Я стану Богом [Бесконечность]. Глава 11. Долгий путь домой (Часть 11)
Фан Сю мысленно хмыкнул: «Ну и розыгрыш», — и снова закрыл дверь.
Он сделал пару шагов обратно в комнату, как вдруг из ванной, ближайшей к входу, донеслись странные звуки.
Такие бывают, когда после отключения воды в трубах образуется воздушная пробка, а потом, когда воду снова дают, она с шипением выходит. Ну или это урчит в брюхе голодного чудища.
Фан Сю не успел даже дойти до крана, чтобы проверить, как снова раздался стук в дверь.
Тот же ритм, что и раньше, почти без изменений. В этой неестественно тихой ночи он звучал особенно отчётливо, пробирая до костей.
Фан Сю обернулся, бесшумно сделал пару шагов и прижался боком к двери, готовый, если стук повторится, заглянуть в глазок и посмотреть, кто там.
Он знал людей с отличной реакцией, способных постучать и мгновенно спрятаться так, что их не увидишь. По крайней мере, он сам так мог.
Раздался очередной «тук». Фан Сю в ту же секунду прильнул к глазку — и снова никого не увидел.
Более того, в коридоре стояла полнейшая тьма. Лишь указатель аварийного выхода на стене тускло светился зелёным. Даже автоматические лампы не зажглись.
Казалось, стук ему просто померещился.
И тут из ванной донёсся оглушительный «бульк», мгновенно приковав к себе внимание Фан Сю.
Он посмотрел в сторону ванной. Свет он не включал, и старая, обшарпанная квартира тонула в полумраке, лишь кое-где разбавленном редким лунным светом.
В гостиной стояла старая мебель из красного дерева, даже диван был деревянным, покрытым тёмно-красным лаком. В швах между плиткой залегла грязь, которую не отмыть.
Ванная, хоть и была относительно чистой, тоже выглядела старой. Обычно это не бросалось в глаза, но после всего случившегося в темноте от неё веяло чем-то зловещим.
Фан Сю подождал, не повторится ли стук в дверь, и направился в ванную.
Он по-прежнему не включал свет. Проходя мимо умывальника, он мельком взглянул в треснувшее зеркало — там зияла чернота. Лишь слабый лунный свет из окна позволял разглядеть какое-то смутное шевеление, настолько неясное, что без присмотра и не заметишь. А уж лицо — и подавно.
Но это для обычного человека. В глазах Фан Сю мир не был таким уж тёмным.
Он остановился перед раковиной и без тени сомнения открыл кран. Фильтра-сетки в нём не было.
Раздался странный звук, похожий на то, как будто что-то застряло в трубах — смесь лязга и бульканья. А затем из крана выплеснулась жидкость, более густая и вязкая, чем вода, забрызгав Фан Сю.
Фан Сю на секунду замер, затем с невозмутимым видом закрыл кран.
Пусть свет и не горел, он все равно увидел.
И хорошо, что не включил, иначе завтра у него не было бы аппетита.
Потому что из крана хлынула не просто какая-то жидкость, а кишащие насекомые. Бесчисленные извивающиеся, похожие на гусениц, но черные и мягкотелые твари.
Мало того, что они были покрыты слизью, так ещё и казались приплюснутыми. Зрелище, скажем прямо, малоприятное.
Фан Сю окинул взглядом раковину, кишащую этими созданиями, и решил, что с него хватит. Он вернулся в комнату, нащупал телефон и написал сообщение другу.
Сюй Бэйнань ответил неожиданно быстро:
[Что? Надумал дать себя препарировать? Самое время.]
Фан Сю и без пояснений понял, что тот имеет в виду: тёмная ночь — для тёмных дел.
[У меня тут небольшие проблемы. Переночую у тебя в клинике.]
Фан Сю не спрашивал разрешения, просто ставил в известность. Он схватил рюкзак и направился к выходу.
Но в этот раз ему не суждено было покинуть спальню.
Потому что в темноте он увидел знакомые очертания бабочек. И не одну-две, а целую стаю, не меньше пятидесяти штук.
Все они замерли с расправленными крыльями и хлопали ими с жуткой синхронностью, издавая едва уловимый шелест.
Фан Сю бесшумно попятился, наблюдая, как у всех бабочек одновременно вырастают чудовищные хоботки, а трещины на крыльях расползаются, обнажая крошечные, выпуклые глазные яблоки.
Фан Сю, не колеблясь ни секунды, вытащил из кармана зажигалку, схватил рекламную листовку их музыкального магазина, поджег её, сунул в тряпку и швырнул в бабочек.
Эти твари хоть и тянутся к свету, но огня всё же боятся.
