November 18

Эхо [Бесконечность]. Глава 129. Жилой комплекс «Счастье». Начало разгадки

Перед уходом из школы Цзинь Цзянь обменялся с учителем У номерами телефонов.

Цзинь Цзянь пожал руку учителю:

— Учитель У, удивительно, что вы так хорошо помните события двадцатилетней давности. Сейчас мы подозреваем, что один из этих троих мог похитить Лэн Мэна — того самого пропавшего мальчика. Сегодня нам пришлось пойти на некоторые ухищрения, чтобы встретиться с вами, и мы сделали это исключительно для того, чтобы не раздувать панику и избежать лишних осложнений. Очень прошу вас сохранить это в тайне.

Учитель У вытаращил глаза и остолбенел. Он-то думал, что Цзинь Цзянь просто выведывает сплетни, а тут оказывается целая криминальная история. По манере поведения Цзинь Цзянь был вылитый оперативник под прикрытием.

— Хорошо, — дрожащим голосом ответил учитель У. — Товарищ, я понял. Язык за зубами держать умею.

— Отлично. Если вы вдруг вспомните ещё какие-нибудь детали об этих троих, звоните в любое время. Мой телефон всегда включён.

Учитель У кивнул с очень серьёзным видом.

Только после этого Цзинь Цзянь и Чэн Лин покинули школу, направляясь обратно в жилой комплекс.

— Люди по своей природе подозрительны, — заметил Цзинь Цзянь по дороге. — У работников госучреждений защитная реакция и бдительность развиты куда сильнее, чем у обычных граждан. Вытянуть из них всю информацию за один присест — задача почти невыполнимая. Но у таких людей есть одна характерная черта.

Цзинь Цзянь показал жестом:

— Они отлично умеют «играть в одной команде», если понимают, что вы свои.

Чэн Лин с улыбкой кивнул:

— Спасибо, брат Цзинь за ценный урок.

Цзинь Цзянь усмехнулся:

— Учимся друг у друга.

Информация оказалась слишком взрывоопасной, чтобы вываливать её в общий чат. Поэтому Чэн Лин просто уведомил тех, кто дежурил в комплексе, что они уже в пути и привезли важнейшие новости.

В ответ Синь Синь написал, что у них тоже есть интересные находки.

В тот момент Синь Синь находился в помещении передержки при ветеринарной клинике.

Несколько клеток здесь уже опустели — питомцев забрали новые хозяева. На «Стене любви» рядом висели фотографии, сделанные в момент усыновления: животные на руках у людей выглядели куда счастливее и живее, чем запертые в клетках. Глядя на эти снимки, на душе действительно становилось теплее.

Клиника открылась прошлой зимой. Бизнес шёл не то чтобы блестяще, но спасательной работой они никогда не пренебрегали.

— Кота так и не нашли?

Цзэн Шиань только закончил утреннюю операцию по стерилизации и всё ещё был в хирургической шапочке.

— Нет, — Синь Синь обернулся и выдавил из себя натянутую улыбку. — Наверное, его уже кто-то забрал.

— Кстати, доктор Цзэн, а Чэнь Цзысюань правда сбежал из дома? — Синь Синь сделал вид, что его это жутко интересует. — Слышал, вчера его родители приезжали, скандал был знатный?

Цзэн Шиань кивнул, слегка нахмурившись. Было видно, что он не горит желанием обсуждать Чэнь Цзысюаня:

— Если вы всё ещё хотите взять кота, посмотрите на тех, кто здесь. Они все здоровы и энергичны.

— Подождите...

Синь Синь окликнул уже повернувшегося было врача.

— Доктор Цзэн, мы вычислили по камерам, кто именно истязает собак возле нашего комплекса.

Выражение лица Цзэн Шианя стало сложным. Встретив осуждающий взгляд Синь Синя, он тихо вздохнул:

— Простите. Приношу извинения от его имени.

Уже в кабинете, снимая хирургическую шапочку, Цзэн Шиань признался:

— Возможно, я слишком большой идеалист.

— Я думал, что смогу его исправить.

