Десять часов пополудни. Глава 84. Выносливость S-класса
Различные мысли в голове никак не повлияли на реакцию Леона. Убедившись, что действие [Блага для лентяев] прервалось, он тотчас вскинул руку и дважды выстрелил в сторону каменной двери.
Тень за дверью мгновенно отпрянула назад.
Поток воздуха, выпущенный воздушной стрелой, пронёсся перед входом.
В следующую секунду Фань Пэйян резко метнулся вперёд, ловко взобрался на крышу — какая уж там ловкость, казалось, он готов бежать прямо по кровле.
Однако, каким бы быстрым он ни был, он не мог сравниться со «Снайпером». На этот раз Леон целился в его голень.
Фань Пэйян, уже наполовину перекинувшийся через край крыши, замер в воздухе. Не успев подтянуть ноги, он услышал пронзительный свист, а затем почувствовал резкую боль. На правой голени зияла небольшая кровавая дыра, похожая на рану от стрелы, из которой обильно сочилась кровь.
Но в следующее мгновение Фань Пэйян всё же подтянул ногу, будто не чувствуя боли, взобрался на крышу и побежал.
«Воздушная стрела» наносит урон потоком воздуха, причиняемый ею вред ничем не отличается от настоящей арбалетной стрелы. Более того, поскольку в ране не остаётся настоящего острия, закупоривающего повреждение, кровотечение после попадания «Воздушной стрелы» бывает даже сильнее.
Леон планировал этим выстрелом окончательно лишить Фань Пэйяна подвижности. Но тот, как ни в чём не бывало, полез дальше на крышу — что ж это за железный человек такой?!
С позиции Леона не было видно, как Фань Пэйян бежит по крыше, но Гуань Лань и Таньхуа, находившиеся на той же крыше, видели всё отчётливо.
Скорость Фань Пэйяна ничуть не уменьшилась из-за раненой голени. Если бы не кровавый след позади да его спина, в которой вместо прежней непринуждённости читалось упрямство, никто бы не подумал, что этот человек ранен.
Леон также взобрался на крышу. Не глядя на своих «Пончиков» поблизости, он бросился в погоню за Фань Пэйяном.
— Неужели сейчас решиться исход битвы?
— Дерево инструментов он уже контролировать не может, сам как думаешь??
Так три «Пончика» и один VIP развернули погоню по крышам Кольцевого города.
На этот раз маршрут бегства Фань Пэйяна не имел никакой системы: куда удобнее было прыгнуть с крыши, туда он и прыгал, просто мчался изо всех сил.
Гуань Лань и Таньхуа бежали следом. Видя, что руины остаются всё дальше позади, Гуань Лань сказал:
— Похоже, у него действительно кончились силы.
— Несомненно. Если бы у него ещё были силы контролировать дерево инструментов, бросил бы он свой «склад боеприпасов».
— Однако... Если продолжать в том же темпе, ментальная сила и выносливость Леона, пожалуй, тоже иссякнут.
Таньхуа, воодушевившись этой темой, сказал:
— Тогда пусть сражаются врукопашную. Ты ведь знаешь на что способен Леон. В этом чёртовом мире испытаний, если не использовать дерево инструментов и драться голыми руками, с его-то подготовкой, он просто вынесет оппонента с одного удара!
Как это он не заметил, что в его группе есть ещё один скрытый фанат Леона?
Обратный отсчёт 1:02:00. Погоня завершилась.
Потому что Леон попал Фань Пэйяну во вторую ногу.
Высокий мужчина пошатнулся, чуть не упал на одно колено на крыше, но в итоге удержал равновесие.
Его грудь сильно вздымалась, дыхание было крайне учащённым. Волосы и одежда промокли, пот стекал по щекам к подбородку и капал на каменную крышу.
Леон остановился у него за спиной, на расстоянии трёх метров, тяжело дыша. Чёрная футболка полностью прилипла к телу, ему было ничуть не легче.
Фань Пэйян крайне медленно повернулся. Каждое движение усиливало сверлящую боль в голени.
Лицо его, помимо нахмуренных бровей, оставалось непроницаемым. Голос оставался спокойным:
— Хочешь ошейник — подойди возьми сам.
Эта сцена словно воспроизводила то, что было недавно, когда Фань Пэйян угрожал Леону иглой.
Теперь Леон целился в него, держа руку наготове:
— Мне не нужно подходить. Ещё несколько выстрелов, и ты потеряешь сознание от кровопотери.
Фань Пэйян снял рубашку, разорвал её на две части, неторопливо присел и перевязал раны на обеих ногах, затянув потуже, чтобы остановить кровь.
Закончив перевязку, он медленно поднялся. От начала до конца он не встретил никакого сопротивления со стороны Леона.
— Знаешь, в чём твоя главная проблема? У нас обоих одни и те же слабости.
— Ты всё время стрелял только мне в ноги, потому что не мог решиться на убийство. Поэтому ты не можешь победить.
