August 15

Я стану Богом. Глава 33. Скажи, я красивая? (Части 25-26-27)

Отрубив двоим головы, Фан Сю не стал заботиться об утилизации тел.

Через полминуты система объявила об их официальной смерти, стримы закрылись, а в голове Фан Сю раздался чересчур механический голос:

[Вы убили игрока Чжу Хэ. Непривязанные предметы и снаряжение перемещены в ваш инвентарь. Привязанные — выпадут. Очки перечислены.]

[Вы убили игрока Чжэн Ляньюаня. Непривязанные предметы и снаряжение перемещены в ваш инвентарь. Привязанные — выпадут. Очки перечислены.]

Сразу после системных оповещений оба тела развеялись чёрным дымом, оставив лишь пустое поле боя.

Фан Сю прислонился к стене и сполз на пол. Его лицо ничего не выражало, просто из-за того, что левая нога была раздроблена, ходить он не мог. Впрочем, сейчас было всего около одиннадцати, столовая ещё не открылась, так что можно было бегло просмотреть трофеи.

Трансляции троих восстановились после ухода Сина. Никто не знал, что сказал бог, — видели только, что Чжэн Ляньюань, который из-за уровня таланта никак не мог открыть третью ступень, вдруг получил такую возможность, а затем, осмелев, попытался активировать её прямо на глазах у Фан Сю — и был тут же убит.

Что касается бормотания Фан Сю — его тоже «съели» внезапные помехи, замелькавшие сразу после.

Ничего удивительного: инстанс пережил два явления божества, так что помехи приёма — обычное дело.

[Тут и сказать нечего — брат Сю красава!!!!]

[Твою ж мать, вот это круто! Один против троих — и всех троих!]

[И главное — только с одним мечом!!!]

[Если быть точным — ещё с негасимым огнём, хоть он особо и не помог]

[Чёрт, у него точно перелом! Когда я в прошлый раз сломал ногу в инстансе, боль была такая, что я чуть сознание не потерял, а он даже глазом не повёл. И даже не замедлился! Он вообще человек???]

[Фан Сю — ходячий баг]

…

Фан Сю не видел обсуждений в чате. Он прислонился к стене, открыл инвентарь — и обнаружил, что его некогда пустой рюкзак забит под завязку.

Надо сказать, по большей части там был хлам, который он считал бесполезным.

— Одних дешёвых лечебных зелий больше двадцати флаконов… Ого. — Фан Сю даже присвистнул. — Вот это деньжищи.

После входа в инстанс Магазин недоступен, и никто не знает, как долго продлится инстанс — на форумах писали, что есть «туристические» инстансы, длящиеся по месяцу в реальном мире. Поэтому все запасаются лечебными зельями и зельями рассудка перед входом, потом пригодятся в следующих инстансах.

Фан Сю хотел было посмотреть, что за чёрный шар использовал Чжэн Ляньюань, но его не оказалось ни в инвентаре, ни на полу. Видимо, тот раз был последним.

Фан Сю бегло просмотрел добычу. Большая часть ему была не нужна. Единственное, что стоило упоминания, — «Ограничительное кольцо» с одним оставшимся использованием.

Затем он проверил свои показатели.

Здоровье: 41% (восстанавливается…)

Рассудок: 71% (восстанавливается… Примечание: 20% не восстановимо)

Он мог бы просто сидеть и ждать, пока срастутся кости, но это могло бы выдать слишком многое.

Поэтому Фан Сю решительно выпил лечебное зелье. Он отчётливо услышал, как кости встали на место, а затем поднялся.

Рана на руке затянулась, и правая рука снова обрела подвижность.

Фан Сю подошёл к окну, распахнул его и ветер задул огонь на мече.

Он убрал в инвентарь «Незащищённую от ветра негасимую зажигалку», которую предусмотрительно поставил на подоконник, и, прихватив меч, вышел.

Мысленно он позвал Лин:

— Сделка закрыта. Не забудь про оплату.

[Знаю]

Фан Сю размял шею. Зайдя в лифт, он хотел было нажать на первый этаж — чтобы пойти обедать, но, глядя на своё отражение в зеркальных стенах кабины, передумал.

Если прикинуть по времени, Сюй Бэйнань уже должен был войти в свой инстанс и, скорее всего, уже вышел.

Может, тоже ускориться?

Он же всё объяснил Шу Сяосяо.

Фан Сю перевёл палец на кнопку третьего этажа. Не до конца вытертая кровь оставила на ней красный след.

С четвёртого на третий — не больше десяти секунд. Женский голос объявил прибытие.

.

Тем временем у Е Иньцзюэ.

Утром у него не было никаких дел, а «зараза» всё сильнее влияла на него. Поэтому Е Иньцзюэ решил последовать третьему правилу: «При любом недомогании немедленно сообщите заместителю главврача».

