November 5

Бог Творения [Бесконечность]. Глава 121. Я люблю работать 16

Лу Хуэй и Мин Чжаолинь не стали выходить прямо у второй тюрьмы, а вышли на две остановки раньше. Там как раз находилась туристическая достопримечательность — исторический музей. Внутри выставлялись не роскошные и изящные артефакты, а в основном каменные изваяния и предметы с богатой историей.

Например, камень с вырезанной надписью и история о том, что за ней скрывается. Или письмо, в котором зашифрован тайный код, изменивший ход какого-то исторического события...

Впрочем, Лу Хуэй и Мин Чжаолинь не собирались туда заглядывать. В конце концов, они вышли здесь только потому, что за компанию с ними собиралось выйти немало NPC, что послужило отличным прикрытием. А о том, что именно выставлено в этом музее, они узнали лишь со слов попутчиков в автобусе.

Там была небольшая туристическая группа, похожая на приезжих, приехавших на экскурсию. Лу Хуэй подумал, что этот инстанс до неприличия реалистичен. Здесь были не только приезжие рабочие, но и приезжие туристы... А будут ли у туристов временные пропуска? Лу Хуэй задумался.

Отойдя от группы, Лу Хуэй обратился к Мин Чжаолиню:

— Возможно, всё начинается иначе уже с момента въезда в город.

Мин Чжаолинь слегка приподнял бровь:

— В смысле?

— В реальном мире существует понятие «виза»: туристическая, рабочая, студенческая... Я подумал, а не являются ли эти визы аналогом пропусков? — продолжил Лу Хуэй. — Рабочая виза — это как у нас. А учебная и туристическая — это временные пропуска на разный срок. Прямо как в реальном мире, где разные визы определяют, может ли человек работать в той или иной стране.

Мин Чжаолинь понял его мысль:

— Интересно. Если пропуска в этом инстансе действительно завязаны на этом, то захотят ли те, кто приезжал сюда как турист, возвращаться сюда на работу?

Мин Чжаолинь слегка прищурился. Когда его «персиковые глаза» сужались, это должно было бы придавать ему игривый и многозначительный вид, как у какого-нибудь светского повесы. Но в его случае это лишь усиливало леденящую опасность:

— Если это так, то сколько же ещё тайн скрыто в этом городе, которые мы не успели раскрыть.

Может быть, у человека в маске осьминога и его приспешников есть способность, позволяющая безошибочно стирать из памяти «туристов» всё об угнетении, которое они видели в Лаогуане, оставляя лишь воспоминания о его процветании и прогрессивности? А может, они просто заставляют их не замечать этого с самого начала.

Лу Хуэй и Мин Чжаолинь двинулись дальше, следуя запомненному маршруту. Лу Хуэй вздохнул:

— Этот инстанс... Неудивительно, что здесь может выпасть [Купон желаний]. Сложность вполне соответствует.

Но вот как именно его получить — тоже большой вопрос. Просто пройти инстанс точно недостаточно. Нужно занять первое место по вкладу? Если бы дело было так, Система бы прямо написала: «Первое место по результатам прохождения инстанса награждается одним Купоном желаний». Но Система лишь упомянула, что Купон желаний входит в список наград за этот инстанс, не уточняя деталей. Купон желаний... Неужели нужно выполнить какое-то особое условие внутри инстанса?

Лу Хуэй бросил взгляд на Мин Чжаолиня и как раз поймал его ответный взгляд. Они переглянулись, и Мин Чжаолинь беззвучно усмехнулся. В его глазах плясали искорки интереса. Лу Хуэй прекрасно понимал, что это значит. Мин Чжаолинь ни за что не даст ему спокойно заполучить Купон желаний. А если Мин Чжаолинь и правда досрочно перешел на вторую стадию... — Лу Хуэй ведь не прописал в романе, когда именно Мин Чжаолинь должен был перейти на вторую стадию. Он и сам тогда сомневался, думая, что лучше сделать это во время турнира на повышение ранга или уже после него. Лу Хуэй мысленно тихо присвистнул. Опять же, знай он, что всё так обернётся, прописал бы этот роман до мельчайших деталей, вплоть до количества волос на голове Мин Чжаолиня.

