Я стану Богом [Бесконечность]. Глава 14. Долгий путь домой (Часть 14)
Фан Сю открыл дневник. На первой пустой странице-форзаце значилось: «Дневник наблюдений». Он приподнял бровь и продолжил говорить, обращаясь то ли к себе, то ли к зрителям:
— Уж не дневник ли наблюдений за бабочкой?
Перевернув ещё одну страницу, он вызвал шквал комментариев вроде «Пророк, прикончите его».
Потому что это действительно оказался дневник наблюдений за бабочкой.
Сегодня, когда ездил за город снимать последствия аварии, случайно увидел бабочку. Не знаю, какого она вида, но была очень красивой. Вот только у кого-то из детей, видимо, совсем нет совести: наклеил на крылья бабочки чёрные веточки. Видя, что бабочка ещё жива, я забрал её домой, даже купил садок, чтобы её выходить. Надеюсь, она выживет. Сосед по квартире спросил, с чего это я вдруг стал таким добрым. Я ответил, что, глядя на эту бабочку, я словно смотрю на собственную жизнь — бесчисленные ветви давят на неё, не давая расправить крылья и взлететь, не давая вздохнуть.
Состояние бабочки лучше, чем я ожидал. Хотя она и не летает, но, кажется, проблем нет. Возможно, я просто мало знаю о бабочках. Мёд, который я положил в садок, убавляется, и она ползает внутри.
Кстати, сосед сказал, что веточки на крыльях не похожи на приклеенные — скорее, будто они выросли из самой бабочки. Но разве такое возможно?
Сегодня нашёл за городом немного веток и положил в садок. Бабочке, кажется, очень понравилось — она всё время сидит на них. Эх, бабочки и правда не чета теплокровным: те при виде веток, наверное, боялись бы из-за психологической травмы?
С ней всё действительно лучше, чем я думал. Не знаю, как описать, просто чувствую, что она довольно бодренькая. Поэтому я написал на форзаце «Дневник наблюдений» — буду вести записи о бабочке, чей вид я даже не знаю.
Сегодня был очень занят и сильно устал.
Пришлось далеко ехать ради одной важной новости. Когда с кем-то спорил за неё, случайно порезался, но заметил только дома. Не знаю почему, но бабочка, кажется, очень возбудилась? А может, она просто пыталась взлететь — всё время усердно махала крыльями, правда, безрезультатно.
Долго работал на износ. Хорошо бы завтра проснуться и увидеть сообщение от главного редактора, что сегодня выходной.
Сосед посмеялся надо мной, сказал, что я опять мечтаю о несбыточном.
Странно. Сегодня же понедельник, но, проснувшись, я увидел сообщение от главного редактора: он написал, что в последнее время я много работал и могу сегодня хорошенько отдохнуть. И даже сказал, что это оплачиваемый выходной. Я так удивился, что несколько раз переспросил, не хотят ли меня понизить или уволить, и только потом сообщил эту радостную новость соседу.
Сосед, услышав, тоже обрадовался и спросил, не хочу ли я воспользоваться случаем и куда-нибудь сходить. Я подумал, что неплохо бы съездить на цветочно-птичий рынок и купить бабочке искусственную ветку, как те, что кладут для змей. И согласился.
Только вот, когда встал, чтобы налить бабочке сладкой воды, случайно порезался о ветку у неё на крыле. Крови вытекло много. Когда обработал рану и хотел почистить садок, то обнаружил, что вся кровь внутри исчезла, а цвета на крыльях бабочки стали намного ярче...
Дойдя до этого места, Фан Сю снова приподнял бровь и пробормотал:
— Судя по всему, этот вид бабочек не такой уж простой. Прямо как те злые божества из страшных историй: если кормить их кровью, они могут исполнять желания и всё такое.
Сказав это Фан Сю перевернул ещё несколько страниц.
В середине было много записей о повседневных делах, не несущих особой информации. Автор дневника так и не замечал ничего необычного в бабочке.
Фан Сю бегло просматривал страницу за страницей и наконец добрался до поворотного момента в этой спокойной жизни.
Линь Цзы увидел мой дневник наблюдений и устроил скандал, почему я называю его «соседом по квартире». Я сказал, что ношу этот дневник с собой, и если кто-то другой случайно его увидит, будет нехорошо. Линь Цзы ужасно разозлился.
Глядя, как он плачет, у меня самого сердце разрывалось, но что я мог поделать? Наши отношения — им никогда не суждено увидеть свет, не суждено, чтобы о них кто-то узнал.
Он говорит, что я его недостаточно люблю. Но он не знает, что я готов умереть вместе с ним.
С бабочкой творится что-то странное. Решил послезавтра взять отгул. Завтра после работы отвезу бабочку домой. Она так и не взлетела. Может, отец знает, что делать. Хочу передать бабочку ему.
Линь Цзы заговорил о недавних слухах в интернете про автобус №311. Знаю, он верит в такое, поэтому не стал говорить ему, что все эти россказни — совместная выдумка нашей газеты и компании-перевозчика, чтобы те, кто поверил в легенды, чаще катались на этом автобусе, а мы побольше зарабатывали.
