Я стану Богом. Глава 27. Посмотри, я красивая? (Части 12-13)
— Ты что, спятил?! — взорвался Е Иньцзюэ, услышав предположение Фан Сю. — Раз уж у тебя такие догадки, зачем ты кормишь её своей кровью?!
Цю Ли мельком глянул на личико внутри цветка, затем перевёл взгляд на Фан Сю, сохранявшего абсолютное спокойствие:
Фан Сю повернул руку, разглядывая цветок на конце лозы, в котором расцвело миниатюрное подобие его собственного лица:
— Е Иньцзюэ, не надо так орать, — спокойно ответил он. — Я не умру.
Большим пальцем свободной руки он подцепил кончик лозы, чтобы рассмотреть получше. Лицо внутри, крошечная копия его самого, было с сомкнутыми веками. Затем он обратился к Цю Ли:
— Если уж на то пошло, у меня упало 20 пунктов рассудка. Это считается?
Сейчас его уровень рассудка составлял лишь 80%, а на панели горела пометка:
[Рассудок: 80% (временно не восстанавливается)]
Ни Е Иньцзюэ, ни Цю Ли не были дураками. Е Иньцзюэ сразу смекнул:
— Похоже, этот отрезок лозы может поглотить лишь ограниченное количество «души».
Сказав это, он всё же не сдержался и выругался:
— Твою ж мать! Даже если так, нельзя же ставить опыты на самом себе! А вдруг ты ошибся? Что тогда?
Фан Сю приподнял бровь. Он посмотрел на Е Иньцзюэ, который уже вскочил с места и опёрся руками о стол. В его голосе прозвучала усмешка:
— Друг, ты что, волнуешься за меня?
Он всё же помнил, что пришёл сюда, чтобы проверить Фан Сю.
Фан Сю неторопливо высвободил палец из хватки лозы и легонько постучал по ней, давая знак обвиться вокруг запястья.
Лоза, казалось, поняла его. Она отпустила его ладонь, несколько раз обвилась вокруг запястья и замерла. Даже цветок на конце сомкнулся, спрятавшись под гладкой оболочкой и оставив лишь небольшой бугорок.
— Не волнуйтесь, — снова сказал Фан Сю. — Я уже говорил, я не умру.
Е Иньцзюэ понятия не имел, откуда у этого парня такая уверенность. Но, поразмыслив, решил, что, наверное, в прошлом инстансе ему достался какой-нибудь спасительный предмет. Всё-таки тот инстанс, хоть и был новичковым, оказался настоящим кошмаром.
Но даже так, разве можно так безрассудно играть с судьбой?!
Фан Сю взглянул на время и направился к выходу:
— Уже семь. Можно идти завтракать.
С этими словами он вышел, даже не оглянувшись на Е Иньцзюэ и Цю Ли.
Цю Ли уже собрался выходить, как Е Иньцзюэ подскочил к нему и вполголоса спросил:
— Брат Цю, тебе не кажется, что Фан Сю слегка чокнутый? Во всём мире, наверное, нет никого безумнее него, да?
Цю Ли покосился на него с таким видом, будто хотел сказать: «Мы что, настолько близкие друзья?», — и молча вышел.
Е Иньцзюэ ничуть не смутился. Он задумчиво разгрыз леденец, размышляя: Странно. По идее, Цю Ли должен ненавидеть таких людей, но он сам предложил Фан Сю сотрудничество…
Раньше они подозревали, что Цю Ли может быть из «особых», и, хотя у «особых» репутация положительная, в игровом мире всегда нужны скрытые козыри. Насколько им было известно, за последние годы они собрали команду из проблемных игроков, но список участников держится в строжайшем секрете.
Если Фан Сю действительно один из «них»…
Вот это было бы по-настоящему обидно.
Потому что тогда они обречены быть врагами.
А ему очень хотелось бы подружиться с таким человеком, как Фан Сю.
А тем временем в другом крыле находилась троица из Гильдии Убийц.
Когда лозы отступили, Чжу Хэ облегчённо выдохнул. Чжэн Ляньюань скользнул взглядом по его ранам, затем с отвращением посмотрел на Ма Тучэна, который за всё время не то что не помог, а только орал и ныл. Он хотел ещё что-то сказать, но лишь выругался пару раз и поспешно вышел.
