Бог творения [Бесконечность]. Глава 2. Правила санатория 02
Он ведь сам только придумал идею для этого инстанса, остальное мир дописал за него — вот он только сейчас и узнал, что пятая строчка правил пациента именно такая.
Что до того, соврал ли ему Мин Чжаолинь— Лу Хуэй не мог сказать наверняка.
Оставалось только импровизировать.
— Всё просто. — сказал он. — Я открою дверь, ты посмотришь, но не выходи пока.
Мин Чжаолинь чуть приподнял бровь:
— Хочешь узнать, что там, за дверью.
Это было не вопросом, а утверждением, и Лу Хуэй не стал отрицать.
Сейчас за окном светло. Палата одиночная, по размеру — не слишком маленькая, но и не просторная.
У окна стоял старый длинный стол — дешёвый и потёртый. Занавески были белые, ткань тонкая, со временем пожелтевшая, местами в странных пятнах.
Хотя атмосфера в палате и оставалась зловещей, холодной, но днём опасность всё же меньше.
Кроме того, Лу Хуэй хотел кое-что проверить.
Мин Чжаолинь не сказал ни «да», ни «нет», но Лу Хуэй и без того понял, что тот согласен.
Он опустил руку, которой до этого разминал шею, и открыл дверь.
Коридор оказался длинным и узким. Так как это не больница, здесь не было ни потока пациентов, ни дежурного персонала. Потому стояла мёртвая тишина.
В воздухе почти не чувствовалось запаха медикаментов, зато чувствовался другой — неуловимо холодный, как будто ком снежной пыли попал в нос, и всё в теле заныло от этой мерзлоты.
Напротив была ещё одна палата, дверь открывалась прямо напротив их комнаты. Табличек на двери не было.
Лу Хуэй мельком взглянул и остановился на номере их палаты:
Этот инстанс— эксперимент. Он хотел попробовать новый тип.
В его романе «Ветераны ведут новичков» уже не редкость, но с абсолютной привязкой — это впервые. По изначальной задумке Мин Чжаолинь в этом сценарии не должен был участвовать.
Планировалось всего двенадцать пар — двадцать четыре игрока.
Один из новичков после прохождения этого инстанса должен был получить крайне редкую способность — определять ложь.
В его истории каждый, кто проходил первое испытание, пробуждал некую особую способность. Некоторые — бесполезные, другие — сильные, третьи — повторяющиеся.
Тот игрок, кому досталась бы способность «детектора лжи», изначально должен был встретиться с Мин Чжаолинем в будущем.
Но теперь… из-за него в инстансе добавилась ещё одна пара, и он оказался в паре с Мин Чжаолинем. И теперь им присвоен тринадцатый номер.
Лу Хуэй закрыл дверь и с тяжёлым вздохом подумал, что это число ничего хорошего не предвещает.
Увидев, что он опять закрыл дверь, Мин Чжаолинь поднял бровь:
— Что, тебя больше пугает «четвёрка», «тринадцать» или «666»?
Мин Чжаолинь явно не впервой видел такие номера.
В конце концов, Лу Хуэй часто так и прописывал его в тексте.
Лу Хуэй ещё не успел ничего ответить, как в дверь постучали.
Он замер. Их взгляды встретились.
Лу Хуэй точно знал: когда открывал дверь — не видел никого и не слышал ни чьих шагов.
Мин Чжаолинь без особого удивления чуть приподнял бровь. Но автор лучше всех знал того, кого придумал: Мин Чжаолинь тоже ничего не слышал.
Значит, тот, кто стучится — человек или… уже не совсем человек, что ещё предстоит выяснить.
Всё-таки санаторий — классическое место для фильмов ужасов.
Лу Хуэй знал, что Мин Чжаолинь умеет читать по губам, потому беззвучно пошевелил губами:
— А ты не хочешь обратно лечь?
Мин Чжаолинь ответил тем же способом:
Но на лице у него появилась лёгкая усмешка — точно такая же, как у Мин Чжаолиня:
— Мы же вроде как договорились сотрудничать?
Мин Чжаолинь с неясной усмешкой чуть повёл уголками губ, но ничего не сказал и лёг обратно на койку.
Чтобы скрыть повреждённую смирительную рубашку, он послушно накрылся одеялом.
Но Лу Хуэй отлично понимал: внутри у него, наверняка, уже зрело что-то новенькое.
Хотя сейчас Лу Хуэю было плевать. Он хотел, как можно скорее закончить этот чёртов квест и никогда больше не пересекаться с Мин Чжаолинем.
Когда тот удобно устроился, Лу Хуэй открыл дверь.
На пороге стояла милая медсестра с доброй улыбкой. На ней была розовая униформа, а на груди значок:
[Старшая медсестра 444-го санатория – Сюй Тин]
Сюй Тин выглядела вполне приятно: глаза прищурены, уголки губ приподняты — её улыбка казалась по-настоящему тёплой, растапливающей сердца.
