Я и Он. Глава 49. Виртуальный возлюбленный 22
Но Чэнь Шаньвань замер лишь на мгновение. Сам того не замечая, он втянул воздух сквозь зубы. Никакого недовольства он не почувствовал — разве что слегка округлил глаза от неожиданного «нападения» Юй Суя.
Он смотрел на улыбающегося Юй Суя, и внутри разливалось чувство, которому трудно подобрать название. Словно в тихую гладь озера бросили камень: пошли круги, рябь затуманила мысли, и разум на время утратил ясность.
Юй Суй наблюдал за ним. Кончик красного языка скользнул по верхней губе, собирая остатки запаха Чэнь Шаньваня.
Так и хочется вцепиться в него зубами.
На долю секунды взгляд Юй Суя стал опасным, внутри вспыхнула тьма, и нервы Чэнь Шаньваня тут же подали сигнал тревоги.
Чэнь Шаньвань настороженно впился взглядом в Юй Суя. Не успел он и слова вымолвить, как та аура злодея рассеялась, сменившись сдавленной усмешкой:
Судя по всему, ты даже разочарован.
Он безмолвно посмотрел на «него», но решил сменить тему:
— Не двигайся и молчи. Я кое-что попробую.
— Но не знаю, получится ли. На лекциях говорили, что жрецы и маги того времени должны были культивировать ци, а у меня этого нет.
Чэнь Шаньвань изучал древние письменности, а не магические искусства, поэтому подробных пособий по культивации ци у него не водилось.
Юй Суй приподнял подбородок, жестом предлагая действовать:
В глазах Юй Суя играла улыбка:
— Хочешь поэксперементировать — пожалуйста.
Как ни крути, прозвучало это откровенно двусмысленно.
Он предпочёл проигнорировать тон Юй Суя, глубоко вдохнул и сосредоточился.
Чэнь Шаньвань собрался, Юй Суй же оставался невозмутим.
Особенно глядя на такого Чэнь Шаньваня — красивого, с той самой острой, цепляющей за живое ноткой, от которой рука сама тянулась коснуться.
Даже если эта острота изрежет его до крови, ему было бы всё равно.
Чэнь Шаньвань поднял руку и вывел первый символ заклинания на лбу Юй Суя.
Он писал предельно внимательно: многие заклинания меняли эффект от одного неверного штриха. Хотя за всё время учёбы Чэнь Шаньвань не ошибся ни разу, сейчас он действовал с осторожностью троечника на экзамене. В момент «первого штриха» он даже пожалел, что поторопился: надо было сначала свериться с учебником.
Но мысль мелькнула лишь на секунду. Чэнь Шаньвань успокоил дыхание.
Каждый следующий штрих ложился всё увереннее и быстрее, словно символы были выжжены в костях, даруя абсолютную уверенность, не оставляющую места для сомнений.
Второй символ Чэнь Шаньвань вывел у глаз Юй Суя.
Юй Суй закрыл веки, чувствуя, как указательный палец Чэнь Шаньваня скользит по его лицу. Изначально тёплый палец постепенно остывал, забирая холод «его» кожи.
Нетерпение внутри разгоралось так сильно, что рука незаметно легла на талию Чэнь Шаньваня. Слишком увлечённый процессом, тот этого не заметил.
Третий символ лёг на губы Юй Суя.
Не специально — так учили на занятиях. К тому же Чэнь Шаньвань увлекался темой и позже копался в библиотечных архивах, так что знал об этом нюансе.
Он писал быстро. Последний штрих скользнул от подбородка Юй Суя вниз, протянувшись до кадыка.
Чэнь Шаньвань слегка надавил, и руки Юй Суя, сжимавшие его талию, невольно усилили хватку.
Не от страха. Просто требовалось мобилизовать все силы, чтобы немедленно подавить грязные мысли: перевернуть Чэнь Шаньваня, прижать к дивану и перейти к делу.
Чэнь Шаньвань убрал руку и чуть нервно посмотрел на Юй Суя:
— Хочу поцеловать тебя. И ещё хочу переспать с тобой.
