September 15

Я стану Богом. Глава 34. Посмотри, я красивая? (Части 28-29-30)

Е Иньцзюэ снова пару раз издал рвотный звук:

— Какая мерзость! Эти люди — чокнутые, да? Совсем не ценят человеческие жизни!

Услышав это, Фан Сю приподнял бровь и посмотрел на него.

Этот парень притворяется или говорит серьёзно? Неужели Компания способна воспитать такого?

Цю Ли озвучил его мысли, холодно фыркнув:

— У членов гильдии теней есть право так говорить?

Е Иньцзюэ открыл рот, собираясь возразить, но слова застряли в горле.

Фан Сю и Цю Ли не были частью гильдии теней, поэтому многого не знали. Но он, выросший в этой организации, слишком хорошо понимал, что такое его «дом».

Более того, поскольку за ними сейчас наблюдали через трансляцию, ему пришлось защищаться:

— Наша гильдия теней тоже не промышляет пожиранием человечины каждые пять дней и пересаживанием себе чужих лиц, ясно?

Промышляет. — подумал Е Иньцзюэ про себя.

Если бы у кого-то в их гильдии талант мог усиливаться таким способом, подчинённые без колебаний отправились бы на «охоту».

Ни Фан Сю, ни Цю Ли не собирались сейчас спорить с Е Иньцзюэ о том, что представляет собой гильдия теней. Цю Ли лишь отвернулся — явно не поверив. Е Иньцзюэ тоже больше не открывал рта. Так что тема была закрыта.

— Кстати, — снова подал голос Е Иньцзюэ, — та медсестра сказала, что Мин Цинцин не твоя сестра?

— Может быть, приёмная. По документам мы не в одной семье. Я видел копию свидетельства о рождении на собеседовании. — ответил Фан Сю безразлично. — В конце концов, она Мин Цинцин, а не Мин Фан.

Это не мешало им двигаться дальше — просто давало Фан Сю ещё один кусочек пазла для сюжетной линии.

Единственная проблема заключалась в том, что старшая медсестра так и не объяснила, почему после смерти Мин Цинцин в карцере осталось предупреждение.

И тот, кто его написал — скорее всего, Цю Цзинь. Фан Сю не думал, что «Мин Цинцин (明清清)» и «Мин Цинцин (明卿卿)» — разные люди. Он считал, что Цю Цзинь, когда писал «Мин Цинцин (明清清)» на стене, ещё не знал о существовании «Мин Цинцин (明卿卿)». В записях о поступлении пациентов действительно не было указано, когда именно пришла «Мин Цинцин (明卿卿)».

Фан Сю прислонился к закрытой двери, скрестил руки на груди, а другой рукой задумчиво погладил кончик подбородка.

— У меня есть одна догадка насчёт Мин Цинцин.

Оба кивнули, мол давай, говори.

— А что, если, — начал Фан Сю серьёзным тоном, — когда Мин Цинцин пришла на операцию в первый раз, она не умерла? В записях «Разрыва кокона 1.0» сказано, что на её лице вырос цветок, а тело превратилось в лозы. Потом её закопали на втором этаже. В дальнейших записях об этом ничего нет, но что, если она… «разделилась»? Например, на А и Б. А осталась в больнице, а Б вернулась домой — и тогда, три месяца назад, она исчезла? Это же вписывается в предысторию.

Е Иньцзюэ удивился:

— Разделилась?

— Она же превратилась в растение. — сказал Фан Сю, как о чём-то само собой разумеющемся. — Что здесь странного? Один раз рубанул по лозе — и вместо одного живого существа стало два. Я, честно говоря, думал, что это намёк.

Е Иньцзюэ замолчал.

Хотя у них обоих были скрытые роли, их сюжетные линии сильно отличались — одна, видимо, была основной, а другая побочной.

Некоторые задания у них совпадали, другие — нет.

Например, в кабинете Цю Цзиня Е Иньцзюэ получил задание «Оливковая ветвь Цю Цзиня» — ему намекнули, что если он убьёт Фан Сю, то станет частью системы больницы и получит, вероятно, «счастливую концовку». А если он убьёт Цю Цзиня, помогая Фан Сю, — скорее всего, выйдет на «истинную концовку».

Сначала Е Иньцзюэ думал, что Фан Сю просто повезло — ему досталась основная скрытая роль. А теперь… он понимал, что и хорошо, что основная роль досталась Фан Сю.

Сам бы он ни за что бы не додумался до всего этого с таким количеством улик.

.

— Это объяснило бы, почему Цю Цзинь не помнит, что мы с ним сделали. Если его тело — всего лишь оболочка, а настоящая сущность — цветок… пока цветок цел, он может создать новое тело. В конце концов, он тоже растение, уже не человек. — задумчиво пробормотал Фан Сю.

