October 7

Я стану Богом. Глава 37. Посмотри, я красивая? (Части 34-35-36)

Фан Сю не ответил. Цю Ли, впрочем, и не ждал ответа.

В туннеле повисла тишина. Свой бафф Фан Сю активировал только на время разговора, а когда заканчивал говорить — отключал. В конце концов, всего десять минут, надо экономить.

Шу Сяосяо благоразумно молчал.

Сначала он деактивировал свой талант — пусть эти двое договариваются. Тем более что его талант расходовал рассудок не за количество использований, а за время.

Рукава его больничной пижамы сгорели, так что теперь это был жилет. Фан Сю мельком глянул на него: несмотря на имя и манеру поведения, которые наводили на мысль о «маленьком и нежном», у Шу Сяосяо были отличные, рельефные мышцы.

А на левом предплечье виднелась чёрная татуировка — No.07

Цю Ли достал из инвентаря куртку и накинул на плечи Шу Сяосяо, скрыв номер.

Фан Сю не стал выпытывать. Он просто снова посмотрел на Цю Ли.

— Что от меня потребуется? — спросил Цю Ли.

— Нянькой быть не нужно. — ответил Фан Сю. — Лишь бы не умер. Если не сложно — можешь объяснить ему основные правила игры.

Фан Сю задумался:

— Он довольно умный. Не волнуйся, он не из тех безнадёжных тупиц. Просто он пока мало что знает об игре.

— Всего один человек? — уточнил Цю Ли.

Фан Сю кивнул:

— Один.

Цю Ли помолчал пару секунд:

— Сколько инстансов?

Фан Сю ответил быстро:

— Пока я не накоплю очков, чтобы отключить стрим.

Шу Сяосяо робко поднял руку:

— У меня вопрос. Цю Ли сказал, что ты убил Чжэн Ляньюаня и остальных. Отключение стрима, конечно, дорого стоит, но если сложить очки тех троих, продать ненужные предметы и добавить очки за этот инстанс — разве не хватит?

Фан Сю не стал скрывать:

— Не хватит. Сначала я должен отключить стрим другого человека.

В Компании слишком много людей знали Хань Хуая. Хотя Лин сказала, что назначила ему одиночные инстансы, которые уже много раз проходили и на которые никто не обращает внимания, и по подсказке Фан Сю и Хань Хуай, и Сюй Бэйнань перед входом слегка маскируются, Фан Сю всё равно переживал.

В Компании слишком хорошо знали Хань Хуая.

Цю Ли слегка повернул голову. Умным людям не нужно много слов — Фан Сю уловил его взгляд:

— Не волнуйся, я не собираюсь кормить тебя пустыми обещаниями. До Битвы богов ты точно освободишься.

— Договорились. — сказал Цю Ли. — Но, Фан Сю.

Фан Сю жестом показал, что слушает.

— То, как ты использовал Шу Сяосяо, — холодно произнёс Цю Ли, — не повторится. И ещё: веду я. Шу Сяосяо не будет проходить инстансы. Не вздумай использовать его.

Фан Сю улыбнулся, снова изобразил капитуляцию, но в его позе не было и тени слабости.

Он небрежно кивнул:

— Понял. Только рабочие отношения. Я не перехожу твоих границ и не роюсь в твоих тайнах. И ты тоже.

Последние слова были предупреждением.

Цю Ли это понял и они заключили сделку.

— Как ты собираешься спасать Мин Цинцин? — спросил Шу Сяосяо.

Теперь, когда Мин Цинцин была полностью заражена порождением лжебога — или, можно сказать, сама стала им, — босс инстанса был уже открыт. Как Фан Сю собирался её победить?

— У меня есть предмет. В Магазине он не продаётся, его можно получить только в качестве награды — Фан Сю не успел договорить, как Цю Ли уже понял.

— Цепь жизни.

— Твою ж мать, Фан Сю, ну, ты и везунчик?! — воскликнул Шу Сяосяо. — Эта штука выпадает крайне редко!

«Цепь жизни» — предмет, который выпал Фан Сю в наградном сундуке S-ранга после прошлого инстанса. В описании не говорилось, что предмет ограничен игроками, — значит, его можно использовать и на Мин Цинцин. Проблема была в другом: Мин Цинцин А была лжебогом или его верной служительницей, на неё невозможно было смотреть. Как же Фан Сю сможет использовать предмет?

— Искать «Б»? — спросил Цю Ли.

— Сейчас «Б» искать нельзя, — твёрдо ответил Фан Сю. — С «А» я знаю, что делать, но время ещё не пришло. Нужно подождать.

Даже Цю Ли не понял:

— Чего ты ждёшь?

Фан Сю усмехнулся:

— Когда придёт время — узнаешь.

Шу Сяосяо поднял руку:

— А почему «Б» нельзя искать?

— По-моему, «А» и «Б» сейчас находятся в очень хрупком равновесии. — ответил Фан Сю. — Возможно, они хотят поглотить друг друга. Или «А» просто хочет поглотить «Б», чтобы стать целой и более сильной. А «Б», скорее всего, хочет сдержать «А».

Он сделал паузу:

— А искать «Б» нельзя, потому что я — точка равновесия между «А» и «Б». Если я сейчас пойду к «Б», то стану пособником «А».

