Эхо [Бесконечность]. Глава 129. Жилой комплекс «Счастье». Начало разгадки
Перед уходом из школы Цзинь Цзянь обменялся с учителем У номерами телефонов.
Цзинь Цзянь пожал руку учителю:
— Учитель У, удивительно, что вы так хорошо помните события двадцатилетней давности. Сейчас мы подозреваем, что один из этих троих мог похитить Лэн Мэна — того самого пропавшего мальчика. Сегодня нам пришлось пойти на некоторые ухищрения, чтобы встретиться с вами, и мы сделали это исключительно для того, чтобы не раздувать панику и избежать лишних осложнений. Очень прошу вас сохранить это в тайне.
Учитель У вытаращил глаза и остолбенел. Он-то думал, что Цзинь Цзянь просто выведывает сплетни, а тут оказывается целая криминальная история. По манере поведения Цзинь Цзянь был вылитый оперативник под прикрытием.
— Хорошо, — дрожащим голосом ответил учитель У. — Товарищ, я понял. Язык за зубами держать умею.
— Отлично. Если вы вдруг вспомните ещё какие-нибудь детали об этих троих, звоните в любое время. Мой телефон всегда включён.
Учитель У кивнул с очень серьёзным видом.
Только после этого Цзинь Цзянь и Чэн Лин покинули школу, направляясь обратно в жилой комплекс.
— Люди по своей природе подозрительны, — заметил Цзинь Цзянь по дороге. — У работников госучреждений защитная реакция и бдительность развиты куда сильнее, чем у обычных граждан. Вытянуть из них всю информацию за один присест — задача почти невыполнимая. Но у таких людей есть одна характерная черта.
— Они отлично умеют «играть в одной команде», если понимают, что вы свои.
— Спасибо, брат Цзинь за ценный урок.
Информация оказалась слишком взрывоопасной, чтобы вываливать её в общий чат. Поэтому Чэн Лин просто уведомил тех, кто дежурил в комплексе, что они уже в пути и привезли важнейшие новости.
В ответ Синь Синь написал, что у них тоже есть интересные находки.
В тот момент Синь Синь находился в помещении передержки при ветеринарной клинике.
Несколько клеток здесь уже опустели — питомцев забрали новые хозяева. На «Стене любви» рядом висели фотографии, сделанные в момент усыновления: животные на руках у людей выглядели куда счастливее и живее, чем запертые в клетках. Глядя на эти снимки, на душе действительно становилось теплее.
Клиника открылась прошлой зимой. Бизнес шёл не то чтобы блестяще, но спасательной работой они никогда не пренебрегали.
Цзэн Шиань только закончил утреннюю операцию по стерилизации и всё ещё был в хирургической шапочке.
— Нет, — Синь Синь обернулся и выдавил из себя натянутую улыбку. — Наверное, его уже кто-то забрал.
— Кстати, доктор Цзэн, а Чэнь Цзысюань правда сбежал из дома? — Синь Синь сделал вид, что его это жутко интересует. — Слышал, вчера его родители приезжали, скандал был знатный?
Цзэн Шиань кивнул, слегка нахмурившись. Было видно, что он не горит желанием обсуждать Чэнь Цзысюаня:
— Если вы всё ещё хотите взять кота, посмотрите на тех, кто здесь. Они все здоровы и энергичны.
Синь Синь окликнул уже повернувшегося было врача.
— Доктор Цзэн, мы вычислили по камерам, кто именно истязает собак возле нашего комплекса.
Выражение лица Цзэн Шианя стало сложным. Встретив осуждающий взгляд Синь Синя, он тихо вздохнул:
— Простите. Приношу извинения от его имени.
Уже в кабинете, снимая хирургическую шапочку, Цзэн Шиань признался:
— Возможно, я слишком большой идеалист.
— Я думал, что смогу его исправить.
— Когда вы в прошлый раз сказали, что Цзысюань искренне полюбил животных, я очень обрадовался. Я и правда поверил, что он изменился.
— Это моя вина. Я ошибочно полагал, что у меня хватит сил его переделать. Но если даже его собственные родители не могут с ним сладить, что уж говорить обо мне?
— Мне оставалось лишь вернуть его родителям, — спокойно заключил он. — Пожалуй, для нас обоих это лучший исход.
— Значит, доктор Цзэн, вы давно поняли, что живодёр — это Чэнь Цзысюань?
— Собаки очень чувствительны. Когда он так с ними обращается, раненые псы дрожат у него на руках, их страх просто неестественен.
— Получается, в тот момент вы его покрывали?
Цзэн Шиань не стал оправдываться, что было равносильно молчаливому признанию.
Общаться с Цзэн Шианем нельзя было назвать неприятным, но возникало странное ощущение, будто бьёшь кулаком по подушке. Ты ожидаешь, что он будет отбивать твои выпады, хитрить, а он, кажется, просто выкладывает всю правду как есть.
Вести разговор в таком духе «ты мне — я тебе» было крайне сложно. Неужели его интуиция снова дала сбой?
— Доктор Цзэн, — сменил тему Синь Синь. — А содержать ветклинику выгодно?