Но сейчас другого выхода не было, и Лу Хуэю пришлось пока отложить мысли о Купоне желаний на задворки сознания и сосредоточиться на текущей задаче. Двигались они быстро и вскоре оказались неподалёку от тюрьмы. Остановившись перед поворотом, Лу Хуэй задумался, как им туда проникнуть. Использовать способности? Он посмотрел на Мин Чжаолиня. На данный момент точно известно, что его способность можно использовать дважды... но Лу Хуэй подозревал, что тот уже может применять её три раза, просто скрывает это.

Мин Чжаолинь встретил его взгляд, понимая, о чём тот думает:

— Мне без разницы, ты же знаешь.

Он усмехнулся:

— Я могу хоть в самом начале растратить оба использования.

Мин Чжаолинь был именно тем типом игрока, который никогда не считал свои способности последним спасательным кругом. В его глазах способность мало чем отличалась от кинжала в руке или иглы, спрятанной в голени. Всё это было лишь оружием.

Лу Хуэй сказал:

— Тогда применяй.

Он знал, что у Мин Чжаолиня есть способность [Невидимость]. К тому же, поскольку он похитил её у другого игрока, она уже была довольно сильной: длительность действия достигала двадцати минут, а всё, к чему он прикасался — предметы или люди, — тоже становилось невидимым. Сейчас было десять минут третьего. Им нужно было действовать быстро и решительно, чтобы поскорее выбраться.

С тех пор как Лу Хуэй попал в сектор B, его не покидало странное, неприятное чувство. Мин Чжаолинь сам протянул руку и взял его за руку, но, подумав, всё же переплёл свои пальцы с его, крепко сжимая ладонь. Так было надёжнее. Лу Хуэй и сам это понимал, но всё же... Он опустил взгляд и подумал, что это выглядит немного странно. Мин Чжаолинь активировал способность — [Невидимость].

Поскольку Лу Хуэй был накрыт эффектом [Невидимости], он ничего не чувствовал, но стоило Мин Чжаолиню потянуть его за собой, как он без малейших колебаний последовал за ним.

Плюс [Невидимости] был в том, что они смогли совершенно беспрепятственно проникнуть прямо в тюрьму. Местная тюрьма совершенно не походила на те убогие и давящие заведения из некоторых фильмов, да и от многих реальных тюрем отличалась образцовым порядком. Здания были довольно новыми, никаких потасовок или тем более фэнтезийных гладиаторских боёв прямо во дворе.

Лу Хуэй и Мин Чжаолинь нашли двор для прогулок всего за пять минут. Но проблема была в том, что в этой тюрьме таких дворов было больше одного.

Лу Хуэй мысленно выругался.

Чжигэн не уточнил... Нет, он уточнил. Просто время «прогулки» у каждого двора своё, и им нужно было найти именно тот, что открыт с двух до трех часов дня.

Да достали уже.

Что за люди.

Эту тысячу юаней они отрабатывают кровью... Он недооценил степень эксплуатации в этом мире.

В даркнете тоже завелись бессовестные дельцы!

Лу Хуэй и Мин Чжаолинь потратили ещё пять минут, чтобы найти нужный двор, и сразу отправили фото Чжигэну.

Не прошло и полуминуты, как пришёл ответ.

[Чжигэн: Получил]

[Чжигэн: Вы уже вышли из второй тюрьмы? Может, возьмёте ещё один заказ? 5 серебра.]

Шаги Лу Хуэя и Мин Чжаолиня, направлявшихся к выходу, на мгновение замерли.

[2333: Сначала скажи, что за заказ]

[Чжигэн: Передать одному человеку внутри сообщение. Вы должны держать язык за зубами. Из вашей группы знать об этом можете только вы и 1444. Если проболтаетесь... вы же понимаете]

[2333: Хорошо]

В конце концов, у [Невидимости] еще оставалось время.