В прятки он играл с Мин Цинцин А. А что касается «Б»…

Фан Сю опустил взгляд на брелок с гравировкой «Апрель», который всё ещё висел у него на запястье.

Шу Сяосяо моргнул пару раз:

— Почему ты — точка равновесия?

Цю Ли уже понял:

— Ты считаешь, что ты тоже пришёл в эту клинику во второй раз?

Фан Сю кивнул:

— Да. Иначе как объяснить, почему «я» оказался в том ящике? И стал «товаром»?

Цю Ли не стал говорить, что это всего лишь предположение.

Цю Ли опустил глаза и задумался. Многие улики подтверждали эту догадку.

Например, почему главврач питал к Фан Сю такую злобу. И почему Мин Цинцин так сильно его ненавидела.

Даже если в предыстории персонажа этот брат был не самым хорошим — грубил сестре, стыдил её внешность, из-за чего она и пошла на операцию, что привело к череде событий, — но та ненависть, которую, по словам главврача, испытывала к нему Мин Цинцин, должна была иметь причину. Что-то, что сделал именно этот персонаж.

— В конце концов, — задумчиво проговорил Фан Сю, — почему целью «сошествия» лжебога стала именно Мин Цинцин?

Он задумался.

— Этот инстанс чем-то похож на предыдущий. Там Осколком Бога была половина моей души. Если и здесь мои догадки верны, то в этом инстансе тоже есть «я» — назовём его «брат А» — NPC. А я — «брат Б», то есть игрок Фан Сю.

Цю Ли подумал, что в этом есть нестыковки:

— У тебя есть вторая версия?

Поскольку они оба не были скрытыми персонажами, Фан Сю ответил прямо:

— Есть.

Он улыбнулся. В бледном свете брелока лицо его, перепачканное кровью, при определённом угле выглядело хоть и красивым, но зловещим.

— Вторая версия: главный босс — это я.

.

После того как Е Иньцзюэ вышел из игры, последствия прямого столкновения с порождением лжебога не исчезли. Он лежал на заднем сиденье дешёвого микроавтобуса, полуживой, и слушал бесконечные уведомления системы, пока та не объявила итог.

[Поздравляем! Игрок Е Иньцзюэ! Вы стали первым игроком, прошедшим одну из линий HE (HappyEnd) инстанса «Посмотри, я красивая?»! В благодарность за ваши старания, помимо награды в 2000 очков, вы получаете право один раз вытянуть предмет A-ранга!]

[Примечание: вытягивание предмета начнётся после выдачи всех наград. Вы также можете отложить это право и активировать его самостоятельно в Магазине]

[Поздравляем! Игрок Е Иньцзюэ! В инстансе «Посмотри, я красивая?» вы успешно добились концовки «Happy End».]

[Клиника «Разрыв кокона», обладающая высочайшим мастерством пластической хирургии, променяла человечность на красивую оболочку. Вместо того чтобы стать монстром в красивой человеческой шкуре, вы предпочли остаться собой — обычным человеком. Вы отказались от погони за высшим уровнем, но сохранили самое главное, что есть в человеке. Вы словно бы заглянули в самые глубины тайн клиники «Разрыв кокона», но не стали в них углубляться. Пусть ваша история осталась неполной, для вас самого своевременный побег из этого блестящего, но смертоносного ада — возможно, лучший выбор.]

Когда все награды были объявлены, Е Иньцзюэ вышел из игры в игровой холл.

В гильдии теней его уже ждали. Увидев Инхо, он наконец расслабился — и, не в силах вымолвить ни слова, рухнул ему на руки.

Инхо, собравший волосы в пучок, с болью обнял Е Иньцзюэ, ввёл в системе координаты VIP-комнаты и переместил его туда. На световой панели всё ещё шла трансляция Фан Сю — чёрный экран с синими символами, видны были только шкалы показателей.

В игровом холле нельзя было атаковать, но неатакующие предметы и таланты использовать разрешалось.

Лучшего целителя гильдии теней экстренно вызвали на линию, и он ждал здесь.

Е Иньцзюэ впал в бессознательное состояние — но не в глубокое забытьё.

Ему приснился очень туманный, но яркий сон.

Ему казалось, что он в какой-то комнате… а может, и нет. В любом случае, окружающий пейзаж был совершенно неразличим. Он знал только, что там было много людей.

Кто-то сидел, кто-то стоял. Все, кажется, о чём-то говорили — слова лились рекой, но разобрать их было невозможно.

Зато он чувствовал эмоции.

Безмерную скорбь, ненависть, отчаяние — такие глубокие, что разрывало сердце. Ощущение беспомощности и сокрушительной боли, словно тысячи негативных эмоций рвутся наружу, но не могут найти выхода.

Он чувствовал себя маленькой лодкой, по которой бесконечно бьют гигантские волны, и которая никак не может пристать к берегу.

Е Иньцзюэ показалось, что его сердце вот-вот остановится, дыхание перехватит — и в следующую секунду он потеряет сознание.

И вдруг он услышал чей-то вздох:

— Апрель, не печалься. Это был его собственный выбор.

Е Иньцзюэ резко открыл глаза. Его вырвало большим сгустком чёрной крови — прямо на новое платье Инхо.