Посмотрим, что из этого выйдет.

Цю Цзинь жестом пригласил Е Иньцзюэ сесть напротив:

— Сяо Е, то, что ты вовремя пришёл ко мне, показывает, что ты серьёзно относишься к правилам нашей больницы. Это похвально.

Он улыбнулся:

— Честно говоря, хотя на собеседовании мы наняли двух врачей, из-за простоты наших операций мы планируем оставить только одного. Ты сам по себе пластический хирург, у тебя есть преимущество. Вопрос только в том, насколько сильно ты хочешь овладеть технологиями нашей больницы и чем ты готов ради этого пожертвовать.

Е Иньцзюэ насторожился, но виду не подал:

— Господин заместитель, что вы имеете в виду?

Цю Цзинь многозначительно произнёс:

— Чтобы добиться прогресса, быть лучше всех, нужно жертвовать и расти над собой. Из вас двоих — тебя и Фан Сю — мы оставим только одного. Но нам, конечно, неудобно вам об этом говорить прямо.

Это был намёк, что Е Иньцзюэ должен что-то сделать с Фан Сю.

Лицо Е Иньцзюэ выдало его колебания. Цю Цзинь вернулся к теме:

— Так что у тебя болит?

Е Иньцзюэ многозначительно промолчал. Цю Цзинь аккуратно подтолкнул:

— Ничего страшного, Сяо Е. Что бы это ни было, я сохраню твою тайну.

— Господин заместитель, — сказал Е Иньцзюэ, — мне кажется, я хочу есть сырое мясо.

— Это нормально. — ответил Цю Цзинь с видом «ничего особенного». — Сяо Е, разве ты не хочешь овладеть уникальной технологией красоты нашей клиники? Ты уже на пути к этому.

— То есть?

— Иди к Фан Сю. — ласково посмотрел на него Цю Цзинь. — Твоё чутьё подскажет тебе, что делать.

Е Иньцзюэ: «……»

Прямо сказать не судьба, да?

Его охватило нетерпение. Он поднялся и призвал метательный нож.

Поправил волосы — даже в такой момент не забыл покрасоваться.

— и усмехнулся:

— Вот как, господин заместитель? Тогда я не буду сдерживать своё чутьё!

Цю Цзинь словно ждал этого. Как только Е Иньцзюэ обнажил оружие, из спальни за кабинетом хлынули бесчисленные лозы.

Толстые плети устремились вперёд. Е Иньцзюэ бросил нож им навстречу, завязалась драка. На лице Цю Цзиня снова появились трещины, из них вырос цветок. Е Иньцзюэ смотрел на это с выражением, которое трудно было описать.

Чёрт, если я тоже таким стану — лучше сразу сдохнуть!

В тот момент, когда бутон начал раскрываться, Е Иньцзюэ активировал свой талант — Мгновенное перемещение!

Утром перед уходом в операционную Фан Сю дал ему несколько наставлений.

У Е Иньцзюэ не было дурацкой привычки Фан Сю не выносить, когда им командуют. Он предпочитал, чтобы «капитаном» был кто-то другой.

Хотя многие игроки его превозносили, Е Иньцзюэ прекрасно знал свои пределы.

Уровень интеллекта у него был низкий — самый низкий из всех показателей.

Со стороны казалось, что он очень крут, но на самом деле всё потому, что он с рождения был в гильдии теней, и ему, двоечнику, подтянули знания — он запомнил много шаблонов прохождения инстансов, поэтому и выглядел внушительно.

Фан Сю наказал ему не ввязываться в долгие перепалки, а сразу срезать цветок с лица Цю Цзиня. И Е Иньцзюэ последовал совету.

В отличие от Фан Сю и Цю Ли, его «Мгновенное перемещение» позволяло мгновенно оказаться прямо перед целью.

Хотя скорость Фан Сю могла сравниться с телепортацией, он не исчезал в одной точке и не появлялся в другой — ему приходилось преодолевать расстояние, поэтому лозы могли его перехватить, а враг — заметить.

Когда Е Иньцзюэ возник прямо перед лицом Цю Цзиня, в глазах того мелькнул ужас. В следующее мгновение, не успев ничего сделать, Цю Цзинь увидел второй нож, который Е Иньцзюэ призвал во время перемещения.

Нож чисто и аккуратно отсёк цветоножку, сплетённую из лоз. Полураскрытый цветок застыл в воздухе. Из горла Цю Цзиня вырвался нечленораздельный, низкий хрип — похожий на предсмертный страх и мольбу монстра.

Е Иньцзюэ отступил на два шага. В тот миг, когда Цю Цзинь рухнул на колени, все лозы в комнате упали следом и бешено забились в агонии. Е Иньцзюэ стало не по себе.

Монстры, а так же, как и люди, хотят жить.

