Эхо [Бесконечность]. Глава 118. Жилой комплекс «Счастье». Снимаем слои
Синь Синь лежал на диване с абсолютно пустой головой.
Он не стал включать свет. Погрузившись во мрак, он впервые не испытывал страха. В его голове просто не оставалось для него места; ладонь лежала на груди, и сердце колотилось куда быстрее обычного, отстукивая: тук-тук-тук.
Синь Синь неосознанно снова коснулся губ.
То, что только что произошло, казалось каким-то сном...
Ю Юань поцеловал его... Ю Юань поцеловал его? Ю ЮАНЬ ПОЦЕЛОВАЛ ЕГО!!!
Синь Синь повернул голову к освещённой ванной комнате и приложил тыльную сторону ладони к щеке. Кожа всё ещё горела огнём.
У него не сохранилось воспоминаний о реальной жизни, но это не мешало Синь Синю быть твёрдо уверенным: это был его первый... эм, поцелуй?
Синь Синь распластался на диване, уставившись в потолок, и закрыл лицо ладонями.
Боже мой, он впервые поцеловался, при том с мужчиной, да ещё и не в реальном мире!
Самое главное, что он совершенно не злился. Ах... Почему он не злится? У него даже возникло безумное желание поваляться на диване, как ребёнок...
Ю Юань гей, естественно, он может целовать парней. И его губы совсем не соответствовали его внешнему виду: вовсе не холодные, а горячие и мягкие, и целоваться с ним...
Когда Синь Синь осознал, что он, чёрт возьми, смакует ощущения от только что состоявшегося поцелуя с Ю Юанем, а его губы невольно вытягиваются в лёгкую трубочку, его просто парализовало от стыда.
Синь Синь, пунцовый как рак, снова уставился на ванную.
Почему его сердце всё ещё бешено колотится?!
Ещё когда Ю Юань обнимал его, он почувствовал, что что-то не так. Нет, даже раньше, в некоторые моменты он уже замечал неладное. Взгляд Ю Юаня... был слишком двусмысленным.
Школьная влюблённость? Или гей-роман? Ух-ё, да он слишком прогрессивен для этого!
Дверь ванной открылась, и вышел Ю Юань.
Синь Синь, закрывая лицо рукой, бросил быстрый взгляд на голый торс Ю Юаня.
Синь Синь медленно повернулся и, уткнувшись лицом в диван, продолжил украдкой наблюдать за ним в темноте.
Ю Юань стоял у кровати и вытирал волосы полотенцем.
Синь Синь пробормотал «угу», встал и на цыпочках проскользнул в ванную. Закрыв за собой дверь, он прижал руку к груди, но, взглянув в зеркало, чуть не лишился чувств от увиденного.
Его голова превратилась в спелый помидор!
Почему его лицо такое красное?!
Синь Синь яростно замотал головой.
Нет, нет, это просто данное тело слишком склонно к покраснению, точно! Это абсолютно не значит, что он смущается!
Он включил холодную воду, зачерпнул её ладонями и начал изо всех сил брызгать себе в лицо, надеясь поскорее сбить температуру.
Как же стыдно краснеть так из-за пары поцелуев.
Размышляя об этом, Синь Синь снова неосознанно облизнул уголок губ.
Ах, тьфу-тьфу-тьфу! Нельзя, нельзя! Он больше не должен смаковать эти воспоминания, ааааа!
Закончив умываться и увидев в зеркале, что он всё ещё похож на помидор, Синь Синь с видом человека, потерявшего всякую надежду, бросил взгляд на дверь, выключил свет и только потом вышел.
Ю Юань раздвинул плотные шторы на балконе. Холодный лунный свет залил комнату. Ю Юань сидел на краю кровати, подогнув одну ногу, и явно оставил для него свободное место посередине.
Синь Синь замялся у порога ванной.
В заданиях они с Ю Юанем почти всегда спали в одной кровати — так было спокойнее. Но сейчас это спокойствие казалось ему весьма условным. А вдруг он заснёт, а Ю Юань снова его поцелует?! Или, что ещё хуже, а вдруг это он сам поцелует Ю Юаня?!