Он написал на стене «Мин Цинцин» ещё до того, как стал заместителем главврача.

Фан Сю предположил, что тогда Цю Цзинь был похож на нынешнего Е Иньцзюэ — был врачом, который пришёл учиться пластической хирургии.

И Цю Цзинь — это и есть плохая концовка для самого Е Иньцзюэ.

Выслушав его анализ, Цю Ли посмотрел на Фан Сю. Тот встретил его взгляд, невинно склонил голову набок и улыбнулся.

Цю Ли ничего не сказал, только спросил:

— Куда идём?

Фан Сю задумался:

— Монетку подбросим? Орёл — налево, решка — направо?

Е Иньцзюэ усмехнулся:

— Откуда здесь монет…

Цю Ли вытащил из инвентаря монету, зажал её между указательным и средним пальцами и бросил Фан Сю.

Тот поймал, удивлённо приподняв бровь:

— Ничего себе, Цю Ли, ты в инстансы с собой монетки таскаешь?

Цю Ли посмотрел на него с непроницаемым лицом.

Монету просил Фан Сю и он же теперь удивляется.

— Привычка, — коротко бросил Цю Ли, не вдаваясь в объяснения.

Фан Сю, в общем-то, и не настаивал. Ему не хотелось слишком глубоко вникать в прошлое Цю Ли, а раз он не спрашивал, то и любопытство Е Иньцзюэ осталось неудовлетворённым.

Потому что отношение Цю Ли к нему было очевидным — он его и слушать не станет.

Фан Сю подбросил монетку и накрыл её ладонью. Даже не глядя, он знал:

— Орёл. Налево.

У Е Иньцзюэ и Цю Ли глазомер был не хуже, никто не возразил.

Фан Сю вернул монетку Цю Ли, и они втроём пошли налево.

Коридор второго этажа был заметно шире, чем на других этажах — по сути, это был обычный больничный коридор. Но после долгого пребывания на других этажах здесь казалось особенно просторно.

Е Иньцзюэ не убирал свои метательные ножи — два изогнутых клинка, похожих на ивовые листья и без рукоятей, вращались вокруг него. Цю Ли сжимал в руке «Гигантскую волну». Оба были в боевой готовности. Только Фан Сю, шедший посередине, выглядел так расслабленно, будто пришёл на экскурсию.

Когда путь преградили свисающие с потолка лозы, он даже не стал их обходить — просто протянул руку и сжал одну. Лоза оказалась сухой, сморщенной, и на ощупь напоминала что-то с мелкими хрустящими частичками.

— Одна кожа осталась. — заметил Фан Сю.

Прямо как змеиная шкурка.

Они пошли дальше. По пути попадались комнаты, но их двери были полностью оплетены лозами, особенно дверные ручки — чёрные плети скрывали даже форму замков.

Казалось, они случайно забрели в логово монстра.

Все трое молчаливо согласились пока не открывать двери, а сначала изучить планировку второго этажа — чтобы потом, если начнётся погоня, не заблудиться.

Но не успели они пройти мимо двух дверей, как Фан Сю вдруг остановился. Он перехватил рукоять меча за спиной и резко обернулся.

Пластинка с надписью «Апрель» всё ещё свисала с его руки. Несмотря на то, что пластинка была маленькой, в этой кромешной тьме она давала достаточно света.

Фан Сю поднял руку, всматриваясь в темноту. Позади них ничего не было — только живые лозы по-прежнему медленно и беззвучно извивались.

— Что случилось? — спросил Е Иньцзюэ, немного озадаченный.

Фан Сю приложил палец к губам, призывая к тишине. Цю Ли сжал пистолет — он уже знал об особой чувствительности Фан Сю к опасности.

Е Иньцзюэ, видя, что Цю Ли насторожился, больше не стал задавать вопросов.

Фан Сю всматривался в темноту позади — она казалась дорогой, ведущей прямо в ад. Он тихо позвал:

— Мин Цинцин?

Как только имя слетело с его губ, лозы в коридоре зашевелились быстрее. Температура резко упала на несколько градусов. Ледяной холод пронизал спины, а воздух сгустился от зловония и ощутимой враждебности.

В следующую секунду Фан Сю, не колеблясь, сделал сальто назад и одновременно выхватил меч из ножен. Он рубанул по пустоте. Цю Ли и Е Иньцзюэ инстинктивно разошлись в стороны. Отрубленный кусок лозы упал на пол и тут же исчез в переплетении плетей.

Е Иньцзюэ, видевший это впервые, мысленно ахнул: Фан Сю — просто зверь!

