November 18

Эхо [Бесконечность]. Глава 126. Жилой комплекс «Счастье». Замысловатые логические цепочки главного героя.

Едва небо начало светлеть, четвёрка снова собралась в будке охраны.

Сегодня было 6 июля, а завтра, в семь вечера, истекал крайний срок выполнения задания.

Синь Синь вчера спал как убитый и утром проснулся полным сил. Ю Юань видел, как тот, закончив чистить зубы, изобразил перед зеркалом выстрел из воображаемого пистолета.

— Хитрая лягушка всегда трогает твой живот*.

* Знаменитая фраза Конана — «Истина всегда одна» (真実はいつもひとつ, Shinjitsuwaitsumohitotsu), на китайском будет — 「新机子哇,一直摸你肚子」 (xīnjī ziwa, yī zhí mō nǐ dù zi). При быстром произношении эта фраза превращается в осмысленную, но абсурдную фразу: 心机之蛙一直摸你肚子 (xīnjī zhī wā yīzhí mō nǐ dùzi) — «Хитрая лягушка всегда трогает твой живот». Сходство достигается за счёт японского произношения:

· 真実 (shinjitsu, «истина») → 心机 (xīnjī, «хитрость»)

· は (wa, частица) → 蛙 (wā, «лягушка»)

· いつも (itsumo, «всегда») → 一直摸 (yīzhí mō, «всегда трогает»)

· ひとつ (hitotsu, «одна») → 你肚子 (nǐ dùzi, «твой живот»)

Ю Юань: «...»

Увидев в зеркале отражение Ю Юаня, стоящего в дверях, Синь Синь ничуть не смутился. Он повернул голову и «выстрелил» в напарника, а затем торжественно добавил:

— Истина всегда одна.

Ю Юань: «...»

Он шагнул вперёд, притянул к себе голову «Хитрой лягушки» и чмокнул её.

Синь Синь прихватил с собой ватман и с огромной уверенностью безвозмездно поделился своими новыми умозаключениями с двумя товарищами:

— Ну как?

Цзинь Цзянь:

— Хорошая мысль.

Чэн Лин же лишь улыбнулся.

Синь Синь подумал: брат прав, этот парень реально понтуется.

Но как бы ни была складна и логична (по его собственному мнению) его теория, в конечном итоге говорить должны факты.

Как с планшетом Цзян Чи в прошлом мире, здесь обязательно должен быть ключевой предмет, просто они его ещё не нашли.

Возможно, этим ключевым предметом и являются списки учеников начальной школы «Счастье» двадцатилетней давности.

Цзинь Цзянь предложил разделиться на две группы: они с Чэн Лином идут за списками, а Синь Синь и Ю Юань обходят квартиры в комплексе, опрашивая всех, чьи номера связаны с цифрой «4».

— Сегодня убийца может предпринять новые действия. — сказал Цзинь Цзянь. — Держите ухо востро, особенно следите за тем, что происходит возле 505-й.

Видя серьёзное выражение лица Цзинь Цзяня, Синь Синь невольно утратил свой энтузиазм:

— Новые действия?

— Угу.

— Сегодня в семье Чжао может быть сумбурно. Оставшимся двоим может грозить опасность, а может...

Цзинь Цзянь покачал головой.

— В общем, мы постараемся как можно быстрее справиться со своей частью и вернуться. А вы должны удержать оборону в этом комплексе и не допустить новых смертей.

Перед лицом такой тяжёлой ноши Синь Синь, разумеется, отнёсся к задаче со всей серьёзностью.

Проводив взглядом уходящих товарищей, Синь Синь закрыл дверь будки охраны и повернулся к Ю Юаню:

— Кажется, у них у обоих есть свои мысли, и они не особо верят в мою теорию.

Ю Юань:

— И что?

— Так что... — Синь Синь подошёл к стене, глядя на исходную версию схемы. — Перепроверю-ка я её ещё раз?

Где-то ведь есть нестыковки, верно?

Синь Синь задумчиво почесал подбородок.

Ю Юань встал у него за спиной.

— Брат, — спросил Синь Синь у Ю Юаня, — как думаешь, где в моей теории дыра?

— Она вся в дырах.

«...»

Синь Синь обернулся.

— Ты что, не замечаешь?

«...»

Чего не замечаю? Неужели в его теории есть какие-то явные косяки? Разве она не выглядела безупречно логичной?

— Каждый раз, когда ты с полной уверенностью считаешь, что твоя теория верна, оказывается, что ты ошибаешься.

Синь Синь: «...»

— Серьёзно?

— Угу.

Не желая сдаваться, Синь Синь мысленно прокрутил предыдущие два задания, и его лицо позеленело.

Кажется, так оно и было...

