Полуночная сова. Глава 84. Любовь
Чи Инсюэ отменил эффект канцелярской принадлежности и опустился на землю. Цветок-паразит, который упал раньше него и был превращён в кашу, вдруг превратился в обугленную ветку.
Все пятеро отчётливо видели это чудо, переглядываясь. Чи Инсюэ, стоявший ближе всех, просто сделал два шага вперёд, наклонился и попытался поднять ветку.
Полупрозрачные пальцы прошли сквозь дерево, не зацепив ничего.
Казалось, для этого мира они стали бестелесными.
Но звук всё ещё передавался, потому что четверо товарищей вскоре услышали слабый голос Куан Цзиньсиня:
Все одновременно повернули головы. Корина неизвестно, когда потеряла сознание и сидела, прислонившись к углу кухни. Рядом с ней на земле тихо лежала гроздь цветов-паразитов.
Казалось, она никогда не участвовала в битве. Даже словно её только что сорвали с дерева: целая, без единого повреждения, на ароматных лепестках ещё дрожали капли росы.
Сюй Ван посмотрел на цветок, затем обернулся на обугленную ветку у стены. У него словно что-то мелькнуло в голове, но уловить эту мысль не удалось.
Именно в этот момент цветок-паразит испустил бледно-голубое сияние.
Свет больше не был тусклым, он становился всё ярче и через мгновение озарил всю кухню.
В этих иллюзорных красках цветок-паразит медленно принял человеческий облик.
Он, или она, выглядел лет на шестнадцать-семнадцать. Изящные черты лица, ясный взгляд, кожа белая почти до прозрачности. Лёгкая ткань небрежно прикрывала тело. Лицо с чертами, где-то между мальчиком и девушкой, напоминало лесного эльфа.
Существо склонилось и легко поцеловало Корину в лоб.
В глазах плескалось столько эмоций, они изливались безудержно.
В тихом голубом сиянии все услышали шепот, похожий на любовное признание —
Когда шепот стих, все покинули иллюзию внутри картины и вернулись в комнату 1310.
В комнате было тихо. Так тихо, что казалось, будто шепот всё ещё звучит в ушах.
Тайный ход в стене всё ещё был на месте, но звуков больше не доносилось. Команда учителя Вэй, должно быть, уже перешла к следующему уровню линии побега и где-то в отеле изо всех сил сражалась.
В коридоре тоже не было слышно голосов команды Хань Бутина. Следы борьбы в комнате исчезли, только обугленные чёрные пятна на стене всё ещё выделялись.
На роскошной кровати с балдахином, на шелковом одеяле тёмно-зелёного цвета, лежала гроздь бледно-голубых цветов.
Тёмная зелень и бледно-голубой сочетались невероятно красиво.
— Те слова, что цветок-паразит произнёс в конце… — Сюй Ван посмотрел на У Шэна, спрашивая больше для проверки, — всё ещё любовное стихотворение?
— Всё ещё любовное стихотворение. Всё ещё Пушкин. 1825 год, «К Керн».
— Ты отвечаешь слишком быстро…
Знать немного классических любовных стихов — это нормально, он также верил в фотографическую память У Шэна. Но такая скорость извлечения информации, даже без поиска…
— Было время, когда я специально читал книги на эту тему. — У Шэн остановился на этих словах, через несколько секунд его взгляд перешёл с лица Сюй Вана обратно на цветок-паразит в центре кровати, и он равнодушно добавил вторую половину фразы, — Впечатление осталось глубокое.
Сюй Ван не знал, показалось ли ему, но в те несколько секунд молчаливого взгляда друг на друга казалось, что У Шэн ждал, что он что-то скажет или как-то отреагирует.
Единственной реакцией, которая приходила ему в голову, было желание пожаловаться: «Зачем ты вообще читал любовные стихи?».
Неужели его стратег действительно этого хочет?
На тёмно-зелёном шелковом одеяле вдруг возник слой полупрозрачного пламени. Мгновенно он заключил цветок-паразит в ловушку.