Фан Сю приземлился и для красоты провернул меч. На его губах заиграла лёгкая усмешка.

— Сестрёнка, — сказал он, и его чистый голос с лёгкой насмешкой разнёсся по коридору, — это ты хотела играть со мной в прятки. А теперь, когда я пришёл тебя искать, почему ты злишься?

[Ну почему даже такие дурацкие фразы у него звучат так круто?]

[У Ассасина глаза на лоб полезли — он в первый раз видит такую острую реакцию брата Сю, ха-ха-ха]

Мин Цинцин не ответила. Но лозы на потолке быстро расступились, освобождая пространство. Фан Сю, почувствовав движение, поднял голову.

На потолке снова появилась половина головы главврача.

— Потому что она тебя ненавидит.

Он посмотрел на Фан Сю сверху вниз:

— Фан Сю, если бы не ты, разве она стала бы такой?

Фан Сю улыбнулся, указал на полголовы и позвал:

— Цю Ли.

Цю Ли, снова мысленно синхронизировавшийся с ним, уже вскинул пистолет. В тот же миг, когда Фан Сю произнёс его имя, пуля уже летела в главврача.

Лозы мгновенно сплелись в щит, прикрывая его.

— Дружище, тебе никто не говорил, что не следует вмешиваться в чужие семейные дела? — спокойно произнёс Фан Сю.

Е Иньцзюэ смотрел на них и чувствовал себя лишним.

Нет, серьёзно, почему Цю Ли слушается Фан Сю? Почему они ведут себя как ветераны, которые вместе прошли не один бой?

Этот вопрос мучил не только Е Иньцзюэ, но и зрителей стрима.

[В этом инстансе брат Цю словно растворился — всё время подыгрывает Фан Сю, орз]

[Да, я не понимаю. Брат Цю безоговорочно выполняет команды Фан Сю]

[Хотя брат Сю и правда силён и крут, но в этом инстансе брат Цю что-то слишком тихий. Я ждал мощного тандема, а брат Цю оказался на вторых ролях. Странно. И брат Шу тоже]

[Не наговаривайте. Брат Шу не виноват, его класс — боец. Белый монах говорил, что если брат Шу активирует талант на полную мощь, он его не одолеет]

….

Главврач холодно усмехнулся:

— Вот сейчас ты снова прикидываешься заботливым братцем.

Фан Сю уже примерно представлял себе всю сюжетную линию, но не успел он показать свои актёрские таланты, как с оглушительным грохотом распахнулись двери всех комнат на этаже. Из каждой высунулись цветы — они росли на стеблях, сплетённых из множества лоз, и устремились к ним.

Цветы были тёмно-алыми, лепестки опутаны чем-то похожим на ветви, а в сердцевине вместо тычинок и пестиков красовались мужские и женские лица.

В то же мгновение лозы, которые до этого мирно сосуществовали с ними, взбесились. Все плети с пола, стен и потолка разом ринулись в атаку.

Положение становилось отчаянным.

Цю Ли уже собрался вложить в выстрел рассудок, чтобы нанести мощный удар, но Фан Сю остановил его.

Фан Сю улыбнулся. Когда все цветы и лозы уже почти добрались до него, он произнёс:

— Да вы страшные, как смертный грех.

Эти слова были подобны заклинанию и всё разом замерло.

Фан Сю продолжил:

— Вы только посмотрите на себя: ни люди, ни призраки. Вам правда кажется, что это красиво? Вы не выносите света, вынуждены прятаться в этом сыром, тёмном подземелье — вы просто чудовищно уродливы.

Как только он закончил, со всех сторон донёсся пронзительный, полный боли вой. Цю Ли и Е Иньцзюэ зажали уши, но это не помогло — рассудок всё равно падал. Это была ментальная атака; без специального защитного предмета от неё не укрыться.

Оба нахмурились. А вот Фан Сю оставался совершенно невозмутим.

Я так и думал. — сказал он себе.

Все восемь правил этого инстанса — сплошные подсказки.

«Не открывать глаза при смене бинтов» — потому что тогда увидишь искажения на лице пациента. Насчёт «красоты» он уже обсуждал с Цю Ли — это подпитка заражения, ускоряющая пленение души.

Всё было предсказуемо. А что насчёт «уродства»?

Фан Сю провёл маленький эксперимент на старшей медсестре: его слова вызвали у неё шок. Если же произнести это напрямую…

Глядя на происходящее, Фан Сю остался доволен результатом.

В конце концов, даже в S-ранговом инстансе всегда есть путь к спасению. Это не поле битвы — раз тебе дают подсказки, значит, есть и способ противостоять монстрам.

Всё-таки это игра.

Правда… Фан Сю поднял глаза на безразличное лицо главврача.