С кислой миной он спросил:

— Так что же тогда не так?

— Мотив Цзэн Шианя, который убивает, чтобы помочь У Цзяоляну... Ты правда думаешь, что это железный аргумент?

Синь Синь прикусил губу.

— Чтобы этот мотив сработал, — продолжил Ю Юань, — ты предполагаешь, что в юности у них была тесная связь. Но если это предположение не выдерживает критики, рушится и вся теория. Сам-то понимаешь, в чём проблема?

Вчерашней ночью, увлёкшись, Синь Синь полностью загнал себя в рамки собственного сценария. И только сейчас, выслушав Ю Юаня, он осознал, что вчера сначала вывел заключение, а потом уже подгонял под него условия.

Если бы У Цзяолян и Цзэн Шиань были друзьями детства... Если бы Цзэн Шиань не смог похитить Лэн Мэна в одиночку и ему потребовалась помощь У Цзяоляна...

— Цзинь Цзянь говорил, что убийца не является прирождённым преступником. А для человека, который не является прирождённым психопатом, переступить черту и взяться за нож — дело непростое.

— Чтобы решиться убить троих, да ещё и залечь на дно на целый год между двумя сериями убийств... — холодно рассудил Ю Юань, — мотив убийцы должен быть поистине выдающимся.

— И почему ты не сказал этого вчера вечером?

— А есть разница? Зато ты смог нормально выспаться.

Синь Синь: «...»

Ладно.

Синь Синь почесал затылок:

— Ладно, такова уж участь главного героя, путь к победе всегда тернист и извилист.

Неужели его теория ошибочна? — Синь Синь всё ещё не терял надежды. — А вдруг эти два условия действительно совпадут? Стоит Цзинь Цзяню и остальным обнаружить, что двадцать лет назад У Цзяолян и Цзэн Шиань учились в одном классе, и — бац! — он станет гениальным детективом.

Однако Синь Синь уловил одну важную деталь.

— Брат, я заметил, что ты относишься к Цзинь Цзяню и Чэн Лину по-разному.

Ю Юань охотно цитировал слова Цзинь Цзяня, явно соглашаясь с ним, тогда как к Чэн Лину он, судя по всему, питал куда меньше доверия.

— Угу.

Он признал это с такой лёгкостью, что Синь Синь даже опешил.

Синь Синь тут же воодушевился:

— Ты подозреваешь, что с ним что-то не так?

— Нет, он просто мне не нравится, — ответил Ю Юань.

Синь Синь вытаращил глаза:

— Брат, так у тебя, оказывается, есть свои симпатии и антипатии?!

Он-то считал его просто бездушной машиной для выполнения заданий.

— А ты думал, у меня их нет? парировал Ю Юань.

Он уставился на Синь Синя своими тёмными, непроницаемыми глазами.

Синь Синь: «...»

— Почему тебе не нравится Чэн Лин? — Синь Синь проигнорировал встречный вопрос. — Из-за того, что он слишком понтуется?

— Нет.

— Тогда почему?

— Он носит очки.

Синь Синь: «...»

Синь Синь снова опешил:

— Брат, ты что, дискриминируешь близоруких?!

— Нет, я его просто не люблю.

Синь Синь: «...»

А, понял. Когда человек тебе не нравится, даже то, как он дышит, кажется ошибкой.

Синь Синь всё ещё не мог взять в толк:

— Брат, я правда думал, что ты... ну, объективный... Хотя нет, погоди. Чэн Лин ведь тебя ничем не обидел, верно?

— Меня бесит, когда кто-то носит очки и при этом весь день ходит с этой противной улыбкой. — бесстрастно ответил Ю Юань.

Синь Синь испытал настоящий шок. Мысль о том, не стоит ли ему самому поменьше улыбаться, заставила его схватиться обеими руками за лицо:

— Брат, такие мысли очень опасны.

Ю Юань скосил на него взгляд.

— Звучит как-то мрачновато.

— Я и есть мрачный.

Синь Синь: «...»

— А как иначе? Ты что, считаешь меня лучиком солнца?

— Я считаю, что ты внешне холоден, а в душе горяч.

Ю Юань усмехнулся:

— Правда?

Синь Синь: «...»

Если так пойдёт и дальше, он и впрямь начнёт считать этого парня жутковатым.

— У Цзяолян, наверное, уже пошёл на работу?

Синь Синь прильнул к окну будки охраны, выглядывая на улицу.

Ю Юань вчера следил за У Цзяоляном весь день, и теперь у него не было ни малейшего желания снова смотреть на этого человека.

У Цзяолян был похож на ходячее болото, пропитанное негативной энергией. Стоит лишь заглянуть в эту трясину или понаблюдать за ней, как сам начинаешь втягиваться и ловить себя на мрачных мыслях.

