Полуночная сова. Глава 85. Завершение
Один внезапно всё понял, а трое других были в ступоре.
После долгого безмолвного взгляда друг на друга Цянь Ай вздохнул, словно выдохнул несуществующее кольцо меланхоличного дыма.
— Нам, возможно, нужно объяснение. — он поднял белый флаг любви от имени двух других товарищей.
Сюй Ван убрал письмо. Трём товарищам не стоило объяснять тонкости стихов — это всё равно что играть на цитре перед коровой*. Проще сразу озвучить ответ:
— Это история любви дерева и цветка. Растительный роман.
* 对牛弹琴 (duì niú tánqín) — классическая китайская идиома. Это значит тратить слова, знания или усилия на того, кто не в состоянии понять или оценить; говорить с человеком, лишённым нужного восприятия.
Цянь Ай устал, и душой, и телом:
— Можно сделать вид, что я не просил этого объяснения…
— Настоящей заменой было дерево. — Куан Цзиньсинь, немного жалея товарищей, продолжил объяснять. — Оно использовало свои ветки, чтобы защищать цветок-паразит, поэтому каждый раз после адского огня обугливались именно ветки.
— Это сходится с последней фразой цветка-паразита — «Меня никогда по-настоящему не обжигал адский огонь». — У Шэн наконец замкнул первое звено логической цепи.
Сюй Ван с удовлетворением посмотрел на него.
— Что дерево — настоящая замена, это логично и обоснованно, тут я согласен. — стратег У, если уж брался за дело, то цеплялся за детали и выхватывал сомнения. — Но как можно точно определить, что оно любило цветок-паразит, а не Корину?
— Э… — Куан Цзиньсинь замялся и с затруднением посмотрел на Сюй Вана.
Ещё недавно он считал, что капитан абсолютно прав, а теперь понимал, что и стратег говорит дело.
Если дерево любило Корину и добровольно стало заменой, в этом же тоже не было ничего странного?
Сюй Ван обошёл растерянного товарища Куана и напрямую спросил У Шэна:
— Что делало дерево, когда мы срывали цветок?
— Оно яростно атаковало нас ветками, жестоко и беспощадно. Конечно, в основном доставалось тебе.
— … Это потому что я стоял у тебя на плечах и глубже проник во вражеский лагерь! — Сюй Ван решительно пресёк воспоминания и вернулся к делу. — Если бы дерево любило Корину, зачем бы оно мешало нам срывать цветок?
— Оно бы только мечтало, чтобы мы унесли цветок, тогда оно и цветок-паразит вместе защищали бы Корину — двойная страховка. — подхватил У Шэн, наконец соединив все звенья. — В конце цветок-паразит упал сам. Дерево могло остановить нас, но не цветок.
Стратег У мог не понимать любовь, но дай ему травинку — и он выведет целую степь.
— Понял. — Цянь Ай хлопнул в ладоши и подвёл итог. — Корина и Эми любили Йорка, Йорк — подлец, его не считаем. Цветок-паразит спас Корину от казни, косвенно став причиной гибели Эми, Эми превратилась в злого духа и хотела убить Корину, цветок-паразит добровольно стал заменой, но дерево любило цветок-паразит, поэтому стало заменой для цветка-паразита, который сам был заменой.
— Не зря он прошёл через 2/23, адский рейс в бизнес-классе.
— Теперь у меня только один вопрос... — Цянь Ай не дал похвале вскружить себе голову и с подозрением посмотрел на товарища Куана. — Капитана ветки атаковали, а тебя — нет. Почему именно ты додумался до веток вместе с ним?
— Явно же горел цветок, но каждый раз после огня оставалась обугленная ветка, это странно. — естественно ответил Куан Цзиньсинь. — Я просто не мог это игнорировать.
— А может, это был трюк цветка-паразита? Никто не говорил, как именно работает замена, может, он просто морочил голову злому духу?
Лицо Куан Цзиньсиня сморщилось, он серьёзно задумался:
Так значит, он просто не стал так глубоко думать?!
— Однако, — Куан Цзиньсинь приложил руку к сердцу, — когда я впервые увидел обугленную ветку, здесь льнуло и стало немного грустно, сам не знаю почему.
У Шэн утешительно похлопал товарища по плечу:
— Шестое чувство — роскошь, как и богатство. Не всем дано.