Линь Цзы сказал, что поедет со мной. Я не стал отказывать — наверное, это в последний раз, когда он провожает меня домой. Я собираюсь... сказать ему, что нам нужно расстаться.
На этом «Дневник наблюдений» обрывался. Фан Сю пролистал оставшиеся пустые страницы, убедился, что ничего не упустил, и закрыл дневник. Задумчиво произнёс:
— Выходит, Линь Цзы говорил, что только тот автобус исполнил его желание, потому что на нём была та самая бабочка.
Едва он договорил, как перед ним снова загорелся давно не появлявшийся бледно-голубой экран. В голове Фан Сю зазвучал механический голос системы:
[Активировано основное задание: История в автобусе №311]
[Детали задания: Выясните, что на самом деле произошло в автобусе №311 с персонажем, за которым закреплена роль игрока.]
Он поднялся на ноги, но не успел сделать и шага, как вдруг по спине пробежал холодок.
Фан Сю, не раздумывая, развернулся и отпрыгнул на шаг назад. Прямо на том месте, где он только что стоял, снова материализовался чёрный силуэт.
Фан Сю сжал покрепче нож в руке, напрягшись.
Он достал телефон и протянул его чёрной тени — может, та захочет пообщаться?
Но, как назло, стоило ему включить экран, как телефон окончательно разрядился и потух.
Фан Сю убрал телефон и посмотрел на замершую тень.
В следующую секунду раздался оглушительный, единый звон разбиваемых оконных стёкол. Свет в комнате бешено замигал, вспыхивая и угасая в каком-то ритме, который невозможно было уловить.
Фан Сю наблюдал, как в мерцающем свете вниз сыпется стеклянный дождь. Звон соударяющихся в полете осколков и их удары о пол заглушали остальные звуки.
Потому что, когда сзади на него бросилась бабочка, бешено хлопая крыльями, Фан Сю, не колеблясь, развернулся и взмахнул ножом. Огромная бабочка — такая, что, сложи крылья, и она целиком его накроет — с противным скрежетом «вскрылась» от его удара. Разрубить её надвое у него не вышло, но этого хватило, чтобы она издала душераздирающий визг.
Трещины на её крыльях расползлись и из них полезли выпученные глазные яблоки. Фан Сю, даже не поморщившись, снова развернулся, полоснул ножом и срубил ещё одну бесшумно подкравшуюся бабочку.
Зелёная жидкость забрызгала его одежду. Фан Сю даже в процессе взмаха успел слегка отклонить голову, чтобы не попало на лицо.
Зелёная жижа смешалась с кровью, словно кто-то выплеснул тушь, создавая причудливую и жутковатую картину.
Фан Сю привычным движением стряхнул с ножа жидкость, проигнорировал двух рухнувших на пол бабочек и, глядя на всё ещё неподвижный чёрный силуэт, облизнул верхнюю губу:
Он прекрасно понимал, что не сможет ранить чёрную тень, но всё равно поднял нож, наставив на неё остриё:
— Могу я спросить? Какой тебе прок меня убивать?
Он склонил голову набок. В его улыбке не было и тени принуждения — только чистый восторг человека, чей интерес задет:
— Если я умру, ты сможешь заменить меня? Стать новым «Фан Сю»?
Кто-то из зрителей, кажется, понял о чём речь, усмехнулся и напечатал:
[Никто не заметил? Фан Сю, когда ткнул ножом свою тень, после этого её лишился. Прошлая Призрачная Тень была ниже. Эта тень примерно одного роста с Фан Сю, так что, скорее всего, это и есть его собственная тень.]
Чёрный силуэт в свою очередь ничего не ответил, а просто ринулся на Фан Сю.
Может, потому что это была тень, не скованная ногами, скорость у неё оказалась выше, чем у самого Фан Сю. Он едва успел взмахнуть ножом.
Но когда он полоснул, нож просто прошёл сквозь тень. Тень тоже не могла ему ничего сделать — она просто прошла сквозь него.
Единственным пострадавшим в этой схватке оказался нож в руке Фан Сю.
Нож словно пережил путешествие во времени — покрылся ржавчиной, и, когда Фан Сю махнул им, лезвие попросту выпало из рукояти. Стоило ему чуть сильнее сжать рукоять, как та рассыпалась в прах и исчезла меж пальцев.
Для чёрной тени это был идеальный момент. Но наступил рассвет.
Когда Фан Сю очнулся в первый раз, на горизонте уже начинало светать. От первых проблесков зари до полного рассвета — дело нескольких мгновений.
Когда свет снаружи окончательно залил комнату, тень исчезла. Исчезли и корчившиеся на полу бабочки.
Свет перестал мигать, а в комнате стало теплее, словно здесь работал на полную мощность кондиционер. Если бы не грязь на одежде и не отсутствие тени под ногами, Фан Сю решил бы, что всё это ему померещилось.
— Шесть утра. — пробормотал Фан Сю. — До двадцати трёх часов осталось семнадцать часов.