Он неверяще смотрел на Юй Суя. В голове мгновенно сменились декорации: от серьёзного ритуала — к откровенным фантазиям.
Уши, успевшие немного остыть, мгновенно вспыхнули так, что кровь вот-вот брызнет. Краснота поползла по шее, покрывая кожу светло-розовым оттенком.
Всё тело напряглось, и он наконец запоздало осознал, с какой силой Юй Суй сжимает его талию — настолько крепко, что пошевелиться или вырваться было невозможно.
Чэнь Шаньвань плотно сжал губы:
Юй Суй тихо рассмеялся. Глядя на Чэнь Шаньваня в оранжевом свете лампы, он смягчился. Он уже хотел поддразнить его ещё раз, как вдруг почувствовал в груди небывало чёткое биение сердца.
Это ошеломило даже самого Юй Суя.
Он так и не признался Чэнь Шаньваню, что с детства его сторонились, считая почти что монстром.
С самого детства сердце Юй Суя билось еле слышно. Настолько слабо, что по здравому смыслу он должен был отправиться на тот свет в любую секунду. Это слишком отличалось от ритма обычного человека.
То же самое было с кровавой рвотой. Обследования ничего не находили, но его всё равно раз в несколько дней рвало кровью. Он бредил в жару, а даже когда жар спадал, постоянно твердил, что должен найти одного человека.
Более двадцати лет назад в подобную мистику верили многие, особенно в маленьком уезде, где родился Юй Суй.
Все считали, что он наткнулся на нечисть. Даже врачи шептались об этом за спиной.
Юй Суй пошевелил рукой. Ладонь скользнула по талии Чэнь Шаньваня назад, через ткань уперлась в позвоночник, затем слегка надавила, предлагая наклониться.
Чэнь Шаньвань не знал, какую ещё штуку тот выкинет. От этого движения спина выпрямилась ещё сильнее, всё тело напряглось до кончиков пальцев ног, но почему-то сейчас он не ощущал угрозы.
Он посмотрел на Юй Суя и всё же наклонился, уткнувшись в его объятия.
Голова легла на грудь Юй Суя, ухо оказалось прямо у сердца, и он мгновенно услышал чёткий, сильный стук.
Чэнь Шаньвань даже забыл напомнить Юй Сую, что у него есть рот и можно говорить, а не хватать всех подряд руками.
Он радостно поднял взгляд из объятий Юй Суя:
Юй Суй тихо рассмеялся, провёл рукой по его голове, позволяя мягким волосам скользить между пальцев. Взгляд стал нежным:
Чэнь Шаньваня хвалили не впервые, но почему-то именно эти слова заставили его невольно улыбнуться.
Он посмотрел на Юй Суя и всё же обхватил руками его шею, устраиваясь в объятиях поудобнее.
Юй Суй, воспользовавшись моментом, сменил позу, чтобы Чэнь Шаньвань прижался ещё ближе и касался его больше.
Он наслаждался этим мгновением:
Чэнь Шаньвань закрыл глаза. Наверное, потому что был уже час ночи и клонило в сон, голос прозвучал устало:
— Твоя температура повышается.
— Нет. — Чэнь Шаньвань бесстрастно перебил его, полностью предугадав мысль. — Когда я подтвержу, что твоя температура стала как у обычного человека, ты вернёшься к себе, в соседнюю квартиру.
— Мы только сегодня помирились.
Юй Суй сделал вид, что не понимает:
— Поэтому, чтобы отпраздновать такой день… Плюс люди говорят, что разлука лишь укрепляет чувства… А-Вань, мы же не виделись два года.
Уши Чэнь Шаньваня снова слегка порозовели:
Юй Суй тихо вздохнул. Он понимал, что поддразнить можно, но, если настаивать, Чэнь Шаньвань и правда разозлится.
— Тогда я ничего не буду делать. Просто посплю, обнимая тебя…
Юй Суй опустил голову, потёрся подбородком о макушку Чэнь Шаньваня, поколебался пару секунд, но всё же не стал использовать свои способности, чтобы усыпить его прямо в объятиях.