— Могу я задать вопрос? — Чи Инсюэ, молча слушавший всё это время, нахмурился и, не дожидаясь ответа, сразу выдал сомнение. — Дерево, влюблённое в свой собственный цветок, это не странно? Ты бы влюбился в свою руку?
Цянь Ай, и так уже достаточно пострадавший, посмотрел на свой кулак, затем на Чи Инсюэ:
— Что это за чёртово сравнение…
Сюй Ван и Куан Цзиньсинь молчали с удивительным единением, прекрасно зная, кто должен выступать в такие моменты просвещения.
— Цветок-паразит — не цветок этого дерева, он просто случайно прикрепился к нему. Он приносит дереву больше влаги, а дерево даёт ему место для жизни. — стратег У постучал по доске, выделяя главное для нового товарища. — Это два разных растения. Свобода любви.
С того момента, как он присоединился к этой команде, трудноописуемое, странное чувство постепенно поднималось в нём, звено за звеном.
— Капитан, с любовной линией всё ясно, но как понять, что задание выполнено? — только что разгладившиеся брови Куан Цзиньсиня снова нахмурились.
— Я тоже не уверен. — Сюй Ван бросил взгляд на цветок-паразит на полу. — Но как минимум, нужно вернуть его обратно?
— На дерево. — сказал Сюй Ван с праведным видом. — Это история любви дерева и цветка. Если мы заберём цветок и не вернём, насильно разлучив их, мы что, станем Фа Хаем*?
* 法海(Fǎ Hǎi) — Персонаж китайской легенды «Легенда о Белой Змее», буддийский монах, который насильно разлучил влюблённых.
— … — Пример точный, метафора яркая. Цянь Ай хотел было возразить, но аргументов не нашлось.
Вернуть цветок дереву — значит снова войти в картину.
Компания максимально быстро вернулась в комнату 1310. И… дальше ничего не произошло.
Эта комната, которая постоянно норовила вспыхнуть, изменила своё прежнее гостеприимство на холодность, словно здесь давно никто не жил.
Картина на стене всё ещё висела, но цвета поблекли, став обыденными, исчезла та вызывающая живость и жутковатость, что была раньше.
Цянь Ай с затруднением посмотрел на своего капитана:
Сюй Ван сглотнул, представив это, и уже почувствовал боль от столкновения лбом со стеной:
— Просто проходим уровень, не обязательно рисковать жизнью…
— Чтобы вернуть цветок дереву, есть только один способ — пройти через картину? — спросил Куан Цзиньсинь.
Сюй Ван пока мог придумать только это, но очевидно, путь был неверным.
— Не обязательно. — наконец подал голос всё это время, молчавший У Шэн.
Четверо товарищей одновременно посмотрели на него.
Но он вдруг подошёл к окну, глядя на усеянный рытвинами газон внизу, и сказал:
Четверо, не понимая к чему тот клонит, сразу собрались рядом, глядя в окно.
У Шэн указал на единственный уцелевший кусок газона, к которому всё ближе подбирался экскаватор, и спросил:
Этот уцелевший клочок газона был размером с баскетбольную площадку, посреди него возвышалось большое дерево. Сверху — густая листва, снизу — прохладная тень. По сравнению с окружающими воронками и вывороченной травой это место казалось настоящей Шангри-Ла.
Намёк был настолько прозрачен, что, если бы четверо до сих пор не уловили мысль У Шэна, им стоило бы потрясти головами — чтобы услышать, как внутри плещется вода*.
* 晃荡脑袋听大海 (huàngdangnǎodaitīngdàhǎi) - «Потрясти головой, чтобы услышать плеск воды» — современная интернет-идиома, букв. «потрясти головой, чтобы услышать море». Означает, что в голове пусто, человек глуп или не способен понять очевидное. Образ основан на представлении, что в черепе плещется вода вместо мозгов — при потряхивании слышен характерный звук.
— Не кажется ли тебе это немного натянутым…
— Брат Шэн, нельзя же просто увидеть дерево и сказать, что это то самое из картины.
Чи Инсюэ вспомнил предыдущее обсуждение, интеллектуальное превосходство, исходящее от У Шэна, усмехнулся и нарочно передразнил его тон:
— Во-первых: до постройки замка здесь была деревня. Во-вторых: стиль этого дерева и всего переднего газона не сочетается, есть подозрение, что его специально выделили, чтобы привлечь внимание. В-третьих: присмотритесь к веткам, в нескольких местах явно реже, есть следы слома. В-четвёртых: я помню, как оно выглядит.
