October 22

Истории о призраках со всего мира. Глава 17. Одинокий танец проклятой четы

Это был не просто «взгляд».

В тот миг, когда одна из самых неприметных пар глаз среди миллиардов глаз над городом плоти опустила на них свой кроваво-алый взор, похожий на две багровые луны, время, пространство и даже причинно-следственные связи — сами основы мира смертных — в одно мгновение были перемолоты в пыль.

Стальная воля Ань Му в этот миг оказалась хрупкой, как стекло под колёсами тяжёлой машины. Он больше не чувствовал себя закалённым в боях командиром Следственного Бюро.

Теперь он был всего лишь пылинкой, пришпиленной к предметному стеклу под микроскопом.

Всё его существование — от первой слезы в детстве до каждой тактической мысли, мелькавшей в голове сейчас, — было прочитано, разобрано и затем равнодушно признано «лишённым смысла».

Само ощущение собственного «я» стремительно исчезало. Чёрный прилив первобытного ужаса, поднявшийся из глубины души, вот-вот должен был полностью его поглотить.

Мо Фэй переживал это ещё более непосредственно.

Его сила, способная раскалывать скалы, его ярость и пылающий боевой дух — всё это под этим взглядом таяло, словно снег под солнцем.

Он ощущал, как его могучее тело становится прозрачным, будто в следующую секунду оно окончательно распадётся, превратившись в мельчайшую космическую пыль.

Он хотел закричать — но не мог издать ни звука. Хотел поднять вибротопор — но конечности налились тяжестью, словно свинцом.

Это было подавление силой, превосходящей все измерения.

Впервые в жизни ярость и мужество показались ему такими жалкими и бессмысленными.

— Ошибка… ошибка… логика… невозможно построить модель… перегрузка данных…

Разум Лань Цэ — его безупречный вычислительный дворец, похожий на суперкомпьютер, — в этот миг окончательно рухнул.

Мир в его глазах перестал быть набором объектов и энергетических структур. Всё превратилось в хаотический водоворот безумных цветов и невозможной геометрии.

Он видел, как прямые линии плачут.

Видел, как круги кричат.

Видел, как время, словно разрубленная змея, пожирает само себя, кусая собственный хвост.

Его интеллект и логика — то, чем он всегда гордился, — перед лицом этой непостижимой «реальности» оказались первой разрушенной линией обороны.

Он беззвучно рухнул на колени, вцепившись руками в голову. Из глаз, ушей, носа и рта тонкими струйками потекла кровь.

И только восприятие Бай Юя было совершенно иным.

В миг, когда этот взгляд пал на них, Хэй Янь внутри него — всегда элегантный и невозмутимый морок — впервые издал почти испуганный вопль, в котором смешались жадность и возбуждение.

— Концепт более высокого порядка! Зрелый «жнец», питающийся самим фактом существования! Нет… нет, это не истинное тело… всего лишь… всего лишь ничтожная тень, отброшенная им! Тень… «садовника»!

Первородная сила Хэй Яня, наполненная хаосом и безумием, бешено сжалась в глубине души Бай Юя, словно ядовитая змея, встретившая естественного врага и инстинктивно свернувшаяся в плотное кольцо защиты.

Именно благодаря этому барьеру психическое воздействие взгляда на Бай Юя ослабло почти полностью.

Но это не означало, что он остался невредим.

Он «слышал».

Слышал, как стонут звёзды.

Слышал, как разлагается свет.

Слышал, как сама тишина разрывается оглушительным рёвом.

Он «чуял» запах ветра, смешанного с озоном и межзвёздной пылью — запах смерти самой Вселенной.

В его разум насильно вливались картины рождения и гибели бесчисленных миров. Этот поток бессмысленной информации будто раскалённым железным прутом прожигал его мозг.

— Кха…!

Бай Юй снова выплюнул полный рот чёрной крови. Он качнулся, и едва не рухнул на пол.

Его душа — та самая хрупкая фарфоровая ваза, которую Хэй Янь с трудом удерживал от распада, — теперь покрылась ещё большим количеством трещин.

И всё же именно благодаря существованию Хэй Яня он оказался единственным из четверых, кто ещё мог мыслить.

Но за миг до того, как этот взгляд окончательно раздавил их, его хозяин, похоже… потерял интерес.