Ю Юань не окликал его, погружённый в свои мысли, вероятно, обдумывая задание.
Синь Синь осторожно позвал его, чтобы сменить тему:
— Как думаешь, у У Цзяоляна есть основания для подозрений?
— Если честно, если как следует поразмыслить, прошлое У Цзяоляна довольно загадочно. По Цзэн Шианю, по крайней мере, есть зацепка в виде его матери. А У Цзяолян покинул родные края, у него нет друзей, и подступиться к нему очень сложно.
— Чем сложнее подступиться, тем больше нужно беречь себя.
Голос Ю Юаня звучал ровно. Синь Синь понимал, что сегодня Ю Юань на самом деле не злился, а просто слишком сильно за него волновался. Все товарищи переживали за него, и это тёплое чувство согревало сердце Синь Синя. Он внимал каждому слову Цзинь Цзяня.
Но волнение Ю Юаня ощущалось совершенно иначе, чем тревога двух других товарищей...
Он чувствовал вину перед Ю Юанем.
Ему было искренне жаль, что он заставил его волноваться.
Синь Синь прижал руку к груди.
Синь Синь прислонился спиной к двери ванной, а в душе у него бушевал настоящий шторм.
На самом деле, сам тот факт, что ему совсем не неприятно, когда его целуют, о многом говорит, разве нет?
Ю Юань поднял голову и посмотрел на парня, застывшего у двери ванной. Синь Синь опустил взгляд, словно провинившийся ребёнок.
Ю Юань прекрасно понимал, что только что действовал слишком импульсивно.
Достаточно было просто обнять его.
Просто объятие — и та тонкая грань между ними осталась бы нетронутой. А человек, у которого все эмоции написаны на лице, сам бы нашёл себе оправдание за этот явный выход за рамки дозволенного, а затем и дальше спокойно и беззаботно оставался бы рядом.
Ю Юань сам негласно принял такой формат их отношений.
В этом мире заданий, где давление зашкаливает, а смерть может настигнуть в любую секунду, да ещё и начисто стёрты воспоминания о реальности, позволять себе чувства к кому-то, кто точно так же борется за выживание и лишён памяти о прошлом, было откровенно неуместно.
На том изолированном острове в прошлом мире Ю Юань уже однажды сдержал себя.
Но когда Синь Синь предложил пойти на такой отчаянный риск и проникнуть в квартиру У Цзяоляна, Ю Юань внезапно осознал: а нужно ли вообще сдерживаться в мире, где жизнь висит на волоске каждый день?
Ю Юань слез с кровати и, шлёпая тапочками, подошёл к двери ванной.
Синь Синь услышал шаги, но так и не поднял головы.
— Иди отдыхай, я лягу на диване. — сказал Ю Юань.
В комнате было темно, и перед ним были всё те же глаза, по-прежнему холодные, но Синь Синю почему-то казалось, что и взгляд, и голос Ю Юаня сейчас невероятно нежные. Настолько нежные, что ему самому не хотелось нарушать эту хрупкую, почти сказочную атмосферу, боясь разбить её одним неосторожным словом.
Ю Юань уже повернулся, собираясь уйти, но Синь Синь, поддавшись внезапному порыву, схватил его за запястье. Ю Юань обернулся. В полумраке глаза Синь Синя блестели, словно звёзды.
— Давай лучше ещё немного обсудим задание, — выпалил он.
— В ветклинике полно медперсонала. Если Цзэн Шиань и правда похитил Лэн Мэна, то клиника — не самое удобное для этого место. К тому же, я навёл справки: Цзэн Шиань живёт прямо в клинике, у него нет другого жилья.
— Ты хочешь сказать, что похитителем Лэн Мэна вряд ли является Цзэн Шиань? — уточнил Ю Юань.
— На самом деле всё просто. Нам только нужно выяснить, что происходит в три часа дня, когда человек в костюме выходит на свою точку. Если Цзэн Шиань в это время спокойно сидит в клинике или, наоборот, регулярно куда-то отлучается, мы сможем либо снять с него подозрения, либо окончательно подтвердить их.