С того момента, как оно начало хлестать ветками Сюй Вана, У Шэн глубоко впечатал образ этого маленького дерева в свой мозг, и теперь узнал бы даже в куче пепла.
— Начал бы с четвёртого пункта, и дело с концом.
Сюй Ван, сдерживая порыв расхвалить его всеми способами, сильно хлопнул своего стратега по плечу:
«…» Чи Инсюэ посмотрел на четверых перед собой, впервые почувствовав, как по спине пробежал холодок.
Эта слепая вера без всякой логики — это секта? Наверняка секта.
Когда никто не ожидал, грянул новый взрыв!
Взорвали именно тот единственный уцелевший кусок газона. Из-за близости эпицентра от взрывной волны даже треснуло стекло!
Вздыбившаяся трава и земля взметнулись в дыму, и у пятерых товарищей сжалось сердце.
То, что для тебя ключ сюжета, для других может быть просто прохожим NPC на их линии задания. Те ребята, что копают ямы и взрывают всё подряд, не станут разбираться, какое дерево связано с твоей историей!
Ребята кое-как распахнули окно, дым и пыль ударили в лицо, ничего не было видно, лишь смутно слышались звуки сражения и крики… Сражения?
[Сова: Кто-то применил к тебе защитную канцелярскую принадлежность «Волшебный боб»!~~]
Звук уведомления о блокировке защитным предметом застал озадаченных ребят врасплох. Не успели они сообразить, что к чему, как снаружи прямо под окном вырос огромный зелёный росток гороха, мгновенно вытянувшись до уровня окна. Широкие листья плавно протянулись к ним, словно приглашая.
В то же время дым по большей части рассеялся.
Тот единственный уцелевший кусок газона тоже превратился в яму, но странно, что дерево осталось целым, вместе с квадратным метром травы под корнями, словно остров в океане.
Его ветки на солнце бешено качались, раз за разом отбивая попытки игроков приблизиться.
Та пятёрка уже отказалась от взрывной тактики: четверых отправили отвлечь внимание дерева боем, а пятый, управляя экскаватором, незаметно крался вдоль края ямы — и вот-вот должен был подобраться к дереву сбоку!
Чи Инсюэ первым прыгнул на лист, обернулся, и увидев, что товарищи не двигаются, слегка приподнял бровь:
— Твоя канцелярская принадлежность?
Спускаться конечно нужно, но не слишком ли шустрый их новый товарищ!
Чи Инсюэ спокойно улыбнулся, пропустил очевидный вопрос и сразу перешёл к следующему уровню:
Всего три слова, произнесённые лёгким тоном, но в них сквозило глубокое облегчение и огромное счастье.
Едва последний товарищ шагнул на лист, высокий стебель волшебного боба резко изменил направление — ветви и листья буйно выросли в сторону поля боя!
В мгновение ока четверо во главе с Сюй Ваном оказались под деревом — даже ближе к стволу, чем те, кто его осаждал!
А Чи Инсюэ уже прыгнул на другой лист, который достиг экскаватора!
В момент приземления Чи Инсюэ взвился в воздух, вовсе не заботясь, зацепят ли его гусеницы экскаватора, и прыгнул на заднюю часть машины!
Четверо под деревом даже не разглядели его движений, лишь услышали звон разбитого стекла.
Четверо из другой команды ещё не поняли, откуда сверху свалились эти четверо, как их ещё больше озадачил шум сзади. Инстинктивно обернувшись, они обнаружили, что их товарищ, управляющий экскаватором, был скручен человеком, влезшим через разбитое окно.
Чи Инсюэ обхватил его шею одной рукой и без оружия, без угроз, просто произнёс:
Снизу казалось, что на лице Чи Инсюэ играет нежная улыбка, будто он просто дразнит собеседника.
Но экскаватор в ту же секунду, как только Чи Инсюэ проник через окно, остановился.
— Ты что делаешь? — четверо под деревом заволновались. По их мнению, их товарищ даже не попытался сопротивляться, сразу сдался врагу, просто невероятно!
Сюй Ван и его команда тоже не совсем поняли, что произошло, но результату были несказанно рады.
Только тот, кто сидел в экскаваторе, знал, что ему уже нечем было дышать. Напавший исподтишка, приложив минимальные усилия точно надавил на самую уязвимую точку на его шее, ввергнув его в страшное состояние постепенной гипоксии, но не смерти.
