Истории о призраках со всего мира. Глава 10. Бумажные люди указывают путь
Голос Бай Юя был негромким, но в притихшем конференц-зале прозвучал словно камень, брошенный в бездонную тёмную воду. Его слова расходились кругами, тяжело ударяя по сердцам всех присутствующих.
На лице Ань Му, обычно серьёзном и холодном, словно высеченном из камня, впервые открыто вспыхнул гнев.
Он резко ударил ладонью по столу.
Глухой хлопок эхом разнёсся по комнате, заставив стоявшие на столе стаканы подпрыгнуть.
— Хватит нести чушь! — рявкнул он, впившись в Бай Юя взглядом хищной птицы. — Я повторю ещё раз: ты находишься в принудительным отпуске высшего приоритета! Или ты сам не понимаешь, в каком состоянии твоё тело?! Сейчас не время корчить из себя героя!
— Я прекрасно понимаю. — спокойно ответил Бай Юй, встречая ярость командира без малейшего колебания. — Именно поэтому я обязан пойти.
Он поднял руку и слегка коснулся изображения на голографическом экране — той самой жуткой фотографии с бумажными людьми и свадебной процессией.
— Командир, вы лучше всех понимаете, с чем мы столкнулись. Морок искажения правилам, основанный на древних народных верованиях и коллективном страхе. Его ядро — не энергия, а сами «правила». Обычное физическое подавление и прямое энергетическое воздействие почти бесполезны. Более того — они могут спровоцировать ещё более опасные смертельные условия.
Он медленно обвёл взглядом присутствующих и вновь посмотрел на Ань Му.
— Чтобы разрушить ядро аномалии, кто-то должен проникнуть в саму суть правил. Понять их. А возможно… и использовать против самого морока.
— В Бюро расследования кошмаров нет никого, кто был бы лучше меня приспособлен к взаимодействию с «правилами». Или, точнее… никого лучше нас.
Последние слова он произнёс почти шёпотом.
Но Мо Фэй и Лань Цэ сразу поняли скрытый смысл. Он говорил не только о себе, но и о чудовище, живущем внутри него — Хэй Яне.
Мо Фэй раздражённо провёл рукой по коротким волосам. На его лице смешались тревога и бессилие. Ему хотелось силой утащить Бай Юя обратно в комнату отдыха, но он понимал — тот говорит правду.
Против подобного морока его хвалёная грубая сила могла оказаться бесполезнее детской игрушки. Возможно, он бы даже не сумел поднять занавеску у свадебного паланкина.
— Старина Бай… — с трудом произнёс он. — Но твоё тело…
— Моё тело существует именно для таких случаев. — перебил его Бай Юй.
Его голос оставался спокойным, но в этой спокойной твёрдости чувствовалась непреклонная решимость.
До этого молчавший Лань Цэ поправил очки. В линзах отражался тревожный красный свет экрана.
Он вывел новую группу данных, и по залу раздался холодный механический голос системы анализа.
— Согласно предварительному моделированию на основе текущей информации, предполагаемый уровень угрозы цели — «катастрофический». Если отправить стандартную группу А-класса без возможности анализа ядра правил, вероятность успешного завершения миссии составит… 1,7%. Вероятность выживания группы — менее 5%.
— Однако если Бай Юй будет включён в операцию как ключевой анализатор правил, основываясь на его прошлых результатах в аналогичных инцидентах, вероятность успеха возрастёт до сорока трёх процентов. Вероятность выживания группы — до шестидесяти пяти процентов.
Холодные цифры порой убеждают лучше любых слов.
Сорок три процента всё ещё выглядели пугающе низкими. Но по сравнению с безнадёжными 1,7% — это была пропасть между неминуемой смертью и шансом выжить.
Присутствие Бай Юя буквально вытаскивало отряд с края гарантированной гибели.
Кулаки Ань Му сжались так сильно, что костяшки побелели.
Просто не мог с лёгкостью снова отправить своего лучшего — и одновременно самого тревожащего его бойца — на самый край разрушения.
События годичной давности до сих пор оставались для него кошмаром наяву.