— У меня такое предчувствие, что завтра нас ждёт серьёзный прорыв.
— Если прорыва не будет, задание можно будет считать проваленным, — вздохнул Синь Синь.
— Будет, — твёрдо отрезал Ю Юань.
В голосе Ю Юаня звучала такая непоколебимая уверенность, что Синь Синь невольно расплылся в глупой улыбке:
Синь Синь всё ещё не отпускал руку Ю Юаня. Тот и не думал вырываться, а вот ладонь Синь Синя постепенно покрывалась испариной.
— Пора спать, — снова произнёс Ю Юань.
Синь Синь пробормотал «угу», но так и не разжал пальцев. Возможно, он просто завис задумавшись, а возможно, ему и правда не хотелось отпускать.
Тогда Ю Юань аккуратно высвободил свою руку. Ладонь опустела, и Синь Синь с удивлением обнаружил, что чувствует лёгкое разочарование.
Ему казалось, что Ю Юань тоже испытывает к нему чувства... Ведь он его поцеловал. И сколько бы Синь Синь ни придумывал ему оправданий, в глубине души он понимал, что просто обманывает сам себя.
Такой сдержанный и холодный, как Ю Юань... разве стал бы он поступать как Фан Божэнь, снимая стресс подобным образом?
Синь Синь мысленно повторял эти слова, и ему было уже трудно разобрать, кто из них «он», а кто «его».
Все эти мысли пронеслись в его голове за одно мгновение. Пустую ладонь тут же перехватила тёплая рука Ю Юаня, и он потянул Синь Синя к кровати. Розовые пузыри в голове Синь Синя мгновенно лопнули, а сам он от напряжения превратился в струну.
Ю Юань забрался на кровать, увлекая его за собой.
Они улеглись каждый на свою сторону. Синь Синь всё ещё слышал эхо его голоса, но в груди бушевало нервное напряжение. Он лежал с открытыми глазами, уставившись в потолок, и чувствовал, как его щёки и уши по-прежнему горят огнём.
Синь Синь тихонько повернул голову. Ю Юань уже закрыл глаза. Вглядываясь в темноту, Синь Синь рассматривал очертания его профиля и невольно думал: а какой он в реальности? Какая у него фамилия, как зовут, откуда он родом, сколько ему лет... Размышляя обо всём этом, Синь Синь почувствовал внезапный порыв сказать ему: «Меня зовут Синь Синь. А тебя?»
Но стоило этому порыву начать метаться в груди, как Ю Юань повернулся на бок, лицом к нему, потянул его руку к себе и обнял за плечи.
Синь Синь не смел пошевелиться. Спустя некоторое время он тихо произнёс:
— Когда ты спишь, ты либо пинаешься, либо обнимаешь того, кто рядом, так, что дышать нечем. Сам не знаешь, что ли?
— Выбор из двух: пинаться или обниматься. Я выбираю второе.
Синь Синь пробормотал «угу» и осторожно уложил шею на руку Ю Юаня. Мышцы были в меру упругими, и лежать на них оказалось на удивление удобно. Он слегка потёрся щекой и, едва заметно улыбнувшись, закрыл глаза.
5 июля, 5 часов утра. Четвёрка вновь собралась в будке охраны.
Лэн Мэн так и не вернулся домой за ночь. Дежуривший в будке Цзинь Цзянь видел, как Лэн Сяотун в панике выбежала на поиски сына.
— Сегодня нам предстоит разгрызть несколько крепких орешков, — объявил Цзинь Цзянь.
Он уже распределил задачи между товарищами.
Во-первых, найти бывших коллег Чжоу Сяохун по заводу, чтобы выяснить, какие отношения были между её матерью и матерью Цзэн Шианя, и покопаться в прошлом самого Цзэн Шианя.
Во-вторых, продолжить слежку за У Цзяоляном. Круглосуточное наблюдение. Если с ним что-то не так, то на второй день после исчезновения Лэн Мэна он обязательно совершит какие-то нехарактерные для себя действия.