Но Инхо не обратил на это внимания. Он с тревогой посмотрел на него:

— Сяо Е?

Е Иньцзюэ пришёл в себя и схватился за голову:

— Я в порядке.

— В порядке? — нахмурился мужчина в чёрном балахоне. — Тебя так осквернил лжебог — и ты говоришь, что в порядке? Тебе, наверное, что-то снилось про него? Ты всё дрожал, а слёз из тебя лилось столько, что здесь мог начаться потоп.

Е Иньцзюэ снова покачал онемевшей, от пульсирующей боли головой:

— Я… я не помню.

В голове у него была полная пустота. Но одно он помнил:

— Учитель, я должен вернуть Фан Сю очки за лечебное зелье.

Мужчина в чёрном балахоне в ярости раздавил стакан с водой, который только что собирался передать Е Иньцзюэ.

— Этот маленький гадёныш просто играл с тобой! — прорычал он. — Он давно знал, как выводить заразу! Он намеренно ускорил её созревание в твоём теле! А ты ещё и попал под его манипуляции! Е Иньцзюэ…

— Заткнись. — оборвал его Инхо. — Чего орёшь? У Сяо Е рассудок ещё не восстановился. Проведешь ему лекцию, когда ему станет лучше!

Рассудок Е Иньцзюэ всё ещё был на единице. Но он уже слышал и понимал каждое слово.

Он промолчал. В душе он не винил Фан Сю.

Они были конкурентами. Е Иньцзюэ скрывал от него информацию — Фан Сю ставил на нём эксперименты… В этой игре такое в порядке вещей.

К тому же Фан Сю не обязан был его спасать.

Он был членом гильдии теней. А Фан Сю — такая яркая новая звезда. Даже если он не из «Рассвета» и не из «Грядущего рассвета», раз он примет участие в Битве богов и станет угрозой для гильдии теней, они занесут его в чёрный список.

Они с Фан Сю обречены быть врагами. Это он понимал, и Е Иньцзюэ не верил, что Фан Сю не понимает.

Но Фан Сю всё равно спас его. Он мог бы спокойно дать ему умереть в том инстансе…

Е Иньцзюэ обхватил голову руками. Когда его захватило порождение лжебога, он на самом деле сохранял сознание.

Он помнил, что крикнул ему Фан Сю.

Из всех только Фан Сю было дело до его мечты стать айдолом. Только он понимал его настоящее желание.

Увидев, что он молчит, мужчина в чёрном тоже замолчал.

Инхо смягчился:

— Сяо Е, пока мы не будем пускать тебя в инстансы. Отдохни, а потом поможешь в «тренировочной базе» — поводишь новичков. А с инстансами… подождём.

Они боялись, что в следующем инстансе Е Иньцзюэ снова встретит Фан Сю и попадёт под его влияние.

Е Иньцзюэ, у которого интеллект был самым низким в этой комнате, каким-то шестым чувством понял истинный смысл этих слов.

Ему стало одновременно и смешно, и горько.

Он вырос в этой организации. Если бы не они, он бы сейчас и вовсе не жил. Он никогда не думал их предавать.

— Я не хочу водить новичков. — устало сказал он. — Не хочу быть инструктором или командиром… Если вы правда хотите дать мне отдохнуть — отпустите меня в реальный мир. На днях мой агент говорил, что одно шоу меня приглашает…

— Сяо Е. — Инхо строго посмотрел на него. — Ты не можешь стать популярным. У тебя не может быть слишком много поклонников. И в реальности, и в игре мы — охотники за головами. Нам нельзя привлекать внимание. Это всего лишь твоя маскировка. Это не характеризует тебя — так у всех. Хватит капризничать. Я схожу в реальный мир и отменю всё. Хочешь выступать — устроим корпоратив в ближайшее время, повеселимся.

Е Иньцзюэ промолчал.

Мужчина в маске всё это время стоявший в стороне, не проронил ни слова. Когда Е Иньцзюэ сказал, что уходит в общежитие, он тоже поднялся:

— Стрим заблокирован, смотреть нечего. Я тоже пойду.

Он был того же ранга, что Инхо и мужчина в чёрном, поэтому никто его не останавливал.

Мужчина в маске ввёл координаты общежития Е Иньцзюэ и возник перед ним.

— Учитель, я очень устал… — почти беспомощно сказал Е Иньцзюэ.

Тот молча протянул ему большой пакет леденцов.

— Не забивай голову. — сказал он всё тем же бесстрастным голосом. — Из Компании никто не может уйти. Я не хочу, чтобы однажды в списке «зачищаемых» предателей оказалось твоё имя.

.

Внутри игры.

— Что значит «ты — главный босс»?

Фан Сю подумал:

— Скажем так: я — пассивный главный босс, а не активный. Понятно?

Шу Сяосяо впервые слышал такую формулировку. Он растерянно посмотрел на Цю Ли.

Цю Ли нахмурился, обдумывая услышанное:

— Ты хочешь сказать, что порождение лжебога, которое «сошло» на Мин Цинцин, на самом деле нацелено на тебя? Что его конечная цель — совершить второе «сошествие» на тебя?

