Полуночная сова. Глава 88. Тяжёлый бой
Высоко в небе, на бумажном самолёте.
— Я же сказал, не вмешиваться, я сам справлюсь. — последние три слова Чэнь Гуань произнёс нарочито медленно, с ударением.
Кун Лицзэ и Гу Нань, уже приготовившиеся действовать, услышав это, один закатил глаза до небес, другой вопросительно посмотрел на Ван Дуаньжаня.
— Сначала возьмём значок, — Ван Дуаньжань посмотрел на Чэнь Гуаня. — Закончим дело, потом делай что хочешь.
Чэнь Гуань помолчал несколько секунд и напрямую спросил Гу Наня:
Гу Нань сразу смекнул, что коллега уже успокоился.
Взял деньги — будь любезен служить. Для наёмников Ван Дуаньжань, этот молодой хозяин, был действительно щедрым боссом. Пока не мешаешь делу, ему обычно лень вмешиваться в твои игры.
Босс щедрый, значит, и сотрудники не должны слишком жадничать, верно?
— Эффект «Ничего нет» — «исчезновение», а не «скрытность», у нас пока нет принадлежности, которая могла бы этому противостоять. — спокойно проанализировал Гу Нань. — Но время действия скоро истечёт.
— Ждать не будем. — сказал Чэнь Гуань. — Лучше разберёмся с тем, кто использует принадлежности.
— Тогда начинаем. — Кун Лицзэ посмотрел на дерево внизу, ставшее маленькой зелёной точкой, и размял плечи для разогрева. — Дачуань, наверное, уже хочет пнуть дерево от ожидания.
Не успела четвёрка начать действовать, как сверху обрушился огромный таз воды, окатив их с головы до ног!
Больше всех пострадал Ван Дуаньжань, его кудряшки прилипли к голове, исчезла прежняя милая пушистость.
[Сова: Кто-то применил к тебе атакующую канцелярскую принадлежность «Соблазнение мокрой одеждой»!~~]
Ван Дуаньжань, Чэнь Гуань, Кун Лицзэ, Гу Нань: «…»
С момента попадания в «Сову» они впервые почувствовали, что этот тон уведомления, крайне вызывающий ненависть, похож на оригинальный голос пользователя.
В глазах Хань Бутина потемнело:
— Та команда собирается серьёзно взяться за дело.
— Это ещё не гарантирует абсолютной победы, — Ли Ся посмотрел на дом на воздушном шаре. — Эти ребята стали сильнее, чем в парке развлечений.
— Если начнётся настоящая командная битва, они обязательно проиграют.
Ли Ся склонив голову, принялся размышлять:
— Пять на пять ещё можно побороться за удачу, четыре на пять — действительно шансов мало.
— Четыре на пять? — Ли Цзыцзинь был в недоумении. — В команде Чи Инсюэ никто не выбыл.
— Пока там есть Чи Инсюэ, это равносильно тому, что человека не хватает, — сухо констатировал Ли Ся. — Его боевая мощь позволяет в одиночку справиться со слабой командой, но, если дело дойдёт до настоящей командной битвы, требующей слаженности, его эффективность под вопросом.
«…» Ли Цзыцзинь наконец осознал суть и не нашёл слов для возражения.
Не просто под вопросом, не подставит товарищей — и то хорошо. Он до сих пор помнил «оговорку» бывшего товарища по команде на колесе обозрения. Если последующее заражение и безумие были вирусным форс-мажором, то тот поступок явно выглядел как операция «вместе умереть», просто вызывающая отчаяние.
— Он просто не создан для командной битвы. — Хань Бутин посмотрел на поле боя, где вот-вот должна была начаться масштабная драка, и вдруг почувствовал лёгкое сочувствие к бывшему противнику. Боевая мощь и слаженность остальных четырёх росли с поразительной скоростью, пятому товарищу не нужно было добавлять цветов на лёд, достаточно было быть просто посредственным, но жаль, что выбрали того, кто следует только своим путём.
