Эхо [Бесконечность]. Глава 117. Жилой комплекс «Счастье». Защищая доброту
С тихим щелчком У Цзяолян включил свет.
К немалому удивлению Синь Синя, квартира этого мужчины, который обычно выглядел неряхой и от которого всегда несло странным запахом, оказалась на удивление чистой. Пол блестел, ни единой пылинки, а мебель стояла ровно, словно по линейке.
Синь Синь выключил фонарик и, окинув взглядом гостиную, невольно усомнился, точно ли это вообще квартира У Цзяоляна.
Плотные тёмные шторы в пол на балконе скрывали вид, и в комнате, как и снаружи, царила кромешная тьма.
У Цзяолян стоял в сторонке и ждал.
У Цзяолян промолчал. В свете лампы накаливания Синь Синь внимательно осмотрел хозяина и обнаружил, что сегодня тот ни капли не похож на обычного себя. Более того, он выглядел так, будто тщательно собирался: его волосы, которые раньше всегда казались сальными, теперь были чистыми и пышными, а одежда — совершенно новой.
— А, да, да, ищем кота, ищем...
Изображая поиски, Синь Синь направился в ванную, дверь в которую была приоткрыта.
Раковина в ванной сияла белизной, на полке аккуратно стояли средства гигиены, а в зеркале чётко отражалось лицо Синь Синя.
Обойдя кухню, гостиную и ванную, Синь Синь заметил, что У Цзяолян так и стоит у стены возле входной двери. Взгляд Синь Синя упал на три закрытые двери в спальни, и он обернулся к хозяину.
— Не знаю, мог ли кот забежать в комнаты? — Синь Синь нагло врал на ходу.
У Цзяолян, прислонившись к стене, молча смотрел на него. Его узкие глазки на пухлом лице не выражали никаких эмоций. От этого тяжёлого, немигающего взгляда Синь Синя прошиб холодный пот — ему казалось, что на него смотрит какое-то хладнокровное пресмыкающееся.
— Двери в комнаты всегда закрыты.
Как и раньше, У Цзяолян выдавливал слова по одному, и речь его звучала неестественно и отрывисто.
Синь Синь на мгновение замялся, но всё же невозмутимо спросил:
— А можно мне заглянуть внутрь? Некоторые коты очень умные и умеют открывать двери.
Синь Синь чувствовал, как ладонь, сжимающая фонарик, покрывается испариной. Рукоятка стала такой скользкой, что того и гляди выскользнет из рук.
Снаружи донёсся беспечный, громкий голос Цзинь Цзяня:
— Сяо Вэй, ты где пропал? Сяо Вэй?
Синь Синь тихонько втянул воздух в лёгкие и отозвался:
— А, иду! Извините за беспокойство.
Под тяжёлым взглядом У Цзяоляна Синь Синь попятился и вышел из квартиры.
— Ох, Сяо Вэй, вот ты где! Кота нашли!
Цзинь Цзянь дежурил прямо у двери 504-й. Едва Синь Синь переступил порог, тот схватил его за плечо и потащил прочь, словно боялся, что парень сбежит.
Цзинь Цзянь ещё и улыбнулся, бросив прощальное приветствие У Цзяоляну, стоявшему за дверью. Тот не ответил и сразу же захлопнул дверь.
Цзинь Цзянь повёл Синь Синя вниз. На лестничной площадке четвёртого этажа их уже ждали Ю Юань и Чэн Лин. Лица у обоих были серьёзными, а в глазах читалось явное неодобрение.
Четвёрка вернулась в будку охраны.
— Это было чересчур рискованно. Мы же договаривались просто прощупать обстановку, а не лезть на рожон.
Цзинь Цзянь отчитал Синь Синя:
— Вэй Чжэнь, запомни, здесь на первом месте стоит твоя собственная безопасность.
