November 14

Эхо [Бесконечность]. Глава 124. Жилой комплекс «Счастье». Круговорот отца и сына

Все мертвы. Мать, отец, жена... Весь дом пропитался запахом смерти.

Чжао Тяньлэй дрожащими руками накрыл оба тела простынями. К трупу в спальне он так и не притронулся — просто сидел в гостиной, застыв на месте.

— Хрум-хрум —

Взгляд Чжао Тяньлэя механически скользнул вправо.

Чжао Хаожань болтал ногами и увлечённо грыз пожелтевшее яблоко. Он вгрызался в него с полной самоотдачей и неподдельным восторгом. Его широко расставленные глаза хаотично бегали в такт жеванию, неровные зубы судорожно смыкались и размыкались, время от времени стукаясь друг о друга с глухим щёлканьем.

Чжао Тяньлэй смотрел на своего сына со сложным выражением лица.

У этого ребёнка даже зубы выросли кривыми.

С самого рождения он был ночным кошмаром для всей семьи.

— Хи-хи-хи...

А виновник всех бед то и дело издавал вот такой невнятный, ни с чем не связанный смех. А в другое время — пронзительный, надрывный, нескончаемый вой.

Лишь сидя в одиночестве, в темноте, Чжао Тяньлэй осмеливался вспоминать. В его голове снова и снова всплывал тот день:

— Пап, ты чего творишь?

— Чего-чего? Такая удача подвернулась! Неужели упустим шанс и не заберём это отродье с собой? Что, жалко, что ли?

— Пап, ты... это...

— Давай, шевелись! Найди воды, не стой как истукан! Глянь на себя — одно убожество. Хорошо хоть Яньсю уехала к родителям, она бы и то справилась быстрее тебя. Тряпка.

Чжао Тяньлэй уставился в темноту, где Чжао Хаожань продолжал грызть своё яблоко.

Одно яблоко — и на полвечера.

Хрум-хрум, словно мышь.

Чжао Тяньлэй попытался сжать кулаки, но, согнув пальцы, обнаружил, что руки трясутся.

Осталась одна эта обуза.

Его глаза налились кровью.

Что с отцом и Яньсю... мертвы... мертвы... Он резко повернул голову к ребёнку, копошащемуся на полу и ковыряющему пальцы, и самая яркая мысль, пронзившая его сознание, была: почему он всё ещё жив...

Почему из всех именно он остался в живых?!

Чжао Тяньлэй обхватил голову руками и уставился в узор на полу. Он смотрел, не отрываясь, с рассвета до заката.

Стемнело.

Чжао Тяньлэй поднял голову.

Чжао Хаожань, поразвлекавшись в одиночестве, уже уснул. Беззаботно, не ведая ни о каком грузе на душе, просто взял и уснул.

Чжао Тяньлэй повернул голову к спальне, затем перевёл взгляд на балкон.

Он прекрасно знал, что отец и жена частенько запирали ребёнка на балконе. Малыш вечно ревел, соседи стонали от его криков. Для всех и каждого этот ребёнок был лишним.

Балкон не был ни наглухо заварен, ни застеклён.

Пятый этаж. Если оступиться и упасть...

В его душе зародился демон, с лицом, которое он так хорошо знал, и голосом, который он слышал тысячи раз: тряпка, да шевелись уже!

Чжао Тяньлэй медленно начал подниматься.

— Тук-тук —

Кто-то постучал в дверь.

Чжао Тяньлэй замер, словно марионетка, которой перерезали нити, — его согнутая спина застыла в неестественном положении на полпути.

— Тук-тук —

Стук повторился. Стояла жара, а Чжао Тяньлэя вдруг пробрал озноб, будто его окружила невидимая ледяная пелена.

— Кто там?

— Охрана, ночной обход.

Чжао Тяньлэй узнал этот голос. Это был тот самый молодой охранник, который предупредил его, что в квартире подозрительно тихо.

— А, у нас всё в порядке.

Чжао Тяньлэй ответил почти механически.

За дверью по спине Синь Синя градом катился холодный пот.

— Извините, соседи снизу жалуются на странный запах из вашей квартиры. Можно заглянуть?

