Я и Он. Глава 63. Русал 10
Хотя молнии нещадно терзали Юй Суя долгое время, в этих тесных, неразрывных объятиях незаметно для себя уснул именно Чэнь Шаньвань.
Почувствовав, что Чэнь Шаньвань уснул, Юй Суй замер, а затем сжал его в своих объятиях еще крепче.
Он внимательно разглядывал лежащего под ним человека, и в его взгляде мелькнуло искреннее, неподдельное недоумение.
Неужели это лишь игра воображения? Почему ему показалось, что Чэнь Шаньвань только что стал чуть выше, а его костяк словно немного окреп и развернулся.
Впрочем… Юй Суй склонился ниже, прижавшись лбом ко лбу Чэнь Шаньваня.
Убедившись в своих подозрениях, Он ощутил ещё большую тревогу, а в душе вскипела ледяная, мрачная ярость.
На душе Чэнь Шаньваня лежали оковы, и наложил их явно не Он. Кто? Кто посмел наложить лапу на его человека?
Осознание того, что на его собственность кто-то чужой и неизвестный успел поставить свою метку раньше него, приводило кое-какую рыбу в бешенство. А тот факт, что Он пока не мог найти способ снять это проклятие, злил его ещё сильнее.
Чэнь Шаньвань, разумеется, не знал, о каких мрачных вещах размышляет его «наивный» русал. Уснув, он погрузился в сон.
Ему приснилось, что в пасмурный, дождливый день он сидит у края пересохшего колодца. Во сне ему было лет семь-восемь: маленький, хрупкий и неестественно, болезненно худой.
Он сидел под большим зонтом, воткнутым в землю, положив руку на каменный край колодца. Его лицо было лишено всяких эмоций, излучая лишь холодное, почти что мироотрицающее безразличие.
Подобное выражение на лице ребёнка выглядело бы комично, но у него оно, по какой-то необъяснимой причине, не только не казалось неуместным, но и по-настоящему пугало.
Во сне он просидел так у колодца очень долго. В небе не умолкал рокот грома, а горизонт то и дело прорезали вспышки молний.
Подобная погода в горном лесу таила в себе смертельную опасность, но его лицо даже не дрогнуло. Он держал в руках потрёпанную книгу без обложки и читал её так увлечённо, словно ничего вокруг не происходило.
Бог весть, сколько времени прошло, но наконец он закрыл книгу. Собираясь встать и уйти, он вдруг произнёс:
— Ты сегодня на удивление тихий.
Казалось, он разговаривал с пустотой, но ответ действительно последовал, причём раздался он из глубины колодца.
Голос, обладающий естественным, пугающим эхом, не позволял разобрать тембр говорящего, но пол определить было можно.
Маленький Чэнь Шаньвань, казалось, был удивлён. Он бросил взгляд на край колодца, и в его тоне проскользнули насмешливые нотки:
— …Малыш, — существо в колодце, судя по всему, фыркнуло. — Твой наставник отправил тебя сторожить меня, но не удосужился объяснить подробности? И как, кстати, зовут твоего наставника?
Казалось, существо назвало какое-то имя, а может, и нет. По какой-то необъяснимой причине, в этом сне, где до мельчайших деталей были видны даже узоры на ткани зонта над его головой, именно эта фраза звучала на удивление размыто и невнятно.
— А, точно, вспомнил, — прошептал голос из колодца. — Он отправил тебя сторожить, но так и не объяснил, что означает гром именно на вашей горе Чэнь?
Голос из колодца тихо рассмеялся:
— Эти молнии бьют исключительно в меня.
В тоне этого голоса прозвучала лёгкая, почти ленивая усталость:
Чэнь Шаньвань не до конца понимал суть, но, представив, каково это — когда в тебя раз за разом бьют молнии, он мог вообразить уровень этой боли. Поэтому он поджал губы.
Пусть в этом колодце было заперто самое отвратительное и злобное чудовище под небесами, но за десятки тысяч лет оно не совершило ни одного злодеяния. А его раз за разом терзали молнии — это было чересчур жестоко.
И маленький Чэнь Шаньвань, сам того не осознавая, проявил каплю жалости.
Затаившееся внутри существо мгновенно уловило эту мимолетную слабость:
— …Если тебе меня жаль, просто капни сюда капельку своей крови, и мне станет не так больно.
Детей проще всего ввести в заблуждение, особенно такого, как Чэнь Шаньвань, который на данном этапе жизни ещё не мог в полной мере осознать, с чем имеет дело.
Что ещё важнее, в тот момент Чэнь Шаньвань ещё ничему не научился. Существо ясно ощущало, что вокруг мальчика не витало ни капли духовной силы.
Неужели он прожил в горах уже два года, но до сих пор не освоил даже базовые методы культивации?