За окном на поле боя царило подавляющее спокойствие, предвестник предстоящей масштабной битвы, словно густые тучи перед грозой.
Эта атмосфера вдруг вызвала у Ли Цзыцзиня лёгкое чувство знакомости и ностальгии.
Раньше, когда играли в лиге, встречая сильного врага, внутри команды перед боем царила такая же атмосфера.
Вместе с ностальгией нахлынули воспоминания.
Пришли внезапно, но были яркими.
— В нашей команде раньше был запасной, — Ли Цзыцзинь смотрел на поле боя за окном, а перед глазами всплывали прежние битвы на игровых картах. — Никогда не следовал тактике, разработанной перед боем. Как только начинал драться — сходил с ума, как сходил с ума — ничего не жалел. Иногда в одиночку мог решить исход битвы, но чаще вёл себя как предатель, любую удачную ситуацию мог загубить так, что родная мать не узнает…
— В итоге команда решила с ним расстаться. Тут как раз другой клуб уже был готов его забрать. Мой начальник даже не стал торговаться, можно сказать, отдали почти даром. Так он и ушел...
— А дальше? — Хань Бутин, если бы сейчас не понял, к чему клонит товарищ по команде, не стоило бы быть капитаном. — В новой команде вдруг исправился?
— Да как же, — Ли Цзыцзинь усмехнулся, но улыбка сразу исчезла. — В новой команде сотрудничество вновь не сложилось, и он снова оказался в запасе. Вскоре после этого он завершил карьеру.
Хань Бутин думал, что его ждёт невероятный поворот, но кто бы знал, что концовка действительно окажется такой обыденной.
Ли Цзыцзинь и сам не знал, что хотел этим сказать. Он лишь знал, что один на один почти никто не был способен противостоять тому человеку, у того были невероятные навыки, вызывавшие у него зависть, но вот так, понемногу, угас.
Если бы встретил команду, которая умела бы его использовать, финал был бы другим?
И времени думать больше не было — за окном началась битва.
Под «Соблазнение мокрой одеждой» попал не только Ван Дуаньжань с тремя товарищами, но и их бумажный самолёт под ногами. Огромное оригами промокло и сразу поникло, и шатаясь, начало падать!
Но они в момент попадания предугадали намерения противника и сразу активировали [(Защита) семицветные благоприятные облака*]. Бумажный самолёт был немедленно вытеснен подплывшими облаками, и четвёрка спрыгнула на облака.
* 七彩祥云 (qī cǎixiángyún) - в китайской мифологии и литературе (например, в романе «Путешествие на Запад») семицветные благоприятные облака служат средством передвижения небожителей и символом удачи.
В этот момент четвёрка уже находилась над домом на воздушном шаре, рукой подать до самого шара.
Ван Дуаньжань сильно потряс кудряшками, мысленно повторив несколько раз «Не злись», чтобы не потерять рассудок от «уровня ненависти».
Чэнь Гуань же в момент приземления на облака активировал [(Атака) Подними голову — увидишь радость*]!
* 抬头见喜 (táitóujiànxǐ) — традиционное китайское благопожелание, буквально означающее «поднимешь голову — увидишь радость» (или счастье, удачу).
Мгновенно острые «ножи» дождём обрушились на дом на воздушном шаре!
Чэнь Гуань, не отрывая взгляда от лица, что высунулось из дома на шаре внизу, медленно и почти неслышно проронил:
— Если есть «Мираж», можете испрльзовать его ещё раз.
Капитан Сюй увидел только движение губ, не расслышав звука.
Потому что в следующую секунду шар был одновременно пронзён бесчисленными ножами и с грохотом взорвался!
Четверо в приподнятом настроении смотрели, как дом на шаре падает вниз, но об камень «слепой уверенности» они больше не позволят себе споткнуться.
[Сова: Кто-то применил к тебе атакующую канцелярскую принадлежность «Газовая бомба»!~~]
[Сова: Кто-то применил к тебе защитную канцелярскую принадлежность «Лоскут пёстрой ткани»!~~]
Колесо фортуны завертелось, и теперь очередь непрерывной атаки канцелярскими принадлежностями дошла до отряда Сюй Вана.