Фан Сю щёлкнул пальцами, выражая одобрение:

— Именно.

И добавил:

— В этой версии нет никакого «брата А» и «брата Б». Я — это я. Я не разделялся. А что касается того, кто был в ящике… у меня есть ещё две догадки. Первая: у Мин Цинцин проблемы, она скучает по брату и «сотворила» его копию, чтобы он был с ней. Но это маловероятно. Вторая: порождению лжебога слишком понравилась моя внешность, и оно наделало кучу подделок, чтобы заменить меня.

Порождение лжебога очень любило его.

Фан Сю размял запястья. Поднял ладонь вверх, сжал в кулак, разжал, снова сжал — раздался хруст костей.

Вот в чём шарм этого тела.

Шу Сяосяо снова поднял руку:

— И ты всё равно пойдёшь к этому порождению? Это же не самоубийство?

— Со мной всё будет в порядке, оно мне ничего не сделает. — ответил Фан Сю. — А вот у вас будет задание.

— Главврач. — сказал Цю Ли.

— Верно. — кивнул Фан Сю.

— Судя по всему, он слился с больницей. — продолжил Цю Ли. — Чтобы убить его, нужно взорвать всё здание — или чтобы он сам вышел.

Фан Сю кивнул:

— Он выйдет.

Если главврач не захочет просто смотреть, как они уводят Мин Цинцин, он обязательно появится.

Тем более что из тех, кто мог бы сражаться, у него никого не осталось.

Старшая медсестра — могла бы, да только она предательница.

К тому же Фан Сю не боялся, что главврач не узнает об их планах увести Мин Цинцин — у этих NPC общая «сеть». Лозы передают информацию их «цветам».

Вот откуда они знали о каждом нарушении правил.

— Значит, сейчас мы просто ждём, когда он выйдет? — спросил Шу Сяосяо.

Фан Сю улыбнулся:

— Нет. Я же сказал: узнаете, когда придёт время.

Шу Сяосяо, хоть и не понял, переспрашивать не стал.

Кстати, сейчас можно было передохнуть и подождать, пока восстановится рассудок — без зелий.

И в этой передышке Шу Сяосяо вспомнил кое-что:

— Фан Сю, помнишь, я говорил, что черты лиц на женских постерах складываются в одно лицо?

Фан Сю кивнул.

— Я их совместил. — продолжал Шу Сяосяо. — Женщина получилась красивая, но безликая. Такая красота, которая не запоминается. И мужчина — тоже.

Он задумчиво добавил:

— Похоже на то, как если бы какой-нибудь тайной организации понадобилась для особого задания привлекательная, но ничем не примечательная внешность — маскировка.

Красота, которая не запоминается.

Фан Сю приподнял бровь.

— Ты же брал у меня те таблетки. — спросил Шу Сяосяо. — Что-нибудь выяснил?

— Я попробовал. Ничего особенного, один крахмал. — беззаботно ответил Фан Сю. — Эта штука работает как внушение, чтобы влиять на рассудок пациентов.

— Сплошные уловки. — скривился Шу Сяосяо.

Потом, чуть смущаясь, задал ещё один вопрос:

— И что там за странная планировка этажей?

Фан Сю лениво махнул рукой, и ответить пришлось Цю Ли.

— Шестой этаж, палата, куда никого не пускают, — используется для утилизации тел. На пятом есть ещё одна комната — так называемая «тренировочная». Туда приносят цветы, срезанные с лиц пациентов. Коридор пятого этажа устроен так, что, выйдя из лифта, сразу попадаешь в тренировочную и сотрудники из общежитий этого не видят. Это тоже чтобы скрыть происходящее. С пятого этажа всё идёт в операционные на четвёртом, оттуда — в кабинет главврача… По сути, это транспортная труба.

Но, договорив, Цю Ли почувствовал, что что-то не так.

Нахмурился — ему казалось, что он упустил что-то важное.

Шу Сяосяо просиял и вдруг задал вопрос, который, казалось, никто не задавал:

— А от кого они прятались? Не думаю, что боялись таких, как мы, ничего не подозревающих. Наоборот — если бы мы обнаружили, их бы это только обрадовало: ещё одно удобрение.

Цю Ли молчал. Фан Сю же, приподняв бровь, воскликнул с преувеличенным восхищением:

— Ого. Младший, кажется, я тебя недооценил. Ты до этого додумался? А твой Цю Ли, смотрю, нет.

Шу Сяосяо довольно усмехнулся и хотел что-то сказать, но Фан Сю, который до этого лениво прислонялся к стене, вдруг резко выпрямился. Меч в его руке со свистом рассек воздух — и на пол упало несколько обрубков лоз.

Лезвие упёрлось в стену, что-то зажав между сталью и камнем. Фан Сю усмехнулся с неподдельным интересом во взгляде:

— Попалась.

Шу Сяосяо, ничего не понимая, перевёл взгляд на Цю Ли. Тот сжал пистолет — и Шу Сяосяо тоже напрягся.

Фан Сю заговорил с пустой стеной:

— Ну что ж ты вечно из-за угла бьёшь? Да ещё и заставила меня принять тебя за мою дорогую сестрицу. Что скажешь, госпожа Пустота?

Шу Сяосяо: «????»