Главного босса, похоже, так просто не пронять. — подумал он.

Под болезненные вопли цветы и лозы исчезли из коридора — словно самоуничтожились. Вместе с ними убрались главврач и невидимая Мин Цинцин.

В коридоре остались только они трое. Цю Ли и Е Иньцзюэ первым делом открыли панели, чтобы проверить свои показатели.

У Цю Ли цифры были в пределах нормы. А вот у Е Иньцзюэ, в теле которого всё ещё жила зараза, дела обстояли хуже.

Он раздражённо цокнул, выпил ещё одно зелье рассудка, привёл себя в порядок и спросил:

— С моей заразой что-то можно сделать?

Фан Сю слегка повернул голову:

— Пока ты не ешь человеческое мясо и не пересаживаешь себе чужие лица, ничего страшного. Будешь поддерживать себя лечебными зельями и зельями рассудка — и всё.

Е Иньцзюэ: «………………»

Он уже хотел заорать «Ты шутишь?!», но вспомнил, что Фан Сю — всё ещё новичок! По сути, это его первый полноценный инстанс!

Пришлось объяснять:

— От этих зелий в одном инстансе есть побочные эффекты, если пить их слишком много! Лечебные делают тело хрупче, раны открываются легче. А от зелий рассудка становится нестабильнее рассудок, если переборщить — даже громкий голос может на него повлиять!

Фан Сю понимающе кивнул.

Он посмотрел на Е Иньцзюэ и намеренно сказал:

— Но мы же вроде как соперники, всего лишь временно сотрудничаем.

Е Иньцзюэ поперхнулся.

[???]

[Ни фига себе, Ассасин столько для тебя сделал — и вот она, благодарность?]

[Брат Сю его об этом не просил. И вообще, он же с самого начала говорил, что убьёт Ассасина, забыли?]

[В чате кто-то тупой? В такой игре ещё и святоша выискался?]

…

Тем временем у Шу Сяосяо.

Он не был добавлен в группу «Разрыв кокона 14.0» и не знал, что всё, что скрыто в стенах, «активировалось».

Он лишь чувствовал, что вся клиника вдруг ожила.

Толстые, прочные стены начало вести, словно морские волны. Свет в палате погас.

Но самое жуткое было в другом: стоящее в комнате зеркало в полный рост, накрытое белой тканью, внезапно засияло призрачным зелёным светом.

Шу Сяосяо мельком глянул на него — и одно навязчивое желание захватило его сознание.

Сними ткань. Посмотри, что там.

Шу Сяосяо, словно загипнотизированный, побрёл по полу, который ходил ходуном, к зеркалу.

Его рука уже легла на покрывало — и тут он резко очнулся.

— Нельзя, нельзя смотреть. — прошептал Шу Сяосяо, убирая руку и закрывая глаза. — Спокойно, спокойно, надо сохранить рассудок! Ещё час! Если через час Фан Сю не придёт — мой черёд действовать!

Он бормотал себе под нос:

— Я их последний козырь, так что я должен продержаться! Обязан!

Как только он это произнёс, плитка на стене перед ним с грохотом треснула, и оттуда высунулась синевато-бледная рука, вся в трещинах, с чёрными почками, похожими на новообразования.

Шу Сяосяо глубоко вздохнул. В голове сами собой зазвучали вчерашние наставления Фан Сю.

[«…Но могут случиться непредвиденные обстоятельства.»

«Какие?»

Фан Сю поднял указательный палец: «Первое: пока ты меня ждёшь, из стен могут полезть существа, похожие на зомби, но не совсем зомби. Не сомневайся — убивай их сразу. Только следи, чтобы то, что на них растёт, до тебя не дотронулось.»]

В руке Шу Сяосяо появился тонкий, прозрачный, как крыло цикады, нож. Он одним махом отрубил руку. Раздался вопль — такой, какой человек не способен издать. Из стены одна за другой начали вылезать бесчисленные руки и ноги. Густо, плотно — от одного вида мурашки по коже.

Даже из пола лезли. Шу Сяосяо выругался и полностью перешёл в боевой режим.

Рост у него был невысокий, но именно это помогало ему уворачиваться быстрее и проворнее. Его техника и вправду впечатляла.

Спустя некоторое время эти твари успокоились.

Шу Сяосяо хоть и не блистал интеллектом, смутно догадывался, что это, наверное, Фан Сю с ребятами что-то сделали.

Он не стал убирать нож — вчерашние наставления Фан Сю гласили, что если начнутся «непредвиденные обстоятельства», он может выйти из палаты раньше времени и отправиться на второй этаж, искать их.

Шу Сяосяо подошёл к двери и попытался её открыть. Дверь оказалась заперта.