Газовая бомба пробила крышу и упала внутрь помещения. Не успели ребята предпринять контрмеры, как сверху спустилась огромная пёстрая ткань, накрыв деревянный домик с головой, словно сетчатый мешок!
В домике мгновенно стало темно. Ни Сюй Ван, стоящий у входа, ни товарищи, затаившиеся внутри, не видели друг друга.
— Не дышать! — в первую же секунду предупредил У Шэн.
Сюй Ван, зажав рот и нос, громко крикнул:
Называть имена не пришлось. Цянь Ай, активировавший [(Защита) Пара мудрых глаз], на автомате доложил:
Капитан Сюй, которому больше не нужно было тянуть время, активировал свою защитную принадлежность и одновременно скомандовал:
Пока четверо на облаках гадали, что происходит, стремительно падающий домик, укутанный в ткань, вдруг обзавёлся снаружи огромными крыльями. Казалось, будто тканевый домик превратился в ангела. Крылья мощно взмахнули вверх, а создаваемый ими поток воздуха постепенно замедлил падение домика!
Четверо на благоприятных облаках наблюдали за этой странной картиной, колеблясь между атакой и выжиданием.
— В герметичной среде газовая бомба отправит их домой меньше чем за минуту. Если вмешаться сейчас, мы рискуем нарушить герметичность и выпустить газ.
— Они не знают, что бомба уже действует? Даже если не разобьются при падении, всё равно отравятся.
— Вам не кажется, что эти крылья машут... как-то напряжённо?
Крылья были широкими, метра два каждое. Когда они с шумом расправились по бокам, домик в ткани сразу стал похож на мешок с крыльями, что выглядело довольно по-детски.
Единственная проблема заключалась в том, что частота взмахов была совершенно неравномерной. Едва удержав домик в воздухе, крылья продолжали махать как попало, но домик завис на месте и даже начал медленно, но верно снижаться.
— Что за мусорная защитная принадлежность?
— Крылья есть... а улететь не могут?
Чэнь Гуань, Кун Лицзэ, Ван Дуаньжань: «…»
Пока они переговаривались, прошло ещё несколько секунд.
Четверо мысленно отсчитывали время: до минуты оставалось тридцать секунд, двадцать, пятнадцать…
Один за другим, внезапно и часто, раздавались звуки рвущейся ткани.
Пёстрая ткань, обёрнутая вокруг домика, в нескольких местах лопнула, и из каждой дыры высунулся чёрный острый клюв, похожий на птичий!
— Плохо, — понял в чём дело Гу Нань. — План «P», PAO, они убегают.
Три товарища не успели переварить эту гениальную дедукцию, как из разрывов вылетели несколько совершенно белых птиц!
На каждой сидело по человеку. Весь отряд верхом на ездовых животных выстроился в колонну и ринулся прямо в небеса!
— У них вообще нет нормальных канцелярских принадлежностей? Это ещё что такое?!
— Строка белых цапель... взмывает в голубое небо*?
* 一行白鹭上青天 (yī hángbáilù shàngqīngtiān) — классическая строка из стихотворения Ду Фу (VIII век).
— Гу Нань, твои знания о них меня пугают...
Гу Нань не услышал ворчания нанимателя, потому что заметил проблему — белых цапель в небе было всего четыре.
Чэнь Гуань, Кун Лицзэ и Ван Дуаньжань заметили это чуть позже, но разница составила всего полсекунды. В умах четверых практически одновременно всплыло - «отвлекающий манёвр».
Неудивительно, что из домика выглядывал только один человек и разговаривал. Неудивительно, что, оказавшись в ловушке с газом, они тянули целых полминуты перед отходом. В тот момент, когда иллюзия «Мираж» рассеялась и домик на шаре появился вновь, один из них уже использовал принадлежность невидимости и тайком пробрался в другое место!
