Бог Творения [Бесконечность]. Глава 115. Я люблю работать 10
Удивительное дело, но Лу Хуэю тоже хотелось бы это знать.
Он опустил взгляд на карту, зажатую между пальцами, и Мин Чжаолинь последовал его примеру. Как раз так вышло, что к нему она была повернута рубашкой, поэтому Мин Чжаолинь не увидел аниме-образ Ляньяня, но зато разглядел иероглиф [Вода] на обороте и понял, что у Лу Хуэя появилась новая, не одноразовая карта.
Впрочем, даже не понимая до конца, что именно происходит, в этот момент Лу Хуэй обязан был держать марку.
— Этого достаточно для доказательства? — с лёгкой усмешкой спросил он у человека в маске осьминога.
Рука собеседника, опущенная вдоль тела, сжалась в кулак, и он поначалу не проронил ни слова.
Лу Хуэй не стал убирать Ляньяня. В конце концов, раз сущность не покинула пределы карты, держать её в таком состоянии он мог сколько угодно.
Атмосфера накалилась до предела, напоминая натянутую тетиву. Это давило не только психологически, но и несло в себе явный привкус надвигающейся грозы.
Но мысли Лу Хуэя тем временем унеслись в другую сторону.
Он и сам не ожидал, что простое появление карты уже может оказывать некоторое воздействие.
Если подумать, каждый раз, когда призывался Янь, вокруг не было ничего, связанного с огнём. Неужели его карты тоже обладают пассивными навыками, которые просто зависят от окружающей обстановки?
Возможно, в состоянии карты они не могут совершать активных действий, но наверняка способны вызывать нечто вроде резонанса. Точно так же, как это происходило сейчас.
Или же... его способность всё ещё можно улучшить?
Улучшение, не связанное с вытягиванием новых карт. Если прокачать её до определенного уровня, пассивный навык, возможно, сможет активироваться, даже если сущность не была призвана из карты?
Лу Хуэй вспомнил, как в инстансе «Парк развлечений Ангела» Янь несколько раз атаковал Го И так, словно обладал собственным сознанием. Из-за этого ему даже пришлось преждевременно отозвать его обратно в карту.
Вскоре человек в маске наконец заговорил:
Лу Хуэй немного пришёл в себя и с наигранной улыбкой ответил:
— В этом мире полно людей с необычными способностями, и вы далеко не единственные. Чего удивляетесь?
Говоря это, он добавил с задумчивым видом:
— Неужели вы никогда не выезжали за пределы города, чтобы посмотреть на мир?
Эти слова легко можно было принять за насмешку или упрёк в том, что они, подобно лягушке в колодце, судят о мире лишь по его малому кусочку. Но честное слово, Лу Хуэй задавал этот вопрос из чистого любопытства, продолжая обдумывать механику текущего инстанса.
К счастью, человек в маске не отличался повышенной чувствительностью и не пришёл в ярость.
Он лишь задал ещё один вопрос:
— Ваши друзья... они все такие же, как вы?
Раз человек в маске не стал искать скрытый смысл, Лу Хуэю пришлось сделать это за него.
Он замер, и его улыбка приобрела опасный оттенок:
Лу Хуэй поднял взгляд, и его миндалевидные глаза в упор уставились на собеседника. В его тоне сквозила двусмысленность:
— Неужели вы предлагаете мне союз, чтобы уничтожить их?
Человек в маске сделал паузу, затем расслабленно откинулся на диван и заявил с показной откровенностью:
— Я вижу, что среди тех, кто прибыл в Лаогуан вместе с вами, далеко не все являются вашими друзьями. Если вы согласитесь на сотрудничество...
— И какая вам от этого выгода? — с искренним любопытством спросил Лу Хуэй. — Вы можете поглощать их «способности»?
Именно это Лу Хуэй и хотел узнать больше всего.
Ведь в центре этого инстанса стоят «капиталисты».