Бай Юй посмотрел на него и неожиданно смягчился:
— Командир, я не прошу разрешения. Я лишь констатирую факт. В этой операции вам нужен я.
В конференц-зале повисло тяжёлое молчание.
Слышался лишь низкий гул приборов и тяжёлое дыхание людей.
Наконец Ань Му медленно разжал кулаки.
Он закрыл глаза, а когда вновь открыл их, гнев уже исчез. Остались лишь усталость и холодная решимость командира.
— Включить Бай Юя в состав группы. Состав операции: я, Бай Юй, Мо Фэй и Лань Цэ. Остальные отвечают за внешнюю блокаду и логистическую поддержку.
— Отправляйся в арсенал. Получи комплект «Усмирение Душ» и стимуляторы высшего класса «Ясность». Всё оборудование проверить дважды. Я не хочу никаких сбоев в критический момент.
Мо Фэй резко развернулся и быстрым шагом вышел из зала, словно пытался скрыть собственные эмоции за бурной деятельностью.
Ань Му подошёл к нему и положил руку ему на плечо.
В этом прикосновении ощущалась почти неподъёмная тяжесть.
— У меня только одно требование. — медленно произнёс он, глядя ему прямо в глаза. — Вернись живым. Это приказ.
Бай Юй помолчал несколько секунд, затем тихо кивнул.
Так операция была окончательно утверждена.
В подземном специализированном гараже Бюро расследования кошмаров царила гнетущая, боевая атмосфера.
Все четверо уже переоделись в чёрную боевую форму специального образца. Материал выглядел лёгким, но чрезвычайно прочным, с едва заметно мерцающими энергетическими узорами, снижающими влияние ментального заражения кошмаров.
За спиной Мо Фэя висел огромный тактический рюкзак, забитый тяжёлым снаряжением. На поясе у него покачивались два его любимых боевых вибротопора.
Лань Цэ настраивал закреплённый на запястье наручный браслет — новейший «детектор колебаний правил», способный фиксировать и анализировать энергетическое поле искажённых аномалий.
Ань Му проводил последнюю проверку связи. Его лицо вновь стало спокойным и неподвижным, словно древний колодец в безветренную ночь.
Он лишь закрепил за поясом специальный короткий нож. И рукоять, и ножны были изготовлены из редкого материала под названием «древесина спокойного сердца» — который помогал стабилизировать психику владельца.
Кроме этого, никакого тяжёлого оружия он не взял.
Потому что самым опасным оружием здесь был он сам.
Он чувствовал, как дремлющий внутри него Хэй Янь возбуждённо нашёптывал в предвкушении грядущего «пира». В этом шёпоте смешались жестокость, ожидание и то болезненное наслаждение, которое испытывает художник перед встречей со своим величайшим шедевром.
— Ах, как же я жду этого, мой дорогой Сяо Бай. Подобный коллективный страх, укоренившийся в древних суевериях, обычно рождает самые изысканные «правила». Интересно, какой прекрасный вопль раздастся, когда мы разорвём эту иллюзию на части?
Бай Юй проигнорировал его шёпот. Он лишь устремил взгляд в глубокую тьму туннеля.
Там неподвижно стоял чёрный бронированный внедорожник, специально модифицированный для подобных задач. Он напоминал хищника, приготовившегося к прыжку.
— Выдвигаемся, — скомандовал Ань Му.
Четверо один за другим сели в машину. Двери захлопнулись, отрезав яркий свет базы. В салоне остался лишь тусклый зеленоватый отсвет приборной панели, освещавший напряжённые лица.
Двигатель глухо взревел, и внедорожник рванул в чёрный тоннель, стремительно уходя к поверхности.
Машина покинула тайный гараж Бюро расследования кошмаров и влилась в поток ночного города. За окнами мерцали неоновые огни, высились небоскрёбы — вокруг царила безмятежная жизнь.
Но чем дальше они двигались на юг, тем дальше городская суета оставалась позади.
Фонарей становилось всё меньше, многоэтажки сменились низкими домами и бескрайними полями. В конце концов машина съехала с трассы и вырулила на ухабистую горную дорогу.