Цзян Дачуань уже несколько раз пересаживался с ветки на ветку, но его пятая точка всё равно онемела. К счастью, наконец-то товарищи начали действовать всерьёз.
«Летающие листья и цветы» + «Кусок пёстрой ткани» + «Газовая бомба» — тройной комбо-удар.
Давно уже стоило так сделать. Драка есть драка, чего зря слова тратить.
Однако противник оказался не таким слабым, как он думал. Прорвали ткань, оседлали больших белых птиц и взмыли в небо — выглядело это довольно внушительно.
Хотя, по его мнению, это лишь вопрос того, вернутся ли они домой на минуту раньше или на минуту позже.
Цзян Дачуань не стал считать цапель. Четверо товарищей настроились на бой, так что он с чистой совестью включил режим «наблюдаю за боем без участия мозга».
Однако боевая интуиция никуда не делась.
Тем более что жажда убийства за спиной была настолько сильной, что её почти не пытались скрыть.
В тот миг, когда змееподобная рука обвила его шею сзади, Цзян Дачуань мгновенно перехватил запястье противника, притянул его ближе и нанёс удар локтем!
Не видно? Неважно. Он был на сто процентов уверен, что попал противнику в грудь!
— Стать невидимым и напасть? — Цзян Дачуань усмехнулся. — Я этим ещё на прошлом уровне насытился.
Сказав это, он отпустил запястье и толкнул противника!
Человек-невидимка упал с дерева прямо в воду внизу. Спустя несколько секунд он вынырнул, и эффект невидимости исчез.
Чи Инсюэ выплюнул солёную морскую воду, поднял голову среди волн и посмотрел на Цзян Дачуаня. В его взгляде медленно проступало странное возбуждение и ожидание.
— Не разочаровывай меня. — тихо бросил он, а затем стремительно ушёл под воду и больше не показывался.
Что это за прощальные угрозы! Разве не следует говорить нормальное «Ну всё, я тебе ещё устрою»?!
Пока он пребывал в недоумении, Цзян Дачуань боковым зрением вдруг заметил, как что-то блеснуло и пронеслось мимо!
Цзян Дачуань резко поднял голову, и, как и ожидалось, в густых ветвях примерно в двух метрах над головой блеснул слабый, но отчётливый свет, принадлежащий значку!
Тот, кто использовал защитную принадлежность, не вернулся домой, продолжая удирать верхом на белых птицах.
Тогда остаётся только одна причина — срок действия защитной принадлежности истёк.
Цзян Дачуань, искренне сочувствуя противнику, что бился насмерть, ловко вскочил, одним прыжком обхватил ствол и проворно полез вверх!
Но едва он полез, лодыжка вдруг отяжелела, он вцепился в ствол, нахмурился, посмотрел вниз, и в следующую секунду сердце остановилось.
Там была растрёпанная тётушка. Её лицо было белым, как стена, а под глазами залегли чёрные круги, словно провалы. Но глаз-то и не было вовсе – лишь зияющие пустоты. Рот, кроваво-красный, растянулся в жуткой, зловещей улыбке, обнажая неровные зубы.
[Сова: Кто-то применил к тебе атакующую канцелярскую принадлежность «Призрак хватает за ногу»!~~]
«Чмок». Улыбающаяся тётушка ещё и послала ему воздушный поцелуй.
Тот, кто сделал эту канцелярскую принадлежность, выходи! Обещаю, что не отформатирую тебя!!!
Цзян Дачуань мысленно выругался. Он резко вскинул голову и увидел, что Чи Инсюэ уже возвышался над ним. Всего лишь протянуть руку – и значок будет его!
Цзян Дачуань ногами пинал призрака, руками хватал Чи Инсюэ, в общем занят был по уши!
Однако тётушка-призрак, видимо, что-то в нём разглядев, мертвой хваткой вцепилась и не отпускала!
Цзян Дачуань прыгнул в сторону, одной рукой зацепился за ветку, и с висевшей на одной ноге тётушкой-призраком, молниеносно активировал канцелярскую принадлежность — [(Атака) Пересадка цветов и деревьев]!