В-третьих, расследовать случаи травм животных на продуктовом рынке и в окрестностях жилого комплекса «Счастье»: один проводит опросы, другой обеспечивает прикрытие.
Четверым предстояло разбиться на три группы.
На этот раз Цзинь Цзянь решил объединиться с Чэн Лином, чтобы заняться делом о животных. Это казалось самой простой задачей, и он был уверен, что раскроет правду уже сегодня.
Наблюдение за У Цзяоляном снова поручили Ю Юаню. Из всей четвёрки он обладал лучшими физическими данными, так что за него можно было не волноваться.
Синь Синю же предстояло копать в сторону заводского прошлого.
— Расследование — это как чистка лука, — добавил Цзинь Цзянь. — Снимаешь слой за слоем, и пока не доберёшься до сердцевины, не знаешь, что там внутри. Так что не вешайте нос. Смею заверить, мы уже совсем близко к истине.
Слова Цзинь Цзяня всегда действовали на команду успокаивающе, и Синь Синь искренне им восхищался. Когда взгляд товарища скользнул по нему, Синь Синь ответил ему улыбкой, давая понять, что он уже справился с вчерашней ночной паникой и импульсивностью.
Возможно, этот мальчишка, Лэн Мэн, вызывал слишком много жалости, и Синь Синь просто не смог сдержаться.
— У Цзяолян выходит на работу в шесть. — сказал Цзинь Цзянь. — Ю Юань, подожди здесь немного и, пожалуйста, будь предельно осторожен.
Ю Юань кивнул, и его взгляд встретился со взглядом Синь Синя.
То ли Синь Синь смотрел на мир сквозь розовые очки, то ли взгляд Ю Юаня и впрямь стал теплее.
Перед сном Синь Синь всё хорошенько обдумал. Даже если он поздно созревает, называть себя младшеклассником — это слишком себя недооценивать. Скорее, старшие классы. Да, старшеклассник. Но история о том, как невинного старшеклассника соблазняет взрослый гей, вряд ли станет хорошей сплетней. Лучше бы ему придержать свои чувства при двух других товарищах.
Синь Синь, стараясь не смотреть по сторонам, вышел из будки охраны.
Цзинь Цзянь тоже ушёл проводить опросы, оставив Чэн Лина в засаде. Как упомянул Синь Синь, Чэнь Цзысюань ещё в прошлом месяце заметил случаи жестокого обращения с животными. Это значит, что живодёр действует не впервые. А у садизма к животным и убийств много общего: эскалация насилия и возвращение на место преступления. Особенно возвращение. Вид дрожащих от страха бездомных животных — это искушение, которому такой преступник вряд ли сможет противостоять.
Чэн Лин и Ю Юань остались в будке охраны.
— Ну что, господин Ю, удалось ли вам вчера провести воспитательную беседу с господином Вэем? — с ухмылкой спросил Чэн Лин.
Ю Юань намеренно ушёл от ответа, прикинувшись непонимающим:
— Кроме господина Вэя, господин Ю, кажется, всегда держит всех на почтительном расстоянии.
— В условиях задания есть пункт «обязательно заводить друзей»? — бесстрастно ответил Ю Юань.
— У господина Вэя доброе сердце, он излучает позитив, — парировал Чэн Лин. — Сохранить свою истинную натуру в таком опасном мире — большая редкость. Это очень подкупает.
При упоминании Синь Синя лицо Ю Юаня осталось таким же ледяным. Он предпочёл ответить молчанием, скрестил руки на груди и закрыл глаза, полностью игнорируя Чэн Лина.
Чэн Лин пожал плечами, поправил очки и, улыбнувшись, сказал:
— Что ж, тогда я тоже пойду по своим делам.
Синь Синь направился в парк, чтобы застать «тётушек» на их утренней зарядке.
Вчера они с Чэн Лином уже расспрашивали дам о Чжоу Сяохун и Чжао Лихуэе и хотели продолжить, но те, занятые погоней за утренними скидками на рынке, поспешно ретировались, не оставив им ни малейшего шанса на продолжение беседы. Они вели себя точь-в-точь как NPC, обновляющиеся по расписанию.