У огня была чёткая цель: не повредить одеяло, не обжечь балдахин, гореть должен только бледно-голубой цветок.
Перемена произошла слишком быстро, и пятеро не успели отреагировать, как цветок-паразит уже сгорел.
Пламя мгновенно исчезло, словно когти спешили вернуться к демону с докладом.
Но одновременно с его уходом остатки цветка-паразита превратились в маленький обугленный обломок ветки, а неповреждённый цветок-паразит вновь появился рядом с веткой.
Точь-в-точь как сцена в картине недавно.
Даже такой медлительный, как Цянь Ай, всё понял:
— Цветок-паразит — это заменитель. Та девушка с косами из 1829 года — это Корина.
— Цветок-паразит использовал себя как замену, чтобы отвлечь злобного духа. Не в силах вырваться, он смог лишь оставить признание в любви в письме.
— Он не должен был ожидать, что Корина найдёт его по адресу. — холодно проанализировал У Шэн. — Потому что как только Корина входит в отель-замок, возникает опасность быть обнаруженной духом.
Сюй Ван согласился с любовной линией, которую обрисовали Цянь Ай, Куан Цзиньсинь и У Шэн. Исходя из опыта внутри картины и различных улик, невозможно было вывести второй сценарий. Но он просто чувствовал, что чего-то не хватает…
Чи Инсюэ слушал, не перебивая, но душевного отклика не чувствовал. По сравнению с глубокой любовью NPC, его больше волновало:
— Какое условие завершения задания?
У любой сюжетной линии должен быть конец.
— Вернуться в 1829 год, — Сюй Ван отказался от поиска тех неуловимых ощущений, осторожно поднял цветок-паразит и посмотрел на товарищей. — Мы обещали помочь ей найти человека, написавшего любовное письмо. Теперь у нас есть ответ.
В коридоре не было ни души, неизвестно, где именно сражаются коллеги. В любом случае, обратный путь пятерых товарищей прошёл гладко. Перед самым местом назначения они свернули в сторону и заглянули в комнату 1825.
1825 год — время создания единственного любовного стихотворения, которое цветок-паразит лично прочитал Корине. В самом начале этого уровня они именно благодаря стихотворению 1829 года «Я вас любил…» нашли девушку с косами и тем самым действительно открыли любовную линию.
Однако тот же самый трюк Сова не использовала дважды, в 1825 ничего не было.
Только когда они собирались уходить, снаружи донёсся громкий «Ба-бах!», от которого даже окна задрожали.
Пятеро вздрогнули и немедленно бросились к окну проверять.
Перед ними предстал развороченный газон отеля-замка: огромная воронка зияла посреди лужайки, клочья дерна разлетелись в стороны, обнажая чёрную землю. Неподалёку трое игроков усердно закладывали новые заряды взрывчатки, их спины на солнце блестели от пота.
С другой стороны один человек управлял экскаватором, а другой руководил процессом снаружи. Благодаря слаженной работе северо-восточный угол газона тоже был уже разрушен, и явно намечалась тенденция к объединению с той большой ямой в единое целое.
— Судя по их действиям — однозначно одна команда.
— Дружно разрушать газон — это какая такая сюжетная линия?
Сюй Ван тоже не мог придумать, просто очень радовался, что их команда не выбрала такую трудную работу.
Отбросив всё лишнее, пятеро с цветком-паразитом быстро вернулись в комнату 1829.
Дверь открыла Корина, но когда они вслед за девушкой зашли в номер и хотели сразу сообщить ей правду, то обнаружили ещё одного пожилого человека, сидевшего в кресле. Добродушные брови, знакомое лицо.
— Вы это… добровольно явились, чтобы мы могли сохраниться? — Помимо этого, Сюй Ван не мог придумать другой причины.
Пожилой писатель, вежливо привставший, был удивлён не меньше их:
Нэнси — имя девушки с косами в этой жизни.
— Вы знакомы? — Девушка с косами посмотрела сначала на пятерых товарищей, потом на пожилого писателя, и тоже замерла.
Три стороны молча смотрели друг на друга — в воздухе повисла напряжённая тишина.