А ключевые слова, описывающие капиталистов, — это «грабёж», «жадность» и «угнетение». К тому же Лу Хуэй когда-то слышал фразу: «Истинное богатство богачей — это бедняки».
Не означает ли это, что при определённых условиях способности и богатства этих людей автоматически переходят в распоряжение таких, как человек в маске?
Человек в маске не стал отвечать на этот вопрос. Он лишь с улыбкой поднял свой бокал:
Лу Хуэй не стал сразу отказываться, вместо этого поинтересовавшись:
Тот издал невнятный смешок, и в его тоне проскользнуло странное разочарование, словно он думал: «Я надеялся, что ты особенный, но, оказывается, ты такой же, как все»:
Лу Хуэй убрал [Ляньянь], отпустил руку Мин Чжаолиня и, засунув обе руки в карманы, парировал:
— Вы говорите так, будто можете дать мне абсолютно всё, что я пожелаю.
В голове Лу Хуэя мгновенно всплыл [Купон желаний].
Честно говоря, это было именно то, чего он желал больше всего.
Он подозревал, что это предлагаемое «сотрудничество» и «сделка» были не чем иным, как очередным испытанием.
И подсказку, и зацепку человек в маске ему уже дал.
— Мне ничего не нужно. — произнёс Лу Хуэй. — Просто отпустите меня и моего друга на свободу. А, и да, устройте нас на работу. Самую обычную.
Человек в маске слегка прищурился:
— Ты правда пришёл сюда, чтобы «познать горести мирские»?
— Вы и сами прекрасно осведомлены об исключительности Города Лаогуан. Так что мне, наверное, не нужно повторять?
Собеседник снова замолчал, обдумывая его слова.
Поверил ли он ему, Лу Хуэй не знал. Он лишь понимал, что этот человек был куда более загадочным и осторожным, чем он предполагал изначально. Он не был похож на высокомерного и презрительного тирана, который смотрит на всех свысока.
И именно это заставляло Лу Хуэя чувствовать себя не в своей тарелке.
...А это всего лишь третий отборочный тур.
Сложность снова повысилась на целую ступень.
И что самое важное, этот инстанс уже не напоминал босса из «Зеркала», у которого было чёткое понимание «игры» или «системы».
Что означало лишь одно... Неужели они начинают приближаться к божественному инстансу?
Хотя Лу Хуэй и не описывал божественные инстансы в своих текстах и не прописывал их детальных механик, у него всё же было о них смутное представление.
Например, то, что они длятся невероятно долго. Настолько долго, что один такой инстанс может растянуться на целый год.
И если, оказавшись внутри собственного романа и прямо в игре, Лу Хуэя спросить, какой инстанс может длиться целый год, он без колебаний ответит: «мирового масштаба».
Тем более что текущие масштабы инстанса говорят сами за себя.
До турнира на повышение ранга локации были строго ограничены, но сейчас масштаб разросся до размеров целого города.
Турнир на повышение ранга как раз и создан для того, чтобы отобрать игроков, достойных попасть в центральную зону и пройти божественный инстанс. Следовательно, текущие испытания должны служить мостом, помогающим игрокам плавно перейти от обычных уровней к божественным.
Именно поэтому Лу Хуэй подозревал, что этот инстанс уже начал приближаться по сложности к божественному.
— Я могу помочь вам с устройством. — голос человека в маске осьминога вернул Лу Хуэя к реальности. — Но как именно вы собираетесь со мной сотрудничать?
Вот они, истинные капиталисты. Ему даже не нужно особо напрягаться или делать лишние звонки — достаточно одного приказа, чтобы решить вопрос. Но при этом он норовит вырвать из тебя здоровенный кусок мяса.
— Для начала мне нужно понять, что именно вы от меня хотите?
Человек в маске слегка склонил голову набок. Его плюшевая маска в чиби-стиле на самом деле выглядела довольно мило: когда он наклонялся, торчащие щупальца забавно покачивались, и выглядели невероятно упругими, так что Лу Хуэй невольно задержал на них взгляд.
