Я и Он. Глава 66. Русал 13
На следующее утро, после того как Чэнь Шаньвань проснулся и привел себя в порядок, Юй Суй вернулся с очередной «охоты».
Он раздобыл именно те часы, о которых просил Чэнь Шаньвань, причём это оказались невероятно изящные карманные часы, на вид весьма дорогостоящие.
Корпус часов украшала тонкая гравировка с изображением миниатюрного сада. Это была эмаль, инкрустированная россыпью мелких драгоценных камней. Сам корпус был золотым — Чэнь Шаньвань не разбирался в металлах и не мог сказать, настоящее ли это золото, но он точно чувствовал приятную, ощутимую тяжесть предмета в руке.
Циферблат и стрелки выглядели как настоящее произведение искусства. Чэнь Шаньвань никогда в жизни не видел таких красивых часов.
Он держал их в руках, бережно поглаживая большим пальцем. Нельзя было не признать, что часы ему очень понравились. Или, скорее, сам этот подарок.
Чэнь Шаньвань поднял взгляд на Юй Суя:
— Как тебе удалось раздобыть такие красивые часы?
Юй Суй на мгновение замер, а затем его глаза прищурились в улыбке. Ему безумно понравилось слово «раздобыл» на устах Чэнь Шаньваня.
— Тебе нравится? — радостно спросил Юй Суй. — Раз ты просил, я обошёл несколько кораблей и в итоге выменял их у одного состоятельного человека на берегу.
Чэнь Шаньвань опешил, и его сердце невольно дрогнуло.
Хотя у Чэнь Шаньваня уже почти не осталось сомнений насчёт истинной природы чувств Юй Суя, и ему больше не нужно было ломать голову над тем, как «объяснить» ему человеческие нормы...
...Юй Суй и так всё прекрасно понимал. Чэнь Шаньваню даже казалось, что Он осознаёт ситуацию куда лучше него самого.
Но, несмотря на это, подобные поступки Юй Суя всё равно заставляли сердце Чэнь Шаньваня предательски учащённо биться.
Удар за ударом. Казалось бы, медленно, но пугающе отчетливо, что Чэнь Шаньвань просто не мог игнорировать.
Как странно. Прошло ведь так мало времени. Неужели он и впрямь так легко поддаётся чувствам?
Глядя на неземное, прекрасное лицо Юй Суя, на его искреннюю, простую, но ослепительную улыбку, Чэнь Шаньвань был вынужден признать одну вещь:
прямо сейчас он сам безумно желал поцеловать Юй Суя.
Едва эта мысль мелькнула в голове, шестнадцатилетний Чэнь Шаньвань мгновенно окаменел. Его уши, а затем и кожа за ними, предательски залились румянцем. Казалось, кто-то неосторожно мазнул его щёки слишком яркими румянами, и даже чёрные пряди волос не могли скрыть этот пылающий цвет.
Юй Суй не знал, что именно произошло с Чэнь Шаньванем. Но тот вдруг замолчал, его уши вспыхнули, и он начал отводить взгляд. В такие моменты Чэнь Шаньвань был просто невыносимо мил.
Кадык Юй Суя дрогнул. Ему до безумия хотелось его поцеловать.
Чэнь Шаньвань слегка кашлянул. Из-за того, что он отвёл взгляд, он не заметил, как изменилось выражение лица Юй Суя. Более того, он упустил и перемену в самой атмосфере вокруг, списав собственное неловкое состояние на смущение:
— ...Ты сказал, что выменял их на берегу?
Чэнь Шаньвань запнулся, плотно сжав губы. Но не успел он ничего добавить, как Юй Суй своим всё ещё немного ломаным человеческим языком поспешил успокоить:
— Угу. Не волнуйся, я хорошо замаскировался. Меня не заметили.
Чэнь Шаньвань, казалось, выдохнул с облегчением:
После этих слов между человеком и русалом вновь повисла странная, многозначительная тишина.
Чэнь Шаньвань чувствовал, что атмосфера стала какой-то неестественной, но не успел он как следует это обдумать, как Юй Суй тихо произнёс:
— ...Я хочу тебя поцеловать. Можно?
Юй Суй добавил с наигранной тревогой:
— Прости. Я знаю, что при наших нынешних отношениях мне не следовало этого спрашивать, но... я не могу сдержаться.
Юный русал смотрел на Чэнь Шаньваня в упор. Его глаза-самоцветы выглядели так жалобно, что били прямо в самое уязвимое место в сердце.
Раньше, Чэнь Шаньвань без колебаний ответил бы отказом. Но в этой конкретной ситуации слово «нет» застревало у него в горле.
Казалось, прямо в сердце влили какую-то странную, дурманящую жидкость, а нервы на кончиках пальцев онемели. Даже его душа словно начала извиваться и сжиматься в странном, необъяснимом порыве.
Юй Суй бесшумно подался вперёд, сокращая и без того крошечное расстояние между ними.