Целью Чи Инсюэ был не значок, кто ж знал, что стоит ему забраться наверх, как значок засияет.
Но снизу последовала мгновенная реакция: активировали одну принадлежность, и ветка со значком тут же взмыла вверх по стволу!
Очевидно, снизу было пока не достать, и позволять ему халявить не собирались.
Глухой звук от мощного удара пронёсся над головами двоих, точнее, над верхушкой дерева, от которого дрогнуло даже дерево.
Цзян Дачуань и Чи Инсюэ одновременно подняли головы. Разноцветное благоприятное облако, несущее четверых, врезалось в невидимую преграду и зависло в полуметре над вершиной. У троих, восседавших на облаке, потемнели лица, а четвёртый нахмурился.
Четыре белоснежные цапли выстроились неподалёку в стройный ряд, от меньшей к большей и Сюй Ван, их предводитель, поднял руку в дружеском жесте, предупреждая:
— [(Защита) Стеклянный сейф], советую не таранить, себя не жалеете, так хоть облако пожалейте.
— Сначала, увидев значок, мы планировали вас пощадить, — Чэнь Гуань, терпя боль в локте, полученную от удара о стеклянный купол, скрежеща зубами, смотрел на четырёх «пернатых». — Но вы сами нарываетесь.
— Если серьёзно, наши шансы действительно невелики, — стратег У всегда говорил по делу. — Но дотянуть до истечения «Кнопки паузы», кажется, не так уж сложно.
Сюй Ван приблизившись, важно спросил:
— Ага, иллюзии такой силы долго не длятся, минутка-другая.
Чэнь Гуань, Гу Нань, Кун Лицзэ: «…»
— Вы двое можете ещё чуть-чуть потянуть время?
[Сова: Кто-то применил к тебе иллюзорную принадлежность «Кнопка паузы»!~~]
Знакомое уведомление вновь прозвучало в ушах отряда Сюя.
Кун Лицзэ скопировав жест капитана Сюя, махнул рукой:
— Извините, срок действительно истекает, поэтому я активирую ещё одну.
— Т... — вдруг громко произнёс Сюй Ван.
Четверо на облаке инстинктивно приготовились к защите!
Четыре цапли одновременно взмахнули крыльями и стремительно отступили!
Зачем кодировать такое очевидное действие, нельзя просто крикнуть «Отступаем»?!
Отступив на безопасное расстояние, Сюй Ван стал серьёзным и громко крикнул противникам:
— Ситуация такова: вы не можете войти в стеклянный сейф, и нам не дадите. Тогда решим всё на дереве, один на один, кто достанет знач...
Не успел он договорить, как в воздухе вдруг появился огромный бриллиант, сияющий ослепительным светом на солнце!
Речь Сюй Вана оборвалась на полуслове.
Бриллиант с грохотом врезался в прозрачный стеклянный купол, а затем начал самой острой гранью царапать поверхность.
На изначально невидимом «Стеклянном сейфе» появились чёткие царапины, причём не прямые, а по дуге, очерчивая круг!
В мгновение ока был вырезан круглый кусок стекла и плюхнулся в море!
— Кто сказал, что мы не можем войти? Кто сказал, что один на один? И кто сказал, что значок… — Чэнь Гуань говорил всё громче и громче, и ему всё больше хотелось врезать кому-нибудь. — Эй, мне просто интересно, насколько слабыми были ваши предыдущие противники, раз у вас появилась такая волшебная уверенность?
— Помогаем? — спросил Вэй Мэнханя Фэн Жан.
Абсолютной причины для помощи не существовало, но советник Фэн оказался на распутье. С одной стороны, звучали уничижительные «мусор», с другой — манящие «потенциальные инвестиционные клиенты», те самые, с кем когда-то делили вино и смех. В его сознании граница между близкими и далекими была кристально ясна.
— На них защита, — ответил ему Чжу Мо, затем небрежно взял со стола гусиное перо и бросил. На полпути оно будто во что-то врезалось и беспомощно упало.