Какая ещё госпожа Пустота?!

Фан Сю подождал — реакции не последовало. Он вздохнул:

— Так и не покажешься? Второй заместитель главврача?

Цю Ли, который видел телефон Фан Сю, сразу всё понял.

— Это она отправила в чате сообщение, чтобы тебя убили?

С этими словами из пустоты проявилась невысокая, худощавая женщина.

Половина её тела состояла из лоз, вторая половина ещё сохраняла человеческие черты, но именно этот контраст делал её совсем не похожей на человека.

Шу Сяосяо обрадовался было, но тут же сам себя осадил:

— Ах! Неужели они прятались от неё?

Фан Сю: «……?»

Он посмотрел на Шу Сяосяо, потом на Цю Ли. В его глазах читалось искреннее недоумение: И как твой молодой человек вообще попал на двадцатое место рейтинга новичков?

Шу Сяосяо и сам понял, какую чушь сморозил:

— Она же в группе. Как они могли от неё прятаться?

Он закрыл лицо руками:

— Простите, меня нет. Продолжайте.

Госпожа Пустота не проронила ни слова. Она управляла тонкой, острой лозой, которая выцарапывала на стене слова.

— Я слышала ваш разговор. Если вы правда хотите покончить со всем этим — убейте его!

Фан Сю приподнял бровь:

— Убить кого? — он усмехнулся. — Меня?

Госпожа Пустота не нуждалась в лозах, чтобы ответить. Её горящие глаза впились в Фан Сю.

— Значит, вторая версия. — сказал Фан Сю, поворачиваясь к Цю Ли. — Порождение лжебога изначально охотилось за мной. Всё это случилось из-за меня.

Цю Ли прокрутил в руке «Гигантскую волну» и неожиданно спокойно пошутил:

— Может, пристрелить тебя прямо сейчас?

Фан Сю улыбнулся:

— Не хочешь, чтобы Мин Цинцин выжила?

Госпожа Пустота снова заскрежетала по стене:

— Раз ты знаешь — почему просто не умрёшь?! Эгоист! Если бы не ты, разве мы стали бы такими — ни людьми, ни чудовищами?!

Фан Сю с деланным изумлением покачал головой:

— Подруга, в записях экспериментов вашего главврача чёрным по белому написано: вы сами взялись за эти опыты.

Из того, что стало известно сейчас, следовало, что то семя и было порождением лжебога.

— Если бы ты не привлёк внимание монстра, откуда бы взялось то семя?! — написала госпожа Пустота.

— Ладно. — мысленно сказал Фан Сю, не желая продолжать этот спор. — В той комнате на втором этаже, где из цветка била кровь, промелькнула чья-то тень. Это была ты? Что ты там взяла?

Услышав вопрос, госпожа Пустота вздрогнула и её зрачки расширились от удивления.

Фан Сю усмехнулся.

Значит, он угадал.

Госпожа Пустота не только умела становиться невидимой, но и, вероятно, могла читать его мысли. Или обладала способностью слышать их.

Даже если на короткое время — в некоторых ситуациях это смертельно опасно.

Он заподозрил это, потому что её появление на втором этаже, где она притворилась Мин Цинцин, казалось ему странным.

Согласно его версии, Мин Цинцин А находилась в подвале. А Мин Цинцин Б должна была прятаться, защищая себя — ведь главврач и остальные, заражённые порождением лжебога, были на стороне Мин Цинцин А или под её контролем. Как же тогда «Б» могла свободно бродить вокруг него?

До сих пор Мин Цинцин Б появлялась перед ним только один раз — и то это нельзя было назвать настоящим появлением.

Она дала ему брелок — намёк.

Всё, что происходило потом, было либо самой Мин Цинцин А, либо она использовала госпожу Пустоту, чтобы манипулировать им.

А игры в прятки были уловкой, чтобы заманить его к Мин Цинцин Б.

Фан Сю предположил, что у Мин Цинцин Б был какой-то особый барьер, защищавший её от Мин Цинцин А. Но этот барьер легко разрушался, если появлялся «брат» — то есть он сам. Стоило ему прийти в запретную зону второго этажа и найти Мин Цинцин Б, как Мин Цинцин А смогла бы использовать его, чтобы поглотить её.

Сначала Фан Сю думал, что он сам заражён порождением лжебога, и поэтому Мин Цинцин А может читать его мысли и манипулировать им, чтобы навредить Мин Цинцин Б. В конце концов, он накормил ту лозу. Но лоза полностью подчинялась ему.

К тому же, если бы это было так, Мин Цинцин А могла бы просто приказать ему идти к Мин Цинцин Б, не прибегая ко всем этим сложным интригам. Так что эта версия отпадала.

Тогда почему госпожа Пустота и главврач разыграли сцену, отражающую его мысли, чтобы заманить его в ловушку?

Ответ был один: они могли заглядывать в его сознание. Но не постоянно — с ограничениями. Например, всего на несколько секунд, с долгим периодом восстановления.

Это объясняло, почему они могли так хорошо сыграть, но не могли поддерживать игру долго.

Когда Фан Сю на втором этаже заметил мелькнувшую тень, он намеренно подумал, что это, наверное, отблеск от брелока — чтобы обмануть их.