Некоторые бабочки не успели увернуться и сгорели дотла, рассыпавшись в воздухе пеплом. Другие, лишь слегка опалив крылья, в панике заметались, издавая леденящие душу крики, похожие на человеческие. В этих звуках слышались визг и боль. Из крошечных выпуклых глазниц покатились чёрные слёзы, а белки налились кровью.
Мечущийся рой открыл Фан Сю и другую, не менее «приятную» деталь.
Спереди у этих тварей были выпуклые глаза, а с обратной стороны, там, где проходила трещина, — крошечные рты. Обожжённые огнём, они разевались до предела, сталкиваясь друг с другом.
Судя по всему, именно эти рты и издавали те душераздирающие вопли.
Бабочки явно не дружили с людьми, страдающими боязнью скоплений.
Фан Сю мысленно порадовался, что не из их числа.
Убедившись, что огонь действует, он поступил просто: поджёг одеяло, накрылся им, как плащом, прорвался сквозь рой, благополучно добрался до входной двери и распахнул её. А выбравшись, не забыл зашвырнуть горящее одеяло обратно в комнату и захлопнуть дверь.
Лампы в коридоре, то ли от ветхости, то ли по другой причине, так и не зажглись. Фан Сю двигался вперед в полумраке, ориентируясь лишь на тусклый зелёный свет аварийных указателей, расставленных через каждый метр.
Он не собирался задерживаться в этом узком, неудобном для манёвра пространстве, но судьба распорядилась иначе. Прямо перед ним снова возник знакомый вытянутый тёмный силуэт.
Призрачная фигура стояла в трёх метрах от него, такая же безликая и в том же длинном чёрном пальто.
Зеленоватый свет, бивший снизу, придавал ему ещё более жуткий вид, казалось, даже температура в коридоре упала на пару градусов.
Фан Сю, стараясь не делать резких движений, чуть приподнял руку, прихватив край одежды, и под прикрытием этого жеста сжал висящий на поясе предмет.
Фан Сю едва заметно усмехнулся.
Сначала бабочки-мутанты, теперь человек без сердцебиения…
Фан Сю был начеку, но тёмный силуэт не собирался нападать. Он медленно наклонился, достал что-то из-за пазухи, положил на пол и в одно мгновение исчез.
Лампы в коридоре, стоило ему пропасть, снова зажглись и продолжили свою игру в создание жуткой атмосферы, мигая и потрескивая.
Фан Сю подошёл ближе. На полу лежала карточка в форме бабочки, раскрашенная в чёрно-белые тона, похожая на приглашение или поздравительную открытку.
Он поднял её. На карточке корявым, детским почерком было выведено:
В тот самый «Шестой день», чей репортер так настойчиво просил его дать интервью?
Он задумчиво уставился на карточку.
С тех пор как Фан Сю погрузился в режим «Кошмар» и неизвестно было, когда он выйдет, количество зрителей на его стриме сильно поубавилось. Однако Шу Сяосяо всё ещё висел в эфире.
Шу Сяосяо занимал последнее место в рейтинге новичков, то есть двадцатое. Его интеллектуальные показатели были невысоки, к разгадыванию загадок он был непригоден, а в рейтинг новичков попал благодаря другим талантам.
Но такие люди, как Цю Ли, чьё имя значилось в списке сильнейших, интеллектом явно не обделены.
Инстансы-кошмары — этот термин не был широко распространён среди обычных игроков. О них знали в основном те, кто постоянно держался в рейтингах, потому что обычные игроки просто не сталкивались с такими инстансами.
— Разве такие инстансы обычно не в игровом пуле?
Игроки, попадающие в инстансы-кошмары, обычно отключают свои стримы.
Сам Цю Ли проходил такой инстанс. Он тоже отключал стрим и возвращался оттуда едва живой.
Главная особенность таких инстансов — абсурдность и полное отсутствие логики. В них упор делается не на разгадывание загадок, а на выживание. Свои же называют их «чистыми хоррорами».
Но инстансы-кошмары намного сложнее обычных хорроров. Их главная черта — «матрёшка». Они заставляют человека снова и снова забывать, что он в инстансе, мучая его чередой кошмаров, пока рассудок не рухнет.
В таком инстансе ты можешь не получить физического урона, но моральное истощение гарантировано. Многие игроки, когда-то бывшие в рейтингах, сломались именно в кошмарах.
Зато и награда в них самая богатая. Основное оружие Цю Ли, «Глубинный страх», он добыл именно в кошмаре. Какая-то крупная гильдия предлагала за него баснословные деньги, но он отказался.
Новичок, угодивший в инстанс-кошмар…
Цю Ли посмотрел на системные строки на экране телефона Шу Сяосяо и вместо ответа сказал:
— Когда он выйдет, подкараулим его у входа в игру.
— Что, хочешь взять его в команду?