Но не это было самым странным, а то, что, когда цветок срезали, лицо Цю Цзиня начало гнить. Кожа начала слой за слоем слезать, а из горла рвались мучительные стоны.

И на последнем дыхании Цю Цзинь прошептал — так тихо, что можно было не расслышать:

— Спасибо.

Это «спасибо» прозвучало не с той странной, нарочитой интонацией, как обычно, а с болью. И с облегчением.

Е Иньцзюэ замер с ножом в руке.

Он смотрел, как Цю Цзинь превращается в лужу крови, растекающуюся среди увядших лоз. Потом поёжился, и по коже побежали мурашки:

— Фан Сю — настоящий босс этого инстанса.

Он угадал всё…

Словно сам этот инстанс создавал.

.

Фан Сю трижды постучал в дверь, как предписывали правила. Из-за двери раздался голос:

— По какому делу?

Голос главврача был спокойным и располагающим. Создавалось впечатление, что он легко идёт на контакт — такой человек сразу вызывает доверие.

Фан Сю немного подумал, оставил «Божественный дар» на подоконнике и только после этого сказал:

— Господин главврач, я новый врач. Мне нужно с вами поговорить.

Он ожидал, что придётся повозиться — у него уже был готов предлог, — но предлог не пригодился.

Спокойный голос ответил:

— Заходи. Дверь закрой.

Фан Сю приподнял бровь, нажал на ручку и вошёл.

Кабинет главврача был в два раза больше, чем 3-1, но выглядел пустым.

Кроме письменного стола — ничего.

А самого главврача, который только что пригласил его войти, в кабинете не было.

Фан Сю послушно притворил дверь. Как только он отпустил ручку, раздался щелчок и дверь заперлась сама собой. Очередное проявление необъяснимого. Фан Сю, совершенно невозмутимый, бегло осмотрел пустую комнату:

— Господин главврач?

Главврач не ответил. Зато в кармане у Фан Сю пиликнул телефон. Он достал его — в группе «Разрыв кокона 14.0» появилось системное сообщение.

[Система: Заместитель главврача Цю Цзинь покинул чат. Сейчас онлайн: 11 человек. Всего в группе: 442 человека]

Значит… помимо пациентов и вспомогательного персонала, в клинике действительно числилось 442 «сотрудника». Но из них «видимы» — только 11.

Чжэн Ляньюань тоже был в группе. Когда он умер, уведомления не было. А сейчас появилось — хотя его смерть уже зачли.

Третий администратор — без аватара и ника — снова появился с объявлением.

[:@все. Начинаются выборы нового заместителя главврача. Тот, кто выполнит следующие условия, станет заместителем:

1. Иметь лицо, оценённое не ниже 90 баллов;
2. Владеть хирургическими навыками, стремиться к красоте и помогать другим становиться красивее;
3. Принести мне голову 13-го подопытного]

13-й подопытный?

Фан Сю задержал на этом внимание. В голове пронеслось множество мыслей.

И в тот же момент он получил личное сообщение от старшей медсестры, которая с тех пор, как он сказал те слова, избегала встреч с ним.

Она явно торопилась.

[Старшая медсестра: Доктор Фан! Где вы сейчас?!]

[Фан Сю: Я в кабинете главврача.]

[Старшая медсестра: Немедленно выходите! НЕ ПОДНИМАЙТЕ ГОЛОВУ!]

Фан Сю замер. Поднял голову.

И встретился взглядом с лицом на потолке.

Это лицо действительно «росло» на потолке. Но не как в фильмах ужасов, когда из стены проступают черты, — это была самая настоящая человеческая голова. Растущая прямо там. Без шеи, без затылка, словно рассечённая вертикально пополам и приклеенная. Глаза не моргали, а просто в упор смотрели на Фан Сю.

Это лицо было точь-в-точь как на фото главврача в брошюре.

И когда их взгляды встретились, мягкий голос главврача зазвучал снова — хотя губы не шевелились.

— Наконец-то ты меня заметил.

— Удивительно. Ты самый внимательный подопытный из всех, кого я встречал. За эти годы были и те, кто подозревал неладное, но, чтобы быть настолько осторожным, чтобы до сих пор не получить семя полностью, — ты такой первый.

Он бормотал себе под нос:

— Даже другие игроки — и те заражены. А этот Фан Сю — нет.

— Неудивительно, что моя старшая медсестра совершает из-за тебя столько глупостей.

— И ты даже сумел приручить слугу бога. — он посмотрел на запястье Фан Сю. — Кто же ты такой?

Фан Сю повернул руку:

— Ты об этом?

Лоза, опутывавшая его запястье, за последние сутки, с тех пор как съела человеческую плоть, стала заметно толще — теперь напоминала взрослую домашнюю змею.

В недавнем бою лоза никак не проявила себя. Может, потому что была сыта. Даже когда с руки Фан Сю текла кровь, она не попыталась её выпить, и просто лежала мёртвым грузом, словно украшение.