Возиться с отмычками он не стал — просто с размаху пнул её пару раз. Дверь с грохотом рухнула. Но за ней оказалась не широкая дорога — перед ним стояли десятки замотанных в бинты людей.

Шу Сяосяо стало немного не по себе.

Не из-за «бинтов». Он не боялся этих духов и призраков. А из-за Фан Сю.

[«Если есть первое, то наверняка будет и второе. А что насчёт второго?» — спросил тогда Шу Сяосяо.

Фан Сю поднял большой палец, затем сложил указательный и большой в виде пистолета и направил вверх:

«Если ты выйдешь из палаты, те, кто лечатся вместе с тобой, могут поджидать тебя у двери, чтобы заблокировать проход. У большинства из них на лице или на затылке вырастут цветы, а тела либо превратятся в лозы, либо покроются ими. Не дай им поранить тебя, и не дай их крови или соку попасть на тебя.»

И серьёзно добавил:

— «Поэтому я советую тебе сразу активировать талант и сжечь их. Не терзайся чувством вины — это монстры, не люди».]

Шу Сяосяо посмотрел на первого пациента, стоящего перед ним, — из его тела внезапно вырвались чёрные лозы и устремились к нему. Не колеблясь ни секунды, Шу Сяосяо вскинул нож:

— Талант! Негасимый огонь!

Белое пламя мгновенно охватило повязку на правой руке и больничную пижаму, превратившись в «боевую перчатку», облегающую предплечье.

Огонь скользнул вниз и обвил лезвие ножа Шу Сяосяо.

Он выставил клинок вперёд — даже рубить не пришлось, подлетевшая к нему лоза в тот же миг рассыпалась.

Шу Сяосяо виртуозно провернул нож, затем несколькими быстрыми взмахами расправился с остальными лозами. После этого он призвал второй нож.

Тот был длиннее первого и изогнутый дугой. Белое пламя прожгло левый рукав и обвило лезвие.

Шу Сяосяо атаковал первым. Он ворвался в толпу пациентов, рубя направо и налево, не зная пощады.

Он был для них сущим наказанием. Не прошло много времени, как он оставил за собой лишь кучку пепла и гордо удалился.

Фан Сю сказал: после выхода иди прямо по лестнице на второй этаж, ищи их.

Шу Сяосяо направился к пожарному выходу, открыл дверь и нос к носу столкнулся с медсестрой.

Увидев его, медсестра не стала нападать, а лишь прикрикнула:

— Шестьсот седьмой! Что это с тобой?! Сейчас пациенты должны ждать врача в своих палатах!

Шу Сяосяо вскинул нож. Медсестра вздрогнула — из её тела мгновенно вырвались лозы.

Шу Сяосяо отрубил лозы, нож уже почти прикоснувшись к её шее, вдруг замер.

Он перекатился, уклоняясь от новых плетей, и пробормотал:

— Фан Сю не уточнял, убивать медсестёр или нет.

Поэтому он ударил медсестру ножнами по виску.

— Отключилась — и ладно.

Шу Сяосяо скользнул на лестничный пролёт, бормоча себе под нос:

— Если что пойдёт не так — это не моя вина, это Фан Сю сам плохо объяснил.

Он прошёл несколько ступенек — и вдруг лицо пронзила боль.

Тот самый шёпот, что терзал его ночью, снова зазвучал в голове, на этот раз торопливо и с подозрением.

— Ты правда достаточно красив?

[«Тогда всё просто».

«Проблема в третьем пункте. — Фан Сю поднял средний палец, и все три его пальца встали перед Шу Сяосяо. — Вероятно, тебя могут преследовать странные явления: голос на ухо будет шептать, что ты недостаточно красив, и тому подобное. В такой ситуации можно выпить зелье рассудка, но я бы не советовал — это повлияет на твои дальнейшие бои. Поэтому, если твой талант позволяет, я предлагаю зажечь огонь внутри своего тела.»

«…Ты хоть понимаешь, как это больно?»

Фан Сю спокойно посмотрел на него:

— «Что скажешь, Шу Сяосяо? Ты сможешь?»]

— Настоящий дьявол. — прошептал Шу Сяосяо.

Шу Сяосяо прислонился к стене, зажал рукоять одного из ножей зубами и мысленно сделал глубокий вдох.

Морально подготовившись, он на секунду позволил своим чёрным зрачкам стать белыми. Боль пронзила всё тело, пот хлынул градом, лицо перекосило, зубы задрожали.

Спустя секунду Шу Сяосяо разжал челюсти, и не удержался на ногах, рухнул на колени, выкашляв сгусток чёрной крови. Глядя на копошащихся в крови маленькие лозы, на которых уже проклюнулись бутоны, он услышал в голове следующую фразу Фан Сю:

[«Возможно, ты выплюнешь лозы, которые тебя заразили. Если так и случится, можешь снимать бинты.»]