— Когда вы в прошлый раз сказали, что Цзысюань искренне полюбил животных, я очень обрадовался. Я и правда поверил, что он изменился.

Цзэн Шиань покачал головой:

— Это моя вина. Я ошибочно полагал, что у меня хватит сил его переделать. Но если даже его собственные родители не могут с ним сладить, что уж говорить обо мне?

— Мне оставалось лишь вернуть его родителям, — спокойно заключил он. — Пожалуй, для нас обоих это лучший исход.

— Значит, доктор Цзэн, вы давно поняли, что живодёр — это Чэнь Цзысюань?

Цзэн Шиань кивнул:

— Собаки очень чувствительны. Когда он так с ними обращается, раненые псы дрожат у него на руках, их страх просто неестественен.

Синь Синь задал вопрос в лоб:

— Получается, в тот момент вы его покрывали?

Цзэн Шиань не стал оправдываться, что было равносильно молчаливому признанию.

Общаться с Цзэн Шианем нельзя было назвать неприятным, но возникало странное ощущение, будто бьёшь кулаком по подушке. Ты ожидаешь, что он будет отбивать твои выпады, хитрить, а он, кажется, просто выкладывает всю правду как есть.

Вести разговор в таком духе «ты мне — я тебе» было крайне сложно. Неужели его интуиция снова дала сбой?

— Доктор Цзэн, — сменил тему Синь Синь. — А содержать ветклинику выгодно?

— Так себе. На хлеб с маслом хватает, но на икру не заработаешь.

— Чтобы открыть такую клинику, нужен немалый стартовый капитал, верно?

— Да, семья немного помогла.

— А почему вы вообще решили открыть ветклинику? Потому что любите животных?

— Можно и так сказать.

— «Можно и так сказать»?

— Выбрал эту специальность, так что другого выхода особо и не было.

— Понятно.

В кармане завибрировал телефон. Синь Синь достал его, глянул: Цзинь Цзянь с командой вернулись. Он сунул телефон обратно в карман брюк, но так, чтобы он лежал криво.

— Тогда я пойду.

— Всего доброго.

Синь Синь развернулся и дошёл до двери кабинета, но тут вдруг бросил:

— Кстати, доктор Цзэн, сегодня во время обхода заметил, что старика Чжао из 505-й, кажется, увезли в больницу.

Сказав это, он уже повернул голову:

— Кажется, вы знакомы с семьёй из 505-й?

Цзэн Шиань кивнул:

— Да. Спасибо, что предупредили. Найдётся время — навещу его в больнице.

Синь Синь вышел из кабинета, притворив за собой дверь, и достал криво лежащий в кармане телефон только когда вышел из ветеринарной клиники.

Камера, стоило ему незаметно нажать кнопку записи, исправно фиксировала всё, что попадало в объектив.

Скрытая съёмка под косым углом чётко запечатлела выражение лица и движения Цзэн Шианя в тот момент, когда он услышал о болезни Чжао Лихуэя.

Мимика Цзэн Шианя изменилась незначительно, лишь в уголках глаз и бровей проступила лёгкая, едва уловимая тень грусти — точно такая же, какая была на лице Синь Синя, когда он повернулся к нему.

Цзэн Шиань и не пытался ничего скрывать.

Синь Синь не знал, то ли Цзэн Шиань раскусил его уловку и теперь держит ухо востро, то ли ему действительно нечего скрывать.

Ю Юань патрулировал четвёртый и пятый этажи.

Салон маникюра уже открылся и принимал клиентов: дела шли неплохо, девушки приходили компаниями, даже не подозревая, что когда-то в этой комнате кто-то пытался свести счёты с жизнью.

Дверь в 504-ю была заперта, У Цзяолян никуда не выходил. Госпожа Дин вот-вот должна была родить, её муж поддерживал её, спускаясь вниз, чтобы поймать такси до больницы. Лэн Сяотун поднялась на этаж, силой вломившись в 507-ю, но, не найдя там Лэн Мэна, в полном отчаянии снова устроила скандал Ту Фэйвэй.