В воздухе начал ощущаться влажный запах земли и гниющей растительности.
— Мы вошли во внешнюю зону цели, — нарушил тишину Лань Цэ. — С этого момента связь может начать сбоить. Всем активировать кольца ментальной стабилизации.
Все четверо одновременно нажали кнопки на металлических обручах, закреплённых на шее.
Прохладная волна мгновенно разлилась по телу, защищая разум от незримого воздействия извне.
Машина ехала по горной дороге ещё около десяти минут, прежде чем Ань Му резко нажал на тормоз.
Луч фар прорезал тьму впереди.
Дорога, которая должна была уходить дальше в горы, теперь тонула в густом красном тумане.
Туман медленно клубился, будто живой. Он был плотным и вязким, словно свернувшаяся кровь, и полностью поглощал всё на своём пути.
На границе тумана косо стоял старый каменный столб. Выцветшей киноварью на нём было выведено название: «Деревня Лошуй».
— …Мы прибыли, — пробормотал Мо Фэй.
В этот момент сквозь звукоизоляцию салона донёсся едва различимый звук соны.
Он выплывал из кровавого тумана впереди.
Поначалу звук казался далёким, похожим на завывание ветра в ущелье. Но спустя несколько мгновений он стал куда отчётливее.
Сона играла нечто совершенно незнакомое.
Высокие ноты звучали как визг голодного призрака, способный пронзить барабанные перепонки и добраться до самой души. Низкие же напоминали ночные рыдания скорбящей женщины — вязкие, бесконечно печальные и полные отчаяния.
Самым жутким было то, что эти противоположные эмоции сливались в одну гармоничную, но чудовищно неестественную мелодию.
— Выходим, — спокойно приказал Ань Му.
Внутрь тут же ворвался ледяной сырой воздух, пропитанный тяжёлым запахом ржавчины, словно они стояли возле давно заброшенной бойни.
Лишь оказавшись перед каменным столбом, они по-настоящему ощутили давление этого красного тумана.
Он не был похож на обычную дымку. Скорее, на осязаемую стену, медленно пульсирующую в странном ритме.
Свет фар падал на него, но не мог пробиться внутрь. Напротив, он сам окрашивался в тревожный кровавый оттенок, из-за чего всё вокруг казалось искажённым и нереальным.
— Лань Цэ, доложи обстановку, — приказал Ань Му.
Лань Цэ поднял руку и взглянул на «детектор колебаний правил». Его брови тут же сошлись к переносице.
— …Показания хаотичны. Командир, прибор фиксирует беспорядочные скачки пространственных параметров, энергетических индексов… и даже скорости течения времени. Такое ощущение, будто устройство бросили в промышленный миксер на полном ходу. Я не могу получить никаких достоверных данных.
— То есть мы ослепли? — Мо Фэй крепче сжал рукояти вибротопоров на поясе и настороженно осмотрелся.
Сона будто звучала со всех сторон одновременно, проникая прямо в уши. От этой мелодии кровь начинала бежать быстрее, а внутри нарастало раздражение.
— Не только слепые, — внезапно произнёс Бай Юй.
Его тихий голос заставил всех насторожиться.
С самого начала он не смотрел ни на каменный столб, ни на клубящийся туман. Вместо этого он слегка прикрыл глаза, будто прислушивался к чему-то.
— Этот туман… «приглашает» нас.
— Приглашает? Да это, чёрт возьми, Хунмэньский пир*, — сплюнул Мо Фэй.
*鸿门宴 (Hóngményàn) — китайская идиома, означающая ловушку, расставленную под видом дружеского приглашения или пира. Восходит к историческому событию 206 г. до н. э., когда Сян Юй пригласил Лю Бана на пир, замышляя его убить.
— Хех… какое вульгарное сравнение, — лениво протянул в сознании Бай Юя Хэй Янь. В его голосе звучало даже что-то похожее на восхищение. — Это куда изысканнее любого человеческого пира. Разве ты не чувствуешь, мой дорогой Сяо Бай? Каждая частица этого тумана нашёптывает строки «правил». Они говорят: «Войдите. Соблюдайте мои ритуалы. Иначе станете частью меня». Какая утончённая угроза.