— Так себе. На хлеб с маслом хватает, но на икру не заработаешь.
— Чтобы открыть такую клинику, нужен немалый стартовый капитал, верно?
— А почему вы вообще решили открыть ветклинику? Потому что любите животных?
— Выбрал эту специальность, так что другого выхода особо и не было.
В кармане завибрировал телефон. Синь Синь достал его, глянул: Цзинь Цзянь с командой вернулись. Он сунул телефон обратно в карман брюк, но так, чтобы он лежал криво.
Синь Синь развернулся и дошёл до двери кабинета, но тут вдруг бросил:
— Кстати, доктор Цзэн, сегодня во время обхода заметил, что старика Чжао из 505-й, кажется, увезли в больницу.
Сказав это, он уже повернул голову:
— Кажется, вы знакомы с семьёй из 505-й?
— Да. Спасибо, что предупредили. Найдётся время — навещу его в больнице.
Синь Синь вышел из кабинета, притворив за собой дверь, и достал криво лежащий в кармане телефон только когда вышел из ветеринарной клиники.
Камера, стоило ему незаметно нажать кнопку записи, исправно фиксировала всё, что попадало в объектив.
Скрытая съёмка под косым углом чётко запечатлела выражение лица и движения Цзэн Шианя в тот момент, когда он услышал о болезни Чжао Лихуэя.
Мимика Цзэн Шианя изменилась незначительно, лишь в уголках глаз и бровей проступила лёгкая, едва уловимая тень грусти — точно такая же, какая была на лице Синь Синя, когда он повернулся к нему.
Цзэн Шиань и не пытался ничего скрывать.
Синь Синь не знал, то ли Цзэн Шиань раскусил его уловку и теперь держит ухо востро, то ли ему действительно нечего скрывать.
Ю Юань патрулировал четвёртый и пятый этажи.
Салон маникюра уже открылся и принимал клиентов: дела шли неплохо, девушки приходили компаниями, даже не подозревая, что когда-то в этой комнате кто-то пытался свести счёты с жизнью.
Дверь в 504-ю была заперта, У Цзяолян никуда не выходил. Госпожа Дин вот-вот должна была родить, её муж поддерживал её, спускаясь вниз, чтобы поймать такси до больницы. Лэн Сяотун поднялась на этаж, силой вломившись в 507-ю, но, не найдя там Лэн Мэна, в полном отчаянии снова устроила скандал Ту Фэйвэй.
Жизнь продолжалась — то в размеренном ритме, то в полном кавардаке.
Ю Юань отстранённо наблюдал за всем происходящим, и в нём невольно зародилось чувство полного отчуждения.
Это не его мир, каким бы ярким и реальным он ни казался.
Убийца, скорее всего, наблюдал за этим миром с точно такой же отстранённостью.
Всё это не имело к нему никакого отношения.
Его собственная жизнь с какого-то момента начала гнить.
И хотя со стороны он выглядел как обычный человек, оставаясь наедине с собой, он чувствовал тошнотворный запах гнили, исходящий от него.
Она находится прямо над 405-й.
Когда та женщина отчаянно карабкалась, пытаясь вырваться из своей клетки, он, будучи ещё совсем ребёнком, тоже раз за разом задирал голову и смотрел вверх.
Как он, маленький мальчик, мог осмыслить поступки своей матери?
Неужели там, наверху, было лучше?
Стоило Чжоу Сяохун появиться в его поле зрения, как его взгляд намертво к ней приковался.
Торопливые шаги на лестнице прервали ход мыслей Ю Юаня. Он обернулся. Из-за неудачного расположения окон даже днём в подъезде жилого комплекса «Счастье» было сумрачно. Синь Синь буквально вылетел из этого полумрака, и сердце Ю Юаня в груди дрогнуло.
— Брат, Цзинь Цзянь с ребятами вернулись, давай спускаться.
Синь Синь первым делом показал снятое Ю Юаню:
— Брат, глянь, в поведении Цзэн Шианя нет ничего подозрительного?
Ю Юань, прикрывая экран телефона рукой, смотрел видео, спускаясь по лестнице.
Синь Синь не сводил с него глаз: ему казалось, что Ю Юань смотрит на людей и вещи под совершенно иным углом и может выдать совершенно иную точку зрения.
— Он не притворяется. — сказал Ю Юань.
Синь Синь разочарованно протянул:
Он и сам считал, что Цзэн Шиань не притворяется.
Обе группы принесли взрывные новости, и на этот раз они наконец не стали разрушать теории друг друга, а выстроили совершенно новую.
— Так значит, в 405-й жила семья Фу Тяньци?! Но кто такой этот Фу Тяньци?!
Услышав имя совершенно нового персонажа за день до дедлайна сдачи задания, Синь Синь невольно повысил голос.
— Я считаю, что Фу Тяньци и есть главный кукловод во всей этой истории, — заявил Цзинь Цзянь.
Человек, который следил за Чжоу Сяохун и убил троих из семьи Чжао, и есть тот самый загадочный Фу Тяньци.