— Фан Сю и Е Иньцзюэ — врачи, у них нет утреннего сбора, а медработники вроде меня должны на рассвете явиться в палаты на шестом этаже.
Что именно нужно делать, Чжэн Ляньюань пока не знал, потому что вчера они пропустили инструктаж.
Как только Чжэн Ляньюань ушёл, Чжу Хэ, который всегда относился к Ма Тучэну с лёгкой долей насмешки, подошёл к нему и достал флакон дешёвого зелья для восстановления рассудка:
— Выпей. Оно дешёвое, но тебе полегчает. С момента последнего лечебного зелья прошло три часа, так что можно.
Ма Тучэн не взял флакон. Чжу Хэ толкнул его локтем и тихо спросил:
— Ты на что-то напоролся? Я слышал, ты бредил, что обещал кому-то найти брата.
При одном упоминании этого слова Ма Тучэна прошибла дрожь. Он с ужасом уставился на Чжу Хэ.
Тот сунул зелье ему в руку. Внутренне преисполнившись презрения, он всё же сохранил на лице выражение хорошего приятеля:
— Расскажи мне. Мы ведь давно знакомы, прошли вместе несколько инстансов. Не то чтобы я за тебя горло перегрыз, но какая-никакая привязанность есть. Посмотрим, смогу ли я тебе помочь.
Интеллект у Ма Тучэна и правда был невысоким. Услышав такие слова, он заколебался:
Тогда Ма Тучэн сглотнул и тихо сказал:
Он поднёс руку к лицу, показывая:
— Девочка, у которой почти всё лицо замотано бинтами. Она попросила меня найти её брата.
— И всё? Она не сказала, как выглядит её брат?
Ма Тучэн горько усмехнулся и покачал головой:
— Нет. Сказала, что забыла. Но добавила, что брат её обязательно помнит и ищет.
Неужели «брат» — это одна из скрытых ролей?
У них троих обычные роли. Значит, скрытые роли могут быть только у четверых оставшихся игроков.
— Она сказала, что будет, если ты найдёшь брата? — спросил Чжу Хэ.
— Сказала: «Приведи его вглубь второго этажа».
Даже если награда за участие в основном сюжете с обычной ролью была огромной, Чжу Хэ, услышав это, невольно подумал: «А не плюнуть ли на всё?»
В отличие от игроков со скрытыми ролями, которым приходится рисковать, обычные участники в подобных инстансах с правилами могут просто добросовестно их соблюдать и ждать, пока скрытые персонажи пройдут основную сюжетную линию. Будет ли это истинная, хорошая или даже плохая концовка — они всё равно выберутся живыми.
Но если нарушить правила в таком инстансе... значит, ты не являешься скрытым персонажем, а лезешь в чужие дела. Зацепок по сюжету и так немного, а нарушать правила в подобном инстансе — это вам не шутки. Особенно в S-ранговом, где чётко обозначена запретная зона.
Даже одно выполненное основное задание с обычной ролью даёт очень щедрую награду. По крайней мере, этого хватит, чтобы прокачать свой врождённый талант. А если он прокачает талант, ему больше не придётся терпеть тиранию Чжэн Ляньюаня.
Чжу Хэ мрачно размышлял довольно долго и в конце концов решил рискнуть.
По ту сторону баррикад были Цю Ли и Е Иньцзюэ. К тому же, когда Шу Сяосяо в хорошей форме, его боевые показатели тоже весьма внушительны. Да и у самого Чжу Хэ припрятано кое-какое спасительное снаряжение. Так что нужно просто следить за ними и, когда они пойдут на второй этаж, отправиться следом.
Ма Тучэн со слезами на глазах кивнул и наконец согласился выпить зелье.
Когда его уровень рассудка, упавший до критической отметки, немного восстановился, и Ма Тучэн, глядя на спину Чжу Хэ, уже успокоившись, с запозданием осознал кое-что. Он ведь слышал, что обычные игроки могут случайно ввязаться в основную сюжетную линию...
Ма Тучэн опустил голову, и в его глазах стремительно промелькнула целая гамма сложных эмоций.
Завтрак в столовой оказался странным.
