Эхо [Бесконечность]. Глава 121. Жилой комплекс «Счастье». Исходная точка
За исключением Ю Юаня, который продолжал караулить У Цзяоляна на продуктовом рынке, остальные трое вернулись в будку охраны жилого комплекса.
Выслушав анализ Синь Синя, Цзинь Цзянь нахмурился, а затем развил мысль:
— Насчёт того случая с самоубийством двадцатилетней давности, у старика Цзя наверняка сохранились воспоминания.
Чэн Лин добавил информацию, которой ранее не делился в общем чате:
— Начиная с прошлого месяца, Цзэн Шиань стал отвозить животных в приют гораздо чаще, чем раньше.
Синь Синь тут же уловил эту тонкую, но важную деталь:
— С прошлого месяца? — переспросил он. Ведь это же тот самый период, когда Чэнь Цзысюань впервые «спас» животное!
— Ты мыслишь в правильном направлении, — кивнул Цзинь Цзянь, глядя на Синь Синя. — Мы подозреваем, что тот, кто в последнее время издевается над собаками в комплексе, — это как раз Чэнь Цзысюань.
Сердце Синь Синя ёкнуло, но одновременно с этим пришло чувство «так я и знал».
Чэнь Цзысюань явно не питал нежных чувств к животным. Работу в клинике ещё можно было списать на вынужденную необходимость и профессиональный контакт, но вот его внезапные «спасательные операции» после смены выглядели более чем противоречиво.
Поначалу Синь Синь думал, что Чэнь Цзысюань делает это лишь ради похвалы со стороны Цзэн Шианя, но, как оказалось, его действия зашли гораздо дальше.
Более того, судя по реакции Цзэн Шианя при упоминании жестокого обращения с животными, можно было предположить, что он обо всём догадывался. Он знал, что за всем этим стоит Чэнь Цзысюань.
— Синдром Мюнхгаузена* по доверенному лицу. — произнёс Цзинь Цзянь, скрестив руки на груди.
* Синдром Мюнхгаузена — это устаревшее название психического расстройства, которое в современной медицине называется симулятивным расстройством в отношении себя (factitiousdisorderimposedonself).
Суть расстройства в том, что человек намеренно симулирует, преувеличивает или искусственно вызывает у себя симптомы болезни. При этом он действует не ради внешней выгоды (например, чтобы получить инвалидность или прогулять работу), а ради того, чтобы получить статус пациента, внимание и сочувствие. Это не просто обман, а сложная форма психологической защиты, связанная с глубокими эмоциональными трудностями.
— Есть родители, которые намеренно калечат собственных детей, чтобы вызвать сочувствие и внимание окружающих, — продолжил он. — Чэнь Цзысюань действует по той же схеме: он намеренно калечит животных, чтобы потом героически принести их на лечение и привлечь к себе внимание.
Под этим «вниманием окружающих», разумеется, подразумевался именно Цзэн Шиань.
Синь Синь невольно поморщился:
— Кстати, я что-то сегодня не видел Чэнь Цзысюаня. — сказал он и тут же перевёл взгляд на Чэн Лина.
Ответ Чэн Лина заставил сердце Синь Синя снова сжаться.
— Прошлой ночью он не возвращался.
— Я заходил в его комнату, — продолжил Чэн Лин. — Там было идеально чисто, а все его вещи исчезли.
Заметив на лице Синь Синя немую панику в духе «всё пропало, неужели его убили», Чэн Лин усмехнулся:
— Чжан Хунъюань видел, как парень собирал вещи и уезжал с родителями. Он просто вернулся домой.
— Ага. Он ведь сбежал из дома. Родители его нашли и забрали обратно.
Сбежал из дома... Эта фраза закономерно натолкнула Синь Синя на мысли о Лэн Мэне.
— Довольно странное совпадение, не находишь? — заметил Чэн Лин.
— Я тоже так считаю, — отозвался Синь Синь.
Странных совпадений было слишком много, но по-прежнему не хватало той самой решающей улики или ниточки, которая связала бы все события в единую логичную картину.