Сюй Ван и его команда ни словом не обмолвились старику о любовной линии. Они лишь, прикрываясь статусом писателей, расспрашивали его о поиске вдохновения — отсюда и всплыли легенды и предания. Но одного этого было недостаточно, чтобы объяснить появление старика в этом месте.
Видя, что обе стороны молчат, девушка с косами взяв на себя роль посредника, сначала объяснила Сюй Вану и остальным:
— В первый же день, когда я поселилась здесь, я встретила господина Докена в банкетном зале. Я его преданная поклонница!
— Господин Докен, это те самые люди, о которых я вам говорила, добрые души, которые помогают мне найти отправителя письма.
Понимание медленно озарило лицо старика, и он снова улыбнулся — на этот раз по-настоящему доброжелательно:
— Так значит, вы те, кто помог Нэнси? Как успехи, есть ли зацепки?
Какие ещё зацепки, у них уже есть ответ.
Но когда до финиша рукой подать, и внезапно появляется посторонний наблюдатель — как ни крути, здесь пахнет заговором!!!
После недолгого молчания капитан Сюй в последний раз уточнил у старика —
Пятеро товарищей быстро собрались в углу комнаты.
— Угу, против войска выставим войско, против воды насыплем земли!
* 兵来将挡, 水来土掩 (bīngláijiàngdǎng, shuǐ láitǔ yǎn*) — «Против войска — генералов, против воды — землю» — классическая китайская идиома, букв. «когда приходят войска — генералы их останавливают, когда приходит вода — землёй её засыпают». Это значит действовать по ситуации, подбирать соответствующее средство для каждой проблемы, быть готовым к любым вызовам.
— Я и раньше говорил, будем просто двигаться вперёд.
— Спокойно, в крайнем случае зачистим помещение.
Если бы не эта последняя фраза, он бы действительно уже успокоился!!!
Отказавшись вдумываться в смысл «зачистки помещения», Сюй Ван с цветком-паразитом подошёл к девушке с косами.
Глубоко вдохнув, он без всяких прелюдий, просто выдал правду:
Девушка с косами замерла, пожилой человек рядом тоже выглядел озадаченным.
Сюй Ван только собрался изложить всю цепочку событий, как на стене за спиной девушки и старика внезапно проступила тёмно-красная тень.
Сердце Сюй Вана ёкнуло. Он предполагал, что в финале придётся сразиться со злым духом насмерть, но не ожидал, что несколько простых слов правды окажутся заклинанием, запускающим месть духа!
Цветок-паразит в руке, словно почувствовав что-то, испустил ослепительный голубой свет.
Тень обернулась злым духом и с воем ринулась вперёд, яростно нападая на спину девушки с косами!
Но цветок-паразит превратился в человеческую фигуру и с ещё большей скоростью обнял девушку с косами сзади!
Злой дух врезался в тело цветка-паразита, но его хрупкая, тонкая спина вдруг озарилась слоем бледно-золотого света!
Духа с силой отбросило, и он испустил мучительный, пронзительный вопль.
Цветок-паразит, уже приготовившийся к сожжению адским огнём, на мгновение растерялся.
Но пятеро наблюдающих товарищей отчётливо видели, что золотой свет исходил от трости старика!
И сейчас трость в руках старика уже превратилась в крест. Он держал его перед злым духом, и в самом старике произошли странные изменения, словно два образа наложились друг на друга, он был одновременно и прежним писателем, и кем-то другим.
Сюй Ван и У Шэн переглянулись.
Это тот самый пастор, о котором они расспрашивали в деревне — тот, кому Эми когда-то исповедовалась.
— Эми, отпусти. — голос был всё тот же, стариковский, но в нём добавилась пасторская умиротворённость и спокойствие. — Корина не ведьма, но в тот миг, когда у тебя возникло желание вредить людям, ты уже стала злым духом.
— Она управляла теми лепестками с помощью колдовства… Я хотела спасти всю деревню…
Старик покачал головой, больше ничего не сказав, лишь повторил:
Злой дух рассмеялся, злобно и жутко, от чего по коже бежали мурашки.