Вчера, когда Фан Сю с остальными пришли, завтрак уже закончился, поэтому сравнить, было ли так всегда, они не могли. Но этот завтрак и впрямь сильно отличался от обычного.
В отличие от обеда и ужина, где можно было выбирать блюда, на завтрак каждому выдавали стандартный стаканчик так называемого «зелёного, без добавок, многокомпонентного питательного киселя». Фан Сю попробовал и на вкус оказалось сладковато, чем-то напоминало цветочный нектар.
И это было всё, что подавали на завтрак.
Утром в столовую пришёл и заместитель главврача, и ещё несколько медработников, включая главную медсестру. Увидев Фан Сю, она радостно подбежала к нему со своим стаканчиком:
Она держалась так естественно, будто прошлой ночью ничего не случилось:
— Позже будут тренировочные занятия. Я с вами в одной группе.
— Доброе утро. — спокойно кивнул Фан Сю.
Тон его голоса сменился на более мягкий:
— Ну да, вы же новенькие, — улыбнулась главная медсестра. — Опытные сотрудники вводят новых в курс дела, знакомят с особенностями нашей клиники.
Слово «особенности» наводило на размышления.
Е Иньцзюэ мило улыбнулся главной медсестре:
— Сестричка, а мы и не слышали ни о каких занятиях.
Однако, несмотря на его внешность, а Е Иньцзюэ ведь был похож на айдoла, отношение медсестры вдруг резко похолодело:
— Позже в группе будет объявление. Я просто пришла сказать доктору Фану заранее.
Е Иньцзюэ, чья внешность и умение обаять впервые дали сбой: «...?»
Он недоумевающе посмотрел на Фан Сю, спрашивая взглядом: «Ты что, загипнотизировал NPC?»
Фан Сю невинно развёл руками. Затем он заметил, как главная медсестра отпила из своего стаканчика тот же зелёный питательный кисель, и на её лице мгновенно отразилось блаженство — будто это была какая-то святая вода.
Фан Сю на мгновение замер, и оглядел остальных NPC: у всех была та же реакция. Он молча отставил свой стакан.
Если бы это был просто цветочный нектар, ему было бы всё равно. Но медсёстры явно не были нормальными людьми, так что гадать, что же это за штука, не имело смысла.
Е Иньцзюэ, который хоть и не знал, что именно не так с медсёстрами, но, глядя на их лица, понял, что что-то неладно. А тем временем он уже успел выпить полстакана:
Цю Ли, который из-за зелёного цвета не притронулся к киселю ни разу, невозмутимо поднялся:
На завтрак давали только этот питательный кисель. После него все разошлись по своим рабочим местам.
У Фан Сю и Е Иньцзюэ зазвонили телефоны — пришло уведомление в группе. Но отправителем был не главврач и не заместитель, а другой администратор: без аватара, без ника, совершенно пустой профиль.
[Утром начинаются тренировочные занятия для новичков. @Главная медсестра ведёт @Фан Сю, @Заместитель главврача Цю Цзинь ведёт @Е Иньцзюэ]
— Доктор Фан, пойдёмте. — радостно сказала главная медсестра, отставив стакан.
Фан Сю кивнув, обменялся многозначительным взглядом с Е Иньцзюэ и последовал за ней.
Он скользнул взглядом по NPC, которые тоже начали подниматься, и мысленно отметил: «Так и есть».
У всех здесь лица были похожи друг на друга процентов на пятьдесят. А у некоторых — на все семьдесят-восемьдесят. Если бы сказали, что они родные братья и сёстры, никто бы не удивился.
— А куда мы идём на занятия? — спросил Фан Сю.
Главная медсестра подвела его к лифту и нажала кнопку:
— В лабораторию на пятом этаже.
Оказывается, третья, неизвестная и запертая зона на пятом этаже — это и есть лаборатория.
Оставим пока в стороне тот факт, что в клинике пластической хирургии вообще может быть нечто вроде «лаборатории». Само её расположение было весьма двусмысленным. Сверху — палаты, снизу — операционные. Идеальное место для устройства «транспортировочной трубы».
Фан Сю поднялся на лифте вместе с главной медсестрой и впервые оказался на пятом этаже.