Но сейчас, когда наверху показалось лицо главврача, лоза зашевелилась. Раскрыла вздувшийся конец, явив размытое личико Фан Сю. Расщеплённые ветви растопырились за тёмно-алыми лепестками — словно в знак предостережения.

Главврач не обратил внимания ни на Фан Сю, ни на лозу. Он сказал:

— Ты очень необычный, Фан Сю. Давай сыграем в игру.

— Здесь отличная изоляция. О чём бы мы не говорили, никто не услышит. Я знаю, зачем ты пришёл.

— У тебя есть выбор: твоя сестра или правда, которую ты ищешь. Выбирай что-то одно.

[Активировано основное задание: Правда о клинике «Разрыв кокона»]

[Детали задания: На самом деле вы — внедрённый полицией агент, расследующий дело об исчезновениях. Ваша задача выяснить правду.]

В основном задании не было ни слова о сестре. Но Фан Сю, будто и не услышав уведомления системы, ответил:

— Я выбираю сестру.

Главврач, судя по всему, не ожидал, что Фан Сю сделает такой выбор. Некоторое время он молчал, а потом спросил:

— Ты не хочешь вернуться с отчётом?

— У меня уже есть всё для отчёта. — Фан Сю, не стесняясь, отодвинул стул и сел. Он откинулся на спинку и, глядя снизу-вверх на полголовы на потолке, взял инициативу в свои руки. — Всё довольно просто, правда? «Разрыв кокона 14.0» означает, что мы — четырнадцатая партия подопытных?

Главврач замер.

Фан Сю кивнув, продолжил:

— Мы — четырнадцатая партия. Исчезнувшие люди — это первые тринадцать. Судя по тому, что творится в этой клинике, все они погибли.

Главврач издал странный смешок:

— Я тебя недооценил.

Фан Сю, играя роль праведного борца за справедливость с пафосом спросил:

— Вы хоть понимаете, что вы натворили? Это же живые люди!

— Они согласились сами. — в голосе главврача не было ни капли волнения. — У них не было денег, но они хотели быть красивыми. За всё нужно платить. К тому же они внесли вклад в это дело, выложили плитку на этом пути. Думаю, они были рады.

Как говорится…

Фан Сю вспомнил слова Сюй Бэйнаня: самое страшное в убийце — не то, что он убивает, а то, что в его глазах убийство — всё равно что нарезать овощи.

Потеря благоговения перед жизнью — вот что по-настоящему страшно.

— Жаль. — сказал Фан Сю.

— Что? — переспросил главврач.

— Ничего. — Фан Сю мягко улыбнулся.

Просто его внезапно посетила мысль: жаль, что «отец» не может войти в эту игру. Если бы мог — у него и этого главврача нашлось бы о чём поговорить.

— Я выбрал сестру. — сказал Фан Сю. — Теперь вы должны отдать мне её.

Услышав это, главврач снова издал странный смешок:

— Но, по-моему, она хочет тебя убить.

— Это уже наше с ней дело. — Фан Сю и бровью не повёл.

— Хорошо, тогда иди на второй этаж. В самый конец. Там ты её и найдёшь.

И мрачно добавил:

— Но прежде тебе нужно выжить.

С этими словами из стен, проламывая кафель, хлынули бесчисленные лозы — толщиной с бочку, и со свистом рассекая воздух, они устремились к Фан Сю.

Не раздумывая, он призвал «Божественный дар». Меч вылетел из ножен — и в тот же миг лозы, уже почти добравшиеся до него, попадали на пол, разрубленные на куски.

В тот же миг телефон Фан Сю завибрировал.

В группе «Разрыв кокона 14.0» главврач отправил сообщение.

[Главврач: @все, 13-й подопытный заперт в кабинете главврача]

У Фан Сю не было времени смотреть в телефон — бесконечные лозы с неистовой яростью атаковали его.

Но у Е Иньцзюэ время было. Он глянул в экран, поколебался, выругался и всё же помчался к кабинету главврача.

Хотя указание от гильдии теней гласило: «Не вмешивайся в дела Фан Сю. Если он умрёт в этом инстансе — тем лучше», — Е Иньцзюэ было жаль.

Фан Сю был крутым. Он не такой, как другие игроки.

И он сказал, что Е Иньцзюэ похож на звезду.

Никто не верил, что он может стать айдолом. Все хотели воспитать из него идеального бойца. Только Фан Сю…

.

Фан Сю не было возможности посмотреть в телефон, но он догадывался, что он и есть 13-й подопытный.

Слишком много улик указывало на это: и реакция старшей медсестры, и слова главврача о том, что Мин Цинцин хочет его убить, и прямое заявление, что он — подопытный.