И голос у неё был мягкий, будто бы тянущийся сахар, но не приторный — не тот «щипящий» фальцет, который раздражает. Напротив — такой, который заставляет довериться.
— Доктор, через пять минут начинается собрание в 404-й, не забудьте прийти~
Лу Хуэй на секунду замешкался и вместо ответа, спросил:
— А собрание-то по какому поводу?
— Ай, я и сама не знаю. Главврач созывает, кто же нам расскажет зачем. Наверное, придём — и узнаем~
— Совсем вылетело из головы. Спасибо, что напомнили.
Он намеренно ничего не пообещал.
Потому что не знал — вдруг в этой игре любое «согласие» запускает сценарий?
— Ничего-ничего, мы же знаем, с таким пациентом вам, доктор, и без того хватает хлопот~ тогда до встречи в 404-й, через пять минут~
Он закрыл дверь и глянул на часы.
Часы над кроватью были не стрелочные, а цифровые, с алым шрифтом на чёрном фоне:
В двери было маленькое стеклянное окошко. Лу Хуэй подождал немного, потом осторожно выглянул и увидел, как Сюй Тин уже стучит в следующую палату.
Он проследил за ней до самого лестничного пролёта, и только тогда оторвал взгляд.
Мин Чжаолинь, всё ещё лежащий на кровати, неизвестно откуда достал медицинскую карту и, не поднимая головы, произнёс:
— Осталось меньше четырёх минут.
— Хоть бы минута осталась — мне всё равно. — сказал Лу Хуэй, подходя. — У неё форма была розовая.
Правило №1: весь медперсонал должен быть в белой униформе.
А значит, любой в другой одежде с высокой долей вероятности не персонал. Или даже…
Лу Хуэй взглянул на Мин Чжаолиня, который приподнял одеяло — белая свободная футболка, белые штаны.
Он — пациент, но тоже весь в белом. У Лу Хуэя — белый халат, под ним — белая рубашка и такие же белые брюки. Даже обувь — белые тканевые тапки без шнурков.
Так что любой в другой одежде — возможно, не человек.
Мин Чжаолинь согласился сотрудничать — значит, пока не станет пакостить.
Лу Хуэй сел на стул. Мин Чжаолинь молча передал ему свою карту, перелистав до конца.
Лу Хуэй взял её — имя не указано. Почерк был размашистый, но кое-что разобрать удалось.
«Принимал лекарства. Приступов не наблюдалось.»
«Принимал лекарства. Приступов не наблюдалось.»
«Принимал лекарства. Приступов не наблюдалось.»
Почти полмесяца записей шли без изменений, и только к самому концу, 28 февраля, в графе появился новый текст:
«Не принимал лекарства. Состояние нестабильное».
На этом запись и обрывалась. Дальше — пусто.
Тем не менее, Лу Хуэй всё же пролистал до конца. Остальные страницы оставались чистыми.
Он закрыл медицинскую карту, задумчиво нащупал карманы — телефона не было.
А Мин Чжаолинь, не найдя в палате ничего интересного, уже вёл себя как гость, а то и как хозяин. Он налил себе воды и, усевшись с видом преподавателя, испытывающего студента, спокойно спросил:
Лу Хуэй не стал играть в угадайку и ответил прямо:
— В обычной карте пишут диагноз, подозрения на ту или иную болезнь. А здесь… это больше похоже на ежедневник, а не медкарту.
С 4 февраля — а может, и раньше — начали вести новую тетрадь. Как бы там ни было, последняя запись — двадцать восьмое.
— У тебя есть какие-нибудь симптомы?
Мин Чжаолинь ответил без колебаний:
Он закрыл тетрадь и положил её на стол:
— Значит, у нас должна быть ещё настоящая медицинская карта, и её надо найти.
— Но в этой комнате почти ничего нет.
Он поднял глаза и как будто о чём-то догадался, медленно обвёл взглядом Лу Хуэя с головы до ног.
Мин Чжаолинь прищурился, на лице появилась полуулыбка — двусмысленная и опасная:
— Доктор, ты и сам видишь, я одет в один-единственный тонкий комплект. А вот у тебя — под халатом ещё и футболка, и длинные штаны… Не мог бы ты что-нибудь в них припрятать?
У Лу Хуэя сразу возникло нехорошее предчувствие. И в ту же секунду он уже понимал, к чему клонит Мин Чжаолинь.
У каждого человека есть уязвимые точки: шея, глаза, сердце. А есть и другие — не смертельные, но касаться которых нельзя. Если ты не прошёл спецподготовку, как в армии, то среагировать сразу будет трудно.
Лу Хуэй знал: Мин Чжаолинь собирается его взять «на слабо», чтобы выудить информацию.