Казалось, он обдумывал свои слова, прежде чем добавить второе условие:
— Двадцать четвёртого августа в Городе Лаогуан пройдёт мероприятие. Не мешайте людям в нём участвовать.
Он сказал «не мешайте», а не «поощряйте».
Двадцать четвертое августа... То есть ровно седьмой день их пребывания в этом инстансе.
Лу Хуэй с задумчивым видом кивнул:
На самом деле, человеку в маске и не стоило об этом напоминать. Они здесь, чтобы пройти инстанс. Даже если это похоже на прыжок в кипящее масло, ради прохождения они обязаны в него прыгнуть. Хотя, конечно, некоторые игроки предпочитают действовать строго по своим силам.
В конце концов, это инстанс на выживание, рассчитанный на четырнадцать дней.
Им достаточно просто избежать отрицательного баланса и продержаться эти две недели. В худшем случае, если они выживут, но уйдут в минус, их просто дисквалифицируют с турнира на повышение ранга, а не уничтожат физически.
Лу Хуэй раньше не придавал этому значения, но теперь, поразмыслив, понял, это тоже зацепка, намекающая на истинную сложность текущего инстанса.
Здесь невероятно легко загнать себя в долги.
— Тогда считайте, что мы договорились. — произнёс человек в маске.
Вскоре Лу Хуэй и Мин Чжаолинь снова надели повязки на глаза. Их вновь вывели из комнаты и разыграли тот же спектакль с поездкой на машине, хотя на этот раз женщина-сопровождающая хотя бы не забыла пристегнуть ремни безопасности.
Когда им наконец позволили снять повязки, они уже стояли в том самом безымянном холле на границе сектора A, где не было ни логотипов, ни вывесок.
Женщина протянула папку с документами Мин Чжаолиню, но обратилась к Лу Хуэю, явно решив, что тот играет роль его ассистента:
— Господа, внутри находятся материалы по вакансиям, которые подготовил для вас тот господин. Вы можете выбрать две должности для трудоустройства. Все они включают питание и жильё. Однако шанс даётся только один: если ваши навыки не совпадут с требованиями, тот господин не станет искать для вас замену.
На словах это звучало довольно жёстко, но на деле её тон оставался таким же ровным и спокойным, как и прежде. В нём не было ни высокомерия, ни подобострастия. И именно поэтому лишь по-настоящему проницательный человек мог уловить в этих словах искреннее, сильное пренебрежение.
Впрочем, если быть честным, Лу Хуэю казалось, что формулировка «тот господин» звучит откровенно по-детски.
Хоть и непонятно, было ли это каким-то скрытым намёком.
— Хорошо. — отозвался Лу Хуэй.
Он взял папку и открыл её. С такой скоростью, что можно было усомниться, читал ли он вообще что-то, он пролистал страницы и присвистнул:
— Ваш «господин» на самом деле довольно щедр.
Это не было насмешкой. Человек в маске действительно предложил им весьма приличные вакансии, которые не требовали узкоспециализированных навыков. А если и требовали, этому можно было быстро научиться на месте.
Вот только Лу Хуэй совершенно не собирался занимать ни одну из этих должностей. И вот почему...
Лу Хуэй поднял папку с документами, и его улыбка стала многозначительной:
— За такие шикарные вакансии люди, должно быть, готовы драться насмерть. Неужели там остались свободные места?
Женщина склонила голову и улыбнулась, проигнорировав вопрос. Но Лу Хуэй продолжил:
— Значит, если мы примем любое из этих предложений, мы автоматически вышвырнем с этого места двух других людей.
Он тихо фыркнул, и в его тоне проскользнула опасная нотка:
— Может, прямо сейчас позвоните и уточните у вашего «господина», действительно ли он настроен на честное сотрудничество?
Можно сказать, что это была приятная неожиданность и Лу Хуэю удалось таким образом вытянуть крупицу новой информации.