[Чжигэн: Скажите этому человеку на фото: «Зарянка запела»]

[Чжигэн: [Фото]]

На присланном фото был обведен кружком какой-то человек.

Лу Хуэй было подумал, что тот хочет проверить, есть ли среди заключенных второй тюрьмы нужный ему человек, но, к его удивлению, обведён был тюремный охранник.

Лу Хуэй взглянул на охранника. Тот как раз стоял, прислонившись к ограждению, так что передать сообщение было проще простого.

[2333: А как ты узнаешь, что мы передали?]

[Чжигэн: Об этом не беспокойся. Есть способы проверить. Как только скажешь — деньги упадут на счёт]

Интересно.

Лу Хуэй и Мин Чжаолинь переглянулись, сделали пару шагов в его сторону и сказали охраннику:

— Зарянка запела.

Неожиданный голос не заставил охранника растеряться, испугаться или подпрыгнуть. Он лишь на секунду замер, затем выпрямился и больше не шевельнулся.

А в кошельке на телефоне Лу Хуэя тем временем появилось уведомление:

[Новое поступление средств: 5000]

— Та тысяча за фото уже упала на счёт, когда [Чжигэн] написал «Получил».

[Чжигэн: Больше ничего. Можете уходить]

[2333: 1]

[Чжигэн: Рад сотрудничеству]

[2333: 1]

Лу Хуэй до конца остался верен образу холодного и немногословного исполнителя, и они с Мин Чжаолинем благополучно покинули вторую тюрьму.

Выйдя из тюрьмы и вернувшись на поворот, они сняли [Невидимость].

Лу Хуэй, мысленно поглаживая сумму в шесть тысяч, сначала поделил её пополам с Мин Чжаолинем, а затем они вернулись к историческому музею, и спрятались в автобусе.

Теперь оставалось только дождаться, пока школьный автобус выедет обратно в сектор D.

.

В полумраке пространства лишь один луч света падал сверху прямо в центр. Свет был не слишком ярким, и, расширяясь, тут же поглощался тьмой, едва освещая семь дверей, расположенных по кругу.

Эти семь дверей отличались друг от друга цветом, формой и узорами, но у всех было одно общее свойство:

Они были невероятно сложными — как явно, так и скрыто. От одного взгляда на них начинала кружиться голова, а в сердце возникало странное, неприятное чувство.

Из разных дверей доносились разные голоса:

— Его способность — невидимость?

— Пока не знаем, кто именно невидим... Возможно, тот, что рядом с ним.

— А может, их не одна?

— Больше одной способности?

— Сяо И своими глазами видел, как этот Цзюнь Чаомань внезапно призвал карту, и все воды глубокого моря пришли в движение.

— Его способность тоже связана с **?

— Кто его знает?

— Продолжим наблюдение.

— Кажется, в «Заомэн» положили глаз на тех, кто с ним близко связан. Может, припугнуть их?

— Думаю, не стоит.

— И впрямь, это отличный повод прощупать его получше.

— Вы уверены?

В разговор, до этого молчавший, вмешался холодный и чистый женский голос:

— Вы уверены, что хотите это сделать? Вы же и сами чувствуете, как вкусно он пахнет. Этот дурманящий аромат не сравнится ни с чем, даже с **.

Пространство мгновенно погрузилось в тишину. После долгого молчания раздался хриплый старческий голос:

— Ну, Лин, чего ты хочешь?

Однако голос, названный «Лин», снова затих и больше не подавал признаков жизни.

— Давайте проголосуем.

Кто-то произнес:

— Я за проверку. Если он и правда сильнее **, ему не было смысла так долго водить за нос Сяо И, не было смысла плутать по стольким сложным маршрутам в городе, и уж тем более не было смысла заявляться в Лаогуан под прикрытием.

— Я тоже поддерживаю.

— Я голосую за.

— В конце концов, грязную работу делает «Заомэн», а не мы. Мы ни намёком, ни словом не подталкивали их на такое. Даже если карма начнет мстить, она до нас не доберётся. Я тоже голосую за проверку.