— Его родители сами его нашли или как? — уточнил Синь Синь.
— Мы предполагаем, что Цзэн Шиань выведал, что Чэнь Цзысюань издевается над животными, после чего сам связался с его родителями и попросил их забрать сына. Его семья живёт в городе.
Синь Синь попытался восстановить в памяти хронологию событий.
— В прошлом месяце Чэнь Цзысюань принёс первое покалеченное животное. Администратор сказала, что в клинике нет условий для его лечения, и Цзэн Шиань отвёз собаку в город. Но ведь прямо в пригороде есть приют, куда Цзэн Шиань и так регулярно отправляет животных, которых не может вылечить сам.
— Значит, Цзэн Шиань поехал в город не ради спасения собаки, а чтобы найти родителей Чэнь Цзысюаня!
— Пару дней назад Цзэн Шиань отсутствовал в клинике целый день. А на следующий день Чэнь Цзысюань снова притащил покалеченную собаку...
— Ты хочешь сказать, что в тот день Чэнь Цзысюань снова истязал животное, Цзэн Шиань это обнаружил, окончательно в нём разочаровался и поехал в город, чтобы его родители забрали его домой?
— Скорее всего, Чэнь Цзысюань начал издеваться над животными именно в прошлом месяце, — подключился Цзинь Цзянь. — Он не умеет рассчитывать силу, поэтому вокруг внезапно появилось так много покалеченных зверей.
На самом деле, Цзинь Цзянь с самого начала исключил Цзэн Шианя из числа подозреваемых в жестоком обращении с животными.
Самые опытные убийцы — это либо врачи, либо мясники. Талантливый хирург обладает безупречным знанием анатомии. Совершая убийство, они неосознанно применяют свои медицинские навыки. Это своего рода инстинктивный, нестираемый почерк преступника: даже если он намеренно пытается замести следы, его профессиональные привычки всё равно выдадут его в мелочах.
Цзэн Шиань — ветеринар. Если бы он истязал животных, на их телах неизбежно остались бы следы его профессионального подхода.
Здесь явно действовал новичок. Причём новичок вспыльчивый, неуклюжий и лишённый терпения. Судя по характеру ран на собаке, которую принесли в клинику, и на той, что с переломанными лапами валялась в кустах, этот человек бил наугад, не рассчитывая силу. Но возникает вопрос: а нужно ли вообще рассчитывать силу, когда цель — просто истязать животное?
Ответ лежал на поверхности. Этот человек калечил животных не ради садистского удовольствия от мучений и убийства. У него была совершенно иная цель.
— Прошлый месяц... — Синь Синь машинально повторил эту дату, и вдруг в его голове что-то громко щёлкнуло. — Секретная база Лэн Мэна тоже появилась в прошлом месяце!
— Уверен, — кивнул Синь Синь. — Если только Ту Фэйюй не соврал.
Месяц назад... Всё произошло месяц назад... Но что это значит?
Пока Синь Синь лихорадочно перебирал в голове варианты, Цзинь Цзянь произнёс:
— Есть ещё одна деталь. Она тоже случилась месяц назад.
— Что?! — Синь Синь резко повернулся к нему, напрягшись.
Лицо Цзинь Цзяня тоже помрачнело:
— Дата на медицинском заключении Сюй Яньсю, подтверждающем беременность сроком в два месяца, — как раз месяц назад.
Словно оглушённый ударом кувалды по голове, Синь Синь остолбенел. Он выпучил глаза и немигающим взглядом смотрел на товарища.
— Выходит, после убийства Чжоу Сяохун убийца всё это время наблюдал за семьёй Чжао, — подключился Чэн Лин. — А спусковым крючком стала именно беременность Сюй Яньсю.
У Синь Синя закружилась голова.
Поначалу он бился над вопросом, знал ли убийца о беременности Сюй Яньсю. Ведь он убил не двоих, а троих. Он не просто отнял жизни у двух живых людей, но и оборвал жизнь ещё не родившегося ребёнка.
