November 19

Полуночная сова. Глава 112. Испытание

Главного в «Подземном царстве» звали Призрак Силы. Жил он в «Земных чертогах» — самом близком к «Миру людей» месте во всём «Подземном царстве». Оттого он всегда был бодр и полон призрачной энергии.

— Говорят, когда он умер, ему уже было за сто. Сначала, когда он сюда попал, его душа была очень слабой. А потом он стал главным, поселился в «Земных чертогах» — и теперь у него здоровье куда крепче, чем у нас, неприкаянных скитальцев. — По дороге к «Земным чертогам» Голодный призрак добросовестно разглагольствовал, словно экскурсовод.

Сюй Ван заметил в его словах зависть и сказал:

— Тебе, может, и не доведётся жить в «Земных чертогах», но можно же поселиться рядом. Хоть чуть-чуть призрачной энергии перепадёт.

Голодный призрак вздохнул и покачал головой:

— Хорошие места уже все разобраны. Где уж мне.

А у этого Голодного призрака и без того лицо было горемычное, а когда он ещё и голову склонил с таким прискорбным видом — смотреть на него становилось ещё жальче.

У Шэн всю дорогу его разглядывал и наконец спросил:

— Ты довольно ловко столкнул в колодец того пожирателя. С такой-то сноровкой тебя в «Подземном царстве» и обижают?

Голодный призрак остановился, обернулся и с недоумением уставился на него:

— Так я же вас спасал… — Он моргнул, словно только теперь понял, что на самом деле спросил У Шэн, и поспешно робко добавил, — Я… я ни с кем из призраков не дрался.

У Шэн: «…»

Сюй Ван: «…»

Ну нельзя же быть таким простодушным!!!

Пока они разговаривали, они и дошли до «Земных чертогов».

Двое и один призрак вошли внутрь. В центре комнаты стояла большая кадка, доверху наполненная песком. За кадкой сидел невысокий, чуть сгорбленный старик с белыми волосами. Веки его обвисли и почти закрывали глаза, а лицо всё было в морщинах, за каждой из которых скрывались мирские тяготы.

Не дожидаясь, пока они объяснят, зачем пришли, Призрак Силы похлопал ладонью по краю кадки и кратко изрёк:

— Давайте сюда призрачную энергию.

Испытание для перехода из «Подземного царства» в «Мир людей» — ни мечами махать, ни копьями размахивать. Главный смотрит только на одно: на уровень призрачной энергии.

А эта большая кадка — прибор для её измерения.

Сюй Ван сглотнул. Внутри вдруг всё напряглось. Он быстро повернулся и шёпотом спросил У Шэна:

— А если нас завернут?

— … Тогда никуда и не поедем. И по своей стране покататься тоже неплохо. — ответил У Шэн.

Сюй Ван рассмеялся — его позабавила поддержка стратега. Напряжение как-то само собой развеялось. Глубоко вдохнув, он первым выступил вперёд.

Он не дошёл до кадки, остановился в двух шагах, закрыл глаза и сосредоточился.

Тёмный силуэт, что всё время висел у него за спиной, вдруг метнулся, подобно чёрной змее, ринулся вниз и с размаху ушёл в песок!

Несколько секунд стояла тишина.

Песок в кадке вдруг зашевелился. Не так, как если бы там возился призрак за спиной, а словно сам песок обрёл жизнь: он задвигался волнами, одна за другой, всё быстрее и быстрее!

— Хватит, — Призрак Силы приподнял обвисшие веки, и из-под длинных белых бровей его взгляд скользнул по Сюй Вану. — Ты — призрак, вселяющийся в тело?

Этот главный был не чета тому сторожу из Западного двора. Даже когда он просто так разглядывал Сюй Вана, того уже прошиб холодный пот.

Все остальные приходят одни, а у него — покупка с довеском. Если бы Призрак Силы не заподозрил что-то неладное, а сам предположил, что он «вселяющийся призрак» — это был бы уже «облегчённый режим».