— Ты упустил одну деталь. — Он оглянулся на Гуань Ланя и Таньхуа, которые как раз приближались к ним. — У нас есть лечебная иллюзорная принадлежность. Ты потеряешь сознание, я заберу ошейник, затем тебя исцелят иллюзорной принадлежностью, а я избавлюсь от психологического груза.
Эти слова загнали Фань Пэйяна практически в тупик.
Но никак нельзя было ожидать, что Фань Пэйян кивнёт:
— Что ты решишься на это, я тоже учитывал. В конце концов, я не могу требовать, чтобы у каждого был такой высокий уровень идейности, как у меня...
Таньхуа последовал за своим лидером и как раз услышал последний раунд их диалога.
Леон уже изложил жестокие факты, но в словах Фань Пэйяна явно чувствовался поворот. Неужели, как говорил их лидер, у Фань Пэйяна есть ещё козырь? Можно ли ещё снять один слой лука?
Фань Пэйян не стал ходить вокруг да около и прямо заявил собеседнику:
— Поэтому я хочу дождаться, когда твоя выносливость и ментальная сила полностью иссякнут, чтобы по-настоящему встретиться с тобой лицом к лицу.
Леон пристально смотрел на него:
— Твои силы иссякли, а у меня ещё есть.
Фань Пэйян усмехнулся, его взгляд был острым, как лезвие:
— Если у тебя ещё есть силы, почему твои руки дрожат?
Леон внутренне содрогнулся. Впервые он посмотрел на свои пальцы, целившиеся в Фань Пэйяна. Они действительно слегка дрожали.
— Долгая стрельба, погоня, снова стрельба, снова погоня. Твой расход выносливости гораздо больше, чем ты думаешь. Изначально у меня была выносливость S-класса, я слишком хорошо знаю, каков запас сил только что достигшего S-класса. Исходя из моих затрат и твоих, могу с уверенностью сказать, что твоя выносливость сейчас на нуле.
— Да, на нуле. — лицо Леона осталось невозмутимым. Он перехватил запястье другой рукой, дрожь постепенно унялась и исчезла. — Но на ещё один выстрел хватит.
— Я же сказал. — тон Фань Пэйяна слегка поднялся, в голосе звучала провокация человека, уверенного в победе. — Можешь попробовать.
Леон сосредоточил последние крупицы ментальной силы, прицелился в грудь Фань Пэйяна, избегая сердца, и собрал поток воздуха на кончиках пальцев.
Одновременно раздались два звука рассекаемого воздуха. Леон точно знал, что второй — его выстрел!
Но прежде чем он успел сообразить, откуда взялся первый, откуда ни возьмись, словно по мановению волшебной палочки, прилетели два камня размером с нагрудник, и сложились прямо перед его грудью, прикрыв её.
Воздушная стрела врезалась в один из камней.
Её убойная сила была уже далеко не та, что вначале, на камне осталась лишь небольшая выбоина.
В глазах Леона мелькнуло неверие:
— Как у тебя ещё могут оставаться силы...
Фань Пэйян ответил спокойно и непринужденно:
— Твоя выносливость S-класса означает, что ты способен достичь лишь уровня S. Моя выносливость S-класса означает, что высший предел существующего — это S.
Не успел он договорить, как две каменные плиты, зависшие у его груди, резко сменили направление и полетели прямо в голову Леону.
Таньхуа, находящийся неподалёку, вытаращил глаза: неужели Фань Пэйян до сих пор способен управлять каменными плитами с такой скоростью?!
Помимо шока, он ещё успевал волноваться за Леона: если камень попадёт в цель, обморок гарантирован.
Леон не мог уклониться и уж тем более не мог выстрелить воздушной стрелой. Он просто закрыл голову руками, приняв удар каменных плит на свои руки.
Два удара слились в один, породив глухой рокот, от которого у Гуань Ланя и Таньхуа сжались сердца.
В следующее мгновение каменные плиты с грохотом обрушились на землю.
Леон, всё ещё инстинктивно прикрывавший голову руками, вдруг всем телом содрогнулся. Одна из рук, словно по неведомой причине, опустилась, коснувшись ошейника на его шее.
Едва он это сделал, как новый каменный блок, словно по злому умыслу, метнулся вперёд и с молниеносной силой ударил в образовавшуюся брешь на его голове.
Леон пошатнулся, потеряв равновесие, и его худощавая фигура, наконец, рухнула на землю.
Головокружение и потеря сознания, казалось, были вызваны последним ударом, но истинная причина крылась глубже: колоссальный перерасход выносливости и ментальной силы истощил его до предела.
Вот улучшенный вариант текста с повышенной читабельностью и стилем:
Фань Пэйян был измотан до предела, как физически, так и морально. Тем не менее, он собрал последние силы, превозмогая мучительную боль в ногах, медленно подошёл к Леону, наклонился и ловко снял с него ошейник, который уже мигал и вибрировал.
Получив ошейник, Фань Пэйян опустился на землю, пытаясь выровнять дыхание. О восстановлении здоровья и ментальной силы не могло быть и речи; главное было вообще встать на ноги потом. Сейчас же ему нужно было хоть немного снять физическую и духовную усталость.