Оказывается, убийца был в курсе. И именно эта крошечная, ещё не успевшая появиться на свет жизнь пробудила в нём жажду убийства...
Цзинь Цзянь подошёл к стене, взял маркер и начал дополнять схему.
?????: Двадцать лет назад, прыжок с крыши.
Мо Мэйсян: Более десяти лет назад, смерть от рака.
Чжоу Сяохун: Прошлое лето, «перерезала вены».
Чжао Лихуэй: 3 июля, «отравился угарным газом».
Сюй Яньсю: 3 июля, «отравилась угарным газом», беременна (3 месяца).
Лэн Мэн: 4 июля, пропал без вести.
Цзинь Цзянь пробежался взглядом по списку. Слово «самоубийство» мелькало слишком часто. Похоже, пришло время всерьёз взяться за расследование того прыжка с крыши двадцать лет назад.
— Чэн Лин, ты остаёшься здесь, а мы с Вэй Чжэнем пойдём к старику Цзя.
Синь Синь тоже окинул взглядом схему и вдруг воскликнул:
Карточка Чжао Лихуэя пересекалась с несколькими другими персонажами. Сын, невестка, жена, внук. И ещё госпожа Дин.
Синь Синь шагнул к стене. Сердце болезненно сжалось, кровь отлила от лица, сделав его мертвенно-бледным, а ладони задрожали.
— Супруги Дин стали жильцами, которых выбрал сам Чжао Лихуэй. Он выбрал их, потому что ошибочно полагал, что сможет разбогатеть за их счёт. А внушил ему эту ошибочную мысль тот же убийца, что подсунул ему курильницы. Значит, супругов Дин на самом деле выбрал не Чжао Лихуэй.
Синь Синь сжал дрожащие кулаки и обернулся к Цзинь Цзяню и Чэн Лину.
Приближался срок родов, и госпожа Дин чувствовала себя ужасно. Но больше всего её пугала тишина из соседней квартиры.
— Какой ещё отпуск?! Ребёнка родить, а потом кормить — денег уйдёт уйма!
— Я не буду есть. Мне вообще ничего не хочется, не покупай ничего.
Проболтав с ним целых десять минут, госпожа Дин наконец смилостивилась и повесила трубку, отправив мужа обратно на работу.
Поговорив с мужем, который был во всём с ней согласен, госпожа Дин заметно повеселела. Она погладила живот, тихо вздохнула, и на её лице засияла улыбка.
— Малыш, будь умницей, скоро ты появишься на свет. Папа и мама купили тебе кучу одежды и игрушек. Ты же рад, да?..
Взрывная и несдержанная женщина, общаясь с ребёнком под сердцем, всегда говорила невероятно нежным голосом, которого от неё сложно было ожидать. Конечно, стоило ребёнку родиться, как на голову обрушатся самые разные проблемы. Возможно, он вырастет совсем не таким, как она мечтала, и тогда от этой нежности не останется и следа.
Услышав стук в дверь, госпожа Дин почувствовала, как сердце подпрыгнуло до самого горла.
Последние пару дней выдались какими-то ненормальными, слишком уж много всего произошло.
Госпожа Дин насупилась, совершенно не желая открывать. Но стук не прекращался, выводя её из себя, и ей ничего не оставалось, кроме как, придерживая живот, с трудом подняться и подойти к двери.
Стоящий за дверью Синь Синь с облегчением выдохнул и оглянулся на Цзинь Цзяня и Чэн Лина. Лицо Цзинь Цзяня посветлело, а Чэн Лин подмигнул ему с улыбкой.
— Госпожа Дин, — отозвался Синь Синь из-за двери. — Это я, охранник.
Дверь не открылась. Женщина была уже порядком раздражена.
— Да ничего особенного. — Синь Синь с товарищами догадывались, что череда неприятных событий вывела госпожу Дин из себя, но это играло им на руку: хуже всего было бы, если бы она расслабилась и потеряла бдительность. — В последнее время в комплексе, помимо воришек, завёлся кто-то, кто издевается над животными. Госпожа Дин, будьте осторожны, когда днём остаётесь одна. Плотно закрывайте окна на балконе и ни в коем случае не впускайте незнакомцев.
