Я и Он. Глава 60. Русал 07
Простите, но первой мыслью Чэнь Шаньваня было то, как Юй Суй сидит и вяжет спицами. Хотя он, конечно, понимал, что так вяжут свитера, а рубашка на нём была сшита совершенно иначе.
Но, как бы там ни было, этот внезапно всплывший в воображении образ никак не хотел уходить из головы, и от этого Юй Суй в своём рыбьем обличье мгновенно стал каким-то невероятно милым.
Глаза Чэнь Шаньваня прищурились в улыбке.
Наблюдая за этим, Юй Суй почувствовал, как его сердце, до того бившееся медленно и едва ощутимо, вдруг совершило резкий, сильный скачок в груди.
Юй Суй, до этого лишь слегка касавшийся виска Чэнь Шаньваня рукой, нежно обхватил его лицо ладонями.
Кожа Юй Суя была приятно прохладной, и её текстура ощутимо отличалась от человеческой. Чэнь Шаньвань невольно сжал губы, а дыхание на мгновение перехватило.
Длинные пальцы русала, обрамляя его лицо, зарылись в его волосы. Подушечки пальцев мягко, но настойчиво прижимались к его ушам.
Чэнь Шаньвань почувствовал, что его сердце бьётся как-то странно. Вроде бы очень быстро, но в то же время и невыносимо медленно, из-за чего мысли в голове стали вязкими и неповоротливыми.
Чэнь Шаньвань испугался, что Юй Суй сейчас его поцелует. В конце концов, эта поза слишком уж недвусмысленно намекала на поцелуй.
Однако Юй Суй быстро опустил руки. Вместо этого он, как и вчера, осторожно провёл указательным пальцем по тыльной стороне его ладони, скользнув в естественный изгиб между большим и указательным пальцами Чэнь Шаньваня.
Этот знакомый жест. Вчера Чэнь Шаньвань не придал ему особого значения, списав всё на осторожное прощупывание почвы, но лишь сегодня он осознал, сколько скрытой жажды обладания таилось в этом движении.
…Кстати говоря, соответствует ли истинный возраст Юй Суя его нынешнему облику?
Чэнь Шаньвань не успел озвучить этот вопрос, как Юй Суй, не разжимая рук, подвёл его к огромному ящику:
Речь «Ему» по-прежнему давалась с трудом, каждое слово вырывалось с привычной натужностью:
Ящик и впрямь оказался огромным, а внутри него было полно всего.
Всё было аккуратно рассортировано. Половину занимали книги самых разных жанров и размеров; вторую половину составляла еда: фрукты, снеки и даже рис.
Чэнь Шаньвань на мгновение замер:
— …Снова какое-то судно потерпело крушение?
Юй Суй не отводил от него взгляда:
— Угу. — Юй Суй откуда-то достал идеальную, круглую жемчужину, по поверхности которой даже пробегали едва уловимые переливы света. — Обменял на это.
Чэнь Шаньваня, по правде говоря, не удивило то, что Юй Суй знал о возможности обменять жемчуг и драгоценные камни на товары. Его поразило другое:
— И как именно ты с ними договорился?
Юй Суй вложил жемчужину в ладонь Чэнь Шаньваня, а затем одной рукой накрыл свою голову, медленно скользнул ладонью вниз, закрывая уши, и изобразил:
Опасаясь, что Чэнь Шаньвань начнёт сильно волноваться, а говорил «он» довольно медленно, Юй Суй предпочёл объясняться жестами:
— Потом сел в маленькую лодку. Закрыл.
«Он» для наглядности слегка взмахнул своим рыбьим хвостом.
— И они решили, что я рыбак с ближайшего острова.
Юй Суй добавил с абсолютной серьёзностью:
— С корабля, который только вышел в море.
Чэнь Шаньвань понял, что тот имеет в виду. Юй Суй рассказывал о том, как он скрыл свои отличительные рыбьи черты, сел в рыбацкую лодку и с жемчугом в руках подплыл к судну, лишь начинавшему свой путь.
На таких судах всегда есть свежие фрукты. И хотя они нужны и самим морякам, если предложить достаточно жемчуга, те наверняка согласятся на обмен.
Юй Суй одной рукой показал примерный размер:
Примерно коробка размером с баскетбольный мяч, до краёв наполненная жемчугом, была обменена на всё это добро.
Чэнь Шаньвань плотно сжал губы:
Жемчуг, который отдал Юй Суй, был далеко не обычным. При таком качестве даже одна маленькая жемчужина, как те, что были у него в руках, на рынке могла уйти почти за тысячу.
А в их мире десяти таких жемчужин с лихвой хватило бы на покупку небольшого дома.
Юй Суй беззаботно склонил голову набок:
Чэнь Шаньвань прекрасно понял, что тот имеет в виду. Юй Суй хотел сказать, что жемчуга у него в избытке, а вот таких вещей — нет.