— Я против. Он и его напарник по имени Мин Чжаолинь кажутся мне слишком опасными.

Среди голосов прозвучал робкий юношеский голос:

— Мне так страшно… Лин… останови их скорее…

Но Лин так и не проронила ни слова. В итоге голосование завершилось, и сторонники проверки одержали большинство. Свет в помещении погас.

Но спустя всего несколько минут темноты свет вспыхнул вновь.

— Друзья, вы же тоже это заметили, верно?

Голос доносился из двери, на которой был изображён осьминог. Все его узоры были вырезаны в виде рельефа, особенно присоски на щупальцах — каждая была вырезана так реалистично, что с первого взгляда они казались бесчисленными глазами, плотно усеивающими дверь, от чего становилось не по себе. Если бы Лу Хуэй и Мин Чжаолинь были здесь, они бы наверняка узнали голос того самого человека в маске осьминога. Он сказал:

— Среди тех, кто въехал в Лаогуан одновременно с Цзюнь Чаоманем и по рабочим визам, есть несколько странных личностей. Они, как и Цзюнь Чаомань, постоянно болтают про какие-то «игры», «инстансы» и тому подобное.

Человек-осьминог издал многозначительный смешок:

— Смотрели такие игры или фильмы? Вполне возможно, что они прибыли из высшего измерения.

После долгой тишины из другой двери раздался женский голос, который звучал ещё холоднее, чем у Лин, но при этом парадоксальным образом сочетал в себе мягкость и некую святость. На этой двери не было рельефа, но она была покрыта странными, хаотичными узорами. Это была белая дверь с бледно-голубыми линиями, и, если приглядеться, можно было с трудом различить переплетения крысы, кролика и змеи. Эти существа переплетались и спутывались друг с другом, словно извилины человеческого мозга, и требовалось немало усилий, чтобы разобрать эти три силуэта.

— Сяо И, что ты имеешь в виду?

— Именно то, что сказал. — небрежно ответил человек-осьминог. — В конце концов, раз у нас появился **, вполне нормально, что обитатели высших измерений загорелись желанием это забрать, не так ли?

Он добавил:

— Конечно, это лишь моё предположение. Вдруг они просто сбежали из одной и той же психиатрической больницы?

Эта последняя фраза была откровенно пустой отговоркой.

— Как бы то ни было, нам стоит быть начеку.

Из ещё одной двери раздался спокойный мужской голос. Эта дверь была чёрной, с изображением термитника. Издалека она казалась просто белой с лёгкими чёрными вкраплениями, но, если приглядеться, у любого, кто страдает трипофобией*, случился бы сердечный приступ. Спокойный мужской голос произнёс:

— Эта партия новичков точно не проста. Девять шансов из десяти, что они пришли именно за нами.

* Трипофобия — современный термин, обозначающий боязнь скоплений мелких отверстий, ячеек или узоров.

.

Лу Хуэй и Мин Чжаолинь, изрядно попетляв, наконец вернулись в сектор D. К моменту их возвращения как раз приближалось время ужина.

— ...Сегодня я голоден куда сильнее, чем вчера. — пробормотал Лу Хуэй. — Давай поедим нормально.

Мин Чжаолинь не возражал, вот только под «нормально» Лу Хуэй подразумевал дешёвую забегаловку в секторе D, где рис стоил 6 юаней с человека (без права уносить с собой), а блюда оплачивались отдельно.

Лу Хуэй глянул на меню: крошечная пиала перца с мясом, размером не больше ладони, стоила целых 15 юаней. Поэтому он решил, что они с Мин Чжаолинем сначала оплатят рис, а потом возьмут по пиале маринованных овощей за 5 юаней, чтобы показать хозяину их «мощь». В конце концов, Лу Хуэй и Мин Чжаолинь собирались просто наесться до отвала риса.

Когда Лу Хуэй и Мин Чжаолинь наконец вышли из заведения, хозяину было совсем не до улыбок. Он проводил их тяжёлым, мрачным взглядом, в котором Лу Хуэю даже почудилась жажда убийства.

