Полуночная сова. Глава 112. Испытание
Главного в «Подземном царстве» звали Призрак Силы. Жил он в «Земных чертогах» — самом близком к «Миру людей» месте во всём «Подземном царстве». Оттого он всегда был бодр и полон призрачной энергии.
— Говорят, когда он умер, ему уже было за сто. Сначала, когда он сюда попал, его душа была очень слабой. А потом он стал главным, поселился в «Земных чертогах» — и теперь у него здоровье куда крепче, чем у нас, неприкаянных скитальцев. — По дороге к «Земным чертогам» Голодный призрак добросовестно разглагольствовал, словно экскурсовод.
Сюй Ван заметил в его словах зависть и сказал:
— Тебе, может, и не доведётся жить в «Земных чертогах», но можно же поселиться рядом. Хоть чуть-чуть призрачной энергии перепадёт.
Голодный призрак вздохнул и покачал головой:
— Хорошие места уже все разобраны. Где уж мне.
А у этого Голодного призрака и без того лицо было горемычное, а когда он ещё и голову склонил с таким прискорбным видом — смотреть на него становилось ещё жальче.
У Шэн всю дорогу его разглядывал и наконец спросил:
— Ты довольно ловко столкнул в колодец того пожирателя. С такой-то сноровкой тебя в «Подземном царстве» и обижают?
Голодный призрак остановился, обернулся и с недоумением уставился на него:
— Так я же вас спасал… — Он моргнул, словно только теперь понял, что на самом деле спросил У Шэн, и поспешно робко добавил, — Я… я ни с кем из призраков не дрался.
Ну нельзя же быть таким простодушным!!!
Пока они разговаривали, они и дошли до «Земных чертогов».
Двое и один призрак вошли внутрь. В центре комнаты стояла большая кадка, доверху наполненная песком. За кадкой сидел невысокий, чуть сгорбленный старик с белыми волосами. Веки его обвисли и почти закрывали глаза, а лицо всё было в морщинах, за каждой из которых скрывались мирские тяготы.
Не дожидаясь, пока они объяснят, зачем пришли, Призрак Силы похлопал ладонью по краю кадки и кратко изрёк:
— Давайте сюда призрачную энергию.
Испытание для перехода из «Подземного царства» в «Мир людей» — ни мечами махать, ни копьями размахивать. Главный смотрит только на одно: на уровень призрачной энергии.
А эта большая кадка — прибор для её измерения.
Сюй Ван сглотнул. Внутри вдруг всё напряглось. Он быстро повернулся и шёпотом спросил У Шэна:
— … Тогда никуда и не поедем. И по своей стране покататься тоже неплохо. — ответил У Шэн.
Сюй Ван рассмеялся — его позабавила поддержка стратега. Напряжение как-то само собой развеялось. Глубоко вдохнув, он первым выступил вперёд.
Он не дошёл до кадки, остановился в двух шагах, закрыл глаза и сосредоточился.
Тёмный силуэт, что всё время висел у него за спиной, вдруг метнулся, подобно чёрной змее, ринулся вниз и с размаху ушёл в песок!
Несколько секунд стояла тишина.
Песок в кадке вдруг зашевелился. Не так, как если бы там возился призрак за спиной, а словно сам песок обрёл жизнь: он задвигался волнами, одна за другой, всё быстрее и быстрее!
— Хватит, — Призрак Силы приподнял обвисшие веки, и из-под длинных белых бровей его взгляд скользнул по Сюй Вану. — Ты — призрак, вселяющийся в тело?
Этот главный был не чета тому сторожу из Западного двора. Даже когда он просто так разглядывал Сюй Вана, того уже прошиб холодный пот.
Все остальные приходят одни, а у него — покупка с довеском. Если бы Призрак Силы не заподозрил что-то неладное, а сам предположил, что он «вселяющийся призрак» — это был бы уже «облегчённый режим».
Но проблема в том, что они с Голодным призраком во всеуслышание заявили, что он — призрак за спиной. Если сейчас взять и переобуться, это будет уже ничем не объяснить.