Поскольку Синь Синь уже приходил сюда вчера, танцующие дамы его запомнили. Он прекрасно понимал, что сначала нужно втереться в доверие к коллективу, поэтому с радостью отплясал с ними пару треков. Во время перерыва они даже поинтересовались, куда пропал вчерашний молодой человек, который был с ним.
Синь Синь сделал глоток воды и усмехнулся:
— У него совсем нет координации.
— Высокие парни всегда такие, — рассмеялись дамы.
Синь Синь поддержал их смех и ловко сменил тему:
— А вы, тётушки, где живёте? Мы вот в жилом комплексе «Счастье».
Когда они обменялись адресами, выяснилось, что несколько дам тоже живут в «Счастье», но ни одна не узнала в нём охранника комплекса. Синь Синь тут же включил роль новосёла:
— Мы недавно переехали. Завели кота, а он последние два дня кашляет. Даже не знаем, куда его нести. В этих ветклиниках такой мутняк твориться, боимся, что нас просто обдерут как липку.
— Ой, да ты что, не знаешь? — воскликнула одна из них. — У нас на тринадцатом этаже есть отличная ветклиника. Там такой замечательный врач, он ни за что не станет с тебя лишнего брать.
— Правда? О, кстати, я как-то слышал от брата Чжао... ну, сына тёти Чжоу, мы с ним знакомы. Он тоже говорил, что клиника на тринадцатом этаже хорошая. Кажется, это сын какой-то бывшей коллеги тёти Чжоу...
Несколько бывших коллег Чжоу Сяохун тут же начали наперебой расспрашивать, о ком именно речь. Синь Синь, разумеется, не знал имён, поэтому мог лишь опереться на уже имеющуюся у него информацию. Он нахмурился и сказал:
— Брат Чжао говорил, что та коллега тёти Чжоу несколько лет назад умерла от рака. А как её звали, он не уточнял.
— О, я поняла, речь о Мо Мэйсян, верно? У неё ведь был сын. Я помню, видела его на похоронах. Тогда он был ещё совсем маленьким, кажется, только пошёл в начальную школу. Так горько плакал...
— Похоже на то. Так значит, эту ветклинику открыл именно её сын.
— Я часто слышала, что её сын отлично учился.
— Потом, кажется, её муж увёз ребёнка в другой город. Кто бы мог подумать, что он всё-таки вернётся.
Синь Синь вовремя вставил своё слово:
— Можно сказать, судьба. Хорошо, что тётя Чжоу перед смертью смогла снова увидеть сына своей хорошей подруги.
— А Чжоу Сяохун и Мо Мэйсян были очень дружны?
Несколько женщин переглянулись.
— Понятия не имею. Мо Мэйсян была очень общительной, так что, должно быть, у неё со всеми были хорошие отношения. Её муж, насколько я помню, тоже был человеком с мягким характером. Работал таксистом. Семья у них была хорошая, жаль, что так вышло.
— У Мо Мэйсян со всеми были отличные отношения. Она умела и петь, и танцевать, пользовалась всеобщей любовью.
— В своё время она считалась настоящей звездой нашего завода. Красавица была, первая красавица, что ни говори.
Пока женщины предавались воспоминаниям о своей молодости, Синь Синь заметил:
— Так тётя Мо была настоящей звездой! Неудивительно, что её сын вырос таким выдающимся.
— Именно, яблоко от яблони недалеко падает. Мо Мэйсян была безупречной женщиной.
— А не найдётся ли у вас какой-нибудь фотографии тёти Мо? Очень хочется взглянуть на «звезду» тех времён.
— Есть, есть, старые фотографии все дома лежат.
— На прошлой встрече кто-то выкладывал общее фото нашего завода, дай-ка я полистаю ленту.