Но к своему величайшему удивлению, существо услышало от Чэнь Шаньваня почти мгновенный и безапелляционный отказ:
Чэнь Шаньвань ответил с ледяным спокойствием:
— Ты злобный дух. Кто знает, вдруг, получив мою кровь, ты сможешь разрушить эту печать?
Существо фыркнуло, найдя это забавным:
— Клянусь небесами, одна капля крови действительно лишь немного облегчит мои страдания, вот и всё.
Увы, Чэнь Шаньвань ему не поверил. Он спокойно взял стоящий рядом зонт, раскрыл его и, не оглядываясь, направился прочь.
Когда Чэнь Шаньвань наконец проснулся, он обнаружил, что по-прежнему находится в крепких объятиях Юй Суя.
Его разум был слегка затуманен, словно он так и не до конца выбрался из того сна.
Потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя и осознать, что Юй Суй прижимает его к себе изо всех сил, а его рыбий хвост по-прежнему плотно обвивает ноги Чэнь Шаньваня.
Жар, оставшийся в теле Юй Суя после ударов молний, уже почти спал. Правда, до обычной прохлады, свойственной русалам, было ещё далеко, он был скорее приятно тёплым.
Почти таким же, как Чэнь Шаньвань.
Он лежал в объятиях Юй Суя: лоб упирался в изгиб его шеи, а лицо было зарыто в крепкую грудь юного русала. Кожа к коже.
Уши Чэнь Шаньваня мгновенно залил румянец.
Осознав это, он не смел даже открыть глаза, и окаменел от напряжения.
Чэнь Шаньвань пребывал в полном смятении.
Больше всего его сбивало с толку то, что он совершенно не помнил, как уснул. А вот проснуться в таких объятиях было не слишком удивительно: Юй Суй явно питал слабость к любым формам тактильного контакта.
Чэнь Шаньвань понял, что обучить этого русала границам человеческих отношений нужно как можно скорее.
Чэнь Шаньвань задержал дыхание и мысленно выдохнул, чувствуя растерянность.
Ведь он был вынужден признать, что ему совершенно не противны все эти действия Юй Суя.
…Говорят, русалы обладают даром очаровывать и дурманить разум. Неужели и он попал под это влияние?
Чэнь Шаньвань не мог найти ответа.
Юй Суй, продолжавший его обнимать, уже понял, что тот проснулся: «…»
Рыбий хвост, обвивавший ногу Чэнь Шаньваня, недвусмысленно и откровенно скользнул по ней.
Чэнь Шаньвань мгновенно окаменел.
— Юй Суй… — тихо произнёс он, едва шевеля губами, чтобы не касаться грудных мышц Юй Суя. — Отпусти меня.
Чэнь Шаньвань ожидал, что ему придётся еще поспорить с Юй Суем, но тот отпустил его на удивление быстро, пусть и с нарочитой медлительностью.
Он наконец смог вдохнуть полной грудью, хотя руки Юй Суя по-прежнему свободно, но властно охватывали его талию и спину, а рыбий хвост лениво покоился на его ногах.
Но Чэнь Шаньвань решил, что это всё же лучше, чем было мгновение назад.
Его личные границы в отношении Юй Суя неосознанно опускались всё ниже и ниже.
Чэнь Шаньвань поднял голову и встретился взглядом с по-настоящему ослепительным лицом Юй Суя. Поджав губы, он задал первый пришедший в голову вопрос:
Сердце Юй Суя дрогнуло от нежности. Он не удержался и снова крепче прижал к себе Чэнь Шаньваня, с трудом выговаривая человеческие слова:
Почему его человек такой замечательный?
Первое, что он сказал, было не требованием объяснить, почему тот его обнимает, и не подозрением в его предыдущих действиях, а простой заботой о нём.
Чэнь Шаньвань на мгновение замолчал, но Юй Суй уже перевернулся. Его рыбий хвост естественно соскользнул прямо между ног Чэнь Шаньваня, а сам он навис сверху, опираясь на руки.
Этот жест мгновенно заставил сирену в голове Чэнь Шаньваня завыть в полную силу.
Особенно учитывая, что Юй Суй при этом наклонился, явно намереваясь его поцеловать.
Чэнь Шаньвань инстинктивно отвернулся, но Юй Суй лишь уткнулся лицом в изгиб его шеи. Словно не заметив этой мимолётной попытки уклониться, он ласково, как капризный ребенок, потёрся щекой о Чэнь Шаньваня.
Чэнь Шаньвань выдохнул с облегчением. Напряженные нервы наконец-то немного расслабились, но лишь немного, а не полностью.