И судя по реакции… он угадал всё.

— Не скажешь? — спросил он, явно в хорошем настроении.

Он посмотрел на Шу Сяосяо:

— Шу Сяосяо, давай…

Шу Сяосяо поднял руку, готовый активировать талант. Госпожа Пустота в панике взмахнула лозами. Фан Сю жестом приказал Шу Сяосяо подождать.

Она торопливо нацарапала на стене:

— Ты и так всё знаешь! Что тебе ещё надо?

Она хотела добавить что-то ещё, но Фан Сю её прервал:

— Ладно, тогда будем считать, что я не знаю. Шу Сяосяо…

— Я скажу! — в панике написала она. — Это брелок. Такой же, как у тебя на руке. Для вас он бесполезен!

— Если она не врёт, то он и правда бесполезный. — тихо заметил Шу Сяосяо.

— Не совсем. — возразил Цю Ли. — По версии Фан Сю, Мин Цинцин Б не может покинуть ту комнату. Но брелок, который её символизирует, оказался в другом месте.

Шу Сяосяо ахнул.

Фан Сю слегка нахмурился.

Что он упустил?

Нет. Ничего он не упустил.

Мин Цинцин Б была слабее, но так же, как Мин Цинцин А могла управлять госпожой Пустотой, у Мин Цинцин Б, заражённой порождением лжебога, хоть и в результате разделения, тоже были способности.

Странная планировка больницы была создана не для того, чтобы прятаться от кого-то конкретного, а, чтобы защищаться от «способностей» Мин Цинцин Б.

Буря в голове Фан Сю улеглась. Он понял всё.

Мин Цинцин А контролировала явное, Мин Цинцин Б — тайное. Первая управляла лозами и теми, кто с ними сросся. А что насчёт тех, кто умер? Застрявших в этой клинике призраков?

Первое правило памятки по инстансу гласило:

«Данный инстанс относится к типу "Правила и призраки"»

А они до сих пор не видели ни одного призрака.

У заражённых лжебогом не осталось цельных душ, которыми могла бы управлять Мин Цинцин Б. Поэтому её силы были сильно ограничены.

Даже если бы она собрала их всех воедино — получила бы одну цельную душу — против такой толпы ей всё равно не справиться.

Зачем же тогда она повесила свой брелок здесь? Что хотела сказать?

Фан Сю ткнул госпожу Пустоту обухом меча:

— Где брелок?

— Сожгла. — ответила та.

Сколько же проблем она мне создаёт. — подумал Фан Сю.

— Что на нём было написано?

— Ничего.

У госпожи Пустоты не было лица — если быть точным, оно было лишь на треть. Фан Сю не мог наблюдать за её мимикой, чтобы понять, врёт она или нет.

Но если только он в чём-то не ошибся или чего-то не упустил — то написанное на брелоке не имело большого значения. Это всего лишь дополняло сюжетную линию.

Фан Сю всё же пропустил этот вопрос.

— Где прячется главврач?

На этот раз госпожа Пустота решительно замолчала.

Она не была дурой.

Но Фан Сю её не боялся. Он кивнул Шу Сяосяо:

— Сожги.

Шу Сяосяо не колеблясь активировал талант. Но прежде чем его нож опустился, из ниоткуда вырвались толстые лозы и устремились к нему. Цю Ли, даже не моргнув, выстрелил из «Гигантской волны» и водяная пуля поглотила лозы.

Но новых лоз становилось всё больше, и они все неслись к Шу Сяосяо. Тот не оборачивался — он знал, что Цю Ли прикроет его спину. Не потому, что они пара, а потому что Цю Ли был лучшим вторым номером.

А Фан Сю тем временем побежал вглубь туннеля. Ему не нужно было ничего объяснять — краткая связь, установившаяся между ними, дала понять Цю Ли и Шу Сяосяо, что они должны задержать главврача.

Шу Сяосяо активировал талант на полную мощность. Белое пламя мгновенно охватило всю его одежду, превратившись в непроницаемую боевую броню.

— Цю Ли. — позвал он.

Стримы были заблокированы. Фан Сю ушёл.

Больше не нужно было скрывать силу.

— Твой рассудок в порядке? — спросил Цю Ли.

— Сегодня всё хорошо. — твёрдо ответил Шу Сяосяо.

Цю Ли не стал больше тратить слов. Он достал флакон «Слёз морского бога» и вылил на себя. Белое пламя, взяв за центр Шу Сяосяо, растеклось по земле и охватило большую часть туннеля!

Половина головы главврача тоже оказалась в огне. Его божественно-бесстрастное лицо перекосило, и из горла вырвался пронзительный вопль.

В глазах Шу Сяосяо полыхало белое пламя. Его рассудок падал с пугающей скоростью — каждые десять секунд на один пункт.

Но ему не нужно было держаться долго. Потому что главврач, для которого этот огонь был смертельным ядом, не выдержал бы первым.

Когда слой за слоем начала осыпаться обугленная древесная кора, исход битвы, не требующей ни техники, ни сложных движений, был предрешён.

.

Когда Фан Сю добрался до двери из лоз, о которой говорил Е Иньцзюэ, он обернулся и глянул на туннель позади.