Но проблема в том, что они с Голодным призраком во всеуслышание заявили, что он — призрак за спиной. Если сейчас взять и переобуться, это будет уже ничем не объяснить.

— Кхм, — прочистив горло, Сюй Ван изо всех сил постарался сохранить спокойствие. — Я не совсем вселяющийся. Я — призрак за спиной.

Он заставил тёмный силуэт выползти из песка и, указав на него, добавил:

— Вот это — я.

Всё та же старая легенда. Но Призрак Силы, похоже, не купился.

Сюй Ван боялся даже дышать под его взглядом.

Наконец Призрак Силы махнул рукой и вздохнул:

— Доживёшь до моих лет — поймёшь: тело — всего лишь оболочка. Красивое оно или нет, четырёхногое и с пятью органами чувств или бесформенный тёмный силуэт — всё это не важно.

«…» Призрак Силы, видимо, решил, что Сюй Ван стесняется своей бесформенной тени и потому спрятал её за каким-то телом.

Но...

— Вы только что сказали: «четырёхногое» и «с пятью органами чувств»…? — переспросил Сюй Ван.

Призрак Силы решил, что он не расслышал, и специально выделил:

— С пятью органами чувств и красивым лицом.

Сюй Ван облегчённо выдохнул. Приятно слышать.

У Шэн, который уже давно всё понял: «…»

Призрак Силы провёл ладонью по поверхности песка — и та вмиг сделалась ровной. Потом он посмотрел на У Шэна:

— Теперь твоя очередь.

У Шэн чуть прищурился... и не двинулся с места.

За одно короткое мгновение он перебрал в уме все свои канцелярские принадлежности, но ни одна из них не относилась к потустороннему типу.

Его ловчая лиана годилась только для визуального обмана. Если всерьёз проверять на наличие призрачной энергии — он точно провалится.

— Ты чего копаешься? — Призрак Силы нетерпеливо нахмурился. — Хочешь в «Мир людей» — подходи. Не хочешь — убирайся.

Сюй Ван развернулся и пошёл обратно, и поравнявшись с У Шэном, взглянул на него — мол, доверься мне.

У Шэну, конечно, приходило в голову, чтобы Сюй Ван помог ему тайком с помощью призрака за спиной. Но всё казалось, что от Призрака Силы это не ускользнёт.

Однако выбора не оставалось — оставалось только рискнуть.

Он шагнул вперёд, разминувшись с Сюй Ваном, и замер в двух шагах от кадки.

Затаив дыхание, он сосредоточился. Ловчая лиана медленно поползла по его телу — и вдруг один из её побегов стремительно вонзился прямо в песок!

Основание побега всё ещё обвивало У Шэна, и только последняя треть замерла в песке.

У Шэн, лиана — больше ничто не двигалось.

Песок тоже не шевелился.

В этой неестественной неподвижности прошло несколько секунд.

Наконец песок пришёл в движение. Медленнее, чем во время проверки Сюй Вана, но всё же можно было уловить в воздухе над кадкой слабое присутствие призрачной энергии.

Сердце У Шэна, висевшее на волоске, опустилось наполовину. Он вопросительно посмотрел на Призрака Силы.

Призрак Силы махнул рукой:

— Ладно. Еле-еле сдал. Будь чуть слабее — провалился бы.

У Шэн тихо выдохнул — теперь он был спокоен.

— А ты, — Призрак Силы, перекрыв спину У Шэна, который уже повернулся, чтобы отойти, обратился к Голодному призраку — Хватит глазеть. Иди сюда.

— Я? — Голодный призрак опешил и замахал руками, — Я не хочу в «Мир людей».

Призрак Силы нахмурился:

— Тогда зачем ты здесь?

— Я… я их провожаю. — Голодный призрак под суровым окриком съёжился.