— Какого чёрта, кто здесь вообще главный босс? — дрожащим голосом выругался Шу Сяосяо.

Всё случилось в точности, как предсказывал Фан Сю.

.

— Стойте, мы вернулись.

Фан Сю покосился на щель в стене. Он отчётливо помнил, что начали они отсюда.

— Похоже, кто-то не очень хочет, чтобы я нашёл свою сестру.

Е Иньцзюэ, сдерживая желание сожрать парочку, что шла рядом, сглотнул и спросил:

— Блуждание по кругу?

В инстансах с паранормальными явлениями такое случается сплошь и рядом.

В любом случае Е Иньцзюэ не сомневался, что они заблудятся.

Фан Сю не стал отрицать. Цю Ли достал из инвентаря благовонную палочку и зажёг её обычной зажигалкой.

В воздухе разлился лёгкий аромат сандалового дерева, и тонкий, прозрачный дымок начал виться вокруг палочки.

— B-ранговый предмет «Следопыт»? — спросил Фан Сю.

Он видел этот предмет в Магазине во время своих «каникул». Фан Сю показался он очень полезным: палочка не только развеивает «блуждание по кругу», но и позволяет увидеть призраков в мистических инстансах. Правда, дорогая — он не мог позволить себе такую даже с наградами за новичковый инстанс.

Цю Ли кивнул. Е Иньцзюэ, удивлённо взглянув на Фан Сю, решил отвлечь себя разговором:

— Ты откуда так хорошо всё знаешь?

— Во время того семидневного отдыха делать было нечего, вот и пролистал ассортимент Магазина. Случайно на него наткнулся. — беззаботно ответил Фан Сю.

Е Иньцзюэ не стал вдаваться в подробности. А «Следопыт» тем временем проявил свои свойства — на полу начали появляться маленькие следы ног, один за другим уходящие вдаль. В этом зрелище было что-то жуткое.

Отпечатки походили на женские, но нельзя было исключать, что у мужчины просто маленький размер обуви.

— Идём по следам. — решительно сказал Фан Сю.

Оба не возражали и не боялись, что следы приведут их прямо в логово босса — в конце концов, туда они и направлялись.

Фан Сю вытянул левую руку с пластинкой, освещая путь. Надпись на пластинке в тусклом белом свете казалась какой-то размытой. Цю Ли мельком глянул на неё, потом перевёл взгляд на Фан Сю и Е Иньцзюэ, но в конце концов промолчал.

Без шевелящихся лоз второй этаж показался Цю Ли и Е Иньцзюэ неестественно тихим. Все трое старались ступать бесшумно, и единственным звуком, нарушавшим тишину, был лёгкий перезвон металлической цепочки, на которой висела пластинка.

Тихий звон разносился по второму этажу и из-за пустоты отдаваясь лёгким эхом.

Следуя по следам, они вышли из «блуждания по кругу» и оказались перед дверью.

Цю Ли затушил «Следопыт» и убрал в инвентарь, крепче сжав в руке «Гигантскую волну».

Фан Сю взялся левой рукой за дверную ручку. Он чуть повёл носом, и на мгновение замер.

Е Иньцзюэ, уже приготовившийся к бою, заметил его колебания:

— В чём дело?

Фан Сю многозначительно посмотрел на него и усмехнулся:

— Ни в чём.

С этими словами он распахнул дверь.

Им навстречу метнулся исполинский цветок — «приветствие» на пороге. Этот цветок ничем не отличался от тех, что они видели раньше: тёмно-алые лепестки, опутанные ветвями. В тот же миг, как дверь открылась, Фан Сю скользнул в сторону, выхватывая меч и создавая вращением защитный барьер. Он даже успел прикрыть Цю Ли, уводя его от кровавого тумана, рванувшегося из цветка.

Е Иньцзюэ тоже среагировал, но туман был слишком обширным. Он всё же успел немного вдохнуть прежде, чем закрыл рот и нос и отпрянул в сторону.

Но одного вдоха оказалось достаточно, чтобы активировать заразу в его теле.

Вены по всему телу прошила острая боль. Сердце словно пронзили кинжалом. Е Иньцзюэ стиснул зубы, не в силах удержаться на ногах, и опёрся спиной о стену.

На висках вздулись вены, его и без того похожее на айдольское лицо исказилось свирепой, злобной гримасой. Каждый выдох давался с трудом, с привкусом крови.

Фан Сю стоял напротив, по ту сторону двери, и хладнокровно наблюдал за переменами.