Чэнь Шаньвань поджал губы и поднял руку, чтобы оттолкнуть Юй Суя. Но когда его ладонь коснулась плеча того, он заметил, что теперь на нём была рубашка с пышными, расклешёнными книзу рукавами, напоминая наряды старинных европейских аристократов.
Он на мгновение опешил, лишь с запозданием осознав, что его переодели.
Бросив взгляд в зеркало, стоявшее неподалёку под таким углом, что в нём отлично отражалась кушетка, Чэнь Шаньвань обнаружил, что всю его одежду действительно сменили.
На теле не осталось ни малейшей липкости, кожа была чистой и свежей.
Он мысленно молился, чтобы всё оказалось не так, как он подумал, но именно в этот момент Юй Суй произнёс:
— У тебя на спине три родинки.
Он прошептал это с какой-то одержимой, почти благоговейной нежностью:
Совершенно на уровне рефлексов он дёрнул ногой и со всей силы пнул ничего не подозревающего Юй Суя, сбросив того с кушетки.
Грохот тяжелого тела, ударившегося об пол, оказался слишком оглушительным. Совершив этот пинок, Чэнь Шаньвань уставился в высокий потолок дворца, и его сердце пронзила слабая, но отчетливая вспышка вины и раскаяния.
Чэнь Шаньвань приподнялся и посмотрел на ошеломленного Юй Суя. Юный русал сидел на полу, опираясь ладонями по обе стороны от своего хвоста. Он медленно моргнул, глядя на Чэнь Шаньваня с выражением легкой, почти детской обиды: «…?»
Чэнь Шаньвань кашлянул и, заливаясь краской до самых ушей, произнёс:
— Как ты мог без моего разрешения…
Чэнь Шаньвань не мог заставить себя договорить эту фразу.
К счастью, Юй Суй, похоже, всё понял. Во всяком случае, его выражение лица стало еще более жалким:
— Ты вспотел… простудишься… — поспешил оправдаться Юй Суй, и его и без того корявая человеческая речь стала совсем невнятной.
Чэнь Шаньвань беззвучно выдохнул и всё же произнёс:
— Просто… люди очень трепетно относятся к личному пространству. Ты вообще знаешь, что такое «личное пространство»?
Юй Суй вложил свою ладонь в руку Чэнь Шаньваня. Тому даже не пришлось прилагать особых усилий, чтобы помочь ему подняться, хотя большая часть рыбьего хвоста по-прежнему лежала на полу. Юй Суй лишь приподнял торс, чтобы оказаться с Чэнь Шаньванем на одном уровне глаз.
Стоило Чэнь Шаньваню попытаться высвободить руку, как Юй Суй тут же сжал её в ответ.
Чэнь Шаньвань замер, но не стал выдергивать руку.
Юй Суй снова медленно моргнул, изображая крайнее недоумение:
Чэнь Шаньвань задумался, старательно подбирая слова для объяснения:
— Это кое-что сугубо личное. Например, когда ты помогаешь мне… обмыться и видишь моё тело.
Последнюю фразу Чэнь Шаньвань произнёс максимально уклончиво и тут же поспешил продолжить:
— Или, скажем, мои воспоминания… Проще говоря, всё, что касается лично меня и о чём я не хочу, чтобы знали другие, — это и есть личное пространство.
Юй Суй кивнул с видом человека, который вроде бы понял, а вроде бы и нет.
Он смотрел на Чэнь Шаньваня, ухватившись, казалось бы, не за ту мысль:
Чэнь Шаньвань совершенно не ожидал такого вопроса и откровенно опешил.
Юй Суй пробурчал с явной обидой:
— А вот для меня ты особенный.
— Мне хочется целовать тебя, обнимать, быть рядом с тобой. — Юй Суй явно пытался донести до Чэнь Шаньваня, что прекрасно различает подобные чувства. — Но с другими людьми я так себя не веду.
Чэнь Шаньвань приоткрыл рот, но дар речи его покинул.
Юй Суй снова подался вперёд, явно намереваясь его поцеловать.
Чэнь Шаньвань инстинктивно отвернулся.
Голос Юй Суя прозвучал ещё более уныло:
— …Я знаю, ты не давал согласия. Я не могу тебя целовать.
Из-за того, что Чэнь Шаньвань отвернулся, он не заметил, насколько мрачными и тёмными стали глаза юного русала.
Зато в его голосе слышалась такая жалость, словно он потерпел несправедливость вселенского масштаба.
Юй Суй высунул алый кончик языка и осторожно лизнул щёку Чэнь Шаньваня.
По коже скользнуло нечто тёплое, влажное и мягкое.
Он в полном недоумении вытаращил глаза и резко обернулся к Юй Сую.
Юй Суй смотрел на него с абсолютно невинным видом:
— Поэтому я не целую тебя, а просто лизнул.
Да это, чёрт возьми, ничем не лучше самого поцелуя!