Призрак Силы окинул его взглядом — похоже, пришёл к выводу, что проверять его всё равно что не проверять, сразу видно — ему самое место в «Подземном царстве», — и больше не стал тратить на него слов.

Он с трудом поднялся, повернулся кругом и уставился на стену перед собой.

В тот же миг стена упала, открыв тёмный, уходящий вглубь коридор.

— В конце коридора — «Мир людей», — Призрак Силы посторонился и посмотрело на У Шэна и Сюй Вана. — Идите.

Сюй Ван хотел попрощаться с Голодным призраком, но, повернув голову, заметил в его глазах ещё не успевшую спрятаться зависть.

Сюй Вану вдруг стало досадно:

— Попробовать, что ли, нельзя — с тебя не убудет!

Голодный призрак от неожиданности остолбенел:

— А?

— Говорю, ну сходи ты в эту кадку с песком, что с тобой случиться? — Сюй Ван досадовал на его нерадивость. — Даже не попробовав, уже говоришь «не смогу». Так всю жизнь и не сможешь.

— Но…

— Никаких «но»! Ты что, хочешь всю жизнь скитаться на задворках «Подземного царства», и призрачной энергии не нюхать? Ты при жизни от голода умер, так что, и после смерти хочешь голодать, пока душа не развеется?

— Я знаю, ты из хороших побуждений, — обиженно пробормотал Голодный призрак. — Но почему это звучит как проклятие…

Сюй Вану стало и смешно, и досадно. Он велел своему призраку за спиной подтолкнуть Голодного призрака вперёд:

— Давай, пробуй.

Призрак Силы стоял у кадки и не препятствовал, но в его взгляде читалось пренебрежение — мол, и так ясно, что этот не пройдёт.

Голодный призрак, всё ещё колеблясь, засунул руку в песок.

Сюй Ван сам не заметил, как затаил дыхание. Почему-то он волновался за него сильнее, чем, когда проверялся сам.

Песок возле запястья Голодного призрака зашевелился первым — песчинки перекатывались туда-сюда, будто по ним пробежал лёгкий ветерок.

Затем песок пришёл в движение — но непонятно было, сильнее или слабее, чем у Сюй Вана и У Шэна, потому что песок в кадке не просто двигался, а медленно закручивался, образуя не слишком сильный водоворот.

Призрак Силы приподнял длинные белые брови, крайне удивлённый:

— Ай-ай, а в тебе и правда есть призрачная энергия.

Голодный призрак, услышав признание, сразу расслабился, но лицо его стало ещё мрачнее.

Призрак Силы долго смотрел на него, словно о чём-то догадался, вздохнул — и в его голосе впервые проступило что-то почти добродушное:

— Сколько же ты при жизни натерпелся. Иди скорее, в «Мире людей» наберёшься призрачной энергии.

Голодный призрак опечалился и больше ничего не сказал.

Все вошли в тёмный коридор, шли молча. Спустя некоторое время Сюй Ван негромко позвал:

— Товарищ голодный призрак?

В коридоре было темно — ни друг друга, ни лиц не разглядеть, только голоса слышны.

— Мм? — отозвался Голодный призрак.

— Ты при жизни… как умер? — Сюй Ван спросил то, что давно не давало ему покоя. Но тут же добавил, — Если не хочешь рассказывать, считай, что я не спрашивал.

— Да в общем-то нет ничего такого, что нельзя рассказать. — в темноте голос Голодного призрака звучал горьковато. Не от жалоб на страдания, а от самоиронии. — Меня друг обманул. Все деньги забрал, одного в глухом лесу бросил. А у меня ни гроша, и дороги домой не нашёл. Так с голоду и помер.

— А после смерти ты разве не пошёл к нему, чтобы душу забрать? — Сюй Вану вдруг страшно захотелось, чтобы Голодный призрак оказался призраком-мстителем.

— Сначала думал пойти... — живот у Голодного призрака снова заурчал, и он смущённо хихикнул. — А потом с голодухи сил не осталось. И лень стало.