Ань Му посмотрел на Бай Юя, безмолвно ожидая объяснений.
— У нас нет другого выбора — придётся войти. Но с того момента, как мы ступим в туман, каждое наше действие должно быть предельно выверенным. Здесь законы реальности больше не работают.
Ань Му глубоко вдохнул и принял решение:
— Всем приготовиться. Держим построение. Я впереди, Мо Фэй замыкает. Бай Юй и Лань Цэ — в центре. Что бы вы ни увидели и ни услышали — без моего приказа никаких самовольных действий.
Четверо выстроились ромбом и медленно двинулись к живому кровавому туману.
Когда армейский ботинок Ань Му ступил в его пределы, возникло ощущение, будто он прошёл сквозь ледяную вязкую плёнку.
Поначалу вокруг ничего не изменилось.
Но очень скоро всё начало терять чёткость.
Внедорожник и горная дорога за их спинами всего спустя несколько мгновений полностью исчезли в тумане, словно никогда и не существовали.
Они оказались окончательно отрезаны от внешнего мира.
В тот же миг пронзительная музыка соны усилилась в несколько раз.
Теперь она больше не доносилась издалека — казалось, будто бесчисленные невидимые музыканты прижались прямо к их ушам и надрывно дуют в инструменты.
У Мо Фэя болезненно запульсировали виски. Он чувствовал, как ритм его сердца постепенно подстраивается под эту жуткую мелодию.
Лицо Лань Цэ тоже заметно побледнело. Экран его детектора уже давно превратился в сплошной поток ослепительных помех.
Лишь Бай Юй сохранял спокойствие.
Под защитой силы Хэй Яня подобные ментальные атаки почти не действовали на него.
Куда больше его волновали сами «правила», скрытые в этом тумане.
— Они отнимают у нас чувство направления, — тихо предупредил он. — Не верьте глазам. Идите за мной.
Сказав это, он без колебаний продолжил шагать вперёд, словно даже во тьме прекрасно видел дорогу.
Ань Му и остальные мгновенно собрались и двинулись следом.
В этом пространстве, искривлённом правилами, восприятие Бай Юя было куда надёжнее любой высокотехнологичной аппаратуры.
Они шли сквозь красный туман неизвестно сколько времени — возможно, несколько минут, а возможно, несколько часов.
Здесь само ощущение времени расплывалось и теряло смысл.
Наконец впереди туман будто начал редеть.
Сквозь него постепенно проступили очертания каких-то построек.
В этот самый момент звук соны стал ещё пронзительнее, будто возвещая о чём-то.
Следом послышалось мерное «шур-шур» — звук бумаги, трущейся о землю. Он был удивительно ровным и синхронным, постепенно приближаясь к ним сквозь туман.
— В укрытие! — подал знак Ань Му.
Все четверо стремительно метнулись за засохшее дерево, укрытое красным туманом, и затаили дыхание.
Из густой дымки впереди медленно «выплыла» странная процессия.
Это была та самая свадебно-похоронная процессия, которую они видели на фотографии.
Впереди шли два бумажных человека ростом почти с взрослого.
Они были сделаны настолько искусно, что казались почти живыми. На них были старинные одежды ямыньских служащих*, а на лицах киноварью нарисованы неестественно круглые красные щёки. Уголки рта растянулись в застывшей жуткой улыбке.
* 衙门差役 (yámén chāiyì) — чиновники и прислуга административных управлений (ямыней) в древнем Китае. Ямынь — резиденция местного чиновника, выполнявшая функции суда, налогового и административного центра.
В руках они держали по белому фонарю.
На каждом чёрной тушью был выведен огромный иероглиф «двойное счастье*» — символ свадьбы. Но изнутри фонари светились не тёплым светом, а мертвенно-зелёным сиянием, похожим на блуждающий огонь.
* 囍 (shuāngxǐ) — классический свадебный символ в китайской культуре. Представляет собой лигатуру из двух иероглифов 喜 («счастье») и означает «двойное счастье».