Одна из женщин с энтузиазмом долго листала ленту и действительно нашла общее фото тридцатилетней давности. Она ткнула пальцем в женщину в третьем ряду, пятую справа. Это и впрямь была красавица с густыми бровями и большими глазами, излучающая невероятную энергию и решительность. Затем дамы указали Синь Синю и на Чжоу Сяохун, которая стояла в первом ряду, третья слева. И хотя фотография была чёрно-белой, Чжоу Сяохун на её фоне явно проигрывала. Справедливости ради, Мо Мэйсян и среди сверстниц невероятно выделялась: она просто сияла, её выразительные глаза светились той самой живой, бьющей ключом жизненной силой.
— И как такая красавица, как тётя Мо, вышла замуж за простого таксиста?
— Эх, парень, ничего ты не понимаешь, — усмехнулась одна из них. — В наши времена работа таксиста приносила очень хорошие деньги. Без определённых навыков и связей машину просто так не давали. А после того как Мо Мэйсян умерла, её муж бросил это дело. Слышала, уехал в другой город заниматься бизнесом. Вроде бы даже разбогател.
— Да, я тоже об этом слышала. И ведь снова не женился. Редкий, по-настоящему хороший мужчина.
— Тяжёлая у Мэйсян была судьба. Муж отличный, сын вырос молодцом, а она, бедная, так и не дожила до этих дней.
Женщины наперебой вздыхали о тяжёлой судьбе Мо Мэйсян, а Синь Синь слушал их, и в его душе снова поднимались волны сомнений.
Судя по рассказам этих женщин, хотя Цзэн Шиань и рано потерял мать, она была настоящей красавицей, окружённой всеобщим обожанием, а его отец — умным и предприимчивым бизнесменом. Между родителями не было никаких серьёзных конфликтов. В те годы скрыть семейные неурядицы от коллег было практически невозможно: Чжоу Сяохун тому яркий пример — всем вокруг было сразу видно, счастлива она в браке или нет.
Жизнь в такой благополучной семье совершенно не вязалась с психологическим портретом убийцы, который в детстве подвергался насилию со стороны женщины-опекуна, о котором говорил Цзинь Цзянь.
Цепляясь за последнюю надежду, Синь Синь продолжил аккуратно выведывать информацию:
— После смерти тёти Мо её муж увёз сына с собой. Он ведь занимался бизнесом, так что ребёнка, наверное, оставили на попечение каких-то родственников?
— В этом и была главная беда Мэйсян: с обеих сторон у неё уже не осталось старших родственников. Когда она выходила замуж, ей как раз понравилось, что не придётся угождать свекрови. А так, если бы были старшие, кто мог бы помочь, может, Мэйсян и прожила бы подольше. И работать, и ребёнка одной тянуть — это адский труд.
— Мы всё время говорим о тёте Мо, а вдруг мы ошибаемся? Может, доктор Цзэн — сын какой-то другой женщины?
— Цзэн... О, точно! Мужа Мо Мэйсян, кажется, звали Цзэн Цзяньчжан? Верно?
— Да-да, как только ты сказал, я сразу вспомнила. Именно, Цзэн Цзяньчжан.
Женщины снова с головой ушли в свои танцы, оставив Синь Синя наедине со своими мыслями.
Семейная история Цзэн Шианя оказалась совершенно не такой, какой он её себе представлял.
И правда, разве его первоначальные подозрения в адрес Цзэн Шианя не строились исключительно на интуиции? Да, он казался хорошим и добрым, да, у него были какие-то связи с семьёй Чжао, да, у него было время и возможность совершить преступление... Но разве этого скудного набора фактов достаточно, чтобы всерьёз подозревать человека?
Телефон в его кармане завибрировал.
Синь Синь опустил взгляд и разблокировал экран.
Он скинул в групповой чат видео. На обложке виднелась мусорная свалка за жилым комплексом «Счастье» по пояс заросшая травой, в которой роились тучи насекомых.
Синь Синь поспешно нажал на воспроизведение.
В начале ролика камера резко приблизилась: видимо, Чэн Лин что-то заметил, хотя на первых секундах разобрать что-либо было невозможно. Но когда объектив приблизился ещё сильнее, Синь Синь наконец разглядел, что в густой траве виднелась прядь чёрных, как смоль, волос.
А затем он увидел, как этот человек, волоча за собой полуживую собаку, медленно выпрямился во весь рост.