Услышав это, госпожа Дин взорвалась:
— Что у вас там вообще творится?! Неужели нельзя усилить охрану? В вашем жилом комплексе «Счастье» уже никакого счастья не осталось!
— Да, мы обязательно усилим патрулирование, — спокойно парировал Синь Синь. — Но, если вы услышите, как мы стучим и задаём вопросы, пожалуйста, отзовитесь, как сегодня. Просто дайте нам знать, что с вами всё в порядке, чтобы мы могли спать спокойно. Хорошо?
За дверью повисла пауза, после которой раздался уже куда более спокойный голос:
— Было бы неплохо, если бы кто-то постоянно присматривал за госпожой Дин, — с тревогой произнёс Синь Синь, когда они спустились вниз.
— А я вот думаю, что госпожа Дин, возможно, уже «выбыла из игры», — заметил Цзинь Цзянь.
Синь Синь не сразу понял смысл его слов.
— Я имею в виду, что убийца не собирается её убивать.
— Убийство нерождённого ребёнка — это очень важный символический акт, — продолжил Цзинь Цзянь. — Он указывает на то, что у преступника глубокая мизантропия и отвращение к жизни.
— Убийца решил нанести удар только после того, как узнал о беременности Сюй Яньсю. Хотя мне пока не до конца ясно, зачем ему понадобилось убивать Чжао Лихуэя, если рассматривать исключительно гибель Сюй Яньсю и её ребёнка... Если бы преступник ненавидел именно детей и его целью был ребёнок, он, скорее всего, нанёс бы прямой удар по животу беременной. Но он этого не сделал. Он убил мать, чтобы тем самым оборвать жизнь и ребёнку.
— Убийца, должно быть, страдает от тяжёлой формы мизантропии. Возможно, он искренне верит, что рождение ребёнка — это несчастье. Именно поэтому он так поспешно организовал убийство Сюй Яньсю.
— А госпожа Дин уже на большом сроке. На таком сроке, даже если убить мать, у ребёнка остаётся огромный шанс выжить.
Синь Синь внимательно слушал и кивал.
— Прошлой осенью Чжао Лихуэй, подстрекаемый убийцей, выбрал госпожу Дин в качестве жильца. На тот момент она уже была беременна, так что изначальной мишенью преступника была именно она.
— Но по какой-то причине убийца передумал и переключил внимание на Сюй Яньсю. Однако беременность — вещь неподконтрольная, так что для преступника это, должно быть, стало неприятным сюрпризом.
Выслушав Синь Синя, Чэн Лин тоже почувствовал, как пазл начинает складываться в единую картину.
— Выходит, изначально убийца просто использовал суеверие Чжао Лихуэя, чтобы тот сдал квартиру беременной женщине. Это был способ выбрать следующую жертву. То есть, к тому моменту расправа над семьёй Чжао для него уже завершилась, и единственной его целью была Чжоу Сяохун.
— Позже обстоятельства изменились. Убийца так и не тронул госпожу Дин, но тут забеременела Сюй Яньсю. Преступнику пришлось делать выбор между двумя беременными женщинами, и, по неизвестным нам причинам, он остановился на Сюй Яньсю.
— Но перед тем как Сюй Яньсю была убита, между этими двумя семьями произошло лишь одно событие, — Синь Синь поднял указательный палец. — Чжао Лихуэй украл нижнее бельё госпожи Дин!
Круг замкнулся, и расследование с поразительной иронией вернулось к своей исходной точке — к тому абсурдному и нелепому на первый взгляд делу о краже белья.
У Синь Синя по спине пробежал холодок.
— После рождения Чжао Хаожаня Сюй Яньсю стала сторониться своего больного сына. Фактически, ухаживала за мальчиком именно Чжоу Сяохун. Значит, настоящей «матерью» для Чжао Хаожаня была Чжоу Сяохун. А единственное, что объединяет госпожу Дин и Сюй Яньсю, — это то, что они обе были беременны...