Ха. Цю Ли и Шу Сяосяо, оказывается, тоже скрывали свою истинную силу, как и Е Иньцзюэ.

Ну и зачем им это?

Фан Сю, который тоже всё это время скрывал свою силу, выразил презрение к тем, кто поступает так же, как он.

Он капнул кровью на дверь из лоз. Но лозы, вопреки словам Е Иньцзюэ, не отступили — наоборот, возбуждённо ринулись к нему.

Фан Сю не стал уклоняться. Из-за двери раздался нечленораздельный низкий рык — и лозы, словно получив предупреждение, дрожа, нехотя попятились.

Перед Фан Сю предстал цветок, который видел Е Иньцзюэ.

Чёрный стебель — огромный, с ответвлениями лоз, опутывающих бесчисленные трупы, утыканный хирургическими скальпелями и ножницами. Распустившийся тёмно-алый цветок насчитывал тринадцать лепестков.

На лепестках вились ветви — очень похожие на те, что были на крыльях Пэйчжи.

С шипами, как у терновника.

В сердцевине цветка было человеческое лицо. Большую часть его покрывали уродливые шрамы — Фан Сю не мог сказать, ожоги это или что-то другое. Чёрные, как у тех пациентов, больше похожие на клеймо.

Когда Фан Сю увидел цветок, его голова тоже налилась тяжестью. В сознании зазвучал хаотичный, неразборчивый шум — похожий на зов древних времён, на божественную речь, недоступную человеку.

Его рассудок снова упал — но не так сильно, как у Е Иньцзюэ.

Фан Сю выдохнул, тряхнул головой, сжал «Божественный дар» и шагнул внутрь.

Зрелище внутри было малоприятным. Бесчисленные копии «Фан Сю» лежали в беспорядке на полу — некоторые уже разлагались, у других тело покрывали трещины, третьи были наполовину из лоз, как госпожа Пустота.

Прямой взгляд на порождение лжебога вызвал у Фан Сю галлюцинации.

В галлюцинациях эти «копии» вставали и шли к нему.

Он видел это, но никак не отреагировал.

Порождение лжебога и правда без ума от моего тела. — с некоторым сожалением подумал Фан Сю.

— Мин Цинцин.

Когда он позвал, лицо в цветке открыло глаза.

Это были холодные и полные ненависти глаза.

Фан Сю достал из инвентаря «Цепь жизни». В тот миг, когда лозы в комнате ринулись на него, он достал ещё кое-что.

Маленькую конфету в упаковке-банте.

Все лозы замерли в воздухе. Глаза Мин Цинцин А слегка расширились.

— Брат знает, что ты любишь такие. — тихо сказал Фан Сю. — Специально принёс. Хочешь?

Из глаз Мин Цинцин А медленно потекли красные «слёзы».

— Я знаю, что если произнести то слово, порождение лжебога, которое тебя осквернило, пострадает, и тогда твоя вторая половина души сможет взять верх. Это был бы самый простой путь к победе. — продолжил Фан Сю. — Но я не хочу делать тебе больно, Цин Цин. В глазах брата ты всегда была самой красивой. И раньше, и сейчас.

Цветок издал пронзительный вопль — такой, что у Фан Сю снова упал рассудок. Ему не нужно было открывать панель, чтобы понять, что сейчас он в опасности — у него начались слуховые галлюцинации.

Но выражение его лица не изменилось. Оставалось таким же нежным, полным участия.

— Цин Цин, поехали домой, хорошо?

Фан Сю поднял цепь. Лозы не атаковали. Он обмотал цепь вокруг цветка, и перед ним возникла бледно-голубая световая панель.

[Подтвердите, хотите ли вы привязать предмет «Цепь жизни» к цели «Мин Цинцин (половина души)»?]

[Подтвердить] [Отмена]

Фан Сю, не колеблясь, нажал «Подтвердить». На панели появилась новая строка:

[Жизнь «Мин Цинцин (половина души)» привязана к жизни игрока Фан Сю!]

Как только эти слова высветились, Фан Сю, стараясь не задеть лицо Мин Цинцин А, резко рубанул мечом.

Цветок распался надвое — и только «Божественный дар» был способен на такое.

Когда цветок раскололся, все лозы в комнате, словно от невыносимой боли, забились и рассеялись искрами.

Лицо Мин Цинцин А упало на груду трупов вместе с лепестками. Кровавые слёзы смешались с тёмно-алым цветком, будто утренняя роса. А в следующее мгновение всё исчезло — и цветок, и лицо. Подвал стал казаться просто сном Фан Сю.

Но системное уведомление напомнило, что это не так.

[Связанная с вами «Мин Цинцин (половина души)» в опасности!]

Система, кажется, замялась на секунду, а затем продолжила:

[…Обнаружено, что вторая половина души «Мин Цинцин» невредима. Жизни «Мин Цинцин» ничего не угрожает. Текущий уровень здоровья — 50%.]

Фан Сю вышел из комнаты и вернулся в туннель. Цю Ли и Шу Сяосяо уже закончили бой и ждали его.

На Шу Сяосяо была новая одежда — чёрный боевой костюм. Фан Сю заметил это, на мгновение задержав взгляд, и сказал:

— Теперь можно идти к «Б», и всё закончится.