В следующее мгновение стены всей комнаты вспыхнули пламенем!
Всего несколько секунд — и пятеро товарищей уже не могли держаться!
Старик почти неслышно вздохнул, и поднятый крест вдруг испустил ослепительно яркий золотой свет.
Злой дух мучительно скорчился, но даже нескольких секунд на сопротивление не получил — в сиянии он окончательно и бесповоротно обратился в пепел.
Крест вернулся в облик трости, и старик на этот раз безоговорочно принял образ пастора. Трость легко опустилась на пол. Он обвёл взглядом цветок-паразит, всё ещё защищающий девушку с косичками, затем — пятерых спутников — и на его губах появилась виноватая улыбка:
— Простите, мне следовало сделать это ещё тогда.
У Шэн, Цянь Ай, Куан Цзиньсинь, Чи Инсюэ: — …
— Кхм, лучше поздно, чем никогда.
Девушка с косами наконец увидела того, кто защищал её.
В голове девушки роились вопросы, и она уже собралась что-то сказать, но цветок-паразит нежно коснулся её лба ладонью.
Её веки сомкнулись, и она погрузилась в спокойный сон.
Цветок-паразит подхватил её на руки, уложил на кровать и заботливо укрыл одеялом.
Сюй Ван смотрел в полном недоумении. Они прошли через столько трудностей, наконец добрались до ключевого момента признания, и вдруг пауза? Что это за подход?
— Я только сказал, что письмо написал ты, остальное ещё не объяснил. — поспешил напомнить он, как косвенный участник этой любовной линии.
Цветок-паразит покачал головой:
— Когда она проснётся, то забудет и твои слова.
Сюй Ван замер, затем понял смысл и неверяще спросил:
Цветок-паразит с нежностью посмотрел на спящую девушку:
— Злой дух рассеялся, она должна вернуться к своей жизни. Ей не нужно помнить ни о письме, ни обо мне.
В глазах цветка-паразита мелькнуло замешательство, но быстро сменилось спокойствием:
— Она даже не знает, кто я. Она влюбилась не в меня, а в иллюзию, сотканную из писем… Так же, как и я.
Что это за прозрение? Он тоже любит не Корину, а призрак в своём сердце?
Неужели финал любовной линии — это сообщение, что любви не существует, а в сказках всё врут?
Тогда что такое настоящая любовь!!!
Цветок-паразит спокойно смотрел на него долгое время.
Сюй Ван чуть не подумал, что тот услышал его внутренний крик.
Но в конце тот бросил лишь одну неоднозначную фразу:
— Меня никогда по-настоящему не обжигал адский огонь.
Не успел Сюй Ван расспросить его, как цветок-паразит вернулся в свою форму и снова упал на ладонь Сюй Вана.
Пятеро людей, один цветок, два NPC.
Не было радостного дилиньканья, ознаменовывавшего завершение.
Только снаружи, с газона, слышался настойчивый шум экскаватора.
Сюй Ван с последней надеждой посмотрел на пастора:
Пятеро товарищей переглянулись, окончательно потеряв направление действий.
— Ещё не конец любовной линии?
— Может допросить этого пастора?
— Сяо Чи, отойди подальше от трости старика, боюсь, он тебя отдубасит.
Найдя угол подальше от шума, Сюй Ван сел на ковёр и задумался.
Цянь Ай видел, что тот разбирает накопившиеся за два дня мысли, и спросил У Шэна:
Тот посмотрел на него и вдруг спросил:
— Почему цветок-паразит сдался?
— Говорил же, девушка любит не его, а иллюзию.
— Цветок-паразит действительно любит её?
— Наверное, иначе зачем бы он жизнь за жизнью становился заменой и сгорал в огне?
— Тогда почему он сказал, что его никогда по-настоящему не обжигал адский огонь?
Цянь Ай понял настроение стратега У:
— Любовная линия — такая запутанная вещь, пусть лучше капитан сам разбирается.
— Зачем ты вообще выбрал эту линию?
— Молод был, наивен, не понимал ничего.