— Из-за лени мстить не пошёл?! — в два голоса воскликнули Сюй Ван и У Шэн, словно сговорились.

Столкнувшись в темноте невидимыми взглядами, оба ощутили эту общую энергию ещё со школы — «разделяй и властвуй».

Ещё в старших классах у них обоих принцип был: ты мне — по колену, я тебе — по локтю, а если ещё и локтем добить — так это вообще годовые проценты.

Поэтому они совершенно не могли понять такого «великодушия» Голодного призрака.

— Эх, хватит про меня. — Голодный призрак, понимая, что спорить бесполезно, решил сменить тему. — Сейчас вы к главному в «Мире людей» пойдёте. Вы уже придумали, как его обвести?

У Шэн:

— Ты говорил, он ищет таланты для «Небесного мира»?

Голодный призрак:

— Да. И военные, и гражданские — любые подойдут. Слышал, Западный двор последнее время неспокоен, вот старший и встревожился.

Слова «Западный двор» заставили сердца Сюй Вана и У Шэна ёкнуть.

Чувство вины — человеческая черта. У одних она сильнее, у других слабее, но совсем не бывает ни у кого.

— Западный двор? — Сюй Ван сделал вид, что не понимает.

Голодный призрак, ничего не подозревая, выложил всё как на духу:

— Этот дом разделён на две части — Восточный двор и Западный. Мы здесь — в Восточном. У нас всё чинно, по порядку. А в Западном — бардак, никакого устава, кто сильнее, тот и главный…

— Только раньше два двора жили мирно, не мешали друг другу. А теперь их нынешний старший всё время твердит, что на нашей стороне, мол, и места лучше, и призраки способнее. Уже несколько раз провоцировал, норовит смуту замутить, чтобы сюда прорваться…

— Вообще-то, — Сюй Ван осторожно подбирал слова, — может, это и не так плохо, если бы Западный двор сюда перебрался? Вот у вас сейчас — чтобы попасть поближе к Призрачному источнику, нужно столько проверок проходить. А ведь Призрачный источник — он общий, несправедливо, что к нему могут приближаться только избранные, верно?

Голодный призрак снова замолчал.

Голос Сюй Вана затих в тёмном коридоре, и в воздухе повисла неловкая тишина.

Неизвестно, сколько прошло времени. Когда в конце коридора забрезжил слабый свет, Голодный призрак вдруг спросил:

— Вы были в Западном дворе?

Сюй Ван на секунду замялся.

Они прошли с ним уже столько пути, стали почти друзьями. Чувство вины за то, что приходится врать, в нём потихоньку росло.

Собравшись с духом, он тихо ответил:

— Нет.

— Если бы вы там побывали, вы бы не говорили, что это хорошо, — бросил Голодный призрак. — Там каждые несколько дней новый старший. У кого призрачная энергия сильнее, тот и главный. Каждый день драки, каждый день смута. Слабые, неприкаянные скитальцы и дня спокойно не проживут. А невезучие могут просто мимо пройти — и их затянет в какую-нибудь потасовку, где они развеются в прах.

— Если выбирать между смутой и миром, я выбираю мир. И к тому же...

Коридор кончился, лунный свет ударил из выхода, и лицо Голодного призрака в его сиянии вдруг обрело былой задор.

— Если бы здесь был такой же беспорядок, как в Западном дворе, я бы, может, и не встретил вас.

Он оскалился в улыбке — по-призрачному, но в ней сквозила искренняя радость.

Сюй Вану вдруг стало неловко смотреть ему в глаза. Он опустил голову и перевёл разговор на другую тему:

— Ты говорил, главный в «Мире людей» больше всего ценит таланты?

Голодный призрак, не заметив ничего странного, естественно ответил:

— Говорят, он очень дорожит способными. Больше всего ценит умение, а если кто ещё и в военной стратегии смыслит — вообще хорошо.