Жизнь продолжалась — то в размеренном ритме, то в полном кавардаке.

Ю Юань отстранённо наблюдал за всем происходящим, и в нём невольно зародилось чувство полного отчуждения.

Это не его мир, каким бы ярким и реальным он ни казался.

Убийца, скорее всего, наблюдал за этим миром с точно такой же отстранённостью.

Всё это не имело к нему никакого отношения.

Его собственная жизнь с какого-то момента начала гнить.

И хотя со стороны он выглядел как обычный человек, оставаясь наедине с собой, он чувствовал тошнотворный запах гнили, исходящий от него.

Его взгляд упал на 505-ю.

Что в ней такого особенного?

Она находится прямо над 405-й.

Когда та женщина отчаянно карабкалась, пытаясь вырваться из своей клетки, он, будучи ещё совсем ребёнком, тоже раз за разом задирал голову и смотрел вверх.

Как он, маленький мальчик, мог осмыслить поступки своей матери?

Неужели там, наверху, было лучше?

Стоило Чжоу Сяохун появиться в его поле зрения, как его взгляд намертво к ней приковался.

— Тук-тук-тук... —

Торопливые шаги на лестнице прервали ход мыслей Ю Юаня. Он обернулся. Из-за неудачного расположения окон даже днём в подъезде жилого комплекса «Счастье» было сумрачно. Синь Синь буквально вылетел из этого полумрака, и сердце Ю Юаня в груди дрогнуло.

— Брат, Цзинь Цзянь с ребятами вернулись, давай спускаться.

— Угу.

Синь Синь первым делом показал снятое Ю Юаню:

— Брат, глянь, в поведении Цзэн Шианя нет ничего подозрительного?

Ю Юань, прикрывая экран телефона рукой, смотрел видео, спускаясь по лестнице.

Синь Синь не сводил с него глаз: ему казалось, что Ю Юань смотрит на людей и вещи под совершенно иным углом и может выдать совершенно иную точку зрения.

— Он не притворяется. — сказал Ю Юань.

Синь Синь разочарованно протянул:

— О-о.

Он и сам считал, что Цзэн Шиань не притворяется.

*

Обе группы принесли взрывные новости, и на этот раз они наконец не стали разрушать теории друг друга, а выстроили совершенно новую.

— Так значит, в 405-й жила семья Фу Тяньци?! Но кто такой этот Фу Тяньци?!

Услышав имя совершенно нового персонажа за день до дедлайна сдачи задания, Синь Синь невольно повысил голос.

— Я считаю, что Фу Тяньци и есть главный кукловод во всей этой истории, — заявил Цзинь Цзянь.

Человек, который следил за Чжоу Сяохун и убил троих из семьи Чжао, и есть тот самый загадочный Фу Тяньци.

— Мать Фу Тяньци страдала психическим расстройством, — рассуждал Цзинь Цзянь. — В процессе взросления этот ребёнок, должно быть, столкнулся с эмоциональными и психологическими трудностями, гораздо более тяжёлыми, чем те, что выпадают на долю его сверстников. Это привело к серьёзным деформациям его психики.

По сути, анализ Цзинь Цзяня полностью перекликался с его первоначальной гипотезой: он предполагал, что преступник ступил на криминальный путь не сразу, а в результате какого-то тяжёлого потрясения, пережитого в прошлом.

И теперь этот переломный момент стал предельно ясен: смерть матери Фу Тяньци.

Синь Синь с товарищами сделали подробные снимки балкона в 405-й квартире. Просмотрев их, Цзинь Цзянь вздохнул.

— Что-то не так? — с готовностью перенять опыт спросил Синь Синь.

Цзинь Цзянь покачал головой:

— Вэй Чжэнь, Ю Юань, вы проделали отличную работу. Наконец-то я смог отбросить сомнения.

Хотя он уже в общих чертах разобрался с прошлым этих троих мальчишек, он никак не мог понять, почему именно один из них выбрал путь преступления, да ещё и стал серийным убийцей.

Неполная семья сама по себе — не приговор. Развод родителей, смерть матери или даже её самоубийство не обязательно толкают обычного ребёнка на скользкую дорожку.