Он беззвучно вздохнул, понимая, что все его умения вряд ли пригодятся рядом с Чэнь Шаньванем.
Он не хотел, чтобы тот по-настоящему рассердился. Он не вынес бы даже одного холодного взгляда.
Температура тела Юй Суя и вправду медленно ползла вверх, и Чэнь Шаньвань явственно это чувствовал.
Именно поэтому, когда первоначальный ледяной кусок постепенно превращался в большую грелку, жар начал чувствовать и он сам.
Он попытался подняться, но сил в руках Юй Суя хватало, чтобы намертво зафиксировать его в объятиях.
Чэнь Шаньвань помолчал, будто только что между ними не было этой безмолвной борьбы, и оставшись лежать, приглушённо из-за позы произнёс:
— Хотя у тебя сейчас есть сердцебиение и температура, ты всё ещё не стал человеком.
Он немного подумал, подбирая слова:
— Фактически ты всё ещё мёртв. Твоя душа вернулась в твоё тело. И хотя это твоё собственное тело, поскольку ты уже умер, это мало чем отличается от вселения в чужой труп. Единственная разница в том, что родное тело не так легко отвергает душу, тебе самому привычнее, и душе сложнее его покинуть.
Поскольку ему были интересны предназначение и история каждого заклинания, Чэнь Шаньвань иногда, даже если тему не разбирали на лекциях, сам искал материалы, а если не находил — спрашивал профессора.
Он хорошо разбирался в вопросе:
— Заклинание, которое я вывел, стабилизирует связь души и тела. Плюс даёт возможность впитывать человеческую жизненную энергию, чтобы внешне и физически выглядеть как живой человек. Но на самом деле ты всё ещё относишься к категории нечисти, и того, чего боятся нечисти, ты всё ещё должен бояться.
Юй Суя не особо волновало, чего именно ему надо бояться. Его заинтересовало другое:
— Впитывать человеческую жизненную энергию?
— Нет. — Чэнь Шаньвань не стал его обманывать, просто…
— Ты можешь впитывать только мою жизненную энергию.
Юй Суй приподнял бровь. Улыбка на губах углубилась, даже в этих тёмных глазах плескалась явная радость:
Он наклонил голову ближе, снова принимая удобную для поцелуя позу:
— Не ревнуй. Я буду впитывать только твою.
Ох ты ж… А-Вань ревнует. Как же приятно.
Однако Чэнь Шаньвань молчал. Глядя на сияющего улыбкой Юй Суя, он проявил редкую сообразительность и решил не уточнять, что сказал это лишь потому, что заклинание писал он сам. Это значит, что у него есть собственная ци, и он служит проводником. Согласно записям, если нет ци, можно использовать кровь. Чэнь Шаньвань изначально планировал, что, если просто выведенные символы не сработают, попробовать свою кровь.
И независимо от того, какой метод сработает, Юй Суй мог впитывать энергию только того, кто начертал заклинание.
— Тогда как именно я должен впитывать жизненную энергию?
Ему следовало подождать, пока Юй Суй уйдёт, и отправить ему файл, чтобы тот сам прочитал.
Произнести это вслух он просто не мог, поэтому решительно упёрся руками в сиденье:
— Я хочу спать. Возвращайся к себе, позже пришлю тебе материалы.
Юй Суй, на самом деле, уже нашёл в интернете информацию о так называемом «впитывании жизненной энергии».
Любые эмоции заклинателя, направленные на объект, его запах или телесные жидкости.
Зная, что Чэнь Шаньвань легко смущается, Юй Суй не стал дразнить его этим снова. К тому же ему очень хотелось, чтобы Чэнь Шаньвань сам всё систематизировал и прислал.
Поэтому он с улыбкой произнёс:
Юй Суй наклонил голову, поцеловал Чэнь Шаньваня между бровей. Уже ставшие горячими губы прижались ко лбу, и он тихо сказал: