Десять часов пополудни. Глава 80. Вопрос выбора
Час назад, обратный отсчёт 1:27:00, один из перекрёстков Кольцевого города.
Оставшиеся трое из «Пончиков» — Гуань Лань, Леон и Таньхуа — остановились на перекрёстке в нерешительности.
Дороги вели в трёх направлениях, и капитан Гуань Лань решил предоставить право выбора товарищам:
Таньхуа, скрестив руки, подумал и решительно заявил:
Леон достал из кармана пустую гильзу, подбросил её в воздух, и гильза со звоном упав на землю, остриём указала налево.
Мужчина шагнул вперёд, поднял гильзу, сдул пыль и убрал обратно в карман:
— Хорошо. — подняв голову, сказал Гуань Лань. — Вперёд.
Чувства товарищей существуют для того, чтобы их ранить.
Приняв решение, Гуань Лань первым пошёл вперёд, на ходу бормоча:
— Леон, ты уверен, что хочешь продолжать поиски? Уже прошла половина времени, твоя цель, скорее всего, давно в Храме...
— И правда. На твоём месте я бы сейчас нашёл местечко, чтобы поспать, сэкономил бы силы, а проснувшись, сразу пошёл бы с нами в «Предельный страх».
Леон ничего не ответил. Он был молчалив, как и всегда, словно никакие внешние бури и препятствия не могли поколебать избранный им путь.
Этот мужчина был подобен утёсу, вечно стоящему на пронизывающем холодном ветру.
Даже будучи его товарищами, Гуань Лань и Таньхуа не могли полностью понять его, и, конечно, не знали, что они слишком много додумали за «утёс».
Идущий позади них Леон вообще не размышлял о цели. Он опустил глаза и смотрел на макушки впереди идущих, обнаружив, что у Таньхуа одна макушка, а у Гуань Ланя — две. Леон тут же вспомнил услышанную где-то пословицу: «У кого одна макушка — упрямый, у кого две — строптивый». Вдумавшись, он понял, что пословицы не врут.
В такой гармоничной атмосфере совместного пути Леон и Гуань Лань вдруг одновременно остановились и повернули головы налево и увидели, как по воздуху прямо на них летит камень размером с кулак, словно маленький снаряд.
Гуань Лань схватил Таньхуа за голову и повалил его вперёд на землю.
Леон же остался на месте, лишь отклонив верхнюю часть тела назад.
Камень пронёсся между ними, остановился в воздухе в двух метрах от Леона, затем внезапно развернулся и снова полетел на Леона.
Тот, кто им управлял, явно выбрал своей целью именно Леона.
На этот раз Леон не стал уклоняться, а поднял руку, прицелился в летящий камень и тихо выдохнул:
Камень, долетевший до середины пути, был пронзён в центре «воздушной стрелой» [Снайпера среднего уровня] и разлетелся на множество мелких осколков, которые с треском посыпались на землю в облаке взметнувшейся пыли.
— У тебя очень оригинальный способ поздороваться. — Леон посмотрел на мужчину, вышедшего из переулка позади. Хоть это и была насмешка, интонация оставалась совершенно ровной.
— Надоело просто следить. — отряхнув пыль с одежды, сказал Фань Пэйян. — Подкрадываться — слишком хлопотно, а вы всё не замечали, вот мне и пришлось выйти самому.
— Под самым носом не заметили. — сказал Леон. — Мы слишком сосредоточились на поисках и упустили из виду окружение.
Двое одинаково высоких и холодных мужчин на расстоянии нескольких метров обменивались фразами. Голоса были бесстрастными, но беседа шла оживлённо, вопрос-ответ, никто не давал словам другого повиснуть в воздухе.
Таньхуа поднялся с земли, подошёл к уже вставшему Гуань Ланю и тихо спросил:
— Капитан, тебе не кажется, что Леон, встречая Фань Пэйяна, почему-то становится разговорчивым?
— Возможно, в этом одиноком мире встретить подобного себе непросто.
Тем временем два «одиноких» мужчины всё ещё обменивались любезностями, что можно было назвать и предбоевой разминкой:
— Не ожидал, что ты сам меня найдёшь. — Леон сосредоточившись, усилил контроль над [Снайпером среднего уровня], но не атаковал.
— Тебе следовало этого ожидать. — в глазах Фань Пэйяна сгустилась тьма. — Пока ты не в Храме, риск существует всегда.
— Последний вопрос. — Леон пристально посмотрел на него. — Откуда ты узнал, что это я?