Женщина не стала извиняться или просить подождать, чтобы сходить и уточнить детали по телефону. Вместо этого она ответила прямо:
— Вы просили о «нормальной работе». Тот господин предложил именно эти вакансии, потому что искренне желает достичь соглашения. И если вам потребуется, он готов урегулировать любые сопутствующие проблемы, которые могут возникнуть в дальнейшем.
Во-первых, эта женщина была в курсе содержания их разговора и даже деталей их «сотрудничества». Это означало, что её статус, скорее всего, был куда выше, чем предполагал Лу Хуэй.
Во-вторых, вытеснение чьей-то кандидатуры с должности — это действительно не просто лишение двух человек работы. За этим неизбежно последуют и другие, куда более серьёзные проблемы.
Неужели «нормальной» работы так мало?
Этот паршивый город и впрямь куда мрачнее, чем я предполагал. — мысленно отметил Лу Хуэй.
Женщина невозмутимо повторила:
— Вы просили именно «нормальную работу». Других предложений у нас нет.
— А у вас, случаем, нет вакансий вроде охотников за головами или наёмных убийц из даркнета? Мне кажется, мы с моим спутником подошли бы для этого куда лучше.
Уж с таких-то вакансий они вряд ли кого-то вытеснят, верно?
К удивлению Лу Хуэя, после этих слов женщина пристально посмотрела на него и, наконец, произнесла:
И всё-таки произнесла заветную фразу:
— Мне необходимо согласовать это с вышестоящим руководством.
Заметьте, не с «тем господином», а с вышестоящим руководством.
Лу Хуэй жестом дал понять, что она может действовать по своему усмотрению, а затем, сохраняя невозмутимость, обменялся взглядом с Мин Чжаолинем, едва заметно вскинув бровь.
Лу Хуэй зевнул и ткнул Мин Чжаолиня локтем:
Ему действительно захотелось спать. По-настоящему.
Мин Чжаолинь одарил его выразительным взглядом в духе «у тебя что, рук нет?», но всё же достал из кармана телефон и бросил взгляд на экран:
Вообще-то в это время Лу Хуэй обычно бодр, но сегодня мозг работал на износ. Энергия, полученная от послеобеденных десертов и вечерних порций риса с говядиной, к этому моменту уже полностью иссякла.
Сейчас он был одновременно голоден, сонлив и испытывал острую тягу к сладкому.
Лу Хуэй мысленно вздохнул, и тут же заметил, как некий местный Дораэмон достал из кармана шоколадную конфету и протянул ему.
Под пластиковой оберткой шуршала золотая фольга. Лу Хуэй уже пробовал такое: Мин Чжаолинь угощал его этой конфетой и раньше.
Лу Хуэй склонил голову набок, подумав про себя, что это странно. В первый раз Мин Чжаолинь мог просто случайно захватить её с собой, но во второй раз-то почему?
Впрочем, чтобы спокойно съесть эту конфету, Лу Хуэй решил не задавать лишних вопросов. Он молча взял её и, с видом человека, практикующего принцип «если я этого не вижу, этого не существует», отправил сладость в рот.
Молочный шоколад с жидкой начинкой, приторно-сладкой до онемения кончика языка, оказался для Лу Хуэя с его севшей «батарейкой» именно тем, что доктор прописал.
Хм. И почему бы ему самому не носить такие с собой?
Лу Хуэй бросил взгляд на упаковку. Одна игровая монета за одну конфету...
Ладно, уж лучше полагаться на щедрость господина Мина, который, видимо, таскает по паре таких штук в каждом инстансе. Что это вообще за баснословно дорогой продукт?
Внезапно Лу Хуэю показалось, что шоколадная начинка во рту стала какой-то приторно-липкой и с трудом проглатывается.
Скорее всего, эта конфета какой-то игровой предмет. Ведь каждый раз, съедая такую конфету, Лу Хуэй чувствовал, как к нему возвращаются силы, а затуманенный разум мгновенно прояснялся.