— Конечно знаю. — Синь Синь понимал, что слегка перегнул палку, и поспешил перевести тему на полезную информацию, — Вы даже не представляете! Квартира У Цзяоляна просто стерильно чистая! Даже кухня и ванная сияют, на столешницах ни капли воды, краны блестят.
— Вы понимаете, к чему я клоню?
Трое, разумеется, поняли. Чистота. Место преступления в 505-й тоже оставило у них ощущение стерильной чистоты.
— Что ещё заметил? — спросил Цзинь Цзянь.
— Вещей у него дома на удивление мало. Двери в комнаты были закрыты, но внутри было тихо, я не слышал ни шороха. И ещё, сегодня У Цзяолян выглядел совсем не так, как обычно. Не знаю, может, он с кем-то встречался?
— Это мы завтра днём и проверим, — ответил Цзинь Цзянь. Помолчав, он обвёл взглядом троих парней и серьёзно сказал: — Я должен вас предупредить, здесь смерть — это смерть. Я понимаю, Вэй Чжэнь, что ты по натуре добрый человек и не хочешь ничьей гибели. Когда кто-то попадает в беду, тебе хочется его спасти. Но ты должен усвоить одну вещь: только выжив здесь, ты сможешь спасти себя в реальности.
— В моей памяти отложилось уже несколько моментов, когда я в реальности чудом избежал смерти, — Цзинь Цзянь постучал пальцем по виску. — Я видел, как мои друзья в тот момент плакали от радости. Я видел, как заново обрёл жизнь. У человека только одна жизнь. Да, если кто-то погибает в мире заданий, это прискорбно. Но если мы умрём в реальности... Подумайте, как будут страдать ваши родные, друзья, любимые, да и вы сами... Это настоящий ад и для мёртвых, и для живых...
Взгляд Цзинь Цзяня скользнул по каждому из троих и наконец остановился на Синь Сине:
— Вэй Чжэнь, доброта — это твоя природа и твоё достоинство. Но ты должен помнить: спасти свою жизнь — значит защитить эту доброту. Если ты будешь постоянно рисковать собой, твоя доброта окажется мимолётной, словно вспышка светлячка. Ты должен стать светильником, чтобы долго светить другим, и главное — не дай этому свету погаснуть.
— Вы сегодня все вымотались. Предлагаю разойтись и отдохнуть. — произнёс Цзинь Цзянь. — Каждый пусть обдумает текущие задания, а завтра встретимся и всё обсудим. Глядишь, и новые идеи родятся.
Всю дорогу до тату-салона Синь Синь молчал. Он понимал, что Цзинь Цзянь прав: сегодня он и впрямь потерял голову. Все его мысли крутились только вокруг одного: а вдруг Лэн Мэну угрожает опасность? А вдруг он прямо там, в 504-й? Если бы он тогда ворвался, может быть, он спас бы ребёнку жизнь.
К тому же, он был на связи с остальными, и теоретически его безопасность была под присмотром.
Но, выслушав речь Цзинь Цзяня, Синь Синь был вынужден признать, что он только что балансировал на грани. Да, товарищи стояли прямо за дверью. Но если У Цзяолян и впрямь убийца, его жестокость на несколько порядков превосходит его собственную. Он слишком упростил ситуацию. А если бы У Цзяолян просто всадил ему нож в сердце? Что бы он тогда сделал?
Ю Юань открыл дверь, и Синь Синь, опустив голову, шагнул внутрь.
Вдруг чья-то сильная рука схватила его за шиворот и рывком заставила поднять голову. Синь Синь поспешно вскинул глаза.
Ю Юань не стал включать свет. В полумраке комнаты Синь Синь увидел его глаза. Слегка приоткрыв губы, он прошептал:
Он и сам не знал, за что именно извиняется. Просто, встретившись взглядом с Ю Юанем, эти слова сорвались с языка сами собой.