Коридор здесь был ещё уже, чем в приёмном отделении, зато примерно такой же, как на этаже с палатами. Фан Сю скользнул взглядом по кафельной плитке на стенах: она выглядела только что уложенной, но в его глазах промелькнуло что-то нечитаемое.
Главная медсестра отперла дверь в лабораторию. Внутри оказалась длинная вереница маленьких отдельных комнат, напоминающая коридор в общежитии. Только сам проход был настолько узким, что пройти можно было лишь боком.
Она провела Фан Сю в самую дальнюю комнату и открыла дверь.
Фан Сю представлял себе тысячу разных картин, но то, что он увидел, честно говоря, его разочаровало.
Потому что в комнате не было ничего, кроме стола и лежащих на нём хирургических скальпелей.
На мгновение Фан Сю даже заподозрил, не переборщил ли он с симпатией медсестры, и теперь она просто слишком его опекает. Но, к счастью, всё оказалось иначе.
— Похоже, новенькие медсёстры ещё не очень расторопны — материалы не завезли. — сказала главная медсестра.
— Придётся вам немного подождать, доктор Фан.
— Ничего страшного. У нас всё утро впереди.
Главная медсестра, чьи «естественно» ярко-красные губы расплылись в улыбке, сказала:
— Кстати, мне очень любопытно...
— Доктор Фан, вы же по образованию судмедэксперт. Как вам пришло в голову стать пластическим хирургом?
Хороший вопрос. Я бы и сам хотел это знать. — подумал Фан Сю.
Он давно ломал голову, как его персонаж вообще осмелился с дипломом судмедэксперта прийти наниматься на должность пластического хирурга.
Но на лице его ничего не отразилось.
— Не знаю. — покачала головой главная медсестра. — Вы такой красивый, доктор Фан, вряд ли вас привлекли льготы нашей клиники.
— Доктор Фан, разве вы не знали? — на её лице появилось искреннее удивление. — В объявлении о найме же было написано: выдающиеся сотрудники получают право на бесплатное улучшение внешности.
Фан Сю изобразил просветление:
— Я не считаю это льготой. В моих глазах каждый человек красив по-своему. Я не говорю, что пластическая хирургия — это плохо. Просто я считаю, что внешность человека не нужно оценивать по шкале «красиво — некрасиво». Важно лишь то, насколько человек доволен собой. Ведь собственное ощущение себя... то, на что не влияют чужие мнения, — вот что действительно важно.
Главная медсестра замерла. В её душе что-то дрогнуло — и в то же мгновение у неё резко заныл затылок.
Она очнулась и инстинктивно прижала руку к затылку.
— Доктор Фан, у меня вдруг появились дела, — почти растерянно сказала она. — Мне нужно идти. Я потом пришлю вам на телефон всё, что нужно знать о занятиях. Обязательно посмотрите.
С этими словами, даже не дождавшись ответа от Фан Сю, она поспешно вышла, всё ещё держась за шею.
Фан Сю прислонился к столу и посмотрел на закрывшуюся дверь. Вся мягкость с его лица исчезла, сменившись ледяным безразличием.
Комната была слишком пустой — всё видно с первого взгляда. Казалось бы, и искать тут нечего. Но Фан Сю своими действиями показал зрителям, что это не так.
Он отодвинул стол, стоявший вплотную к стене, намереваясь проверить свою давнюю догадку. Плитка была уложена хорошо — просто так, пальцами, её не отодрать. Но…
Фан Сю взял скальпель с металлического подноса и подумал: Как удачно вышло.
[Он что, собирается скальпелем отдирать плитку, посаженную на цемент?..]
[Твою ж мать, он и правда это сделает?!]
Фан Сю не только собирался — он знал, что сможет.
Тонкое лезвие скальпеля в его руке постепенно изогнулось, но самый кончик всё же вонзился в щель между плитками. Некачественный ремонт. Да и чему удивляться? За стеной, которую, наверное, каждые несколько дней приходится закладывать заново, никто не будет делать всё тщательно.
Мышцы Фан Сю слегка напряглись, он резко дёрнул — и одна плитка идеально отделилась от стены.
В проёме показалась синевато-бледная рука.