Когда цветок попытался снова атаковать, Фан Сю, не моргнув глазом и даже не взглянув в его сторону, поднял меч и одним ударом разрубил его пополам. Брызнувший зелёный сок он с лёгкостью отбил вращением клинка, собрал на лезвии и стряхнул в сторону.

Затем Фан Сю наконец заглянул внутрь комнаты. Она была пуста — ни лоз, ни цветов. Всё, что произошло только что, могло показаться наваждением, если бы не запах крови, всё ещё витающий в воздухе.

Фан Сю уже собрался отвести взгляд, как краем глаза заметил какое-то движение. Он резко повернул голову обратно, но снова ничего не увидел.

Окна в комнате были чёрными — свет не проникал. Может, это пластинка на его руке дала отблеск?

Цю Ли, стоявший рядом, скрестив руки на груди, и не думал заступаться за Е Иньцзюэ.

— Ты нарочно? — спросил он.

Фан Сю признался без тени смущения:

— Мне любопытно, как эта зараза меняет человека по мере своего развития.

Е Иньцзюэ, ещё сохранявший остатки рассудка, услышав эти слова, сцепив зубы, уставился на Фан Сю. В его единственном здоровом глазу от боли лопнули капилляры — он покраснел и, казалось, вот-вот вывалится из орбиты.

— Фан Сю! — прорычал Е Иньцзюэ, стиснув зубы так, что закровоточили дёсны. — Ты… ты заплатишь за это. Я тебя уничтожу.

— Хорошо, я подожду. — невозмутимо ответил Фан Сю.

Хотя он говорил вполне серьёзно, в этой ситуации его слова звучали как-то странно — одновременно пренебрежительно и обречённо.

— Дерзай.

Е Иньцзюэ был вне себя от ярости. Но паразит, растущий внутри, терзал его так, что не оставалось сил думать о чём-то другом. Более того, из-за этой выходки Фан Сю Е Иньцзюэ вынужден был держаться настороже, используя остатки ясности ума.

Фан Сю и Цю Ли были слишком сильны. Оба вместе — да каждый по отдельности — были ему не по зубам. А теперь, когда Фан Сю так его подставил…

Если Фан Сю сейчас захочет его убить…

Е Иньцзюэ сжал кулаки и с ненавистью уставился на расслабленного, словно смотрящего на подопытную крысу, Фан Сю. Все боятся смерти, и он не исключение.

Но почему-то, когда их взгляды встретились, в голову Е Иньцзюэ пришла странная мысль:

А, пожалуй, умереть вот так — не так уж и плохо.

Фан Сю действительно силён. Умереть от его руки — не зазорно.

Переродиться — и в следующей жизни делать то, что хочется.

Но мысль продержалась меньше секунды — Е Иньцзюэ задушил её на корню.

Да какого чёрта — быть так подло убитым — это же позорище!!!

Что касалось «предательства» Фан Сю по отношению к союзнику, Цю Ли не сказал ничего, кроме:

— Если с ним что-то случится, мы потеряем бойца. К тому же гильдия теней его очень ценит.

Подтекст был ясен: если Фан Сю убьёт Е Иньцзюэ, гильдия теней этого так просто не оставит.

Фан Сю, казалось, ничуть не испугался. Он даже продолжил играть роль:

— Вот как? Тем лучше. Мне давно противна их манера играть чужими жизнями!

Цю Ли промолчал и Фан Сю лениво добавил:

— А насчёт боевой мощи можешь не волноваться. Шу Сяосяо скоро спустится. С ним мы оба можем почти не напрягаться — он для них словно чума.

Услышав, что Фан Сю втянул в это ещё и Шу Сяосяо, невозмутимое лицо Цю Ли наконец дрогнуло. Он нахмурился.

Не успел он ничего сказать, как Фан Сю перебил его:

— Не хочу обсуждать, что я не должен впутывать Шу Сяосяо. Это твой парень, не мой. Я не обязан его защищать.

Фан Сю совершенно искренне играл роль злодея:

— Есть оптимальный путь к победе — и не использовать его? Это глупо. С ним ничего не случится.

Выражение лица Цю Ли на мгновение стало леденящим душу. Но Фан Сю не испугался. Напротив, он усмехнулся, и его поза, и взгляд — всё кричало Цю Ли:

«Ты хотел посмотреть на меня в деле? Собрать данные? Понять, что я за человек? За всё надо платить».

Злопамятный.

Цю Ли холодно подумал: И откуда же я знаю этого человека?

[Надо признать, мне кажется, у Фан Сю реально не все дома]

[Твою ж мать, он за один инстанс настроил против себя двух ветеранов… каков смельчак]

[Фан Сю, ты правда не боишься, что брат Цю пристрелит тебя прямо здесь?]