Фан Сю взмыл в воздух, вращаясь, и снова перерубил несколько лоз. Приземлившись, он не стал медлить — снова замахнулся мечом и отсёк лозы, которые уже летели ему в спину.

— Сдавайся, тебе суждено быть погребённым здесь.

— Хватит этих пафосных фраз из аниме. — Фан Сю уклонился от очередной атаки, одновременно оттолкнувшись от лозы и подпрыгнув вверх. — В этом мире меня может убить только бог, да и то вряд ли.

Только лезвие его церемониального меча достигало 170 см, а вместе с рукоятью общая длина оружия превышала два метра. Когда он носил его за спиной, приходилось класть его наискось, иначе он либо волочился бы по полу, либо бил по голове.

Чуть подпрыгнув и занеся меч, он метил прямо в лицо главврача!

Но главврач был не сидел на месте. Как только холодный блеск «Божественного дара» коснулся его, он быстро втянулся внутрь. Лезвие ушло в потолок на добрых полметра. Фан Сю, потянув за собой меч, прорезал глубокую трещину, в которой показались останки. А глубоко внутри останков шевелились чёрные лозы, которые обвивали трубы.

Всё было именно так, как предполагал Фан Сю.

Не попав в цель, он повис на потолке, уцепившись за рукоять меча.

Мышцы его руки напряглись, вздулись вены. Фан Сю втянул живот, сделал вдох и, оттолкнувшись ногой, выдернул себя вместе с мечом из потолка. Не долетев до пола, он снова ловко закрутился в воздухе, вращая клинок словно лопасти вентилятора, и изрубил лозы, пытавшиеся его обвить.

[С момента прошлого боя прошло больше получаса?]

[Докладываю — нет, меньше двадцати минут]

[Ёлки-палки, он всегда в такой отличной форме? Он ходячая машина для убийств?!]

[До чего же хорош, я просто балдею]

[Ассасин идёт!!! И брат Цю тоже!!! Наконец-то союзники!]

Цю Ли и Е Иньцзюэ прибыли почти одновременно. Они переглянулись, но в такой момент ссориться не стали.

Е Иньцзюэ резко пнул дверь, которую уже подпирали лозы. В тот миг, когда из кабинета главврача хлынули новые плети, два его метательных ножа рванулись вперёд. Один даже проскользнул в щель, чтобы помочь Фан Сю.

Цю Ли поступил жёстче. Он активировал свой талант — Защита!

В тот же миг все лозы, атаковавшие Фан Сю, замерли, а затем, словно обезумев, бросились на Цю Ли.

Е Иньцзюэ, стоявший рядом:

— Твою ж мать! Брат Цю, у тебя есть такая провоцирующая способность — и ты мне ничего не сказал?!

Причём это был не обычный «провокационный» навык, который перехватывает лишь какой-то процент агрессии, Цю Ли перетянул на себя внимание вообще всех лоз.

Коридор был узким. Даже если целью были только лозы, Е Иньцзюэ всё равно могло задеть.

Впрочем, Цю Ли, похоже, было плевать на то, что станется с Е Иньцзюэ.

Тот вернул себе один из ножей. А Фан Сю, внезапно освободившись от атакующих, прекратил обороняться и, мельком глянув на дверной проём, почти забитый лозами, спокойно сказал:

— Цю Ли, Е Иньцзюэ, прикройте меня. Я поищу зацепки.

Цю Ли не ответил, но действиями показал, что понял. Е Иньцзюэ снова выругался, но ничего не сказал.

Фан Сю, глядя на переплетение лоз, преграждавших ему путь, взмахнул мечом, прорубая себе дорогу, и быстро нырнул в свободное пространство. Эти лозы, даже перерубленные, не исчезали — вместо них из стен высовывались новые. Высовывались, а не вырастали заново.

Фан Сю направился прямиком к письменному столу. В одном из ящиков оказался сейф.

Возиться с отмычками и взламывать код — не было времени. Поэтому он просто сжал кулак и ударил по нему.

Под шквал восклицательных знаков в чате и комментарии «это невозможно!» Фан Сю одним ударом смял увесистый сейф, сломал замок — и дверца жалобно заскрипев, открылась.

[…Од-но-удар-ный че-ло-век?]

[Стоит признать, у брата Сю физическая сила запредельная…]

[Я думал, «Железная ладонь» Белого монаха — верх крутизны. Но я ошибался]

В сейфе лежал ноутбук, заряженный. Но требовался пароль.

Фан Сю ничуть не растерялся. Зрители даже не успели разобрать, что он настучал на клавиатуре, как он взломал защиту.

[Так он ещё и хакер?! Брат Сю! Братан! Да кем ты работаешь?!]

Фан Сю нашёл зашифрованные скрытые файлы. Никакой помощи от зрителей ему не понадобилось — он и тут всё взломал сам. Перед ним открылись тринадцать документов.