Цянь Ай: «… Именем Луны я прощаю тебя*.»
* 我代表月亮原谅你了(wǒ dàibiǎoyuèliangyuánliàngnǐ le) — ироничная пародия на культовую фразу из аниме «Сейлор Мун» («Воительницы Судьбы»).
Через несколько минут пастор снова стал пожилым писателем. Хотя он был озадачен ситуацией, всё же решительно попрощался. Как и в прошлый раз, просто и грубо, словно спешил вернуться, чтобы получить зарплату.
В углу капитан Сюй нашёл письмо.
Не те, что девушка с косами дала им позже, а то самое письмо, которое указало путь в начале любовной линии. На нём было всего одно стихотворение — «Я вас любил…».
Любовное стихотворение было коротким, но от начала до конца пронизано печалью.
Особенно последние две строки: «Пусть Бог хранит тебя, пусть другой любит тебя так же, как я», — от них сердце сжималось.
Поначалу Сюй Вану казалось, что таков уж настрой этой любовной линии, что это история о неразделённой любви, где остаётся лишь отчаяние и вынужденный отказ, история, разрывающая сердце.
Но теперь, оглядываясь назад, хоть цветок-паразит действительно отступился, но сердце его не было разбито. Наоборот, он стал ещё более открытым и понятливым, чем, когда любил.
Даже когда он любил, в тех письмах, что писал девушке с косами, кишели горячие эмоции, не было и намёка на уныние или потерю надежды!
Сюй Ван резко вскинул голову. В нескольких шагах от него тихо сидели Куан Цзиньсинь и Чи Инсюэ, неизвестно, как долго наблюдая за ним.
— Есть идеи? — с надеждой сразу спросил Куан Цзиньсинь, заметив в глазах капитана свет озарения.
— Есть ещё один человек. — уверенно заявил Сюй Ван.
Куан Цзиньсинь замер в недоумении.
Чи Инсюэ подпёр подбородок рукой. Вообще-то ему было всё равно, слушать или нет, долгое бездействие почти клонило его в сон, но после вывода Сюй Вана он вдруг встрепенулся.
— Ещё один? — в его голосе, слегка взлетевшем на конце, звучало странное ожидание. — Опаснее злого духа?
— … Ещё один несчастный влюблённый! — сказал Сюй Ван.
Чи Инсюэ помолчал, затем одарил Сюй Вана улыбкой:
— … — Сюй Ван готов был поклясться, что только что увидел смайлик «хехе».
Видя, что он правда до чего-то додумался, далёкие от любви стратег У и товарищ Цянь сразу подошли.
У Шэн задал самый практичный вопрос:
— Это стихотворение не о цветке-паразите. Он тихонько любит Корину, но эта любовь приносит ему счастье, а не печаль.
— Вспомни стих, который цветок-паразит сам прочитал Корине в картине. — продолжил Сюй Ван. — Там было: «И сердце бьется в упоенье». Ему достаточно просто любить, чтобы быть счастливым.
— Капитан, вообще-то стратег не понял, и я тоже, но не беда, продолжай.
— «Меня никогда по-настоящему не обжигал адский огонь»… — пробормотал себе под нос Куан Цзиньсинь, вдруг широко раскрыв глаза от озарения и посмотрел на Сюй Вана. — Есть ещё кто-то, кто защищал цветок-паразит! Этот кто-то и есть настоящая замена!
Сюй Ван уже почти отчаялся, видя всё более растерянные взгляды Цянь Ая, У Шэна и Чи Инсюэ, а теперь ему просто хотелось обнять товарища Куана и чмокнуть в щёку:
— Именно! Только тот, кто умеет грустить, страдать, ревновать и отчаиваться, способен на настоящую любовь!
— Поэтому цветок-паразит не признался и стёр девушке память!
— Этот уровень вообще не про их любовную линию!
У Шэн, Цянь Ай и Чи Инсюэ, молча слушавшие в стороне: «…»
Кажется, им больше подошло бы сейчас быть снаружи, на газоне — взрывать ямы и копать землю.