Зелёный свет ложился на бумажные лица, делая их улыбки ещё более жуткими.
Они не шли, а скорее, скользили.
Ступни едва касались земли, зависая на пару сантиметров над ковром из гнилых листьев. При каждом покачивании тел раздавался сухой шуршащий звук, словно у них вовсе не было веса.
Позади двух бумажных проводников несли большой свадебный паланкин.
Паланкин был ярко-красным, украшенным золотой вышивкой с драконами и фениксами — традиционным символом счастливого брака. Но этот красный цвет был тусклым и тёмным, словно засохшая кровь.
Несли его ещё четверо бумажных людей.
На них были короткие одежды носильщиков, а тела раскачивались в такт шагам с преувеличенным размахом, будто они могли развалиться в любую секунду.
Занавески паланкина были плотно задёрнуты, и рассмотреть, кто сидит внутри, было невозможно.
Замыкали процессию больше десятка деревенских жителей.
На всех были выцветшие синие хлопковые одежды. И у каждого — та же самая застывшая улыбка, что и у бумажных людей.
Они смотрели строго вперёд, словно марионетки, которыми управляют невидимые нити.
Даже двигались они одинаково скованно — каждый шаг точно выверен, без малейшего беспорядка или случайности.
Эта безмолвная жуткая процессия под пронзительные звуки соны медленно проходила мимо дерева, за которым прятались Бай Юй и остальные.
У Мо Фэя сердце уже подпрыгнуло до горла.
Он даже чувствовал запах, исходящий от бумажных фигур, — смесь старой бумаги и пепла благовоний.
Но именно в тот момент, когда процессия почти миновала их укрытие, всё внезапно изменилось.
Бумажный человек с фонарём, шедший впереди, вдруг остановился.
Следом замерла и вся процессия.
Под звук выворачивающихся суставов бумажный человек медленно повернул голову.
Вывернув шею под невозможным углом.
И в итоге лицо с жуткой нарисованной улыбкой оказалось направлено точно в сторону дерева, за которым они прятались.
Мо Фэй мгновенно напрягся. На руке, сжимавшей боевой топор, вздулись вены.
Ань Му резко прижал ладонь к его плечу с такой силой, что едва не раздробил кость, одним взглядом останавливая его.
— Не двигайся, — прозвучал голос Бай Юя в их сознании по ментальной связи, созданной кольцами стабилизации. — Оно не «смотрит» на нас. Оно ждёт.
— Ждёт чего? — прорычал Мо Фэй.
Бумажный человек продолжал неподвижно «смотреть» в их сторону.
В зеленоватом свете фонаря его улыбка казалась особенно зловещей.
Он ничего не делал, но само это безмолвное противостояние давило сильнее любой прямой атаки.
— О, какой любопытный маленький спектакль, — с явным интересом протянул Хэй Янь. — Оно проверяет, знакомы ли вы с «этикетом». Прятаться от свадебной процессии хозяина дома — крайне невежливое поведение для «гостей». Сейчас оно остановилось, чтобы дать вам шанс исправиться.
— Что это значит? Нам выйти? — Мо Фэй едва мог поверить в услышанное.
— Выйти… а потом? — холодно резюмировал Лань Цэ. — Напасть? Попытаться договориться? Или позволить себя схватить? Любой неверный выбор может активировать смертельное правило.
Его разум работал с бешеной скоростью, сопоставляя детали происходящего с намёками Хэй Яня.
И вдруг он заметил одну деталь.
Хотя бумажный человек был повёрнут в их сторону, его нарисованные тушью глаза смотрели не на них.
Фокус был направлен на пустой участок земли примерно в трёх шагах впереди от их укрытия.
На первый взгляд там не было ничего необычного.
— Нет… не то, — зрачки Бай Юя слегка сузились.
Гнилых листьев на том участке было чуть меньше, чем вокруг, образуя едва заметный круг.
— Это… место для гостей, — быстро произнёс Бай Юй по ментальной связи. — Это не выбор. Это ритуал. Мы — «гости». Сейчас мы встретили свадебную процессию «хозяев дома». Значит, по правилам мы должны… уступить дорогу и занять положенное гостям место, приветствуя проход процессии.