В глубине отверстия кровавые глаза, похожие на две луны, медленно моргнули.

Всего лишь одно движение.

Будто создатель миров лениво зевнул.

Или кит равнодушно скользнул взглядом по планктону.

Ужасающее давление, способное перевернуть саму реальность, так же небрежно исчезло.

Когда взгляд отвёлся в сторону, извивающаяся рана в стене храма, ведущая в город плоти, начала затягиваться прямо на глазах.

Поглощающая всё тьма стремительно сжималась внутрь себя. Миллиарды глаз и безумный пейзаж из костей и плоти исчезали, словно задвигался театральный занавес.

БУМ!

Раздался глухой звук закрывающегося пространства.

И стена вновь стала прежней — обычной, покрытой вековой грязью и трещинами.

Словно всё увиденное только что было коллективной галлюцинацией четырёх людей, сошедших с ума.

Угроза из высшего измерения исчезла.

Но оставленный ею ужас навечно выжег клеймо в их душах.

— Р-Р-Р-Р-РА-А-А-А!!!

Не успели они оправиться от пережитого кошмара, как новый вопль, наполненный бесконечной болью и ненавистью, расколол тишину подобно грому.

Это была потерявшая контроль невеста-заместительница.

Лишившись оков проклятия подменной смерти и подавления со стороны высшего существа, копившаяся в ней веками ненависть жертвенного «подношения» окончательно вырвалась наружу.

Масса кровавой плоти перед главным столом теперь разрослась до ужасающих размеров.

Трёхметровая гора мяса выглядела так, будто сотни человеческих тел насильно сшили и спрессовали воедино.

У неё не было постоянной формы.

Лишь бесчисленные человеческие лица, искажённые мучением и беззвучным криком, всплывали на поверхности этой массы, словно кошмарные барельефы, а затем снова тонули в плоти.

Из разных частей мясной горы торчали сотни бледных распухших рук разной длины. Они извивались, как ядовитые лозы, беспорядочно хватая воздух. Под ногтями у них чернела грязь и сгустки крови.

Посреди этой горы раскрылась гигантская пасть, непропорционально огромная по сравнению со всем остальным телом.

У неё не было ни зубов, ни языка.

Только кровавый вихрь из гниющей плоти, источающий смрад.

Именно оттуда и вырвался тот чудовищный рёв, раздирающий воздух.

— Все ко мне! Занять круговую оборону вокруг меня!

Голос Ань Му первым нарушил оцепенение.

Он насильно подавил дрожь, поднимавшуюся из глубины души. Инстинкты командира заставили его мгновенно принять верное решение.

Одной рукой он резко дёрнул Лань Цэ, всё ещё пребывавшего в шоке, себе за спину, а затем рявкнул Мо Фэю:

— Мо Фэй! Очнись! Твой враг — здесь!

Этот крик ударил по сознанию Мо Фэя, словно тяжёлый молот.

Его расфокусированный от ужаса взгляд вновь обрёл ясность. Когда он увидел перед собой эту гору страданий, подавленные страх и ужас прорвались наружу вместе с яростью и болью утраты, словно раскалённая магма.

— А-А-А-А-А!!!

Он издал звериный рёв.

Да, в нём ещё оставался страх перед существом из высшего измерения. Но куда сильнее была чистая, неприкрытая жажда уничтожить это уродливое чудовище перед собой.

Мо Фэй крепче сжал рукояти вибротопоров.

И его пылающая жажда битвы вновь вспыхнула вокруг него, превращаясь в видимые глазу волны белого жара.

— Я… превращу эту кучу гнилого мяса… в фарш!!

Сгусток обид и ненависти, казалось, был разъярён этим рёвом. Его огромная пасть снова раскрылась, но на этот раз из неё не вырвалась звуковая волна — из кровавого вихря внутри резко выстрелили десятки обрубленных рук, покрытых чёрной вязкой слизью и судорожно дёргающихся. Эти руки, словно пущенные из лука стрелы, с пронзительным свистом рассекли воздух и устремились к четвёрке со всех сторон.

— Лань Цэ! Звуковой барьер! — спокойно скомандовал Ань Му.

Лань Цэ уже полностью пришёл в себя. Он быстро достал из рюкзака дискообразное устройство и прижал его к земле.