— Странный запах? У нас никакого запаха нет!

Чжао Тяньлэй напрягся. Та жуткая мысль постепенно выветрилась из его головы, и теперь куда важнее стало не допустить, чтобы квартира превратилась в «нехорошую квартиру».

А если кто-нибудь узнает, что в этой квартире нашли двух покойников, это же моментально обрушит цены и на соседнюю!

— Господин Чжао, — продолжил Синь Синь уже из-за двери. — С вашим ребёнком всё в порядке? Соседи жалуются, что днём видели его одного на балконе. Вы уж за ребёнком приглядывайте, берегите его, мало ли что стрясётся.

За дверью Чжао Тяньлэй молчал не меньше двух минут, прежде чем выдавил из себя хриплое:

— Понял.

Синь Синь перевёл взгляд на стоявшего рядом Ю Юаня. Перекинувшись коротким кивком, они бесшумно отступили.

— Ну как? — напряжённо спросил Цзинь Цзянь, поднимаясь на пару ступенек.

— Пока всё, кажется, обошлось, — ответил Синь Синь.

Фраза, брошенная Ю Юанем чуть ранее, прозвучала как гром среди ясного неба. Эти слова буквально пронзили Синь Синя до костей. А Ю Юань тем временем невозмутимо добавил, что если Чжао Тяньлэй соберётся разделаться с Чжао Хаожанем, то незакрытый балкон станет идеальным местом для «несчастного случая».

Ему даже не придётся толкать ребёнка своими руками. Достаточно усадить его на балконе, снести вниз трупы, отвезти в больницу, а вернувшись, спокойно избавиться от последнего «свидетеля».

Идеально выверенный план.

Выслушав этот леденящий план, Синь Синь, не раздумывая, бросился стучать в дверь.

Если бы ребёнок упал, раздался бы грохот. Значит, малыш цел. А слова Синь Синя должны были наконец-то образумить Чжао Тяньлэя.

Тащить на себе обузу до конца своих дней или попасться на том, что сбросил собственного ребёнка с балкона? Любой, у кого есть хоть капля мозгов, выберет первое.

По спине Синь Синя градом катился холодный пот, одежда насквозь промокла.

На душе у Цзинь Цзяня тоже было паршиво. Они дежурили здесь, но не засекли ни единой подозрительной личности, задержавшейся на четвёртом или пятом этаже. Кроме них, за квартирой 505, похоже, никто не следил.

Либо убийца решил, что с 505-й покончено, завершил свой план и переключился на следующую цель. Либо же он занял позицию, откуда гораздо удобнее наблюдать. Например, в одной из квартир по соседству.

В 504-й.

Несколько пар глаз уставились на закрытую дверь. Цзинь Цзяню так и хотелось прямо сейчас телепортироваться в начальную школу «Счастье», перерыть архивы двадцатилетней давности, вычислить его имя и пойти в лобовую атаку.

— Можешь не волноваться, Чжао Тяньлэй не тронет ребёнка, он не самоубийца. — сказал Цзинь Цзянь.

Синь Синь кивнул, всё ещё не отходя от потрясения.

— Хорошо, что ты просчитал ситуацию на шаг вперёд, — Цзинь Цзянь повернулся к Ю Юаню. — Ты, возможно, только что спас жизнь ребёнку.

Синь Синь тоже посмотрел на напарника. На лице Ю Юаня застыло привычное равнодушное выражение. Синь Синь подмигнул ему и, дождавшись, пока тот переведёт взгляд, сделал вид, что чешет затылок, и украдкой показал ему «сердечко» из пальцев.

Ю Юань остался совершенно бесстрастным.

Чтобы Чжао Тяньлэй ничего не заподозрил, четвёрка поднялась выше и снова заняла укрытия, начиная с шестого этажа. Синь Синь остался дежурить на шестом.

Поднимаясь по лестнице, Ю Юань поравнялся с Синь Синем и легко провёл рукой по его волосам. Синь Синь инстинктивно потянулся к нему, но кончики пальцев Ю Юаня уже скользнули сквозь его пряди. Синь Синь вскинул голову: Ю Юань уверенно шагал вверх, а уголки губ Синь Синя невольно растянулись в глупой, счастливой улыбке.