— И откуда такая уверенность? — спросил Ань Му.
— Интуиция. И… его взгляд, — ответил Бай Юй. — Оно смотрит не на нас. Оно смотрит на то место. Оно подсказывает нам… или приказывает туда встать.
— Слишком рискованно! А если это ловушка? — возразил Мо Фэй.
— Мы уже в ловушке, — голос Бай Юя был твёрдым и не терпящим возражений. — Игнорировать правила — вот самый большой риск. Командир… поверьте мне.
Ань Му долго смотрел на него, после чего всё же кивнул.
— Делаем, как ты сказал. Я выйду первым.
— Нет. Сначала я, — остановил его Бай Юй. — Хэй Янь — единственное, что позволяет нам хоть как-то противостоять этим правилам. Если я ошибся, мои шансы выжить выше.
Не дожидаясь ответа, он глубоко вдохнул и медленно вышел из-за дерева.
В тот миг, когда он показался перед процессией, температура вокруг словно стала ещё ниже.
Десятки пустых взглядов деревенских жителей одновременно повернулись к нему.
В этих взглядах не было ни эмоций, ни жизни — словно они смотрели на бездушный предмет.
Под этим чудовищным давлением Бай Юй сохранял абсолютное спокойствие.
Не отводя взгляда и не замедляя шаг, он подошёл к кругу, который заметил среди листьев.
И склонился в почтительном приветствии.
И в тот самый миг, когда он занял своё место, произошло нечто невероятное.
Улыбка на лице бумажного человека стала шире.
С хрустом выворачивающихся суставов его шея медленно повернулась обратно.
Увидев это, Ань Му, Мо Фэй и Лань Цэ сразу поняли, что догадка Бай Юя оказалась верной. Больше не колеблясь, они один за другим вышли из-за дерева и, подражая Бай Юю, заняли места позади него, выстроившись в ряд и почтительно опустив головы.
Когда все четверо заняли свои позиции, замершая процессия вновь двинулась вперёд.
Снова заголосили соны, бумажные фигуры зашагали своей дёрганой походкой, неся паланкин и ведя за собой жителей деревни. Проходя мимо людей, они больше ни разу на них не взглянули — словно те и правда были всего лишь гостями, пришедшими поздравить молодожёнов.
Лишь когда вся процессия скрылась впереди в густом красном тумане, четверо одновременно выдохнули. Только сейчас Мо Фэй заметил, что его спина насквозь промокла от холодного пота.
— Чёрт… Да это пострашнее, чем драка с материальным кошмаром S-класса, — тихо выругался он.
— Добро пожаловать в мир правил, — лицо Бай Юя тоже побледнело. В тот момент он поставил на кон жизни всей команды.
— Что теперь? Идём за ними? — спросил Лань Цэ.
— У нас нет выбора, — Ань Му посмотрел в сторону, где исчезла процессия. — Нас уже «пометили» как гостей. Если не пойдём на свадьбу, скорее всего, активируются куда более страшные правила. Пошли.
Команда снова двинулась вперёд, следуя по отчётливым следам процессии вглубь красного тумана.
На этот раз идти пришлось недолго. Вскоре туман впереди окончательно рассеялся, и перед ними предстала древняя полуразрушенная деревня.
У входа стояли облупившиеся деревянные ворота. Надпись: «Лошуй» на них почти стёрлась. На одном столбе висела белая траурная лента, на другом — ярко-красный свадебный бант. Сочетание красного и белого выглядело до жути неестественно.
Дома в деревне были старые — с серой черепицей и глиняными стенами. У каждой двери висел белый фонарь, такой же, как у бумажных проводников. Изнутри фонари светились тусклым зеленоватым огнём.
Но рядом с этими траурными фонарями на каждом окне были наклеены красные бумажные символы «двойного счастья».
Вся деревня напоминала абсурдный спектакль, в котором свадьбу и похороны насильно слили воедино. Здесь не ощущалось ни малейшего присутствия живых — только завывания соны бесконечно разносились над улицами.