И лишь когда к нему вплотную придвинулся этот уникальный, ни с чем не сравнимый запах, присущий русалам, Чэнь Шаньвань наконец очнулся от наваждения.
Он судорожно сжал в руке карманные часы и резко отвернул голову, вновь принимая оборонительную позу.
Чэнь Шаньвань плотно сжал губы, но не успел и слова вымолвить, как Юй Суй уже послушно отступил назад:
Он низко опустил голову, изображая крайнюю растерянность и страх:
Эта реакция, наоборот, заставила Чэнь Шаньваня слегка растеряться:
Он выдохнул, глядя на Юй Суя, который стоял перед ним, понуро опустив голову и плечи. Подушечками пальцев Чэнь Шаньвань перебирал цепочку карманных часов, и в груди у него зародилось какое-то невыразимое, странное чувство.
Поэтому Чэнь Шаньвань поднял руку. Его слегка влажная ладонь осторожно легла на макушку Юй Суя. Длинные, красивые пальцы утонули в серебристо-голубых волосах, нежно перебирая пряди.
На его запястье уже красовался тот самый браслет, и при каждом движении раздался тихий, мелодичный перезвон. Звук был подобен звучанию прекрасной музыки, необычайно приятный для слуха.
Все те мрачные, тёмные порывы, что кишели в его глазах и которые ему пришлось спрятать, опустив голову, чтобы не напугать Чэнь Шаньваня, мгновенно отхлынули, подобно морской волне. На их месте осталась лишь секундная растерянность.
Чэнь Шаньвань легонько взъерошил волосы Юй Суя и обнаружил, что они невероятно гладкие и мягкие. На ощупь они напоминали ткань его собственной одежды, а может, были даже приятнее.
Но сделав это, Чэнь Шаньвань вдруг почувствовал, что это выглядит как-то неловко, и уже собирался убрать руку, но Юй Суй внезапно крепко перехватил его запястье.
Хватка юного русала оказалась на удивление сильной.
Чэнь Шаньвань лишь на мгновение отвлёкся, как почувствовал, что Юй Суй, прижимая его ладонь к себе, сам инициировал движение, нежно потеревшись щекой о его кожу.
Юй Суй поднял голову и одарил Чэнь Шаньваня ослепительной, лучезарной улыбкой:
Он по-прежнему говорил с трудом. Человеческая речь давалась ему нелегко, а при сильных эмоциях он и вовсе не мог связать слова в плавную фразу. Хотя, возможно, это делалось нарочно.
Как бы то ни было, это одно короткое слово пролетело, словно острая стрела, и попало прямо в самое сердце Чэнь Шаньваня. Дыхание перехватило, и он на мгновение лишился дара речи, забыв, как двигаться.
Юй Суй снова ласково ткнулся носом в его ладонь, а затем, не разжимая пальцев, потянул руку Чэнь Шаньваня к своему лицу.
Ладонь Чэнь Шаньваня оказалась прижатой к его щеке. Юй Суй, словно ласковый котёнок, прищурился и продолжил тереться о его руку. Это невольно заставило Чэнь Шаньваня вспомнить прочитанное когда-то в книге: мол, когда кошки трутся о человека, они оставляют свой запах, помечая территорию...
Пальцы Чэнь Шаньваня невольно дрогнули и слегка сжались.
Но Юй Суй и не думал останавливаться. Уголки его губ дрогнули, а на лице проступило нечто вроде одержимой, почти болезненной нежности, от которой все нервы Чэнь Шаньваня мгновенно натянулись, как струны.
И как назло, слова, которые слетели с его губ, прозвучали так жалко и покорно:
— Скажи… ты ведь тоже… хоть капельку… любишь меня?
Он сделал глубокий, размеренный вдох.
Инстинкт самосохранения кричал Чэнь Шаньваню, что в поведении Юй Суя порой проскальзывает пугающая двойственность. Но его собственное сердце неумолимо подталкивало его к признанию очевидных фактов.
Чэнь Шаньвань едва заметно кивнул.
Глаза Юй Суя в тот же миг вспыхнули ярким огнём.
Он судорожно сжал руку Чэнь Шаньваня и рывком подался вперёд, сократив дистанцию до минимума. Их носы оказались так близко, что почти соприкасались:
Затем он произнёс фразу, смысл которой Чэнь Шаньвань совершенно не уловил.
Хоть он и не понял смысла, нельзя было отрицать, что звучало это безумно красиво. Неужели это язык русалок?
Юй Суй тихо ахнул и тут же переключился на свой ломаный человеческий язык:
— Я просто слишком разволновался и случайно сказал это на нашем языке.
Он сыграл роль невинного, чистого сердцем юного русала так безупречно, что придраться было не к чему:
На поверхности в глазах Юй Суя читались радость, волнение, нетерпеливое ожидание и лёгкая дрожь от нервного напряжения. Именно это и видел Чэнь Шаньвань.