Примерно к десяти вечера Синь Синь, дежуривший на лестничной клетке шестого этажа, увидел, как из квартиры вышел Чжао Тяньлэй.

В подъезде не горел ни один фонарь, да и у самого Чжао Тяньлэя не было с собой никакого источника света. Но в кромешной тьме отчётливо проступал силуэт длинного, туго завёрнутого свёртка на его спине... «Вещи».

Хорошо ещё, что в этом мире мертвецы не восстают из могил, иначе Синь Синь даже боялся представить, насколько «красочной» была бы эта картинка.

Живой человек тащит на себе мертвецов. От этого жуткого зрелища Синь Синю почему-то было не страшно, а до боли тошно.

Отец и сын. Как же так вышло, что они застряли в этом безысходном и жутком круговороте?

Неужели человек обречён стать точной копией того, кого больше всего ненавидит?

Чжао Тяньлэй сновал в темноте туда-сюда, совершив в общей сложности два забега. Во время второго Синь Синь слышал его тяжёлое, сиплое дыхание — мужик явно выбился из сил. Чжао Тяньлэй и не подозревал, что за ним наблюдают из темноты. А может, за ним следила не одна группа.

Синь Синь перевёл взгляд на закрытую дверь 504-й.

Неужели У Цзяолян сейчас сидит внутри и жадно вслушивается в звуки из соседней квартиры?

Это он увёл того мальчика, который был так на него похож?

Чего он, чёрт возьми, добивается?

Или все эти догадки — лишь плод их собственных навязчивых подозрений?

Чжао Тяньлэй больше не поднимался. Команда подождала ещё немного, и когда до них донёсся громкий плач Чжао Хаожаня, наконец-то по-настоящему выдохнули. Жаль только, что, кроме них, так никто больше и не появился.

Четвёрке ничего не оставалось, кроме как разойтись по домам и немного передохнуть.

Синь Синь, как и всегда, вернулся с Ю Юанем в квартиру 407. Едва переступив порог, он рухнул на диван и пробормотал:

— В этом мире вообще нет призраков, но почему-то здесь куда страшнее, чем в прошлом.

Его взгляд расфокусировался, и он невольно погрузился в раздумья: а что, по сути, такое призрак? В этом мире люди становятся призраками лишь после того, как их убьют. А значит, между жертвой и палачом именно палач и есть настоящий монстр.

Синь Синь лежал, глядя в потолок, а в голове всё крутилась мысль о странной отметине в виде буквы «X» на крыше.

Двадцать лет назад женщина шагнула в пропасть с этой самой крыши. А двадцать лет спустя на пустынном бетоне появились чьи-то рукотворные следы.

Что же может означать этот «X»?

Снова это чувство.

Чувство, что он упустил из виду какую-то важную деталь.

— Брат, — Синь Синь вдруг вспомнил ещё одну вещь. — Балкон в 504-й наглухо заварен... Как думаешь, а что, если в тех старых репортажах была ошибка? Или журналисты намеренно исказили факты, написав, что она прыгнула именно с крыши?

По закону, при продаже недвижимости нельзя скрывать, что квартира считается «нехорошей».

Так не могли ли последующие покупатели из страха наглухо заварить балконную дверь? Или же это сделал сам арендатор, У Цзяолян? Если У Цзяолян и впрямь тот самый мальчик, то это вполне логично. Мать покончила с собой, бросившись с высоты, — как это могло не оставить глубокой психологической травмы? Травмы настолько сильной, что она толкает на убийства.

— Такая вероятность есть, — отозвался Ю Юань.

Синь Синь отмахнулся, слегка нахмурив брови:

— Мне почему-то кажется, что всё не так просто. Нет, мне нужно ещё раз всё разложить по полочкам.

— С самого начала, как мы попали в этот мир, первым заданием была кража нижнего белья у госпожи Дин. Позже выяснилось, что это дело рук Чжао Лихуэя. Скорее всего, ему кто-то подсказал — сам убийца. А сделал он это, чтобы помочь выбрать следующую жертву. И первой жертвой в семье Чжао на самом деле стала Чжоу Сяохун.