…

Пятнадцать минут спустя. «Мир людей», место проверки у главного.

У Шэн:

— «Тридцать шесть стратагем»: стратагемы превосходства, стратагемы противостояния, стратагемы нападения, стратагемы смешения, стратагемы объединения, стратагемы отчаянного положения. В каждой по шесть, всего тридцать шесть. А именно: обмануть небо, переплыть море; осадить Вэй, чтобы спасти Чжао; убить чужим ножом; отдыхать в ожидании уставшего врага…

У Шэн:

— «Искусство войны Сунь-цзы», всего тринадцать глав: «Предварительные расчёты», «Ведение войны», «Стратегия нападения», «Военная форма»…

У Шэн:

— «Предварительные расчёты»: Сунь-цзы сказал: «Война — это великое дело для государства, основа жизни и смерти, путь к выживанию и гибели. Нельзя не изучать её со всей тщательностью»…

Полчаса спустя.

Главный «Мира людей»:

— Если я дам тебе отряд призрачного войска, сможешь ли ты помочь старшему защититься от Западного двора?

У Шэн:

— Не нужно призрачного войска. Двух призраков будет достаточно.

Главный:

— Каких двух?

У Шэн:

— Вот этот, по левую руку от меня, — краше красной девицы, и вот этот, по правую, — хоть и тощий, но жёлтый.

…

То же время, Восточный двор, «Подземное царство».

Старина Цянь и Сяо Куан заблудились.

«Подземное царство» было не только огромным, но и запутанным. Сами призраки — ещё куда ни шло, у них был порядок, а вот с местами — полный хаос. Большие дороги, маленькие тропинки пересекались и переплетались, часто идёшь-идёшь, а потом оказывается, что вернулся туда, откуда вышел.

Наконец, когда они уже не знали, куда приткнуться, до них донёсся слабый аромат пудры и духов. Смешанный с гнилостным запахом дома с привидениями, он бодрил, как мятное масло.

Они пошли на запах и вышли к заброшенному дворику. Не успели подойти к окну, как услышали мужской и женский смех и перешёптывания.

Липкие, двусмысленные, с явным намёком на то, что детям до шестнадцати слушать не положено.

Во дворе никого не было. Одна голова и одно тело подкрались к подоконнику. Окно было распахнуто настежь и на них пахнуло пряной весенней негой.

Внутри, на кровати, возлежал обнажённый мужчина-призрак. Вокруг него увивались четыре-пять призраков в лёгких прозрачных одеждах: одна прижималась к нему, шепча что-то на ухо, другая обмахивала веером, третья кормила его виноградинками. Мужчина-призрак блаженствовал, наслаждаясь — вылитый Си Мэньцин* из загробного мира!

* 西门庆 (xī ménqìng) — центральный антигерой классического китайского романа династии Мин 《金瓶梅》 (в русской академической традиции «Цзинь, Пин, Мэй», также встречается литературный вариант «Цветы сливы в золотой вазе»). Богатый купец, известный многочисленными любовными связями, коррупционными схемами и моральной распущенностью. В китайской культуре имя давно стало нарицательным: «Си Мэньцин» означает развратного, эгоистичного и развращённого властью/деньгами человека, олицетворяющего упадок нравов и разрушительную силу необузданных страстей.

Цянь Ай смотрел на это с тошнотой. Сдерживая желание прибить его на месте, он старательно обводил взглядом все эти тела в поисках чего-то на кровати.

Вдруг из-под одеяла вылетела полоска прозрачной ткани и ринулась прямо к окну!

Цянь Ай рефлекторно отшатнулся — ткань прошла в сантиметре от его лица — но ударила прямо в плечо Куан Цзиньсиня. В момент соприкосновения она обвилась вокруг него и вмиг спеленала его с ног до головы!

Не успел Цянь Ай опомниться, как ткань дёрнулась обратно и, как мумию, втащила Куан Цзиньсиня в комнату!