«Эксперимент «Разрыв кокона» 1.0», «Эксперимент «Разрыв кокона» 2.0», «Эксперимент «Разрыв кокона» 3.0»…

Вплоть до 13.0. А они были 14.0 — ещё не завершённым экспериментом, поэтому записи пока не было.

Каждый документ Фан Сю открывал на четыре-пять секунд, быстро проматывал и закрывал, переходя к следующему.

Когда он закрыл ноутбук и аккуратно положил его на место, прошло меньше трёх минут.

А тем временем Цю Ли и Е Иньцзюэ уже оказались зажатыми с двух сторон.

Спереди — лозы из кабинета главврача, сзади — две медсестры, подошедшие, потому что были поблизости.

Медсёстры не снимали масок, но из-за их шей тянулись длинные лозы с нераспустившимися бутонами — ясное свидетельство того, что они не были обычными людьми.

Они уже занесли оружие для атаки и Е Иньцзюэ приготовился к рывку, но в этот момент лозы перед Цю Ли вдруг схлынули.

Это Фан Сю, вращая мечом, изрубил их в клочья и вышел.

— Цю Ли, выруби свою провокацию.

Цю Ли не стал объяснять, что это была «Защита», а не провокация и просто деактивировал талант. После чего лозы странным образом убрались обратно и больше не преследовали.

Цю Ли мельком глянул на свою панель — рассудок был на 83. В принципе терпимо.

Е Иньцзюэ посмотрел на него, хотел что-то сказать, но Фан Сю, взмахнув мечом, с пугающей скоростью возник перед медсёстрами. Те вздрогнули, не успев ничего предпринять, и он одним ударом срезал с обеих цветы.

Произошедшее с Цю Цзинем повторилось и с ними.

В кармане завибрировал телефон — два раза. Фан Сю даже не взглянул на экран.

— Пошли, по дороге расскажу. — сказал он Цю Ли и Е Иньцзюэ. — На второй этаж.

Они побежали к лифту. Из каждого кабинета, мимо которого они пробегали, вырывались лозы, устремляясь к ним. Даже из вентиляционных шахт доносился пронзительный свист, а тонкие плети высовывались из щелей и тоже атаковали.

Вся клиника словно пробудилась ото сна, точно гигантский монстр.

Е Иньцзюэ мог бы несколько раз подряд использовать «Мгновенное перемещение», чтобы выбраться, но он не мог утащить за собой других! Зажигалку здесь не применить — коридоры слишком узкие, а толстые лозы не так уж боялись огня, и если их поджечь, в первую очередь пострадаешь сам.

И в этот момент из соседнего коридора донёсся голос старшей медсестры:

— Доктор Фан! Не двигайтесь!

Фан Сю замер на месте. Одна из лоз мгновенно обвилась вокруг его талии и рывком перебросила его к ней.

Он мягко приземлился прямо перед медсестрой. Несколько лоз попытались последовать за ним, но она взмахнула рукой — и те отступили.

— Спасибо. — вежливо поблагодарил Фан Сю, прекрасно понимая, как себя вести. — Вы появились и спасли меня так вовремя. Если бы не вы, я бы и не знал, что делать.

Затем он кивнул в сторону Цю Ли и остальных, которые всё ещё отбивались от лоз:

— Можете помочь и моим друзьям?

Старшая медсестра, немного смущённая, перетащила и их обоих к себе.

— Рада, что смогла помочь.

В лифт они не пошли — сразу свернули на лестничный пролёт.

Медсестра закрыла за собой дверь, огляделась и торопливо сказала:

— Доктор Фан, здесь небезопасно. Уходите скорее, покиньте клинику!

Фан Сю покачал головой:

— Я не могу уйти. Я ещё не нашёл свою сестру.

Медсестра растерянно замерла.

Фан Сю посмотрел на неё с надеждой:

— Вы говорили, что работаете здесь уже давно. Вы не знаете, где она? Я, собственно, ради неё и пришёл.

— Её зовут Мин Цинцин.

Услышав это имя, Цю Ли резко дёрнулся, зрачки его сузились.

— Мин Цинцин?! — с явной тревогой в голосе воскликнула медсестра, — Я знаю её… Она ваша сестра?

Фан Сю внимательно следил за её реакцией.

— Да. Что с ней?

Медсестра прикусила губу. Времени не было, поэтому она не стала мямлить, а тихо сказала:

— Она пришла к нам два года назад на операцию по удалению шрамов. Операция не удалась — она умерла на операционном столе.

Она с тревогой посмотрела на Фан Сю и неуклюже попыталась его утешить:

— Доктор Фан, вы… вы не расстраивайтесь.

Умерла два года назад?

Фан Сю даже опешил от такого поворота.

В предыстории персонажа говорилось, что она пришла три месяца назад.