— Сегодня суббота, отдел готовой еды закрыт.

— А.

Синь Синь удивился:

— Странно. Разве в выходные торговля не должна идти лучше? Почему именно в субботу закрыто?

— Возможно, именно потому, что в субботу поток людей слишком большой.

У У Цзяоляна была определённая свобода на работе: он закрывал лавку на один день в неделю. На стекле висело объявление, что по субботам они не работают.

У У Цзяоляна были явные признаки социофобии. Он избегал контактов с людьми: будь то мужчины, женщины, старики или дети, во время обслуживания он вёл себя крайне скованно. А клиенты с детьми заставляли его вообще отводить взгляд.

Сердце Синь Синя пропустило удар.

Значит Цзинь Цзянь сказал им остаться в комплексе потому...

Сегодня и У Цзяолян, и Цзэн Шиань находятся в комплексе.

*

4.

104, 204, 304...

Им с Ю Юанем предстояло методично обойти все квартиры, в номерах которых фигурировала цифра «4». Они караулили у дверей, готовые подняться, как только кто-то откроет. Сегодня была суббота, жильцы в основном находились дома и располагали временем для беседы. План был прост: начать разговор с цен на недвижимость и постепенно, ненавязчиво подвести тему к инциденту с прыжком с крыши двадцать лет назад.

Увы, большинство даже не слышало о том, что двадцать лет назад кто-то спрыгнул с крыши. Те немногие, кто что-то знал, опирались лишь на слухи. Похоже, в своё время информацию просто блестяще замели под ковёр: правда всплывала только в том случае, если человек действительно покупал «нехорошую квартиру».

Обойдя несколько квартир подряд, Синь Синя вдруг осенило:

— Брат, покупатель «нехорошей квартиры» вряд ли стал бы там жить сам, верно? Да и сдать её частному лицу, наверное, сложно. Рынок аренды сейчас как на ладони. Неужели ни у кого из них цена не ниже рыночной?!

На четвёртом этаже коммерческих помещений было больше всего. И лишь квартира 406, которую снимал Чэн Лин, сдавалась в аренду.

Как раз в эту субботу субарендатор Чжан Хунъюань отдыхал дома. Синь Синь и Ю Юань уже бывали у него и были лицами знакомыми, так что он без колебаний их принял. Не успели они и рта раскрыть, как Чжан Хунъюань пылко пересказал вчерашнюю историю с насильственным выдворением Чэнь Цзысюаня.

Чэн Лин охарактеризовал манеру повествования Чжана как «живописную», и сейчас Синь Синь с Ю Юанем воочию убедились, что это была настоящая театральная постановка.

Чжан Хунъюань то входил в образ родителей Чэнь Цзысюаня, то перевоплощался в самого парня, а то и в неловкого свидетеля этой сцены.

— Этот пацан сам напрашивался на взбучку. Ещё когда доктор Цзэн привёл его снимать жильё, я понял, что он упрямый как осёл. Отец отвесил ему пару звонких пощёчин, а он прямиком к балкону рванул, кричит, что прыгнет. Я тут же бросился его оттаскивать! А батя тоже упрямый, шею вытянул: «Прыгай! Пусть прыгает! Сдохнет — и совесть моя чиста!» Да какие там чистые совести, а мне-то что делать? Арендодателю что делать?! Легко духа призвать, да трудно прогнать! Я помог отцу стащить его вниз. Он так орал, будто свинья на бойне, наверное, всё здание слышало! Батя, видать, подготовился заранее: машина уже ждала внизу. Они его прямиком в салон запихнули и связали. Верёвка была такая толстая...

Чжан Хунъюань изобразил жестами, как именно сопротивлялся парень:

— Машина прямо подпрыгивала! Как детская машинка-качалка в торговом центре.

Синь Синь слушал и гадал, не преувеличивает ли Чжан Хунъюань:

— А доктор Цзэн не пришёл?

— Не пришёл. Да и арендную плату ему всё равно не вернут.

Синь Синь и Ю Юань многозначительно переглянулись.

— А что вообще говорил доктор Цзэн, когда приводил его снимать жильё?

— Да ничего особенного. Сказал, что снимает квартиру, и всё.

— И на какой срок он её снял?

— На полгода. У нас тут минимальный срок аренды — полгода.

Цзэн Шиань заплатил за полгода вперёд. Похоже, он действительно планировал приютить парня надолго...

— Так зачем вы пожаловали? — спохватился Чжан Хунъюань, лишь закончив свой рассказ.

— Брат Чжан, у брата Ю аренда в 407-й скоро заканчивается. Не подскажете, есть ли в здании какие-нибудь дешёвые коммерческие помещения в аренду? — спросил Синь Синь.