— Ты человек. А людям это необходимо.
Эти слова попали Чэнь Шаньваню прямо в самое сердце. Он не мог понять, наивен ли этот русал или просто такова его природа, но Юй Суй вполне мог бы использовать эти вещи как рычаг давления. Шантажировать его, вынуждая покориться и умолять о ласке, лёжа под ним.
Но Юй Суй не стал этого делать. «Он» просто хотел, чтобы Чэнь Шаньваню жилось чуть комфортнее.
Чэнь Шаньвань глубоко вздохнул и, сам того не осознавая, сжал в ответ ладонь Юй Суя:
Он и впрямь был благодарен: людям необходим рис, нужны фрукты, нельзя же питаться одной лишь рыбой и морепродуктами.
На его лице снова появилось то предельно серьёзное выражение:
— Я хочу добиваться тебя. Хочу, чтобы ты согласился стать моим партнёром. Поэтому я буду заботиться о тебе очень и очень хорошо.
«Он» произнёс фразы, которые мысленно репетировал всю дорогу сюда. И хотя речь по-прежнему была неспешной, слова давались ему уже не с таким трудом:
— И сейчас, и в будущем. Я буду заботиться о тебе очень и очень хорошо.
Этот русал и впрямь… оказался куда чище и непосредственнее, чем он предполагал.
Чэнь Шаньвань посмотрел на Юй Суя и чуть крепче сжал его руку:
Что бы ни сулило будущее, прямо сейчас он обязан был ещё раз искренне поблагодарить Юй Суя.
«Он» пристально смотрел на Чэнь Шаньваня и спросил:
Интуиция подсказывала Чэнь Шаньваню, что впереди его поджидает опасность, но он всё же честно кивнул. Нельзя не признать, Юй Суй всё тщательно продумал. Чэнь Шаньвань бросил беглый взгляд на книги — все они были из тех, что его интересовали, и идеально подходили, чтобы скоротать здесь время. Разумеется, было бы куда лучше, если бы Юй Суй просто отпустил его домой, но эту тему сейчас явно лучше было не поднимать.
Он чувствовал, что стоит лишь заикнуться об этом, как эта идеалистичная картина мгновенно померкнет и невидимая дымка опасности тут же накроет его с головой, опутывая его, словно окровавленная сеть.
Черты лица Юй Суя смягчились, а уголки губ тронула лёгкая улыбка. Лицо этого русала было слишком ослепительным: когда оно озарялось улыбкой, у Чэнь Шаньваня невольно перехватывало дыхание. Особенно учитывая, что Чэнь Шаньвань знал причину этой радости. «Он» был счастлив лишь от того, что принёс подарок, который понравился Чэнь Шаньваню.
Но следующая фраза Юй Суя снова загнала Чэнь Шаньваня в угол:
— А ты… хоть немного любишь меня в ответ?
Чэнь Шаньвань замер. Он посмотрел на Юй Суя. Ему снова захотелось выдернуть руку, но Юй Суй держал мёртвой хваткой. Чэнь Шаньвань отвернулся, избегая этого слишком прямого, пронзительного взгляда. Он плотно сжал губы, не проронив ни слова.
Чэнь Шаньвань лихорадочно искал в голове слова, чтобы смягчить отказ, но Юй Суй лишь тихо произнёс:
В этом тоне было что-то не такое, как во вчерашнем «я понял». Чэнь Шаньвань явственно уловил в нём нотки разочарования. Он бросил на Юй Суя быстрый взгляд и вдруг почувствовал укол совести.
Поэтому, когда Юй Суй достал из ящика маленький тортик и протянул ему, Чэнь Шаньвань спросил:
— Ты можешь это есть? Может… поедим вместе?
Юй Суй тут же кивнул, а его приподнятый хвостовой плавник радостно покачивался, явно выдавая его восторг.
…На удивление его было легко успокоить.
Чэнь Шаньвань посмотрел на него. Заметив искорки радости в глазах Юй Суя, он тут же решил, что, пожалуй, в этом нет ничего удивительного.
Тортик на самом деле оказался довольно большим. Съесть его в одиночку было бы чревато тяжестью в животе, а вот разделить его с Юй Суем — в самый раз, чтобы насытиться примерно на восемь десятых*. Переедать же было вредно для желудка.
* 八分饱 (bā fēnbǎo) — Устоявшийся принцип китайской диетологии и традиционной медицины, рекомендующий прекращать приём пищи при достижении ~80% сытости. Означает состояние, когда голод уже утолён, но желудок не перегружен, а тело сохраняет лёгкость и энергию. Считается оптимальным режимом для поддержания здоровья, пищеварения и ясности ума.