— Старина Цзинь прав: был бы жив, а всё остальное приложится. Сегодня я действовал как дурак, напролом. Я должен был, как мы и договаривались, просто осмотреться и сразу выйти. Прости, брат. Больше такого не повторится. Я обещаю беречь себя. Пожалуйста, не злись.
Остальное вылетело так же гладко. Совершил ошибку — исправляй, наказывают — стой смирно. Сегодня он и впрямь был не прав.
Синь Синь покорно опустил голову.
Он слышал дыхание Ю Юаня — не тяжёлое, но глубокое и размеренное, словно тот пытался успокоиться.
Синь Синь вжал подбородок в грудь ещё сильнее: раз уж признаёт вину, то по полной программе.
— Брат, — Синь Синь нарочито покрутил шеей, — душит.
Но стоило ему произнести эти слова, как Ю Юань не только не ослабил хватку, но и наоборот, схватил ещё сильнее.
Синь Синь обеими руками схватился за воротник и драматично воскликнул:
— Брат, реально душит, дышать нечем!
Только тогда Ю Юань разжал пальцы. Синь Синь, продолжая придерживать воротник, осторожно поднял голову:
— Брат, ты же больше не злишься?
В темноте Синь Синь не мог разглядеть выражение его лица. Он потянулся к выключателю на стене, но его руку перехватили на полпути. Ю Юань дёрнул его за руку, и Синь Синь, подчинившись, всем телом врезался ему в грудь.
Его руки скользнули под руки Синь Синя, обхватывая спину, и скрестились, словно две тяжёлые цепи, намертво приковав его к себе.
Синь Синь всем телом ощутил его дыхание — тяжёлое, обжигающее. Оно било прямо сквозь ткань, заставляя кожу под одеждой отзываться дрожью на каждый его выдох.
Они прижались друг к другу так плотно, как никогда прежде.
Синь Синь помнил, что в прошлом мире Ю Юань уже обнимал его подобным образом.
Но нет, сейчас это было ещё крепче. Он даже чувствовал контуры его костей — таких твёрдых и раскалённых, вдавливавшихся в него.
Подбородок Синь Синя уткнулся в изгиб плеча Ю Юаня. Он широко раскрыл глаза, боясь дышать, боясь издать хоть звук, боясь пошевелиться. В ушах громко стучало сердце, и он уже не мог разобрать — его собственное или Ю Юаня.
Лицо Ю Юаня было совсем рядом, у самой его шеи. Синь Синь чувствовал, насколько раскалена его кожа.
Синь Синь слегка приоткрыл рот. Ему показалось, что он сейчас заговорит, но, когда в горло проник спёртый воздух, он понял, что, перенервничав, просто начал жадно хватать его ртом.
В голове был сплошной туман, он совершенно не понимал, что происходит. Ему казалось, что его конечности от напряжения полностью онемели и кровь перестала по ним циркулировать.
В этот момент Ю Юань слегка повёл щекой, касаясь его шеи. Это крошечное движение пробрало Синь Синя до глубины души. Его тело пронзило, словно разрядом тока, дыхание сбилось, и в тишине раздался тихий, прерывистый вздох.
Услышав этот звук, вырвавшийся из его собственных уст, Синь Синь испугался и инстинктивно захотел прикрыть рот рукой. Но, подняв руку, он обнаружил, что его пальцы уже давно впиваются в ткань футболки Ю Юаня.
— Я очень волновался, — тихо произнёс Ю Юань.
Он говорил так близко, что его тёплое дыхание, лёгкое, как пёрышко, щекотало ухо Синь Синя.
Синь Синь лишь невнятно угукнул в ответ.
Ему хотелось сказать: «Прости, что заставил тебя волноваться, больше не буду», или хотя бы отпустить какую-нибудь шутку, чтобы разрядить обстановку. Но его руки продолжали мёртвой хваткой сжимать ткань на груди Ю Юаня, а слова так и застряли в горле.