Куан Цзиньсинь — мумия настоящая — с грохотом рухнул на пол перед кроватью.

Ветреный призрак оттолкнул от себя девиц, слегка шевельнул пальцем — и ткань развязалась.

У Куан Цзиньсинь от падения из глаз посыпались искры. Не успел он разглядеть ветреного призрака, как тот уже склонился к нему вплотную.

Куан Цзиньсинь вздрогнул от неожиданности, но не шелохнулся. Он позволил вселяющемуся призраку разглядывать себя в упор, а сам тем временем незаметно приказал своей отрубленной руке потихоньку забраться на «кровать призрака». Подсказка на значок гласила «призрак, прикованный к кровати», а это значило, что значок либо на самом призраке, либо на его кровати. А так как нынешний ветреный призрак был совершенно голым, на нём значок точно не спрячешь. Значит, остаётся только кровать.

Взгляды ветреного призрака и девиц были устремлены на Куан Цзиньсиня. Никто не заметил, как на кровати появилась лишняя «отрубленная рука».

— Ты откуда такой взялся? Ишь ты, какой белокожий да нежный. — с живым интересом разглядывал Куан Цзиньсиня ветреный призрак. В голосе его сквозила игривая развязность. — Я и мужчин люблю, и женщин. Хочешь со мной попробовать?

Он уже протянул руку, чтобы потрогать лицо Куан Цзиньсиня, как вдруг из окна раздался громовой возглас:

— Ты лучше со мной попробуй!

Ветреный призрак, девицы и Куан Цзиньсинь одновременно повернули головы и увидели, как к ним несётся… голова.

Цянь Ай в образе «летящей головы» подлетел к Куан Цзиньсиню, рывком отодвинул его в сторону, занял его место и оказался с ветреным нос к носу, глаз к глазу — голова к голове.

— Как тебе я? — Голова тряхнула своими короткими, но густыми волосами, источая неземную привлекательность. — Я очень зажигательный!

— … — Ветреный призрак скис на глазах. В прямом смысле.

Полминуты спустя.

— Эй, если не согласен — ну и не надо, зачем же сразу убегать? — Цянь Ай смотрел вслед белой, голой спине ветреного призрака, которая исчезала в панике, и чувствовал сильный удар по самолюбию.

Ветреный призрак сбежал — девицы, потеряв интерес, тоже уплыли восвояси.

Чего Куан Цзиньсинь и Цянь Ай и добивались.

Оба быстро забрались на кровать и принялись там шарить.

Вскоре они обшарили всё ложе сверху донизу. Но ничего — ни вспышки, ни значка.

Четыре глаза встретились.

Куан Цзиньсинь:

— Значит, у спящего призрака?

Цянь Ай:

— Остался только один вариант.

Только они успели перекинуться парой слов, как серия душераздирающих воплей, срывающихся голосов, приблизилась откуда-то издалека.

Цянь Ай и Куан Цзиньсинь вздрогнули от неожиданности, подняли головы — и увидели, что только что удравший ветреный призрак снова, словно смерч, несётся обратно в комнату!

Оба мигом спрыгнули с кровати в полной боевой готовности.

Но ветреному было не до них. Он кинулся прямиком на кровать, свернулся там калачиком и затрясся мелкой дрожью. Ни следа от прежней его ветрености!

Цянь Ай с трудом сглотнул:

— Я что, такой сильный след в душе оставил?

У входа во дворик мало-помалу собрались мелкие призраки. Заглядывали внутрь, глазели, словно на представление явились, и при этом перешёптывались.

Цянь Ай и Куан Цзиньсинь вышли, тоже изображая любопытство:

— Что это с ним?

Призраки «Подземного царства» порхали кто куда. Увидев двух незнакомцев, выходящих из дома ветреного, глазеющие мелкие призраки не удивились и с большой охотой поделились сплетней:

— А, он, тот ещё дурак, угораздило же его на кровать к спящему призраку забрести.