Это была женская рука: длинные тонкие пальцы, но кожа вся потрескалась, плоть под ней давно высохла, и теперь эта кожа висела, как увядший цветок на ветке. Ни капли красоты.
Искривлённым скальпелем Фан Сю счистил цементную пыль. Там, где кожа расходилась трещинами, были видны следы трения — будто здесь что-то росло.
Он наклонился и принюхался. Из стены исходил цветочный аромат — очень похожий на тот, которым была пропитана вся клиника, только гораздо сильнее.
Раньше ему казалось, что запах ароматизатора в этой клинике какой-то странный. И он оказался прав.
Никакого ароматизатора не было. Это исходил причудливый «трупный» запах цветов из стен.
Фан Сю уже собирался отковырнуть ещё несколько плиток, как вдруг услышал, что кто-то открыл дверь в дальнем конце коридора. Он мгновенно приставил плитку обратно. Благодаря столу ему даже не пришлось думать, как её закрепить: он просто подпёр её столешницей, а затем попытался разогнуть погнувшийся скальпель.
Правда, лезвие грозило вот-вот сломаться, но это лишь потому, что инструмент был слишком низкого качества, и Фан Сю тут был ни при чём. Он одобрительно кивнул сам себе.
Послышались приближающиеся тяжёлые шаги. В комнату вошли медсестра и Чжэн Ляньюань.
Когда их взгляды встретились, атмосфера в комнате накалилась до предела.
— Поставь цветы на стол. — сказала медсестра.
Чжэн Ляньюань держал в руках деревянный ящик. Он поставил его рядом с Фан Сю, пристально уставился на него и оскалился в кровожадной, презрительной ухмылке.
Фан Сю сохранял невозмутимость. Он даже вежливо кивнул:
— Медбрат Чжэн, наконец-то встретились.
Тот лысый верзила, который угрожал ему при выходе из игры, оказался не Чжэн Ляньюанем. Фан Сю слегка разочаровался. Всё-таки он привык давать сдачи.
Чжэн Ляньюань холодно хмыкнул и, пока медсестра не видела, провёл пальцем по горлу. Но на этом всё и закончилось. Поскольку рядом находился NPC, если бы он набросился на Фан Сю, его могли бы оштрафовать за выход из образа. А в его глазах возможностей убить Фан Сю ещё будет предостаточно. Тратить очки на то, чтобы прикончить этого наглеца, дерзнувшего оскорбить божество, было невыгодно.
Когда Чжэн Ляньюань ушёл, Фан Сю, не дожидаясь сообщения от главной медсестры, сам открыл ящик.
Внутри оказался толстый стеклянный колпак, а под ним — цветок, бутон которого рос прямо на чём-то, напоминавшем кусок сырой плоти.
Бутон был тёмно-красным, а его стебель очень походил на ту самую лозу, что обвивала запястье Фан Сю. Только этот был куда толще, и по его поверхности что-то двигалось, перетекая в сторону бутона. Зрелище было отвратительным, но в то же время обладало какой-то мрачной, извращённой красотой.
[Главная медсестра: Доктор Фан, сначала капните своей крови на питательную среду, потом сорвите цветок и съешьте его. После этого вы станете настоящим пластическим хирургом.]
[Главная медсестра: Не бойтесь. Хоть они и выглядят неприятно, это очень полезная вещь.]
Что это, какое-то быстродействующее зелье?
Фан Сю ответил «хорошо» и взял скальпель, но не успел он даже порезаться, как лоза, всё это время притворявшаяся безжизненным браслетом на его запястье, внезапно атаковала.
Она раскрыла свой вздутый конец, явив бело-золотистый цветок и крошечное личико Фан Сю. Это миниатюрное личико раскрыло рот и целиком проглотило тёмно-красный бутон, который был в несколько раз больше самого бело-золотистого цветка. Проглотило так быстро, что глазом моргнуть не успели. Мало того — стебель и так называемая питательная среда тоже были съедены дочиста, не осталось ни крошки.
Фан Сю помолчал, повертел лозу в пальцах и заметил, что его собственное личико внутри цветка не только не открыло глаза, но и стало каким-то размытым.
Это было чрезвычайно интересно.
Он немного подумал и сначала написал главной медсестре:
[Фан Сю: Извините, хочу спросить. А если я случайно съел ещё и питательную среду, что мне делать?]