— Круг общения семьи Чжао предельно узок, они почти ни с кем не контактируют. Кроме соседей по площадке, единственная всплывшая связь — это Цзэн Шиань с тринадцатого этажа.

— Цзэн Шиань связан с Чэнь Цзысюанем. Чэнь Цзысюань сбежал из дома, а потом его... — Синь Синь на секунду замялся, но всё же подобрал слово, которое само собой крутилось на языке. — ...приютили. Позже Чэнь Цзысюань, пытаясь привлечь внимание Цзэн Шианя, начал калечить собак. Цзэн Шиань это раскрыл, связался с родителями, и они забрали блудного сына домой.

— Замкнутого школьника Лэн Мэна, судя по всему, похитили и удерживают на «секретной базе» внутри комплекса.

— А истоком всего послужило событие двадцатилетней давности: женщина прыгнула с крыши жилого комплекса «Счастье». У неё остался сын-школьник. После её смерти цены на недвижимость в комплексе рухнули окончательно, и именно в это время Чжао Лихуэй скупил квартиры 505 и 506.

Если выстроить хронологию всех этих жутких событий, они складываются в замкнутый круг. Самое примечательное в этой картине — то, что смерти всех трёх жертв были инсценированы как самоубийства. И ещё во всех этих событиях неизменно присутствует одна общая деталь — «ребёнок».

Синь Синь был почти уверен: мальчик из двадцатилетнего прошлого вернулся.

Тот ребёнок, которого бросила мать, шагнув в пустоту.

Какие же чувства питает этот ребёнок к своей матери?

Печаль, тоску, ностальгию... или ненависть?

Цзинь Цзянь высказал подозрение, что в детстве этот мальчик подвергался насилию со стороны матери.

Но если это действительно так, почему же тогда убийца проявляет такую извращённую «нежность» к своим жертвам?

Ю Юань предположил, что убийца любит детей.

Неужели убийца просто жалеет того маленького мальчика, которого когда-то бросили?

— Брат, — Синь Синь отогнал запутанные мысли. — Ты, кажется, всегда замечаешь мельчайшие детали, которые от нас ускользают.

Например, то, как убийца распорядился Чжао Хаожанем в тот день, или то, что Чжао Тяньлэй мог сделать сегодня ночью.

— Брат, ты просто гений.

Синь Синь показал ему два больших пальца, глядя на Ю Юаня сияющими глазами.

Гений?

Ю Юань вспомнил выражение лица Цзинь Цзяня, когда тот сказал, что он спас жизнь ребёнку. Цзинь Цзянь маскировался безупречно, но Ю Юань всё равно распознал в его глазах долю опаски.

Страшно, да?

Когда рядом с тобой есть человек, чей склад ума так пугающе часто совпадает с ходом мыслей убийцы.

Ю Юань подошёл ближе и уселся на пол перед диваном, поджав ноги.

Синь Синь повернул голову:

— Мм?

Ю Юань пристально его разглядывал. Синь Синю казалось, что Ю Юань смотрит на него так, будто раздевает догола. Но не в физическом смысле, а в самом сокровенном, душевном. Ю Юань смотрел сквозь чужую оболочку, пытаясь разглядеть его настоящего.

Синь Синь медленно опустил руки. Ему показалось, что он снова краснеет — щёки буквально горели.

— Я гений? — бесстрастно переспросил Ю Юань.

Синь Синь плотно сжал губы и кивнул.

— Скажи это вслух.

«...»

Синь Синь мысленно усмехнулся: пока не поцелуешь, ни слова не скажу.

Ю Юань и не думал отводить взгляд, так что Синь Синю пришлось поспешно буркнуть:

— Гений.

Боясь, что произнёс это слишком быстро и напарник не расслышал, он тут же добавил:

— Невероятный гений.

После этого он снова плотно сжал губы, надёжно их спрятав, и широко распахнув глаза, всем видом показывая, что его восторг абсолютно искренен.