Неужели он ошибся? Мин Цинцин — не его сестра?

Стоп.

В ноутбуке — план эксперимента «Разрыв кокона» начинался с даты «два года назад».

Какое отношение к этому имеет Мин Цинцин?

Она была подопытной?

Или это она повлияла на клинику?

Мысли вихрем закружились в голове Фан Сю.

— Можно узнать, что именно случилось? — спросил он.

Медсестра закусила губу, помедлила секунду, словно борясь с собой, а затем, набравшись решимости, посмотрела на Фан Сю:

— Я тоже была на той операции. Доктор Фан, я всё расскажу, но вы… не пугайтесь.

Фан Сю дал знак, что готов.

Цю Ли и Е Иньцзюэ, прислонившись к двери, настороженно наблюдали за этим представлением.

— Доктор Фан, — тихо спросила медсестра, — вы никогда не думали, что ваша сестра… может быть, не совсем обычным человеком?

Фан Сю не знал, что его персонаж думал на этот счёт, но сам он, конечно, это предполагал. Иначе зачем бы Мин Цинцин вела с ним те странные «диалоги»?

Однако напрямую он этого сказать не мог — не зная, наблюдает ли за ним сейчас Мин Цинцин.

К счастью, его молчание медсестра истолковала как согласие.

— На самом деле операция так и не началась. — едва слышно произнесла она. — Её проводил главврач. Когда он уже собрался срезать у неё с лица эту штуку, она вдруг очнулась от наркоза — никто не понял почему. Она дёрнулась и налетела на скальпель. Лезвие вошло прямо в горло…

То, что произошло дальше, должно было стать трагедией. Но когда хлынула кровь, на лице девушки, там, где были шрамы, вдруг распустился тёмно-алый цветок!

— А что потом? — спросил Фан Сю.

Медсестра отвела взгляд:

— А что было потом я не знаю.

Фан Сю не стал настаивать, потому что сверху по лестнице кто-то спускался.

Это был тот самый медбрат, которому сделали операцию.

Увидев Фан Сю, он, не колеблясь, вскинул руку — кисть превратилась в лозу и устремилась к нему. Но один против четверых — это даже не смешно.

Фан Сю даже не пришлось вмешиваться. Нож Е Иньцзюэ со свистом отсёк медбрату голову.

Цветок срезать не пришлось — он ещё не успел прорасти.

Медсестра заторопилась:

— Доктор Фан, вы правда не можете здесь больше оставаться. Я не смогу защищать вас вечно. Ночью атак будет ещё больше. И появится нечто, что попытается завладеть вашим телом!

Фан Сю не обратил на её слова внимания:

— У меня есть ещё один вопрос. — сказал он. — В карцере на стене кто-то написал, что видел Мин Цинцин. Что это значит?

Старшая медсестра открыла рот, собираясь что-то сказать, но передумала. А потом, почти умоляя, тихо произнесла:

— Доктор Фан, ну не будьте таким хорошим, а?! Она вовсе не ваша сестра! Зачем вам всё это?

Фан Сю: «……?»

Даже он на мгновение опешил от такого поворота.

Е Иньцзюэ тоже издал удивлённое «а?».

Но времени на расспросы больше не было.

Потому что у Фан Сю, Е Иньцзюэ и старшей медсестры одновременно пиликнули телефоны.

Е Иньцзюэ достал свой, глянул на экран и от неожиданности вытаращил глаза:

— Фан Сю! Система пишет, что в группе «Разрыв кокона 14.0» сейчас 440 человек онлайн!

Едва он это произнёс, как из стены рядом с ними высунулась рука, пытаясь схватить Цю Ли. Тот ещё не успел выстрелить, а Фан Сю уже активировал бафф «Я выхожу из образа, и что вы мне сделаете?», одним взмахом отсёк конечность и тут же снова снял бафф.

Старшая медсестра, к счастью, ничего не заметила. Но вслед за первым звуком посыпавшейся стены загремело и с другой стороны — ситуация становилась всё более безнадёжной.

— На второй этаж. — Фан Сю не колеблясь перемахнул через перила. — Искать Мин Цинцин.

— Доктор Фан… — начала было медсестра.

Цю Ли и Е Иньцзюэ последовали за ним. Фан Сю поднял глаза на старшую медсестру, которая так и стояла на третьем этаже, не двигаясь, и ласково сказал:

— Спасибо.

На её лице появилось выражение, похожее одновременно на плач и на улыбку:

— Доктор Фан, будьте осторожны.

Вдруг ей расхотелось, чтобы этот игрок оставался здесь с ними.

В этом разрушенном мире люди перестают быть людьми.

Выживи. — подумала медсестра. — Положи этому конец.

.

На втором этаже из стен не высовывались ни руки, ни ноги, ни головы, и штукатурка не осыпалась.

На остальных этажах пока тоже тихо — можно было не напрягаться.