Процессия медленно двигалась по единственной каменной дороге вглубь деревни.
— Смотрите туда, — внезапно указал Лань Цэ.
Под воротами стояла новая каменная стела — заметно свежее старой у входа. Надпись на ней была выведена чем-то похожим на ещё не засохшую кровь.
Правила свадебного сопровождения:
1. Гость — почётный человек. Следуйте за свадебной процессией, не шумите и не отставайте.
2. Невеста прекрасна. Гостям дозволено любоваться ею в знак восхищения.
3. Жених гостеприимен. Если жених предложит вам выпить — обязательно примите угощение в знак уважения.
4. Свадебный пир богат угощениями. Наслаждайтесь блюдами и ничего не оставляйте.
5. Старейшины деревни благословенны судьбой. При встрече с ними следует преклонить колени и поклониться.
6. Бумажные люди — дружелюбные проводники. Следуйте их указаниям.
7. В деревне нет детей. Если услышите детский плач — немедленно обратитесь за помощью к бумажному человеку.
8. Благоприятный час ещё не настал, жених отдыхает. Не тревожьте его.
Всего восемь правил. Каждое было написано кровавыми чернилами и в зеленоватом свете фонарей источало зловещую ауру.
— Опять эти проклятые правила… — Мо Фэй почувствовал, как по коже бегут мурашки. — И наверняка часть из них ложная!
— Нет. На этот раз, возможно… все они настоящие, — Бай Юй пристально смотрел на текст, и в его голосе звучала непривычная тяжесть.
— В кафе «Имэн» между создателем правил и жертвами существовало противостояние, поэтому правила были искажены — часть правды, часть лжи, — объяснил Бай Юй. — Но здесь… похоже, вся деревня уже полностью ассимилирована кошмаром. Эти правила, вероятно, никого не обманывают. Они просто описывают факты. Вот только последствия соблюдения этих «фактов» могут оказаться нам не по силам.
Его взгляд остановился на второй строке.
— Например: «Невеста прекрасна. Гостям дозволено любоваться ею». На первый взгляд это выглядит как ловушка. Но, возможно, смысл как раз в том, что смотреть необходимо. А сам акт взгляда запускает какое-то другое правило, о котором мы пока не знаем.
— Как интересно… — в шёпоте Хэй Яня слышалась дрожь возбуждения. — Оно не загадывает загадки и не пытается вас запутать. Оно честно объявляет правила игры, а потом приглашает сыграть партию. Проигравший становится фигурой на доске. Мне начинает нравиться это место.
Пока они изучали правила, ушедшая вперёд процессия вдруг снова остановилась.
Последний «житель деревни» медленно обернулся. Его пустой взгляд уставился на них, после чего он дёргано поднял руку и поманил их за собой.
Процессия требовала, чтобы они не отставали.
— Пошли, — глухо сказал Ань Му. — Первое правило: «не отставать». У нас нет времени изучать всё на месте. Разбираться будем по дороге.
Четверо поспешили за процессией, вливаясь в толпу этих похожих на живых мертвецов деревенских жителей.
Стоило им войти в строй, как их тут же окутал густой запах трупного разложения, смешанный с ароматом благовоний. Им пришлось опустить головы и шагать так же механически, как остальные жители.
Мо Фэй шёл позади Бай Юя, изо всех сил стараясь не смотреть по сторонам на жуткие лица деревенских. Но в какой-то момент краем глаза он случайно заметил профиль одного из «жителей», шедшего чуть впереди.
Это был молодой мужчина. На нём висела плохо сидящая синяя крестьянская одежда, а на лице застыла такая же деревянная улыбка.
Мо Фэю он показался пугающе знакомым.
Сердце у него резко сжалось, а зрачки сузились до размеров игольного ушка. Он вспомнил — это был один из членов пропавшей следственной группы D-класса, фотографию которого Ань Му показывал им в переговорной всего полчаса назад.
Молодой следователь, который должен был вести разведку на окраине деревни и затем бесследно исчез, теперь был одет как местный житель, носил на лице жуткую улыбку и стал частью этой похоронно-свадебной процессии.