Цю Ли и Шу Сяосяо не сомневались, что у них на панелях уже появилось уведомление о новой концовке:

[Вы, как обычный персонаж, приняли участие в основной сюжетной линии и успешно помогли главному герою. Вы можете выйти из игры.]

У Цю Ли уведомление о завершении игры появилось ещё до входа на второй этаж. Для обычных персонажей достаточно было понять, что в больнице не так, и дожить до определённого момента.

У Фан Сю такого уведомления не было — только намёк на HE (хорошую концовку), потому что ему ещё нужно было найти Мин Цинцин Б.

— Сяосяо, выходи первым. — сказал Цю Ли.

— Хорошо. — кивнул Шу Сяосяо и убрал нож. Уже чувствуя приближение финала, он расслабился. — А я думал, тебе придётся знатно постараться, чтобы выбраться.

— Зависит от выбора. — пожал плечами Фан Сю. — Если бы ты съел ключевой предмет, можно было бы и не драться — просто сразу умереть.

Шу Сяосяо замер, не донеся палец до кнопки выхода. Любопытство взяло верх:

— Какой ключевой предмет?

Фан Сю тоже расслабился, но на всякий случай активировал бафф.

— В шкафу в моём кабинете висела гражданская одежда — в кармане лежала лимонно-молочная конфета. Это был ключевой предмет. Если принести её Мин Цинцин А, она поймёт, что ты действительно пришёл её проведать, а не расследовать что-то.

Он говорил беззаботно:

— А дальше — игра. Нельзя говорить ей, что она уродлива. Наоборот, нужно хвалить её красоту. Но обязательно подчеркнуть, это она красива.

— Уговорить ребёнка. — понял Шу Сяосяо.

Фан Сю усмехнулся:

— Да нет. Она и правда красивая.

Шу Сяосяо, который не видел цветка, не придал этому значения. Он только с восхищением сказал:

— Если бы я был на твоём месте, я бы съел эту конфету в самом начале. Круто.

Фан Сю был в хорошем настроении и добавил ещё несколько пояснений:

— Если бы ты её съел, ничего страшного. Просто тогда ты смог бы пройти только HE (хорошую концовку). И к Мин Цинцин тогда лучше не соваться — сразу бы умер.

Даже после этих слов Шу Сяосяо всё равно считал Фан Сю невероятно крутым.

Разве нормальный человек додумался бы до конфеты?!

— Мне до тебя далеко. — бросил он, махнув рукой. — У меня рассудок на исходе. Я выхожу. Удачи вам, ребята.

Он посмотрел на Цю Ли с многозначительным видом:

— Обязательно приведи её домой.

Проводив Шу Сяосяо взглядом, когда тот вышел из игры, Фан Сю и Цю Ли двинулись назад — наверх.

Фан Сю не стал задавать лишних вопросов. Они договорились — не лезть в дела друг друга.

Лестницы не было, но оба были не промах. Особенно Фан Сю: пусть у него был «Божественный дар» в качестве рычага и опоры, но даже без него он бы нашёл способ выбраться.

Вернувшись на второй этаж, они застали всё ту же тишину — ни лоз, ни цветов. Спокойно, но тревожно.

Фан Сю подошёл к нужной двери и, когда Цю Ли остановился у него за спиной, осторожно толкнул её.

В тот же миг внутрь хлынул ослепительный солнечный свет. Цю Ли на мгновение зажмурился, но Фан Сю смотрел прямо на него.

У окна стояла полупрозрачная девушка. Длинная чёлка, спадавшая набок, закрывала левый глаз. Она робко смотрела на Фан Сю. А когда её взгляд упал на брелок, обмотанный вокруг его запястья, глаза её засияли.

— Братец!

Она бросилась к Фан Сю:

— Я стала красивой!

Фан Сю обнял её. Она задрала голову и спросила:

— Смотри, я теперь просто суперкрасивая, правда? Ты можешь забрать меня домой?

Фан Сю на секунду задумался — о том, какое лицо бывает у Сюй Бэйнаня, когда он смотрит на фотографию сестры и на долю секунды вошёл в образ.

— Красивая ты или нет, — ласково сказал он, — я всё равно заберу тебя домой.

Он взглянул на Цю Ли. Фан Сю догадывался, что тот собирается сделать, — забрать Мин Цинцин с собой.

Цю Ли и не думал этого скрывать. Он достал карточку.

— Мин Цинцин.

Фан Сю мельком глянул на неё — на карточке ничего не было написано. Для чего она нужна, он не знал.

Цю Ли протянул карточку Мин Цинцин. Его голос был ещё мягче и серьёзнее, чем у Фан Сю.

— Идём.

Мин Цинцин в изумлении уставилась на него. Из её правого глаза покатились слёзы.

Она взяла карточку — и словно освободилась от каких-то оков.

— Командир, — произнесла она, выйдя из объятий Фан Сю, и её тело стало плотным, материальным. — Я так долго тебя ждала.

Ого.

Фан Сю моргнул — и снова оказался на заднем сиденье дешёвого микроавтобуса.

Он сидел, поглаживая подбородок, и задумчиво бормотал:

— Вот это поворот. Не захочет ли Цю Ли теперь убрать меня, чтобы держал язык за зубами?