Ю Юань молча смотрел на Синь Синя. Он сидел на полу, Синь Синь лежал на диване. Ему достаточно было лишь слегка наклонить голову, чтобы коснуться его губ.

Глаза Синь Синя забегали. Может, ситуация показалась ему забавной, а может, по какой-то другой причине — кто его знает, — но ему вдруг дико захотелось рассмеяться. Он вообще не умел сдерживать смех: рот был плотно сжат, чтобы не выдать ни звука, зато ресницы предательски дрожали, а дыхание сбивалось и рвалось наружу.

Для того, кто на него смотрел, это было сущим искушением: заразиться этой беспричинной улыбкой и улыбнуться в ответ.

Ю Юань не улыбнулся. Он поднял руку, нежно прикрыл ладонью затылок Синь Синя и, наклонившись, легко коснулся его лба губами.

Улыбка медленно сошла с лица Синь Синя. Их взгляды встретились, и ему показалось, что в глазах Ю Юаня сейчас столько нежности.

Дыхание было совсем рядом.

Синь Синь чуть приподнял уголок рта и снова инстинктивно растянулся в глупой улыбке.

Большой палец, касавшийся его щеки, скользнул по коже.

— Почему ты с самого начала мне доверился? — тихо спросил Ю Юань.

Синь Синь замер, а затем, с максимально серьёзным видом, ответил:

— Да не то чтобы... Просто я подумал, что рядом нужен кто-то, кого в крайнем случае можно сдать с потрохами. Ты вон какой здоровый, шкура толстая, если нарвёмся на призрака, сгодишься как живой щит, пока я буду убегать. — Он не выдержал и снова хихикнул. — А ты мне завтраки покупаешь, даже трубочку в стакан втыкаешь... Брат, а ты-то почему так ко мне добр?

Ю Юань невозмутимо ответил:

— Потому что у тебя мозгов мало, тебя легко подкупить. Да и бегаешь ты неважно. Если нарвёмся на призрака, кину тебя ему на съедение, а сам убегу.

Синь Синь: «...»

Увидев, как застыло лицо парня, лежавшего под ним, Ю Юань наконец улыбнулся:

— Да шучу я.

Синь Синь: «...»

— Да знаю.

— У меня сейчас сильный стресс.

— А?

— Хочу сделать кое-что для снятия стресса.

Синь Синь: «...»

Синь Синь резко сжал губы, но тут же понял, что этим жестом только выдаст себя с головой, и демонстративно уставился в потолок. Однако Ю Юань не спешил действовать. Синь Синь украдкой скосил глаза вниз и обнаружил, что напарник смотрит на него с хитрой усмешкой.

Синь Синь: «...»

— Сто скажешь насчёт ночного перекуса? Сахар в крови поднимется, нервы успокоятся.

Синь Синь: «...»

А, так он про еду.

Синь Синь сухо буркнул:

— Я больше не хочу рис с карри.

— Сварим по миске пельменей?

— ...Можно.

Ю Юань убрал руку из-под головы Синь Синя и выпрямился. Синь Синь, воспользовавшись моментом, поправился, делая вид, что он ужасно занят:

— А с какой начинкой пельмени? Может, старине Цзинь и Чэн Лину тоже сварим? Я в чат напишу, спрошу. — Он начал подниматься. — Эй, а где мой телефон? Только что в руках был...

Не успел он договорить, как Ю Юань осторожно, но уверенно взял его за подбородок и повернул к себе. Губы коснулись его губ — легко, словно крылья бабочки. Синь Синь не ожидал подвоха, инстинктивно отстранился, дыхание пресеклось, и он испуганно посмотрел на Ю Юаня.

Ю Юань, склонившись над ним, не дал ему ни секунды на передышку или раздумья. Снова перехватив его подбородок, он накрыл его губы своими.

Первый поцелуй был лишь прелюдией, а этот — настоящим.

Губы Ю Юаня были горячими и уверенными, они полностью накрыли его.

Синь Синь лежал, запрокинув голову, и в полубреду думал: что происходит, почему мы снова целуемся...

Но он сам, того не ведая, уже поднял руки и обвил шею Ю Юаня.