Здесь должно было скрываться нечто гораздо более глубокое и мрачное. И теперь, глядя на фотографии железных решёток балкона в 405-й, Цзинь Цзянь наконец всё понял.

— Помните, я говорил, что первой жертвой убийцы, скорее всего, была его собственная мать? — мрачно произнёс Цзинь Цзянь.

Синь Синь опешил:

— Но мать Фу Тяньци покончила с собой, прыгнув с крыши! Неужели... тогда Фу Тяньци был ещё совсем ребёнком! Неужели он сам столкнул родную мать? Разве мы не решили, что он не прирождённый психопат?

— Ты меня не так понял, — ответил Цзинь Цзянь.

Он нахмурился и обвёл взглядом Ю Юаня и Чэн Лина:

— Вы понимаете, к чему я клоню?

Ю Юань промолчал.

Чэн Лин помолчал, и складка между его бровей разгладилась:

— Думаю, брат Цзинь имеет в виду вот что... — Он сделал небольшую паузу. — Судя по вашему расследованию, мать Фу Тяньци уже пыталась покончить с собой дома, после чего все окна и балконы в квартире наглухо заделали решётками. Вероятно, с того момента она фактически лишилась свободы передвижения. И выбраться на крышу жилого комплекса «Счастье», ей, должно быть, помог сам Фу Тяньци.

Выслушав, Синь Синь первым делом посмотрел на Ю Юаня. Тот сохранял невозмутимое выражение лица, ничуть не удивившись.

— И это считается матереубийством?!

Синь Синь всё ещё не мог с этим смириться:

— Он был ещё ребёнком!

После слов Чэн Лина он уже мог примерно представить, что тогда произошло. Скорее всего, Фу Тяньци просто поддался на уговоры матери...

— Он ведь мог и не понимать, что, выпустив её, он тем самым позволит ей прыгнуть.

— Дети в возрасте семи-восьми лет склонны к эгоцентризму. Они подсознательно берут вину на себя. Например, если родители ссорятся, ребёнок может решить, что это он вёл себя недостаточно хорошо и стал причиной конфликта.

— Ребёнку в этом возрасте крайне сложно объективно оценить, кто прав, а кто виноват. Особенно когда речь идёт о его собственной семье и событиях, которые касаются его напрямую.

— Судя по рассказам учителя У, Фу Тяньци был не по годам смышлёным, замкнутым и ранимым ребёнком. Такие дети часто склонны зацикливаться на одной мысли. Я полагаю, в глубине души маленький Фу Тяньци считал себя в значительной степени виновным в смерти матери.

— Даже если он не толкал её своими руками, в его голове он был убийцей.

— У Чжоу Сяохун и матери Фу Тяньци были очень заметные сходства: склонность к членовредительству и депрессии, — Цзинь Цзянь снял со стены карточку с досье. — Мать Фу Тяньци погибла двадцать лет назад. Все эти годы он жил в муках вины и раскаяния. Он поступил в престижную школу провинции, вероятно, окончил университет и отсутствовал в этом городе более десяти лет. Но он так и не смог избавиться от чувства вины за «матереубийство». Поэтому он вернулся в жилой комплекс «Счастье». Именно в этот момент Чжоу Сяохун и попала в его поле зрения...

— Старина Цзинь, я всё ещё не понимаю, — признался Синь Синь.

— Если Фу Тяньци так сильно жалеет о том, что тогда невольно «убил» мать, почему он повторяет этот сценарий снова и снова?

— Столкнувшись с внутренней травмой, обычный человек выбирает одно из двух: либо игнорирует её, либо пытается преодолеть. Но некоторые люди застревают в прошлом. Оказавшись в схожей ситуации, они мысленно снова становятся мальчишками и совершают точно такой же выбор, как и тогда.

Цзинь Цзянь посмотрел на Синь Синя, и тот впервые заметил в его взгляде странную, мягкую, но оттого не менее пугающую жестокость.

— Люди — странные существа, — тихо произнёс он. — Они обречены повторять свои самые фатальные ошибки.