Дверь и правда была заперта на очень странный замок — вроде бы механический, но в то же время не совсем.

Е Иньцзюэ уже занёс ногу, чтобы высадить дверь, как Фан Сю убрал «Божественный дар» в ножны, одной рукой взялся за замок — и немного покрутив, открыл его.

Е Иньцзюэ: «???»

Он опешил:

— Твою ж мать, Фан Сю, как ты его открыл?!

Фан Сю ответил кратко:

— Руками.

Е Иньцзюэ: «……»

Фан Сю распахнул дверь. Перед ними предстал чёрный, непроглядный коридор.

Никто из троицы не боялся темноты. У Е Иньцзюэ и Цю Ли в инвентаре были фонарики.

Но Фан Сю остановил их.

Он поднял левую руку, на которой был намотан блокнот с выгравированным «Апрель».

— Думаю, нам лучше войти при этом свете.

Цю Ли не возражал.

Е Иньцзюэ решил, что так даже атмосфернее, и тоже не стал спорить.

И они втроём, при тусклом мерцании блокнота, ступили в «запретную зону».

Тяжёлая дверь медленно закрылась за их спинами. За окном стоял день, но на втором этаже было темно, как глубокой ночью и повсюду лозы. Они стелились по полу, обвивали стены и потолок. Даже под ногами у Фан Сю и остальных были лозы — они медленно извивались, но не пытались атаковать.

Поскольку боя пока не предвиделось, прежде чем решить, идти налево или направо, Фан Сю рассказал о том, что увидел в кабинете главврача — записи экспериментов.

Это были записи, лишённые всякой человечности.

— Главврач и его люди откуда-то достали семена, которые якобы делают людей красивыми. Достаточно просто съесть. Они наманили бедняков, которые хотели изменить внешность, но у которых не было денег. Это была версия 1.0. Семена скормили пациентам, потом выбрали одного для операции — и тот умер на столе. А на его лице вырос тёмно-алый цветок.

Фан Сю говорил предельно холодно:

— Я думаю, что первым пациентом и была Мин Цинцин.

Произнеся это, он специально покосился на Цю Ли.

В тусклом свете блокнота лицо Цю Ли выглядело особенно мрачным и суровым, в нём чувствовалась скрытая ярость.

Любопытно.

Фан Сю незаметно усмехнулся и продолжил, делая вид, что ничего не заметил:

— Тогда главврач понял, что семена так просто не использовать, и начал наблюдения. К версии 3.0 они уже знали, как правильно.

Е Иньцзюэ услужливо подыграл:

— И как же?

— Мне не нужен подыгрывающий. — сказал Фан Сю, но всё же продолжил, — Сначала пациенту скармливают семя. Затем он пьёт сок лоз — а лозы здесь — это те пациенты, которым не провели операцию; со временем они превращаются в десятки переплетённых плетей, теряя человеческий облик. Этот сок защищает семя от желудочного сока. А потом пациент съедает цветок, который вырос на лице другого пациента, прошедшего ту же процедуру. Так выращивают идеального подопытного.

Весь этот цикл уже прошёл и сам Е Иньцзюэ.

Тот скорчил гримасу отвращения, снова издал рвотный звук и спросил:

— А дальше?

Фан Сю сделал паузу. Учитывая, что Е Иньцзюэ прибежал к нему на помощь — хоть помощь ему и не требовалась — он был готов не обращать внимания на его бестактность и продолжил:

— А дальше операция. Выбирают пациента, который уже «созрел», но ещё не до конца, срезают с его лица кожу и пересаживают на лицо идеального подопытного. Цветок сам впитывает эту кожу.

Но это только половина операции. Потому что пересаженная кожа, хоть черты лица и самопроизвольно меняются, выглядит неестественно. Как дешёвая маска из интернет-магазина.

Чтобы лицо стало живым, как у старшей медсестры, Цю Цзиня или того медбрата, чтобы следы операции стали незаметны, идеальному подопытному нужно съесть плоть и кровь донора, с которого содрали кожу.

— И эту оболочку нужно поддерживать. — равнодушно добавил Фан Сю. — Каждые пять дней требуется новая плоть. Иначе лицо трескается, а самого подопытного пожирают лозы, превращая в ещё более сильного монстра.

Вот что значит — «румяна на крови и плоти*».

* 割一层血肉补红妆 (Gē yī céngxuè ròubǔ hóngzhuāng) — строка из песни «Лживое лицо» (谎颜 / HuǎngYán). Букв. «Срезать слой плоти и крови, чтобы наложить румяна». В оригинале передаёт образ жертвенной красоты, скрытой боли или маскировки страдания за внешним лоском. В современной гуфэн- и поп-культуре используется как метафора цены за «идеальный образ», токсичной эстетики или самопожертвования ради внешнего соответствия.