Тем временем Гуань Лань и Таньхуа первыми подбежали к Леону. Их взгляд сразу упал на его шею. Ведь последний удар Фань Пэйяна стал возможен только потому, что Леон, до этого надёжно защищавший голову, внезапно потянулся рукой к шее.
И действительно, на шее Леона торчала игла.
Она вошла неглубоко, не с целью убить или серьёзно ранить, а лишь чтобы причинить боль. Внезапно почувствовать боль и инстинктивно потянуться к ней рукой — это естественная человеческая реакция. Фань Пэйян всё рассчитал до мелочей.
— Откуда у тебя столько хитростей и уловок! — Таньхуа, наблюдая, как Гуань Лань вытаскивает иглу, чувствовал, как сердце сжимается от боли за товарища по команде.
— На войне все средства хороши. — ответил господин Фань, сидевший прямо, словно просветлённый монах, и ни капли не раскаивался в своих действиях, несмотря на обвинения Таньхуа.
Гуань Лань тем временем приступил к осмотру Леона, чтобы выбрать наиболее подходящую лечебную иллюзорную принадлежность.
Таньхуа, немного успокоившись после вспышки гнева, вдруг почувствовал неладное:
— Постой, если у тебя ещё были силы, зачем ты тогда побежал? Если бы не побежал, не получил бы стрелами по ногам.
Фань Пэйян хотел было тихо восстановить силы, но головная боль от шума Таньхуа заставила его выложить всё как есть, используя тактику, чтобы купить его молчание:
— Силы у меня были, но у Леона их оставалось немного. Если бы он раньше заметил, что его сил недостаточно, он обязательно сменил бы тактику. Это переменная, а в моей тактике переменных нужно избегать больше всего.
Таньхуа не нравился вид Фань Пэйяна, сквозящий чрезмерной уверенностью.
— Какая у тебя тактика? Не морочь голову.
— Моя тактика — заставить его исчерпать выносливость и ментальную силу. А ключ к этому — убедить его, что мои силы закончатся раньше, чем его.
— Почему? — Таньхуа не понял. Если у Фань Пэйяна такое явное превосходство в выносливости над Леоном, зачем все эти обходные пути? Не проще ли было пойти на прямое столкновение?
Фань Пэйян приоткрыл глаза и бросил на Таньхуа взгляд:
— Потому что Леон не так глуп, как ты. Если бы он хоть немного заподозрил, что его выносливость не пересилит мою, он бы немедленно сменил тактику. А его изменения повлияют на мой первоначальный план, я же уже говорил.
— …… — «Глупый так глупый», — подумал Таньхуа, но сейчас ему просто хотелось узнать правду. — Значит, ты заранее побежал, да ещё и получил две стрелы в ноги...
— Заранее побежать — чтобы заставить его усомниться, что у меня кончились силы. Словить воздушные стрелы в ноги — чтобы превратить «сомнение» в «подтверждение».
— Тебе не нужно было так рисковать! Разве ноги не болят?!
— Нормально. Всё ради реалистичности.
— Ты мог бы положиться на актёрскую игру!
— Хлопотно — коротко ответил Фань Пэйян.
Что это за дьявольская боевая логика?!
Одного лишь объяснения Фань Пэйяна хватило, чтобы Таньхуа морально устал. И это лишь малая толика того, что, должно быть, пришлось пережить Леону, попавшему в паутину его тактических уловок. Ведь всё, что делал Фань Пэйян, было лишь для того, чтобы внушить Леону иллюзию грядущей победы.
— Когда человек видит спасительный луч надежды, его защитные механизмы становятся наиболее уязвимы, — пояснил Фань Пэйян.
Таньхуа, однако, не собирался сдаваться:
— Предположим, — он сделал паузу, — предположим, Леон всё-таки разгадал твою уловку?
— Тогда я бы сменил тактику. — без колебаний ответил Фань Пэйян.
— На какую же? — последовал вопрос.
Фань Пэйян вновь прикрыл веки, сосредоточившись на дыхании:
— Этого нельзя сказать наверняка. Всё зависит от ситуации в тот момент. Сколько сил осталось у меня, сколько у Леона, сколько времени до конца, каковы ранения у обеих сторон, особенности местности, ваше нынешнее эмоциональное состояние, зрители, и даже какова вероятность того, что вы в последний момент поможете Леону атаковать меня — всё это учитывается при выборе новой тактики.
— …Ладно, допустим, ты способен просчитать столько всего. — Таньхуа всё ещё не мог поверить. — Где гарантии, что новая тактика непременно увенчается успехом?
— Разумеется, существует вероятность неудачи. — признал Фань Пэйян. — Поэтому, скорее всего, я перенёс бы поле боя ближе к Храму. Если потребовалось бы, привлёк других ничего не подозревающих участников, чтобы создать суматоху, и уже в этом хаосе обдумал бы новую тактику.
Он наконец всё понял. Финальный свисток в поединках Фань Пэйяна звучит лишь однажды — когда побеждает господин Фань. Если же победа не одержана, значит, противнику придётся сражаться с ним вновь. Сражаться до скончания времён, пока моря не иссякнут, а камни не обратятся в прах.