А слово «Стоп», тихо им произнесённое, звучало ещё страшнее, от него мурашки бежали по коже.
Потому что глаза напавшего смеялись.
Это было не ликование победы над врагом, а простое, заставляющее волосы встать дыбом, счастье.
Четверо под деревом не дождались ответа от товарища из экскаватора, и разочарованно махнув рукой, вступили в переговоры с Сюй Ваном и его командой:
— Вы что, с жиру беситесь? Влезать в нашу сюжетную линию — это весело?!
— Не весело, а неудобно, это и наша линия тоже. — Сюй Ван успокаивающе погладил ствол дерева, словно говоря ему: «Мы пришли».
Лидер четвёрки явно был вспыльчивым, и сейчас просто кипел от злости:
— Мы, блядь, всю ночь пахали, а вы пришли подбирать крошки?!
— Подбирать крошки? Из-за этих ям? — Сюй Вана просто замучило любопытство. — У вас вообще какая линия?
— Линия карьеры. — вспыльчивый тяжело дышал. — Перекопать газон и сделать большое озеро.
— Переделать переднюю часть отеля в озеро?!
— Когда переделаем, это будет отель-замок «Лебединое озеро»!
— … Что за магическая линия карьеры!!!
— Ты, блядь, спрашиваешь меня, а мне, блядь, у кого спросить!!!
Звук рассекающей воздух канцелярской принадлежности прервал общение между командами.
Однако звук донёсся из-под дерева, но направлен был в сторону экскаватора!
Сюй Ван лишь увидел холодную вспышку, и не успев остановить атакующего, громко крикнул Чи Инсюэ:
Но его крик разве мог быть быстрее канцелярской принадлежности!
Голос ещё не затих, как та вспышка с глухим стуком пронзила лобовое стекло кабины и воткнулась в руку Чи Инсюэ, который удерживал водителя!
Более зловещий, чем те, с которыми они столкнулись у Смотрителя в Бесконечном море в первый раз!
Почти 4/5 гвоздя вошли в руку Чи Инсюэ!
Несмотря на это, Чи Инсюэ даже не шелохнулся.
Лучше всех об этом мог судить тот, кого держали: гвоздь прямо у него на глазах, был намертво вбит в руку, которая его душила, но сила хватки не ослабла ни на йоту.
Лишь инстинктивно дрогнула, слегка, настолько слегка, что становилось жутко.
Того, кого держали, вдруг охватил страх перед своим захватчиком. Он даже инстинктивно захотел предупредить товарищей — не атаковать вслепую: этот человек опасен, опаснее всех, кого они встречали раньше.
Однако эту информацию он так и не смог передать тем, кто остался под деревом.
— Твои товарищи хотят тебя спасти, — прошептал Чи Инсюэ ему на ухо. — Так умри же.
Хватка на шее постепенно усиливалась.
Пленник забился в агонии, царапая руку, сжимавшую его горло. В отчаянии он из последних сил вогнал гвоздь ещё глубже!
На пороге смерти он наконец услышал глас свыше —
[Сова: Дорогуша, отпускаю тебя пораньше — отправляйся домой!~~]
Восьмеро под деревом видели лишь борьбу пленника, но не замечали хладнокровной жестокости его убийцы. Ни резких движений, ни зверских гримас — лишь спокойствие. А после того как жертва отправилась домой, он опустил руку с торчащим гвоздём и даже улыбнулся сквозь разбитое стекло в знак приветствия.
Четверо вспыльчивых остолбенели от ужаса. Особенно тот, кто атаковал гвоздём — по его спине пробежал ледяной холод.
В этот безмолвный момент снизу, из большой ямы перед деревом, вдруг донёсся глухой звук, и вся передняя часть отеля задрожала!
Четверо во главе с Сюй Ваном инстинктивно отступили назад, прислонившись к стволу дерева, в поисках безопасного места.
Четверо вспыльчивых ещё во время предыдущей схватки были отброшены ветками на край ямы, а от этой вибрации они вообще потеряли равновесие и скатились на дно!
Земля в яме была мягкой, упасть было не страшно, но не успели они встать, как дно ямы вдруг с огромной скоростью стало обрушиваться, мгновенно втянув четверых в бездонную чёрную дыру!