Фань Пэйян автоматически понял это как «как ты узнал, что я здесь», и естественно ответил:
— Когда следил за другими, вы как раз проходили мимо. Скажем, мне повезло.
— Это должен говорить я. — Леон, что было редкостью, улыбнулся. — Я больше всего ненавижу что-либо искать, а тут ты сам пришёл. Отлично.
Фань Пэйян стянул куртку, под которой оказалась облегающая футболка, идеальная для активных движений. Потирая руки, он поставил точку в этой приятной беседе:
Леон снял чёрный вязаный свитер, оставшись в чёрной майке. Его телосложение, как и у Фань Пэйяна, было подтянутым и внушительным.
Что это за привычка — чуть что сразу раздеваться? Широкие плечи, узкая талия, грудь и пресс — и что, этим можно гордиться?!
— Погодите! — Гуань Лань подошёл, поднял с земли чёрный вязаный свитер и бросил его Таньхуа. Затем оглянулся, поочерёдно взглянув на Леона слева и Фань Пэйяна справа.
— Вы можете нападать вдвоём или втроём — мне всё равно.
«Пончики» помогают «пончикам» — это естественно.
— Я не собираюсь помогать ему. В «Пончиках», кроме Таньхуа, все отвечают сами за себя...
Он тихо стоял в стороне, почти не привлекая внимания, но всё равно умудрился получить стрелу в колено.
— Но прежде чем вы сойдётесь один на один... — Гуань Лань резко сменил тему. — Есть один вопрос, который, как мне кажется, нужно прояснить.
Фань Пэйян холодно посмотрел на него:
«...» С таким отношением он точно заслуживал конфетку «Дорога в загробный мир», но ради своего товарища Гуань Лань сдержался:
— Откуда ты узнал, что цель Леона — ты?
Фань Пэйян застыл, в его глазах промелькнуло удивление:
— Ты не знал? — Гуань Лань был озадачен. — Тогда зачем ты следил за нами?
Гуань Лань, Таньхуа, Леон: «...»
Ветер пронёсся по перекрёстку. Все четверо нуждались в тишине.
Насколько мала вероятность того, что из более чем семидесяти участников двое окажутся целью друг друга? Таньхуа, уже переживший «я стал целью своего товарища», теперь серьёзно подозревал, что в «Клубничных пончиках» существует какая-то мистическая почва, на которой маловероятные события происходят с пугающей регулярностью.
И что ещё невероятнее — Леон и Фань Пэйян, «обмениваясь любезностями» столько времени, вели беседу вполне гладко, никто не почувствовал чего-то неладного. Если бы Гуань Лань не вмешался и не указал на проблему, они бы так и начали драться ничего не зная.
Этот удушающий уровень общения...
— Вам лучше придерживаться принципа «молчание — золото», — искренне посоветовал Таньхуа.
Учитывая недавний провал, и «Господин Фань», и «Снайпер Леон» сохраняли молчаливую сдержанность.
Гуань Лань, понаблюдав, почувствовал, что этим двум понадобится время, чтобы вернуться к прежней атмосфере подготовки к битве и воспользовавшись паузой, продолжил спрашивать:
— А как дела у остальных «VIP-ов»?
У него не было скрытых мотивов, простое любопытство.
Однако Фань Пэйян покачал головой:
Чжуцзы с Нань Гэ отправились преследовать Эдогаву, а Тан Линь следил за Хэ Люем. Вступили ли они в бой, каков результат — Фань Пэйян ничего не знал.
Гуань Лань был немного удивлён:
— А я думал, ты хотя бы поможешь Тан Линю, а уже потом пойдёшь искать свою цель.
Услышав имя «Тан Линь», Фань Пэйян мгновенно повысил концентрацию на разговоре с «1%» до «200%»:
— Потому что ты выглядишь так, будто очень за него переживаешь. — Гуань Лань слегка повысил тон, явно поддразнивая. — Когда он дрался с Тюром, твоё выражение лица было такое, словно ты хотел кого-то сожрать с потрохами.
Фань Пэйян слегка нахмурился, задумавшись. Он всегда считал, что хорошо контролирует эмоции. Неужели было так заметно?
Если бы рядом был Чжэн Лочжу, он бы напомнил своему боссу: «очень заметно, настолько, что после боя господину Тану пришлось использовать на тебе лечащую иллюзорную принадлежность».
Гуань Лань никак не ожидал, что на случайную шутку тот отреагирует так серьёзно, и ему стало ещё интереснее:
— Какие у вас с Тан Линем отношения? A. Обычные товарищи; B. Ты ему нравишься; C. Он в тебя тайком влюблён; D. У вас тайный роман.