— Барьер развёрнут!

Ву-у-у-ум…

Полупрозрачный энергетический купол с голубоватой рябью мгновенно развернулся, накрыв всех четверых. Обрубленные руки со всей силы врезались в защиту, раздалась плотная серия глухих ударов. Чёрная коррозионная слизь зашипела на поверхности барьера, поднимая клубы белого дыма, но пробить защиту не смогла.

— Барьер долго не выдержит! Энергия обид слишком сильна, она быстро нейтрализует мою звуковую частоту! — Лань Цэ покрылся испариной.

— Достаточно! — взгляд Ань Му был прикован к чудовищу. Он быстро отдавал команды. — Мо Фэй, атакуй в лоб, отвлеки его! Лань Цэ, найди его энергетическое ядро! Бай Юй, как ты?

— Пока не сдох, — Бай Юй опираясь на колонну, медленно поднялся. Он вытер кровь с уголка рта, но взгляд его был необычайно ясным. — Его ядро… уже исчезло.

— Что ты имеешь в виду?

— Его «ядро» — это проклятие «замены невесты». Теперь, когда проклятие перенесено, он стал марионеткой с обрезанными нитями, сосуд без души, — чётко проговаривал каждое слово Бай Юй. — Все его действия теперь — лишь инстинкт ненависти поглощённых жертв. Он силён, но… пуст. У него нет разума, только ярость.

— То есть, если мы выдержим его ярость — мы победим? — спросил Мо Фэй в канале.

— Нет, наоборот, — Бай Юй покачал головой. — Чистый сгусток обид и ненависти труднее всего уничтожить. Ты разрушишь его часть — он тут же восстановится из окружающей негативной энергии. Если только… мы не создадим для него новое «ядро», которое он не сможет отвергнуть, и не очистим его вместе с ним.

В этот момент, пока они переговаривались, сгусток обид и ненависти, поняв, что дальние атаки неэффективны, издал ещё более яростный рёв. Его огромная мясная масса начала судорожно пульсировать и, словно слизь, покатилась прямо на них, давя барьер. Кровавый «ковёр» на полу будто ожил — он вскипел и превратился в щупальца, яростно хлещущие по почти разрушающемуся звуковому куполу.

— Барьер трескается!! — закричал Лань Цэ.

— Мо Фэй!! — резко бросил Ань Му.

— Есть!!

Мо Фэй взревел и в последний момент, не дожидаясь разрушения барьера, сам рванул навстречу мясной горе. Его фигура была ничтожна по сравнению с чудовищем, но он нёсся как обезумевший бык — с отчаянной, смертельной решимостью.

— Да пошёл ты… НАХРЕН!!!

Он вложил всю силу в оба вибротопора. Две серебряные дуги света пересеклись в воздухе, образовав огромный Х-образный удар, который обрушился на мясную массу.

Шшшхрррр!!!

Звук был похож на то, как горячий нож входит в масло. Лоб сгустка обид и ненависти был разрублен — глубокая рана дошла до самой его сути. Бесчисленные искажённые лица внутри разорвались, беззвучно вопя. Чёрная зловонная кровь хлынула водопадом.

Но на лице Мо Фэя не было радости. Рана прямо на глазах начала срастаться. Разбросанные куски плоти, словно под действием магнита, стремительно тянулись обратно. И за пару вдохов смертельная рана полностью затянулась.

— Чёрт… вообще никакого эффекта?! — Мо Фэй отскочил, уходя от десятков рук, вырвавшихся из раны.

— Физические атаки не работают! Это энергетическая сущность! — мгновенно заключил Лань Цэ.

— Тогда используем энергию! — Ань Му вытащил из кобуры странный пистолет. Его корпус был сделан не из металла, а из белой кости, а в стволе сиял мягкий белый кристалл.

— Пуля «Очиститель-3» эффективна против демонов обиды! — он прицелился и без колебаний нажал на спуск.

Чисто-белый луч высокой концентрации вонзился в тело чудовища.

— А-а-а-а!!!

Впервые сгусток обид и ненависти закричал от настоящей боли. Место попадания зашипело, пошёл белый дым, плоть начала стремительно растворяться, образуя огромную пустоту.