И это ещё не всё, словно зараза, все большие ямы начали бесконечно обрушиваться вниз, одна за другой, в итоге вся передняя часть отеля превратилась в огромную бездонную яму, уцелели лишь крошечный участок, где были Сюй Ван с товарищами и дерево, да ещё кусочек земли под окном 1310, где укоренился волшебный боб!
Экскаватор давно упал в яму и исчез без следа.
Чи Инсюэ, неизвестно, когда выбравшийся, стоя на листе волшебного боба, вынул гвоздь из руки и небрежно бросил его в яму.
Его естественное выражение лица и небрежное действие были похожи на то, как снимают пластырь.
Убрав мешающий гвоздь, Чи Инсюэ воспользовался листом и приземлился под деревом.
Четверо товарищей под деревом: «…»
В эти несколько минут они забыли, кто они, где находятся и что вообще произошло…
Первым пришёл в себя У Шэн. Сняв рюкзак, он достал аптечку и протянул её новому товарищу, не задавая лишних вопросов вроде «нужна ли помощь».
Учитывая такой уровень боевой подготовки, стратег У был уверен, что тот справится сам.
Так и вышло. Чи Инсюэ работал быстро и уверенно: остановил кровотечение, наложил повязку — каждое движение точное и отработанное. В завершение тщательно протёр спиртовым тампоном капли крови вокруг раны, оставив кожу чистой.
Методично. Аккуратно. Профессионально.
— Когда выберемся, всё равно нужно будет в больницу. — переживая, напомнил Сюй Ван.
Чи Инсюэ кивнул, но по выражению лица было видно, что он не принял его слова всерьёз.
— Что ты только что использовал? — Цянь Ай наконец немного оправился от шока после полного уничтожения противников.
* 天塌地陷 (tiāntā dì xiàn) - Букв. «Небо рушится, земля проваливается».
Цянь Ай посмотрел на огромную яму на земле. Да, земля провалилась. Затем поднял голову и посмотрел на голубое небо с облаками:
Чи Инсюэ склонил голову набок:
— Хочешь почувствовать на себе?
У Цянь Ая по спине пробежал холодок:
— Это одноразовая канцелярская принадлежность. Когда использовал, небо не обвалилось. Если хочешь испытать снова, придётся ждать следующего раза.
Было видно, что у нового товарища отличное настроение. Настолько отличное, что он впервые позволил себе пошутить.
Но Сюй Вану всё равно было жаль. И товарища, и канцелярскую принадлежность:
— Чтобы справиться с ними, на самом деле не нужно было использовать столь разрушительное оружие.
Чи Инсюэ посмотрел на него и понимающе улыбнулся:
— Хорошо. Впредь я буду беречь мощные канцелярские принадлежности и использовать их там, где это действительно необходимо.
«…» Сюй Ван на мгновение потерялся. От товарищей, которых трудно понять, у него болела голова. Но почему товарищи, которые понимают всё с полуслова, тоже вызывают беспокойство?!
Вновь воцарившаяся тишина во дворе отеля была нарушена неизвестно откуда взявшимся лёгким ветерком, заставившим листву зашуметь.
Сюй Ван поднял голову на звук. Листья колыхались, отбрасывая подвижные пятна тени.
Он успокоился, осторожно достал цветок-паразит из-за пазухи и, держа его обеими руками, словно возвращая владельцу, поднял к дереву.
Шум листьев прекратился в эту же секунду, словно беспокойный человек затаил дыхание в ожидании — надежды или краха.
Наконец, цветок-паразит в свете солнца, пробившегося сквозь ветви, медленно испустил бледно-голубое сияние.
Цветок исчез в руках Сюй Вана, а перед деревом возник человек с голубыми волосами.
Он подошёл к дереву, раскинул руки и осторожно обнял ствол.
Солнечный свет очертил на его лице прекрасный контур.
Пятеро товарищей смотрели, как его образ становится всё прозрачнее, пока не исчез вовсе.
Высоко на стволе, скрытая густой листвой, тихо расцвела гроздь бледно-голубых цветов. Листва укрывала её, надёжно защищая.
[Я вас любил… Пусть Бог хранит тебя, пусть другой любит тебя так же, как я.]
Первое письмо этой любовной истории стало посланием сердца дерева — цветку.
В нём было всё: глубокая любовь, безысходное отчаяние и всё же — надежда на чужое счастье.
Но теперь, кажется, уже не нужен тот, кто «полюбил бы тебя так же, как я».