Наслаждаясь ароматом шоколада, он почувствовал, как настроение само собой немного улучшилось.
Тем временем женщина завершила согласование и, повернувшись к Лу Хуэю и Мин Чжаолиню, сообщила:
— На ваших телефонах появилось новое приложение. Изучите его, когда вернётесь.
— Если потребуется, мы также можем предоставить вам жильё.
— Не стоит. — отрезал Лу Хуэй.
Он отмахнулся, до конца придерживаясь выбранного образа:
— Я же говорил: я здесь, чтобы прочувствовать жизнь. Если вы всё организуете за нас, какой же это тогда «опыт»?
С этими словами он пробормотал себе под нос:
— Да и при текущих раскладах я чувствую, что это может помешать моему духовному развитию.
Мин Чжаолинь с трудом сдержал усмешку.
Он наблюдал, как Лу Хуэй с элегантной небрежностью развернулся и, легко махнув рукой женщине, бросил:
Мин Чжаолинь не проронил ни слова и ничего не сделал, просто молча последовал за ним, развернувшись к выходу.
Понимая, что за ними наблюдают камеры, они не стали обсуждать планы вслух. Лу Хуэй лишь бросил быстрый взгляд по сторонам и тихо спросил:
Мин Чжаолинь тут же уловил его мысль:
Бежать обратно в сектор D, чтобы найти дешёвую гостиницу и снять номер, или же просто встретиться с Ци Баем и остальными.
После девяти вечера, в целях безопасности, Ци Бай и его группа решили лечь спать.
Кровать была маловата, но, если прижаться друг к другу, места хватало на всех. В такой ситуации все спали полностью одетыми, не снимая даже обуви.
После короткого обсуждения решили, что Ци Бай будет спать на кровати. Его боевые показатели были так себе, чтобы спать на полу: представьте, если из-под кровати вдруг высунется что-то жуткое...
Бай Тайсин из-за слабого здоровья тоже занял место на кровати.
Вместе с ними на кровати устроилась и Чжу Люй. Причина крылась в специфике её способностей: боялись, что в одиночестве на полу она может нечаянно привлечь «тех самых» сущностей.
Остальным достался пол: Нянь Пинчу постелил спальник прямо у кровати, а Мэй Тин свернулась калачиком в тесной прихожей.
Нянь Пинчу — у кровати, Мэй Тин — в прихожей.
И это было логично: боевые навыки Мэй Тин превосходили навыки Нянь Пинчу, поэтому она заняла позицию, откуда могла быстрее среагировать на угрозу извне.
Не успели они улечься, как Ци Бай начал смутно ощущать, как в комнате постепенно холодает.
И это был не тот сухой сквозняк от кондиционера. Это была промозглая, липкая сырость, пробирающая до самых костей. Он тут же понял, что что-то идёт не так, а следом у самого уха раздался неразборчивый шёпот.
Ци Бай инстинктивно затаил дыхание, вслушиваясь в тишину, и лишь спустя некоторое время смог разобрать слова:
— Вы... уже... нашли... ра...боту...?
Голос становился всё отчётливее, слова складывались в связную речь, сопровождаемую тяжёлым, полным разочарования вздохом, пока всё это не переросло в настоящий поток демонического шепота:
— У вас даже нет официальной работы, как вы можете так сладко здесь спать? Где ваша совесть?! Неужели вы думаете, что заработать копейки на разовой подработке — это уже великое достижение? Без стабильного места вы просто никчёмные отбросы! Вы вообще есть хотите? Жить хотите?! Посмотрите на других: у всех есть приличная работа, а у вас ничего нет, и вы всё ещё умудряетесь так сладко дрыхнуть?! У вас есть деньги в кармане?! Этих жалких грошей хватит, чтобы прокормиться?! Вставай и иди! Ищи! Работу!
В голове у Ци Бая билась лишь одна мысль: