произносил их нарочито медленно:

— В облике взрослого русала я выгляжу пугающе.

Произнося это, Он умудрялся ещё и украдкой целовать волосы Чэнь Шаньваня:

— То, что мне нужна твоя кровь или другие телесные жидкости, чтобы исцелить раны… это правда. Даже пот подойдёт.

На самом деле, куда лучше действует плоть Чэнь Шаньваня, его кости и даже душа. Стоит лишь съесть его — и Ему больше не придется быть запертым в этом мире.

— И то, что я был ранен — тоже правда. Ты всё время сидел в рыбацкой деревне, поэтому не знал. На чужбине полно легенд о русалах, и каждый год сюда приходят охотники. Хотят поймать меня, чтобы подарить своему королю или запереть в клетке.

Юй Суй говорил об этом с пугающей небрежностью, словно речь шла о ком-то другом:

— Просто раньше они не могли меня найти. А в этот раз…

На полуслове Юй Суй замолк.

Чэнь Шаньвань нахмурился: —

А в этот раз что?

— А-Вань, не злись.

Юй Суй ласково поглаживал узкую талию под своей ладонью, наслаждаясь нежной кожей и ощупывая багровые следы от своих собственных зубов. Настроение у него было по-настоящему блаженным, но голос звучал мягко и вкрадчиво, словно он и правда не хотел ничего рассказывать, боясь, что Чэнь Шаньвань узнает что-то лишнее.

Чэнь Шаньвань попытался уклониться от его везде снующих рук, но расстояние между их телами и так было сведено к нулю. Отступать было некуда, а податься вперёд означало лишь глубже зарыться в ладони Юй Суя. Не говоря уже о том, что он физически не мог пошевелиться.

…Этот русал что, пластырь какой-то? Так намертво присосался?

Уровень гнева Чэнь Шаньваня: +1.

— Не скажешь — разжимай руки.

Юй Суй на мгновение замялся, но улыбнулся ещё шире, хотя и пришлось тщательно скрывать своё довольство:

— Скажу.

— Твой родной брат тоже был в их отряде. Пока он с ними, они всегда смогут меня найти.

Юй Суй не только не стал валить вину на Чэнь И, но и принялся его оправдывать:

— Не вини его. Он, наверное, просто хотел тебя найти. Это всё моя вина.

— Может, мне вообще не следовало появляться на свет, раз я вызываю столько алчных взглядов.

Поначалу Юй Суй лишь играл в кошки-мышки, но постепенно в его голосе прорезались настоящие, неподдельные эмоции. Он говорил тихо, а его глаза-самоцветы потускнели и потемнели от тоски:

— Мне не следовало тебя любить. Не следовало стремиться быть рядом с тобой…

Почему он влюбился в предназначенную ему пищу?

Юй Суй и сам не знал ответа. Но в тот самый миг, когда Чэнь Шаньвань появился на свет, голос его души прошептал — нашёл.

Чэнь Шаньвань чуть сжал губы. Ранки тотчас отозвались болью, и он отчётливо почувствовал, до чего они опухли.

Но уровень его гнева больше не рос, а наоборот, тихо и незаметно начал таять.

Конечно, неведение — не преступление, но ведь речь шла о Чэнь И...

— Юй Суй.

Чэнь Шаньвань зажмурился:

— Разожми руки.

Юй Суй замер.

Жестокая, разрушительная аура, которую Чэнь Шаньвань невольно вызвал этими двумя простыми словами, едва не вырвалась из-под контроля. Если бы Юй Суй вовремя не прикусил язык, если бы Он не был так привычен к самоконтролю, то прямо в эту секунду, стоило бы Чэнь Шаньваню произнести это, Он бы перевернул его, прижал к матрасу и, не щадя, начал бы кусать и брать, не оставляя ни капли сил, чтобы намертво пригвоздить Чэнь Шаньваня к себе.

Но Он всё же сдержался.

После неведомо сколько длившегося молчания и безмолвного противостояния, Юй Суй терпя до тех пор, пока на его висках не вздулись вены, ведя внутреннюю борьбу с самим собой, всё же медленно ослабил хватку.

Хоть на самую малость, но этого хватило, чтобы дать Чэнь Шаньваню возможность пошевелиться.

Чэнь Шаньвань едва шевельнулся, как почувствовал, что каждый сустав в его теле словно выбит из пазов. Ломота была такой сильной, что он едва мог пошевелиться.

...Похоже, в тех безумствах было парочка поистине чудовищных поз.

Уровень гнева Чэнь Шаньваня мгновенно снова подскочил до девяноста с лишним.

Но всё же он не стал из последних сил упорно вырываться, чтобы сделать всё самому. Вместо этого он бессильно и с легкой толикой смущения сказал Юй Сую:

— Хочу перевернуться.

Юй Суй молча помог ему перевернуться. Рыбий хвост, обвивавший ноги Чэнь Шаньваня, тоже слегка сдвинулся, обнажив кожу на бедре, украшенную багровыми отпечатками пальцев, и тут же поспешил накрыть её обратно, пряча от глаз.

Чэнь Шаньвань поднял ноющие руки, обнял Юй Суя и уткнулся ему в грудь, лишь сейчас с запозданием осознав, что они с русалом совершенно голые.

Впрочем, сейчас ему было уже лень обращать на это внимание.

— ...Я не сержусь. — хрипло пробормотал Чэнь Шаньвань. — И винить тут некого.

Юй Суй снова крепко обнял его и снова притворился жалким и несчастным:

— Тогда... А-Вань, ты согласен стать моим супругом?

Чэнь Шаньвань: «...»

Его уши пылали, и даже багровые следы от зубов на мочках казались теперь словно размытыми румянцем:

— Мм. Ты будешь за это нести ответственность.

Он не уточнил, за что именно, но Юй Суй всё равно расплылся в улыбке и счастливо поцеловал его в лоб:

— Мм, буду нести ответственность всю жизнь.

— В следующей жизни, в жизни после следующей, и ещё после следующей... Во веки веков.

Чэнь Шаньвань во веки веков будет принадлежать только Ему.