А вот того, чего Чэнь Шаньвань не видел, была бездна безумной, всепоглощающей похоти, плещущаяся в глубине его глаз. Это была концентрированная, хищная жажда обладания, дышащая чистой агрессией.
Именно поэтому Чэнь Шаньвань попадался в эту ловушку. Его сердце таяло от этой безупречной маскировки, что лишь сильнее убеждало его: да, Юй Суй запер его здесь, но в глубине души он всё тот же наивный, простой юный русал.
Уголки глаз Чэнь Шаньваня дрогнули в нежной улыбке. Он снова кивнул, на этот раз с лёгкой, смущенной робостью, а его сердце забилось ещё чаще и громче.
Получив этот долгожданный утвердительный ответ, Юй Суй не смог сдержать восторга и тут же крепко, до хруста, обнял Чэнь Шаньваня.
Чэнь Шаньвань мгновенно окаменел в этих объятиях, но так и не попытался его оттолкнуть.
Юй Суй ещё сильнее сжал его в объятиях, жадно и с болезненной привязанностью вдыхая сладкий аромат Чэнь Шаньваня. Его душа с головой погрузилась в это опьяняющее состояние. Он не только не желал сопротивляться, но, можно сказать, мечтал утонуть в этом чувстве прямо здесь и сейчас.
Умереть в объятиях Чэнь Шаньваня.
Если бы ему суждено было умереть в его объятиях… Юй Суй был уверен, что его жизнь «русала» достигла бы своего абсолютного пика.
Ведь в таком случае Чэнь Шаньвань запомнил бы его на всю оставшуюся жизнь.
И, возможно, даже видел бы его в своих снах.
Человеческое тело мягкое и хрупкое. Юй Суй обнимал его с невероятной силой, ведь Он был готов разорвать собственную плоть, чтобы спрятать Чэнь Шаньваня внутри себя и укрыть от всего мира. Но в то же время его объятия были пугающе осторожными: он слишком дорожил Чэнь Шаньванем, поэтому сдерживал те тёмные порывы, которые, вырвись они наружу хотя бы на йоту, изранили бы его до крови.
Голова Юй Суя плотно прижалась к голове Чэнь Шаньваня, а ушные плавники сквозь пряди волос нежно, но настойчиво касались его ушей. Он бормотал, словно находясь во власти наваждения:
Чэнь Шаньвань совершенно не мог вымолвить ни слова и не нашёлся, как отреагировать.
Он даже невольно сомкнул веки, и его тёмные ресницы предательски дрогнули.
Казалось, тот самый уязвимый, самый мягкий кусочек его сердца был без остатка вырван Юй Суем.
Ведь он и впрямь чувствовал, насколько всепоглощающей была эта любовь.
Юный русал всё ещё плохо владел человеческой речью. Порой, когда он торопился, Чэнь Шаньваню приходилось буквально гадать, что именно тот пытался сказать.
Но исключительно фраза «люблю тебя» звучала настолько безупречно и чисто, что Чэнь Шаньвань даже чувствовал себя неловко на его фоне.
Сколько же времени он репетировал эти слова? — невольно подумал он.
Юй Суй и не ждал ответа. Ему было достаточно того, что Чэнь Шаньвань не отстраняется. А если и отстраняется — неважно, главное, чтобы не сбежал.
Однако физическая реакция Чэнь Шаньваня дала вполне однозначный, положительный ответ. Это так обрадовало Юй Суя, что он с трудом удержался от того, чтобы сбросить эту маску невинности.
— ...Ты ещё что-нибудь хочешь? — тихо спросил Юй Суй. — В следующий раз я обязательно это раздобуду.
Чэнь Шаньвань догадывался, что «в следующий раз» для Юй Суя означало либо завтра, либо вообще через пару часов — русалы отличались поразительной решительностью в действиях. Не успел он ответить, как Юй Суй, прижимаясь к нему ещё крепче, задал новый вопрос:
— Если я буду хорошо к тебе относиться и всегда приносить то, что ты хочешь... ты ведь начнёшь любить меня всё сильнее и сильнее, да?
Чэнь Шаньвань слегка приоткрыл губы.
Ему и впрямь казалось, что Юй Суй до невозможности прост и чист.
Все его попытки завоевать расположение были предельно прямыми и открытыми.
Но на самом деле его сердце дрогнуло вовсе не из-за этой заботы.
В этом мире было полно людей, хорошо к нему относившихся, но они не вызывали у него подобных чувств. По-настоящему первое романтическое чувство зародилось в нём именно здесь, рядом с Юй Суем.
Но в чём же именно заключалась особенность Юй Суя?
Чэнь Шаньвань не мог дать внятного ответа.
Он просто чувствовал... что с самой первой встречи его душа оказалась подчинена этому странному, непреодолимому притяжению.
И дело было, казалось, не в неземной красоте этого существа.