Чэнь Шаньвань взял вилку, сделанную из какого-то неизвестного материала, и по знаку Юй Суя первым отломил кусочек. Поскольку предстояла еда, Юй Суй больше не сплетал их пальцы и просто сел напротив него.
Чэнь Шаньвань лишь успел развернуть упаковку, как почувствовал, что хвостовой плавник Юй Суя прижался к его икре прямо через ткань брюк. Он на мгновение замер. Чэнь Шаньвань нисколько не верил, что это вышло случайно.
Поэтому он попытался отодвинуть ногу назад, но стоило ему лишь чуть шевельнуться, как хвост Юй Суя мгновенно обвился вокруг его ног. Рыбий хвост плотно обвил его икры. Он не сжимал их со всей силы, но этого хватало, чтобы Чэнь Шаньвань не мог выдернуть ногу. Разве что он решит перевернуть стол и вступить с Юй Суем в открытую борьбу.
Но в таком случае… Чэнь Шаньвань опасался, что эта хрупкая иллюзия спокойствия может в любой момент рухнуть.
Он не мог предугадать, к чему это приведёт.
Поэтому Чэнь Шаньваню оставалось лишь смириться и позволить Юй Сую удерживать его ноги, крепко обвивая их своим хвостом.
Чэнь Шаньвань глубоко вздохнул и поднял взгляд на сидящего напротив Юй Суя.
Юй Суй склонил голову набок и невинно моргнул, делая вид, что совершенно не понимает, что вытворяет его хвост.
Чэнь Шаньвань был бос, и кончики его пальцев упирались прямо в рыбий хвост Юй Суя.
Вопреки ожиданиям, хвост оказался не ледяным, а приятно прохладным, хотя чешуя, разумеется, не отличалась мягкостью.
Подъём стопы Чэнь Шаньваня невольно напрягся, а сама подошва оказалась плотно прижата к шершавой поверхности хвоста, который медленно скользил по ней.
Он плотно сжал губы. Пальцы, сжимавшие вилку, невольно напряглись так сильно, что костяшки побелели.
Чэнь Шаньвань чувствовал, как хвостовой плавник Юй Суя давит на его колени и бёдра, а кончик его, свешиваясь сбоку, едва заметно скользит по ткани брюк. Это лёгкое, дразнящее трение вызывало зуд, заставляя Чэнь Шаньваня невольно дёрнуться.
В ответ хвост сжал его ноги ещё крепче, приподняв их над полом так, что теперь они целиком держались лишь на этой рыбьей опоре под столом.
Чэнь Шаньваню показалось, что кончики его пальцев коснулись обжигающе горячих чешуек, хотя, возможно, это была лишь игра воображения.
Как бы то ни было, он опустил взгляд, отломил вилкой крошечный кусочек торта и отправил его в рот, стараясь не смотреть на Юй Суя.
Из-за этого он упустил тот мимолётный, по-настоящему опасный взгляд, которым его одарил Юй Суй.
Чэнь Шаньвань съел ещё один кусочек, но тут же почувствовал, что Юй Суй снова пошевелился.
На этот раз ему не показалось.
Его подошва действительно прижалась к раскалённой чешуе, причём под ней ощущалась явная, плотная выпуклость.
От жара Чэнь Шаньвань инстинктивно поджал пальцы.
Эта выпуклость плотно, без единого зазора, прижалась к его ступне.
— …Ты… — Чэнь Шаньвань не понимал, что происходит с Юй Суем, но инстинкты кричали об опасности, и в голове уже тревожно звенел колокольчик. — Почему твой хвост здесь такой горячий?
В голосе Юй Суя сквозила едва уловимая хрипотца:
«Он» продолжал тереться хвостом о ногу Чэнь Шаньваня сквозь ткань брюк:
При этом Юй Суй выглядел так, словно его незаслуженно обидели:
— Твои ступни такие холодные… С ними становится легче.
Подошва Чэнь Шаньваня снова ощутила это скользящее прикосновение. Невыразимое чувство мгновенно разлилось внутри, превращаясь в тонкие, липкие нити, которые, подобно хвосту Юй Суя, обвивающему его ноги, опутывали его нервы, стремясь добраться до самой души.
Уши Чэнь Шаньваня предательски залились краской.
Он понятия не имел, что творится с Юй Суем, но точно знал одно: от этих движений его ноги становились ватными и начинали неметь.
Он молча сжал губы, пытаясь отвлечься на еду, но его ступня уже раскалилась почти до температуры той самой выпуклости, а Юй Сую, судя по всему, легче не становилось.
Поэтому хвост сместился, чтобы прижаться и начать так же настойчиво тереться уже о другую ногу.
И Чэнь Шаньвань отчётливо это ощущал.
Ему казалось, что эта выпуклость стала ещё больше.
В порыве смущения Чэнь Шаньвань не мог удержаться от абсурдной мысли: неужели у русалов тоже бывают опухоли?