— У тебя заканчиваются очки, надо идти в инстанс. Мы пойдём с ним в следующий раз, а ты сможешь отдохнуть. В это время в инстансы не суйся.
— В этой игре, похоже, грядут перемены.
Шу Сяосяо ничего не понял, но Цю Ли больше ничего не объяснил.
Шу Сяосяо в рейтинге новичков — до него некоторые вещи просто не доходят. И это к лучшему. Знать слишком много для него опасно.
А заметили, что это инстанс-кошмар, не только Цю Ли и Шу Сяосяо.
Один из аналитиков, который ранее вёл разъяснительную работу для новичков в чате Фан Сю, поправил на себе одежду и толкнул дверь VIP-комнаты отдыха в зале трансляций.
В комнате отдыха царила атмосфера, противоположная техногенному стилю зала. Здесь всё дышало роскошью, напоминая бальные чертоги аристократов прошлых веков. Только вместо весёлой музыки на огромном экране, вмонтированном в стену, транслировалась игра какой-то девушки.
Сидевший на мягком цветастом кожаном диване мужчина с золотистыми волосами и голубыми глазами крутил в руках игральную карту. Выслушав тихий доклад аналитика, он перестал крутить карту:
— Переключи на его трансляцию.
Дежуривший у аппаратуры поспешно включил стрим Фан Сю. Мужчина взглянул на появившиеся надписи и усмехнулся:
В комнате было немало людей, но никто не решался открыть рот.
Мужчина, казалось, разговаривал сам с собой:
— Оракул сказал, что Он подготовит запасной план. Этот странный игрок — и есть Его козырь?
— Впрочем, неважно, так это или нет. Лучше ошибиться и убить не того, чем пропустить нужного.
Кто-то понял намёк и, опустив голову, бесшумно вышел, чтобы заняться подготовкой.
Но в никем не замеченном уголке лепесток одного из цветов в комнате отдыха на мгновение сверкнул, превратился в поток данных, рассеялся в воздухе и тут же собрался вновь, приняв прежнюю форму.
Фан Сю, чей SAN в кошмаре неумолимо падал, ничего не знал о бурлении страстей снаружи. Получив ту самую карточку, он изменил планы и, перебравшись через окно, проник в старое коммерческое здание напротив музыкального магазина, через дорогу.
Было уже далеко за два, почти три часа ночи. В здании не было даже охраны, центральное кондиционирование отключили. Камеры слежения, правда, работали, но для Фан Сю спрятаться от них не составляло труда.
Да и, по большому счёту, прятаться было незачем.
На карточке чётко значилось: «Не ходи в "Шестой день"». Но…
Фан Сю, стоя перед дверью «Шестого дня», подумал, что ему очень не нравится, когда им помыкают.
Несмотря на возраст, перешагнувший отметку в двадцать лет, он сохранял бунтарский дух. Поэтому, не раздумывая, толкнул автоматическую дверь редакции.
Толкая, он отчётливо почувствовал, что дверь заперта. Но стоило ему убрать руку, как она, без всякого вмешательства, медленно открылась сама.
Внутри «Шестого дня», судя по всему, всё ещё работал кондиционер, да ещё и включённый на полную мощность. Когда дверь открылась, оттуда повеяло ледяным холодом.
Фан Сю шагнул внутрь. Высотные дома вокруг перекрывали лунный свет, и внутри, без искусственного освещения, царила непроглядная тьма.
Но Фан Сю не нуждался в том, чтобы двигаться на ощупь. Он ловко обогнул беспорядочно наваленный у входа хлам и прошёл во внутреннее помещение.
В такой темноте любой, даже самый слабый источник света был отчётливо виден.
По крайней мере, Фан Сю уловил едва заметное, почти призрачное свечение, исходившее от одиноко стоящего у окна, рядом с отдельным кабинетом, стола.
На столе значился номер «13» — любимое число Фан Сю.
Свет, казалось, сочился из ящика. Фан Сю выдвинул его.
Всё это, по-видимому, было лишь игрой воображения, как и тот недавний стук в дверь.
Фан Сю приподнял бровь, и в тот же миг снова раздалось...
Тот же ритм, что и у него дома, но теперь стучали изнутри отдельного кабинета.
Жалюзи на дверях кабинета не позволяли разглядеть, что внутри. Фан Сю медленно приблизился к двери, но не стал её открывать.
Дверь кабинета была не прозрачной, а глухой, чёрной, с дверным глазком — очевидно, для того, чтобы главный редактор или начальник мог незаметно следить за сотрудниками.
Но глазок этот был установлен неправильно, не так, как обычно. Фан Сю сразу понял, что в него можно было заглянуть и снаружи.
И вот, под аккомпанемент мерного «тук-тук-тук», он приник к глазку. Сначала он видел лишь черноту и пустоту. Но стоило ему моргнуть, как в поле зрения возник глаз.