Так что его взгляд тут же похолодел. Даже если внутри ему и было не по себе, лицом он не выдал ни намёка:
— Уважаемый пациент, мы с вами сотрудничаем, так что, пожалуйста, перестаньте думать, как бы укусить своих.
— Если мне придётся следить и за вами — никто из нас отсюда не выберется.
Мин Чжаолинь поднял брови и еще шире улыбнулся:
Он чуть склонил голову, но глаза оставались холодными:
…Ага. Как бы не так, подумал Лу Хуэй. Но ответить не успел — в следующее мгновение по зданию пронёсся вопль, настолько пронзительный, что казалось, он разорвал само небо.
Лу Хуэй слегка нахмурился. Мин Чжаолинь же, поиграв немного улыбкой, отставил в сторону даже нетронутый стакан с водой. Улыбка на его лице выцвела.
«Кто-то из игроков опять лажанулся. Скукотища».
— …Наверняка кто-то дошёл до 404-й и там влип.
— Я видел, как медсестра Сюй Тин заходила ещё в две палаты по соседству. Возможно, там игроки. Надо бы выяснить, что случилось.
— Но, доктор, в твоих правилах сказано: «Не отпускать пациента из палаты».
Лу Хуэй понял, что это проверка. Мин Чжаолинь просто ждал, как он выкрутится. Ну что ж, сыграем.
Он прекрасно знал — Мин Чжаолинь живёт на эмоциях. Всё, что ему интересно, он оставляет в живых. А как только заскучает — сразу в расход.
И неизвестно, встретятся ли они потом снова: инстансы ведь выпадают случайным образом, выбирать нельзя.
— Так же, как «все медики должны быть в белом» можно трактовать как «кто в другой одежде — не человек» или как «не надевай другую форму — попадёшь», так и «не отпускать пациента» можно понимать, как «не оставляй его одного» или буквально — не выпускай вовсе.
— Но раз уж мы с тобой привязаны, а в твоих правилах написано «не упускай из виду лечащего врача», скорее всего, тут смысл в том, что действовать нужно вместе.
Мин Чжаолинь округлил глаза и театрально зааплодировал:
Он действительно жалел, что написал своему главному герою психопатическую личность.
Но уж если написал — что теперь поделать.
Перед выходом он решил договориться с Мин Чжаолинем. Он будет прикидываться новичком, а тот чтоб его не выдавал.
— Ты вообще хочешь отсюда выбраться?
Мин Чжаолинь пожал плечами и развёл руками:
— Доктор, если уж на чистоту — ты такой интересный, что я бы и не прочь остаться тут с тобой подольше.
Он усмехнулся, и в его глазах — этих лукавых, как у цветущего персика, — мелькнула угроза, скрытая за игривостью. Тон у него был шутливый, но у Лу Хуэя внутри что-то кольнуло.
— У меня чувство, что ты знаешь всё, что мне интересно.
Они оба знали - интуиция у Мин Чжаолиня всегда была чертовски точной.
— Вот как. — вместо обещания Лу Хуэй предложил другое: — Тогда давай так: ты хранишь мою тайну — я храню твою.
Он скопировал его манеру, тоже приподнял уголок губ, но его улыбка была слаще, а наклон головы — более игривый. Узкие раскосые глаза, не такие обольстительные, как у Мин Чжаолиня, но зато с особым лукавством.
Особенно с такой вызывной ноткой.
— Я сохраню в секрете, какая у тебя способность.
Закончив фразу, он добавил ещё два беззвучных слова.
В следующее мгновение аура Мин Чжаолиня изменилась полностью:
— …Ты понимаешь, что за такие слова убивают?
В этой игре никто не знал, какая у него способность.
Слухов было много, но так как это не стрим и не запись — даже если кто-то пытался что-то выяснить, толку было мало.
Ведь выживших после инстансов с Мин Чжаолинем — считаные единицы. И никто из них не знал, на что он способен.
Это и было его главное преимущество.
Но Лу Хуэй и правда не боялся — по крайней мере, в этом инстансе.
Потому что он сам его создал. И он не дал ему склонности к самоубийству:
Он задрал подбородок, на лице сверкала ехидная ухмылка:
— Приятель, что сказать — тебе просто не повезло.
Не должен был он сюда попасть. Но попал.
Ладно, попал — но ещё и на него нарвался.
Ладно, нарвался — но ещё и оказался с ним связан.
А Лу Хуэй — тот, кто знает о нём всё, потому что сам его создал.
И пусть Мин Чжаолинь сколь угодно опасен — управу он на него найдёт.
Мин Чжаолинь фыркнул, но в глазах было признание:
Лу Хуэй с улыбкой вышел из палаты:
…А про себя добавил: Слава богу, наконец-то приручил этого психа.