Главная медсестра, видимо, не ожидала такого поворота. С той стороны повисла долгая тишина, а затем пришли всего шесть точек.
[Главная медсестра: Ну, съели и съели.]
Отправив сообщение, главная медсестра стояла перед раковиной, опустив голову, и едва слышно прошептала:
Она погладила скальпель в своей руке:
— Как раз есть несколько стерв, которые мне давно поперёк горла. Раз уж пообещала тебе ночной перекус — надо сдержать обещание.
Медсестра подняла голову и посмотрела в зеркало на своё лицо, которое вдруг почему-то стало размытым. Её глаза расширились, и она одним ударом вонзила скальпель в зеркало, разбив его вдребезги. С ужасом ощупывая своё лицо, она бормотала без остановки:
— Я самая красивая. Это лицо прекрасно. Если бы у меня не было такого красивого лица, как бы я могла привлечь его?
Но слова Фан Сю засели в её голове, как наваждение, прокручиваясь снова и снова. В виске у медсестры образовалась трещина, превратившаяся во второй рот, который зашептал ей прямо в ухо, словно демон:
— Ты правда считаешь себя достаточно красивой?
— Ты ещё недостаточно красива, чтобы он смотрел только на тебя вечно.
Зрачки медсестры сузились, и из её горла вырвался полный отчаяния предсмертный крик.
Убедившись, что на дальнейший сюжет это никак не повлияет, Фан Сю спокойно покинул комнату.
Время в инстансе текло быстро, и Фан Сю хотел узнать, как там дела у Е Иньцзюэ.
Едва он вышел за дверь, как увидел выходящего из соседней комнаты Е Иньцзюэ с видом человека, утратившего всякую надежду на жизнь.
Фан Сю приподнял бровь. Убедившись, что поблизости нет NPC, он спросил:
Е Иньцзюэ скорчил гримасу отвращения:
— А ты как думаешь! — Он понизил голос, но эмоций это не убавило. — Меня сейчас вывернет, фу-фу-фу!
Фан Сю с любопытством спросил:
— Вообще-то сладко, но проблема в том, что эта штука росла прямо на сыром мясе и ещё кровь сосала…
— Погоди-ка, — Е Иньцзюэ посмотрел на него. — Ты что, не ел?
Фан Сю рассказал ему, что сотворила лоза.
— И как она после этого изменилась?
Фан Сю закатал рукав, демонстрируя напарнику «бомбу замедленного действия»:
Е Иньцзюэ выдохнул с облегчением лишь наполовину, затем снова вспомнил, что сам был вынужден сожрать тот цветок, и его опять начало подташнивать.
Характер его скрытой роли был, мягко говоря, мрачноватым. Этот персонаж знал, что с клиникой что-то не так, и специально устроился сюда, чтобы овладеть идеальной «техникой пластики». В его багаже лежали книги настолько извращённые и откровенные, что у двадцатидвухлетнего парня, который всю жизнь был один, они вызывали одновременно и жгучий румянец, и тошноту.
Но это была роль, а не он сам.
Е Иньцзюэ действительно не выдержал:
— Как ты можешь никак не реагировать?
Даже если бы он сам не ел, при одном взгляде на эту гадость он бы неделю есть не мог.
Фан Сю улыбнулся и поддразнил его тоном, словно подшучивал над ребёнком:
— Ты же сам говорил, что только ты способен безумствовать вместе со мной. А сам уже не тянешь?
Е Иньцзюэ мысленно взвыл: Под безумствовать я имел в виду — играть по-крупному, а не быть настоящим психом!
— У меня нет пристрастия к несъедобным вещам! Тебе просто повезло с лозой! Если бы ты, как я, сам сожрал этот цветок, выглядел бы ничуть не лучше!
Фан Сю лишь улыбнулся, ничего не ответив.
Им ещё нужно было встретиться с Шу Сяосяо, так что они не стали ничего предпринимать. Дождались обеда, потом кое-как убили время и наконец в два часа дня отправились на обход.
На этот раз Фан Сю не пришлось ни с кем соревноваться: Е Иньцзюэ сам не стал выбирать палату Шу Сяосяо, поскольку Цю Ли его недолюбливал, а соваться ему на глаза было чревато тем, что он схлопочет по шее. Е Иньцзюэ отлично понимал, что пока не в силах одолеть Цю Ли.