[Но брат Сю правда крут — я смотрю оба стрима, и у брата Шу всё происходит в точности, как он предсказал]

[Честно, мне кажется, талант брата Сю — это «провокация». На месте брата Цю и Ассасина я бы его на месте прикончил!!!]

…

Зрители терялись в догадках — почему Цю Ли до сих пор не вцепился Фан Сю в глотку. Ответ пришёл вместе со своевременным появлением Шу Сяосяо.

— Брат Цю! — крикнул Шу Сяосяо. Его белое пламя было ярким пятном в темноте. Он подбежал к ним. — Твою ж мать, говорю тебе, Фан Сю — просто нереально крут!

Он вкратце пересказал события. Но лицо Цю Ли не прояснилось.

— Почему ты мне не сказал?

Шу Сяосяо втянул голову в плечи и пробормотал:

— Ну… ты же не согласился бы.

Цю Ли слишком опекал его. Шу Сяосяо это не обижало — он понимал, в каком положении находится.

Но…

Шу Сяосяо немного струсил.

Просто не мог удержаться.

Ему тоже хотелось поиграть.

Цю Ли открыл рот, но, помня о посторонних, сдержался.

Фан Сю, однако, уже знал, что тот собирался сказать.

Фан Сю задумался. Нестабильность Шу Сяосяо, похоже, была серьёзнее, чем он предполагал.

Что её вызвало? На форуме он не читал, чтобы Шу Сяосяо в каком-то инстансе получил серьёзную травму.

Шу Сяосяо мельком глянул на Е Иньцзюэ:

— Это ещё что?

Цю Ли кратко объяснил в чём дело и Шу Сяосяо взмахнув ножом, тут же спросил:

— Прикончить его?

— Пока не надо. — остановил его Фан Сю. — Он — единственный «подопытный», за которым я могу наблюдать.

Пока они разыгрывали эту странную сцену, Е Иньцзюэ столкнулся с чем-то потусторонним.

Голос главврача, полный искушения, зазвучал у него в голове:

— Он эгоист, каких мало. Даже собственную сестру бросил — что говорить о вас? Ты уверен, что стоит и дальше ради такого стараться?

— Лучше присоединяйся к нам. Божество дарует тебе несокрушимую силу и красоту, ты получишь самое совершенное искусство пластической хирургии, о котором мечтаешь. Сможешь отомстить ему, разорвать его на части, заставить его заплатить за предательство.

Дыхание Е Иньцзюэ перехватило. Он уже почти привык к боли — внешне ничем не отличался от обычного себя, разве что бледность и холодный пот выдавали его состояние.

Но Фан Сю, казалось, заметил. Или, что ещё жутче, словно заранее знал.

Он с улыбкой позвал:

— Е Иньцзюэ?

Тот злобно уставился на него. И в тот же миг его осенило.

…А?

Да ну?

Фан Сю что, дьявол?

Выругавшись про себя, Е Иньцзюэ, собрав остатки рассудка, атаковал. Два изогнутых клинка полетели прямо в лицо Фан Сю.

Фан Сю уже занёс руку, чтобы отразить их, но Шу Сяосяо, стоявший впереди, не колеблясь, рубанул снизу-вверх, провернул запястье и отбил оба ножа обратно.

— Он сбежал. — сказал Шу Сяосяо.

Е Иньцзюэ активировал свой талант «Мгновенное перемещение» и исчез из виду.

Фан Сю опустил руку и искренне похвалил:

— Младший, отличная техника.

Такое владение ножом, такая реакция — это могло быть только у первоклассного атакующего игрока. Выходит, Цю Ли и правда был поддержкой.

Шу Сяосяо, уже считавший Фан Сю своим кумиром, смущённо кашлянул:

— Спасибо, спасибо, я стараюсь.

Он спросил:

— Зачем ты оставил Е Иньцзюэ в живых?

Фан Сю щёлкнул пальцами, а затем приложил палец к губам:

— Тсс. Скоро узнаешь.

Шу Сяосяо не понял, хотел спросить, во что тот опять ввязался, но Цю Ли зажал ему рот ладонью.

Шу Сяосяо: «……?»

Фан Сю сосредоточился. Улыбка всё ещё играла на его губах, но более серьёзная, чем мгновение назад.

Шу Сяосяо моргнул, глядя снизу-вверх на профиль Фан Сю. В этом жутковатом освещении он напоминал демона в человеческом обличье — прямо как в страшных сказках.

— Сюда. — сказал Фан Сю, прерывая размышления Шу Сяосяо, и быстро, почти бесшумно, двинулся назад.

Шу Сяосяо и Цю Ли последовали за ним. Шу Сяосяо был в замешательстве — он не понимал, что происходит.