Фэн Жан и Цзоу Цзюнь были удивлены, они не ожидали, что команда, ищущая значок, установила заслон.
— Защита стоит с самого начала боя. — сказал Вэй Мэнхань. — Они заранее исключили возможность, что кто-то нападёт из засады.
Фэн Жан и Цзоу Цзюнь замолчали.
Оказывается, с самого начала это было стопроцентное один на один. Одна команда против другой команды.
За окном, рядом с деревом, разноцветное облако спокойно вплыло в «Стеклянный сейф» через вырезанное круглое отверстие.
Четыре белые цапли вдали не двигались.
Но в момент, когда облако вплыло внутрь, оно вдруг развернулось и выплыло обратно из стеклянного купола, причём вдруг резко начало подниматься вверх.
[Сова: Кто-то применил к тебе атакующую канцелярскую принадлежность «Рывок ввысь*»!~~]
* 拔地而起 (bá dì érqǐ) — устойчивое выражение, которое буквально означает «вырваться из земли и подняться». Чаще всего его используют, чтобы описать, как здание, гора или другой объект стремительно возвышается, «устремляется ввысь».
Ван Дуаньжань, Кун Лицзэ, Гу Нань: «…»
— Чёрт, я уже скоро окончательно запутаюсь с этими идиомами...
— Дачуань может не справиться. — Гу Нянь, даже стремительно поднимаясь вверх, умудрилась бросить взгляд вниз. — Этот красавчик опасен.
На дереве их товарищ схлестнулся с «красавчиком» в яростной схватке среди ветвей. Тот крепко держал Цзян Дачуаня за руку, не давая тому воспользоваться канцелярскими принадлежностями. Цзян Дачуань тоже не отставал, и битва шла на равных.
Но если присмотреться, можно было заметить, что в глазах Цзян Дачуаня читалось напряжение, тогда как у его противника глаза горели ярче, чем прежде!
Пока облако продолжало подниматься, Ван Дуаньжань поднял руку, нацелился на дерево и активировал атакующую принадлежность!
Тем временем Чи Инсюэ окончательно взял верх, прижав Цзян Дачуаня к стволу и сжав его горло одной рукой. Еще мгновение — и противник отправится домой.
Но вдруг в груди у него резко закололо, будто воткнули иголку!
Чи Инсюэ привык терпеть физическую боль, но эта... Она будто била прямо по нервам, заставляя на мгновение потерять концентрацию.
Цзян Дачуань не упустил шанса, вырвался и прыгнул на соседнюю ветку!
Чи Инсюэ хотел было броситься за ним, но боль в груди вспыхнула с новой силой, какой он ещё не испытывал: тело могло терпеть, но нервы сдавались.
[Сова: Кто-то применил к тебе атакующую канцелярскую принадлежность «Укол в сердце*»!~~]
* 心如针扎 (xīnrú zhēnzhā) — дословно: «сердце словно пронзает иглой». Это не классический чэнъюй (четырёхсловное идиоматическое выражение), а устойчивый образный оборот, часто используемый в литературе и разговорной речи для описания сильной эмоциональной боли, обычно вызванной предательством, жестокими словами или тяжёлой утратой.
Чи Инсюэ одной рукой опёрся о ствол, другой сжал грудь, еле слышно дыша. На лбу выступили капли пота — редкое для него явление.
Цзян Дачуань понимал, что это работа товарищей, но ему было не до добивания — нужно было спешить за значком!
Но тут что-то снова схватило его за лодыжку.
Опять эта тётка?! — мысленно взвыл Цзян Дачуань.
Он раздраженно посмотрел вниз — и замер.
За его ногу держался Чи Инсюэ. Его лицо и губы побелели, но руки сжимали лодыжку мертвой хваткой.
— Да ты... — Цзян Дачуань не знал, что сказать.
Его товарищи не из тех, кто щадит врагов — эта принадлежность должна была причинять адскую боль.
А этот парень, даже корчась от мук, всё равно не отпускал его.