Фан Сю, как и в прошлый раз, не спешил к Шу Сяосяо, а сначала зашёл в 601-ю палату.
Возможно, ему показалось, но сегодня взгляд пациентки из 601-й был каким-то более мягким, чем вчера.
— Шестьсот первая, у тебя есть жалобы? Что-то беспокоит?
Она долго смотрела на него, не отрываясь, а потом тихо сказала:
Его роль — судмедэксперт, пришедший искать сестру.
Он ровным, мягким тоном поинтересовался:
В её голосе прозвучала растерянность:
Она недоуменно склонила голову набок:
— Но, доктор, сама не знаю почему, мне кажется, если бы у меня и был брат, он был бы похож на вас.
Фан Сю не успел ничего ответить, а пациентка из 601-й уже затараторила с нетерпением:
— Доктор, посмотрите, я красивая?
— Ты очень красивая. — мягко произнёс Фан Сю.
— Правда? — в её голосе звучали и торопливость, и неуверенность. — Но почему же мне всё время говорят, что я некрасивая? Говорят, глаза у меня маленькие, нос не такой прямой, ноги короткие, и ещё…
— Шестьсот первая, — Фан Сю не знал её имени, поэтому называл её по номеру палаты. — Верь в себя. Ты красивая. Слова тех людей можешь пропускать мимо ушей.
Пациентка на миг остолбенела, а потом прошептала:
Фан Сю снова спросил, нет ли у неё каких-либо жалоб. Она ответила, что нет. Тогда он произнёс несколько дежурных фраз и собрался уходить, но, как и в прошлый раз, она окликнула его.
Фан Сю обернулся. Пациентка из 601-й произнесла, на этот раз с какой-то мрачной задумчивостью:
— Эх, если бы вы были моим братом, доктор…
Фан Сю улыбнулся, ничего не ответив и вышел.
В следующих шести палатах было то же самое: все пациентки спрашивали, красивые ли они, но, в отличие от прошлого раза, каждая в той или иной форме давала понять, что Фан Сю похож на брата, каким они его себе представляли в своих воспоминаниях.
Зрелище было, мягко говоря, жутковатым.
Когда Фан Сю наконец зашёл в палату Шу Сяосяо, он обнаружил ещё одну странность.
Сегодня Шу Сяосяо был на удивление молчалив.
Шу Сяосяо очнулся от раздумий и захлопнул альбом, который листал.
— Я смотрел фотографии. Что случилось?
Фан Сю мельком глянул на его забинтованные руки и как бы невзначай спросил:
— А почему у тебя бинтов прибавилось?
Он с изумлением уставился на свои руки:
— Я их не трогал! И никто другой к ним не прикасался!
Оказывается, бинты умеют расти.
— Ничего страшного. Закрой глаза, я посмотрю, что изменилось из-за того, что ты перестал принимать таблетки.
Шу Сяосяо послушно кивнул и зажмурился.
Фан Сю развязал тугой узел и быстро начал сматывать бинты виток за витком. Шрамы не изменились, но те бугорки, что раньше двигались под кожей, теперь замерли и, казалось, свернулись в бутоны, пустив корни глубоко в кожу Шу Сяосяо.
Фан Сю слегка наклонил голову и заметил у виска, рядом со шрамами, тонкую трещинку:
— У тебя ничего не болит, не давит?
— Нет, просто душно. И ещё охранники не разрешают нам спускаться вниз, тут так скучно.
— А, точно, мне кажется, что черты лиц всех людей в том альбоме принадлежат одному человеку. Я ещё поизучаю, как можно сложить из них одно целое лицо.
Он сказал «одно целое», поскольку в альбоме были фотографии и мужчин, и женщин.
Он уже собрался снова перемотать лицо Шу Сяосяо бинтами, как вдруг тот тихо и проникновенно спросил:
— Фан Сю, посмотри, я красивый?
Трещинка у виска Шу Сяосяо прямо на его глазах медленно изогнулась в дугу — так, будто кто-то невидимый сжал губы, сложив их в насмешливую, зловеще-ехидную улыбку.