Фань Пэйян терпеливо выслушав все варианты, спокойно посмотрел на Гуань Ланя:
— Хотел бы выбрать C и D, но правильный ответ — A.
Он просто пошутил, не нужно так серьёзно подыгрывать, ну, правда.
— Он пропустил B. — Таньхуа, подкравшийся неизвестно, когда, тихо напомнил позади Леона.
— Люди всегда бессознательно избегают правды.
Фань Пэйян не обратил внимания на перешёптывания Таньхуа и Леона, даже не придал значения реакции Гуань Ланя перед ним, потому что в момент ответа ему вдруг показалось, что ему уже задавали этот вопрос.
Какие у тебя с Тан Линем отношения?
Кто задал этот вопрос, он забыл, помнил лишь, что это должно было быть на каком-то приёме, потому что до сих пор, вспоминая, он словно слышал шум сталкивающихся бокалов.
Кто спрашивал — он забыл. Помнил только, что это было на каком-то банкете, потому что в памяти всплывал шум бокалов.
Не помня вопрошающего, он отчётливо вспомнил свой ответ:
Ещё отчётливее он помнил, как после его ответа подошёл Тан Линь и улыбающееся лицо, с которым он обменивался любезностями с тем, чьи черты стёрлись из памяти.
В тот день, должно быть, была их первая ссора после того, как они определились в отношениях. На самом деле, это нельзя было назвать ссорой, самое большее — неприятным обсуждением. Тема была только одна — стоит ли раскрывать их отношения.
Фань Пэйян считал, что не стоит питать праздные разговоры своей личной жизнью, тем более что он и Тан Линь работали в одной компании. Открытие отношений могло повлечь за собой череду проблем. Фань Пэйян не боялся решать проблемы, но предпочитал заранее их предотвращать.
Тан Линь же считал, что если двое вместе, то прояснение отношений рано или поздно произойдёт, разница лишь в том, сделаешь ли ты это сам, или со временем другие сами догадаются, и это произойдёт само собой. Раз уж выбирать из двух вариантов, он предпочитал первый, чтобы держать инициативу в своих руках.
Он также не помнил и сам спор, помнил лишь результат — он убедил Тан Линя в своей правоте.
С тех пор в компании они оставались обычными партнёрами. Сначала Тан Линь иногда допускал промахи, во взгляде или словах проглядывали намёки, но после нескольких его напоминаний он приноровился. Позже дело дошло до того, что даже наедине Тан Линь иногда оступался в разговоре, по привычке выражаясь так, будто они обычные друзья.
Фань Пэйяна это, впрочем, не беспокоило.
Он точно знал, какие между ними отношения. Слова не могли изменить факты. Более того, иногда он замечал, что Тан Линь намеренно допускал промашки — как своеобразный протест, выражение лёгкого недовольства необходимостью скрывать их отношения.
Если бы Фань Пэйян поправил его, это неминуемо привело бы к новому обсуждению темы открытых отношений. Поэтому он каждый раз делал вид, что не замечает подтекста, и вопрос закрывался сам собой.
Экономия времени и эффективность — таков был неизменный стиль Фань Пэйяна.
Теперь, оглядываясь назад, он понимал, что не стоит жадничать.
В то время он наслаждался стабильными отношениями с Тан Линем, но при этом надеялся, что Тан Линь добровольно согласится и будет придерживаться принципа «для окружающих мы друзья», не пытаясь снова и снова проверять его отношение, ища возможности опровергнуть или пересмотреть.
Теперь последнее осуществилось за счёт первого.
Тан Линь исполнил его желание и теперь ни в частной жизни, ни на публике больше не было ни тени неловкости. Он искренне и бесповоротно воспринимал их как «друзей».
И теперь Фань Пэйян ловил себя на мысли, что хочет кричать каждому встречному: «Всё не так!»
Неподалёку стояли трое из «Пончиков» и наблюдали за сменой эмоций на лице Фань Пэйяна — кто с любопытством, кто с недоумением, кто с каменным выражением лица.
— Может, тот вопрос с выбором задел за живое?
— Наверное, это связано с Тан Линем.
— Капитан, мне кажется, что с твоей стороны не совсем честно использовать личную жизнь* других людей, для психологических атак.
* В оригинале в реплике Таньхуа используется**, предположительно, обозначающий цензуру или пропуск слова. По контексту, это может быть намёк на интимную жизнь/отношения.
Он просто пошутил! Если Фань Пэйян устроил в своей голове целое диссертационное исследование — кто ж ему виноват?!