Но прежде чем они успели порадоваться, произошло нечто ещё более странное.

Тело жениха Линь Шэна, сидевшее за главным столом, вдруг едва заметно дёрнулось. Его опущенная голова слегка приподнялась.

Из него начала исходить более чистая, более древняя и более холодная волна ненависти. Она, словно невидимые нити, связалась с раненым чудовищем.

В рану сгустка начали просачиваться чёрные потоки, исходящие от жениха, будто чернила, капающие в чистую воду. Они не конфликтовали с его плотью — напротив, стали катализатором. Регенерация ускорилась до ужасающих масштабов. За секунду пустота заполнилась новой, ещё более тёмной и извращённой плотью.

— Что происходит?! — Ань Му побледнел. — Его ненависть… помогает ему?!

— Нет… не помогает… — зрачки Бай Юя резко сузились. Он наконец понял. — Это слияние! Проклятие жениха требует «невесту» как якорь и носитель. Прежний сосуд был уничтожен. Теперь появился этот… более совершенный контейнер из чистой ненависти!

— Он превращает это чудовище в свою вечную… супругу, сотканную из ненависти!

От этого вывода у всех пробежал мороз по спине. Если проклятие жениха полностью сольётся со сгустком обид и ненависти, появится идеальный демонический объект — с ядром, разумом и абсолютной устойчивостью к уничтожению.

И тогда они станут лишь вечными жертвами на этой бесконечной свадьбе.

— Нельзя допустить слияния! — сказал Ань Му. — Мо Фэй, Лань Цэ, остановите передачу ненависти любой ценой! Бай Юй, что ты там говорил про «новое ядро»? Рассказывай!

— Это «одержимость»! — взгляд Бай Юя пронзил хаос поля боя и намертво зафиксировался на трупе жениха, который продолжал передавать энергию обиды чудовищу. — Это существо пустое, поэтому оно инстинктивно принимает ненависть жениха. Но оно также состоит из бесчисленных жертвенных душ погибших девушек! Их глубочайшая одержимость — не месть, а освобождение! Их желание — быть спасёнными!

— Нам нужно не убить его, а «разбудить»! Использовать одержимость, способную вызвать у него резонанс, заменить ею ненависть жениха и заставить его разрушиться изнутри!

— Какая одержимость может быть сильнее столетней ненависти жениха?! — взревел Мо Фэй, одновременно бешено разрубая вибротопором кровавые щупальца, пытавшиеся прорваться к телу жениха.

— Есть одна, — взгляд Бай Юя стал необычайно сложным. Он посмотрел в сторону главного зала родового храма, туда, где за сожжённым изображением осталась затянувшаяся стеной брешь.

— Это одержимость А-Вань.

Он медленно произнёс:

— Настоящая А-Вань, та девушка, которую принесли в жертву горному богу. Её душа, возможно, давно рассеялась, но её любовь к Линь Шэну, её привязанность к этой деревне, её боль и нежелание уходить… всё это наверняка осталось где-то в этом пространстве. Это — начало этой истории. И только это может положить ей конец!

— Где мы её найдём?!

— На задней горе! В жертвенной пещере! — голос Бай Юя не допускал возражений. — Там обязательно есть что-то, принадлежащее А-Вань! Это и есть настоящее «ядро»!

Но в этот момент труп жениха, уже установивший первичную связь с чудовищем, будто почувствовал их намерения. Его всё это время закрытые глаза резко распахнулись.

И это были глаза, от которых холодело всё внутри: ни зрачков, ни белков — лишь абсолютная тьма, сгустившаяся из чистой ненависти.

Он медленно, скованно поднялся.

И в следующий миг обрушилось давление ужасающей ауры ненависти — куда более страшной, чем раньше. Но на этот раз оно было направлено не на чудовище, а на них — на четырёх незваных гостей, посмевших помешать его «свадьбе».

— Всё… конец… — лицо Лань Цэ мгновенно побелело. — Жених… пробудился.

Теперь им предстояло столкнуться с пробудившимся источником проклятия, который уже сливался со сгустком обид и ненависти.

Спереди — формирующаяся чудовищная «пара ненависти».

Сзади — пробудившийся древний труп.

Четверо, казалось, окончательно оказались в ловушке без выхода.