— Забавно. — тихо фыркнул он.

Местные жители боятся ненавидеть обитателей секторов A и B, тех, кто их угнетает и выжимает все соки. Но при этом они с лёгкостью обрушивают свою ненависть на таких же, как они, или даже на тех, кто, по их мнению, стоит ещё ниже их на социальной лестнице.

И вправду забавно.

Лу Хуэю были не слишком симпатичны ни этот хозяин, ни та женщина, что так злобно смотрела на них утром.

Он мог понять их мотивы, но понимание не означало готовности мириться с этим.

Он не был таким безотказным добряком, как Чэн Фэй и его коллеги.

Поэтому Лу Хуэй лишь криво усмехнулся в его адрес. Ему было совершенно плевать, существует ли в этом городе какая-то кармическая расплата или скрытая система наказаний, и он бросил на хозяина откровенно провокационный взгляд.

От злости хозяин принялся точить свой нож с удвоенной силой и скоростью.

«...»

Мин Чжаолинь, стоявший рядом и прекрасно всё видевший, в том числе и самодовольство напарника, тихо фыркнул.

— Не нарывайся.

— Если я не спровоцирую, это сделаешь ты. — парировал Лу Хуэй.

— И то верно. — неспешно согласился Мин Чжаолинь. — Люди здесь скучные.

Неудивительно, что Мин Чжаолинь находит их скучными. Если бы эти люди подняли голову и начали яростно сопротивляться, в этом был бы хоть какой-то интерес. А такие... В глазах Мин Чжаолиня они, пожалуй, вообще не заслуживали права на существование.

Они вернулись в гостиницу, которая с претензией называлась «отелем». На ресепшене всё та же администраторша с узкими глазами всё так же яростно стучала по клавишам.

Когда они зашли, она бегло на них зыркнула.

Лу Хуэй встретился с ней взглядом и уже собрался было направиться прямиком к лифту, как женщина вдруг достала из ящика какую-то бумагу и шлёпнула её на стойку:

— Реклама мероприятия.

Кратко и по делу.

Лу Хуэй приподнял бровь. Не успев подойти, он уже разглядел крупные заголовки:

[Юбилей Города Лаогуан]

Он подошёл и взял лист. Это был плакат размером с А4.

[Юбилей Города Лаогуан]

[Двадцать четвёртого августа исполняется шестьдесят лет с того дня, как город был переименован в Город Лаогуан. Ежегодный юбилей в честь «шестидесятилетия» обещает быть куда более грандиозным, чем все предыдущие! В этом году шесть крупнейших корпораций, посоветовавшись, решили устроить семидневный карнавал! Приглашаем вас присоединиться и принять участие! Подробности на обороте!]

Двадцать четвёртое августа — это их седьмой день в инстансе. Семидневный карнавал... Если отсчитывать с двадцать четвёртого, то он закончится на их тринадцатый день, то есть тридцатого августа. Если же с двадцать пятого, то закончится на четырнадцатый день, то есть тридцать первого.

Нет, неверно. Они вошли в инстанс восемнадцатого августа в девять утра. Если считать по трёмстам тридцати шести часам, то выпустить их должны первого сентября ровно в девять утра.

Так что... настоящее выживание будет напрямую связано с «карнавалом»?

Или же... как в инстансе «Парк развлечений Ангела», может, наоборот, нужно просто ничего не делать, чтобы выжить? Просто в этот инстанс добавили дополнительные сложности: необходимость зарабатывать на жизнь и ночные призраки...

И снова перед ними стоял выбор.

Лу Хуэй был уверен, что [Купон желаний] и скрытые награды появятся именно во время карнавала.

Он протянул плакат обратно:

— Спасибо.

— Забирай. — администраторша не только не приняла лист, но и шлёпнула на стойку второй. — По одному на человека.

Лу Хуэй приподнял бровь, посмотрел на неё, затем на плакат:

— Хорошо.

Он отдал свой лист Мин Чжаолиню, а себе взял новый:

— Благодарю.