— Да у нас на четвёртом этаже и так самые низкие цены. — ответил Чжан Хунъюань.

Синь Синь вопросительно посмотрел на Ю Юаня:

— Правда?

— Не знаю. У других не спрашивал. — ответил Ю Юань.

Чжан Хунъюань заявил:

— Сто процентов. Четвёртый этаж — число «неудачное», поэтому и дёшево.

— Серьёзно? И нет ничего дешевле, чем у нас? — переспросил Ю Юань.

— Нет. Когда я сам снимал, выбрал самое дешёвое. Четвёртый этаж, с обеих сторон магазины, шумно. В общем, я всё прощупал — цена самая низкая. А на суеверия мне плевать. В нашей мясной лавке и так «энергетика» тяжёлая, так что любая нечисть, если и есть, обходит нас стороной.

Синь Синь смотрел, как Чжан Хунъюань бьёт себя кулаком в грудь, а его взгляд невольно скользнул в сторону балкона 406-й.

— Брат Чжан, ты абсолютно уверен, что твоя квартира — самая дешёвая?

— Абсолютно, — жизнерадостно ответил Чжан Хунъюань. — Мы же не дураки, чтобы переплачивать.

Губы Синь Синя дрогнули, а сердце подпрыгнуло к самому горлу. 406-я? Значит, это была 406-я?! Неужели именно 406-я?!

— Брат Чжан, раз квартира такая дешёвая, вы правда не боитесь, что здесь есть какой-то подвох...

— Да какой там подвох? — беспечно отмахнулся Чжан Хунъюань. — Что, кто-то тут помирал, что ли?

Синь Синь: «...»

— Брат Чжан, не сочтите за труд, назовите цифру? — поинтересовался Ю Юань.

Чжан Хунъюань с самодовольным видом поднял руку, сложив пальцы щепоткой — классическим жестом, давая понять, что речь идёт о примерно семи тысячах в месяц.

— Спасибо, — кивнул Ю Юань.

Он хлопнул Синь Синя по плечу, вывел его из 406-й и тихо сказал:

— Его квартира стоит на тысячу дороже моей.

Синь Синь: «...»

Брат Чжан, ну ты даёшь... А он-то считал Чжана Хунъюаня настоящим хитрецом!

— Пойдём, расспросим соседей. — сказал Ю Юань.

Салон маникюра ещё не открылся — рабочий день начинался в десять. Хозяйка впустила их, но, услышав, что Ю Юань интересуется ценами на аренду, чтобы «иметь козырь в рукаве» для переговоров с арендодателем, тут же насторожилась:

— Вы, случаем, не сговаривались с тем мясником по соседству?

— Нет.

— Ну и хорошо. Его помещение — самое дорогое на всём этаже. Арендодатель просил нас держать язык за зубами, не стоит перекрывать человеку кислород.

Синь Синь: «...»

Ему просто нечего было на это ответить.

— А у вас сколько? — спросил Синь Синь.

Хозяйка салона маникюра пожала плечами:

— Да всё примерно одинаково. Тысяч шесть в месяц.

— И на этажах выше, и ниже такая же цена?

— Да, на четвёртом и пятом этажах всегда дешевле.

— То есть во всём жилом комплексе «Счастье» самые дешёвые квартиры именно на четвёртом и пятом этажах?

— Угу.

Странно. Обычно в подобных жилых комплексах четвёртый и пятый этажи считаются одними из самых удачных. Все суеверия насчёт «неудачной» цифры меркнут перед отсутствием сырости, удобством подъёма и хорошим естественным освещением.

То, что хозяйка с такой уверенностью заявила, будто эти этажи самые дешёвые... Неужели ей известна какая-то подноготная?

Синь Синь внимательно всмотрелся в лицо женщины и, охваченный внезапным подозрением, невольно перевёл взгляд на балкон маникюрного салона за её спиной.

Металлическая решётка на балконе тускло поблёскивала в полумраке.

Зрачки Синь Синя резко сузились.

— Хозяйка, вы тоже кошек держите? Балкон у вас закрыт на совесть.

— Это собственник квартиры так сделал.

— Да это же настоящая тюремная камера!

— Да, мы тоже так подумали, когда снимали. Зато безопасно, так что ничего плохого в этом нет.

«...»

Это 504-я? Та женщина, что спрыгнула с крыши, жила в 504-й? 504-я... Четыре... четыре...

В памяти всплыло лицо Цзя Дуна. Старик невнятно бормотал, прищурившись, смотря на них, а его руки дрожали, словно он отчаянно пытался что-то показать.

Сердце Синь Синя заколотилось, словно по нему били тяжёлым молотом.

Он наконец-то понял, что именно пытался сказать тогда Цзя Дун.

Это была не 504-я.

Это была... 405-я.