Ю Юань медленно поднял голову. Синь Синь ощутил, как их соприкасающаяся кожа медленно разделилась. Он слегка повернул лицо, глядя на Ю Юаня, который словно покоился на его плече.
И Ю Юань смотрел на него. Прямо, не отводя глаз.
От этого взгляда Синь Синя вдруг, по какой-то неведомой причине, охватила паника. Она нахлынула на него, как приливная волна, а онемевшие конечности словно намертво приросли к полу, не давая сделать ни шагу.
Ю Юань чуть приподнял лицо. Едва уловимое движение.
Он застыл, не сводя глаз с Ю Юаня.
Их лица сейчас были так близко, что ближе уже просто некуда.
До Синь Синя дошло с опозданием. Смятение в его голове мгновенно сменилось раскалённой лавой. Сознание опустело, а голова так распалилась, что, казалось, из ушей вот-вот повалит дым.
Он произнёс это совершенно машинально, и в тот же миг, вместе с последним слогом, губы Ю Юаня тяжело и уверенно прижались к его губам.
Если раньше это было лишь мимолётное касание, от которого Синь Синь растерялся, то теперь сомнений не осталось никаких.
В этом обжигающем оцепенении рука Ю Юаня, до сих пор сжимавшая его предплечье, скользнула вверх, и ладонь легла на его затылок.
Синь Синь, сам не понимая, как и почему, закрыл глаза.
В тот миг, когда их языки соприкоснулись, Синь Синь тут же себя поправил: Ю Юань не просто целует — он целует его по-настоящему. Рот приоткрылся неумело, неохотно, и горячее дыхание Ю Юаня ворвалось внутрь — такое странное и одновременно такое новое ощущение. Пальцы Синь Синя непроизвольно смяли футболку Ю Юаня в бесформенный комок. С закрытыми глазами и слегка запрокинутой головой он пассивно, робко отвечал на поцелуй.
Ю Юань чуть отстранился. Синь Синь смотрел на него с совершенно потерянным видом, словно не понимая, что вообще произошло. Его губы всё ещё были приоткрыты, а язык он так и не убрал. Когда их взгляды встретились, Синь Синь пошевелил губами, и первое, что он выдавил, снова было:
Ю Юань с трудом подавил порыв поцеловать его ещё раз и молча стал ждать, пока тот придёт в себя.
Первое, что сделал Синь Синь, очнувшись, — облизнул уголки губ. Они были влажными, и он не мог понять — от слюны Ю Юаня или от своей собственной. Затем он поднял глаза.
Тёмные, непроницаемые глаза Ю Юаня смотрели на него в упор.
Подожди, его процессор сейчас сгорит. В голове с бешеной скоростью закрутились шестерёнки, и Синь Синь, открыв рот, выдавил:
— Брат, ты... — он запнулся, — сильно перенервничал? Как Фан Божэнь в прошлый раз...
Ведь человек в состоянии сильного стресса иногда снимает напряжение особыми способами.
Услышав это, Ю Юань помрачнел. Впрочем, в темноте Синь Синь этого не заметил.
— Ты прав, — ледяным тоном произнёс Ю Юань. — Я просто перенервничал.
Синь Синь начал что-то бормотать, но, не успев договорить, снова получил от Ю Юаня крепкий, сочный поцелуй.
— Чего смотришь? — спросил Ю Юань.
— ...Брат, тебе не кажется, что ты ведёшь себя как хам, причём с каким-то пугающим чувством собственного достоинства?
Ю Юань посмотрел на его растерянное, мучительно смятое лицо и всё-таки разжал руки.
Синь Синь опустился на пол — чёрт возьми, он что, всё это время стоял на цыпочках?!
Ю Юань развернулся, и у Синь Синя невольно вырвалось:
В ванной зажегся свет. Оставшись в темноте, Синь Синь медленно коснулся своих губ. На них, казалось, всё ещё оставалось тепло другого мужчины.