— Мать Фу Тяньци страдала психическим расстройством, — рассуждал Цзинь Цзянь. — В процессе взросления этот ребёнок, должно быть, столкнулся с эмоциональными и психологическими трудностями, гораздо более тяжёлыми, чем те, что выпадают на долю его сверстников. Это привело к серьёзным деформациям его психики.
По сути, анализ Цзинь Цзяня полностью перекликался с его первоначальной гипотезой: он предполагал, что преступник ступил на криминальный путь не сразу, а в результате какого-то тяжёлого потрясения, пережитого в прошлом.
И теперь этот переломный момент стал предельно ясен: смерть матери Фу Тяньци.
Синь Синь с товарищами сделали подробные снимки балкона в 405-й квартире. Просмотрев их, Цзинь Цзянь вздохнул.
— Что-то не так? — с готовностью перенять опыт спросил Синь Синь.
— Вэй Чжэнь, Ю Юань, вы проделали отличную работу. Наконец-то я смог отбросить сомнения.
Хотя он уже в общих чертах разобрался с прошлым этих троих мальчишек, он никак не мог понять, почему именно один из них выбрал путь преступления, да ещё и стал серийным убийцей.
Неполная семья сама по себе — не приговор. Развод родителей, смерть матери или даже её самоубийство не обязательно толкают обычного ребёнка на скользкую дорожку.
Здесь должно было скрываться нечто гораздо более глубокое и мрачное. И теперь, глядя на фотографии железных решёток балкона в 405-й, Цзинь Цзянь наконец всё понял.
— Помните, я говорил, что первой жертвой убийцы, скорее всего, была его собственная мать? — мрачно произнёс Цзинь Цзянь.
— Но мать Фу Тяньци покончила с собой, прыгнув с крыши! Неужели... тогда Фу Тяньци был ещё совсем ребёнком! Неужели он сам столкнул родную мать? Разве мы не решили, что он не прирождённый психопат?
— Ты меня не так понял, — ответил Цзинь Цзянь.
Он нахмурился и обвёл взглядом Ю Юаня и Чэн Лина:
— Вы понимаете, к чему я клоню?
Чэн Лин помолчал, и складка между его бровей разгладилась:
— Думаю, брат Цзинь имеет в виду вот что... — Он сделал небольшую паузу. — Судя по вашему расследованию, мать Фу Тяньци уже пыталась покончить с собой дома, после чего все окна и балконы в квартире наглухо заделали решётками. Вероятно, с того момента она фактически лишилась свободы передвижения. И выбраться на крышу жилого комплекса «Счастье», ей, должно быть, помог сам Фу Тяньци.
Выслушав, Синь Синь первым делом посмотрел на Ю Юаня. Тот сохранял невозмутимое выражение лица, ничуть не удивившись.
— И это считается матереубийством?!
Синь Синь всё ещё не мог с этим смириться:
После слов Чэн Лина он уже мог примерно представить, что тогда произошло. Скорее всего, Фу Тяньци просто поддался на уговоры матери...
— Он ведь мог и не понимать, что, выпустив её, он тем самым позволит ей прыгнуть.
— Дети в возрасте семи-восьми лет склонны к эгоцентризму. Они подсознательно берут вину на себя. Например, если родители ссорятся, ребёнок может решить, что это он вёл себя недостаточно хорошо и стал причиной конфликта.
— Ребёнку в этом возрасте крайне сложно объективно оценить, кто прав, а кто виноват. Особенно когда речь идёт о его собственной семье и событиях, которые касаются его напрямую.
— Судя по рассказам учителя У, Фу Тяньци был не по годам смышлёным, замкнутым и ранимым ребёнком. Такие дети часто склонны зацикливаться на одной мысли. Я полагаю, в глубине души маленький Фу Тяньци считал себя в значительной степени виновным в смерти матери.
— Даже если он не толкал её своими руками, в его голове он был убийцей.
— У Чжоу Сяохун и матери Фу Тяньци были очень заметные сходства: склонность к членовредительству и депрессии, — Цзинь Цзянь снял со стены карточку с досье. — Мать Фу Тяньци погибла двадцать лет назад. Все эти годы он жил в муках вины и раскаяния. Он поступил в престижную школу провинции, вероятно, окончил университет и отсутствовал в этом городе более десяти лет. Но он так и не смог избавиться от чувства вины за «матереубийство». Поэтому он вернулся в жилой комплекс «Счастье». Именно в этот момент Чжоу Сяохун и попала в его поле зрения...
— Старина Цзинь, я всё ещё не понимаю, — признался Синь Синь.
— Если Фу Тяньци так сильно жалеет о том, что тогда невольно «убил» мать, почему он повторяет этот сценарий снова и снова?
— Столкнувшись с внутренней травмой, обычный человек выбирает одно из двух: либо игнорирует её, либо пытается преодолеть. Но некоторые люди застревают в прошлом. Оказавшись в схожей ситуации, они мысленно снова становятся мальчишками и совершают точно такой же выбор, как и тогда.
Цзинь Цзянь посмотрел на Синь Синя, и тот впервые заметил в его взгляде странную, мягкую, но оттого не менее пугающую жестокость.
— Люди — странные существа, — тихо произнёс он. — Они обречены повторять свои самые фатальные ошибки.