— Кхм, — прочистив горло, Сюй Ван изо всех сил постарался сохранить спокойствие. — Я не совсем вселяющийся. Я — призрак за спиной.
Он заставил тёмный силуэт выползти из песка и, указав на него, добавил:
Всё та же старая легенда. Но Призрак Силы, похоже, не купился.
Сюй Ван боялся даже дышать под его взглядом.
Наконец Призрак Силы махнул рукой и вздохнул:
— Доживёшь до моих лет — поймёшь: тело — всего лишь оболочка. Красивое оно или нет, четырёхногое и с пятью органами чувств или бесформенный тёмный силуэт — всё это не важно.
«…» Призрак Силы, видимо, решил, что Сюй Ван стесняется своей бесформенной тени и потому спрятал её за каким-то телом.
— Вы только что сказали: «четырёхногое» и «с пятью органами чувств»…? — переспросил Сюй Ван.
Призрак Силы решил, что он не расслышал, и специально выделил:
— С пятью органами чувств и красивым лицом.
Сюй Ван облегчённо выдохнул. Приятно слышать.
У Шэн, который уже давно всё понял: «…»
Призрак Силы провёл ладонью по поверхности песка — и та вмиг сделалась ровной. Потом он посмотрел на У Шэна:
У Шэн чуть прищурился... и не двинулся с места.
За одно короткое мгновение он перебрал в уме все свои канцелярские принадлежности, но ни одна из них не относилась к потустороннему типу.
Его ловчая лиана годилась только для визуального обмана. Если всерьёз проверять на наличие призрачной энергии — он точно провалится.
— Ты чего копаешься? — Призрак Силы нетерпеливо нахмурился. — Хочешь в «Мир людей» — подходи. Не хочешь — убирайся.
Сюй Ван развернулся и пошёл обратно, и поравнявшись с У Шэном, взглянул на него — мол, доверься мне.
У Шэну, конечно, приходило в голову, чтобы Сюй Ван помог ему тайком с помощью призрака за спиной. Но всё казалось, что от Призрака Силы это не ускользнёт.
Однако выбора не оставалось — оставалось только рискнуть.
Он шагнул вперёд, разминувшись с Сюй Ваном, и замер в двух шагах от кадки.
Затаив дыхание, он сосредоточился. Ловчая лиана медленно поползла по его телу — и вдруг один из её побегов стремительно вонзился прямо в песок!
Основание побега всё ещё обвивало У Шэна, и только последняя треть замерла в песке.
У Шэн, лиана — больше ничто не двигалось.
В этой неестественной неподвижности прошло несколько секунд.
Наконец песок пришёл в движение. Медленнее, чем во время проверки Сюй Вана, но всё же можно было уловить в воздухе над кадкой слабое присутствие призрачной энергии.
Сердце У Шэна, висевшее на волоске, опустилось наполовину. Он вопросительно посмотрел на Призрака Силы.
— Ладно. Еле-еле сдал. Будь чуть слабее — провалился бы.
У Шэн тихо выдохнул — теперь он был спокоен.
— А ты, — Призрак Силы, перекрыв спину У Шэна, который уже повернулся, чтобы отойти, обратился к Голодному призраку — Хватит глазеть. Иди сюда.
— Я? — Голодный призрак опешил и замахал руками, — Я не хочу в «Мир людей».
— Я… я их провожаю. — Голодный призрак под суровым окриком съёжился.
Призрак Силы окинул его взглядом — похоже, пришёл к выводу, что проверять его всё равно что не проверять, сразу видно — ему самое место в «Подземном царстве», — и больше не стал тратить на него слов.
Он с трудом поднялся, повернулся кругом и уставился на стену перед собой.
В тот же миг стена упала, открыв тёмный, уходящий вглубь коридор.
— В конце коридора — «Мир людей», — Призрак Силы посторонился и посмотрело на У Шэна и Сюй Вана. — Идите.
Сюй Ван хотел попрощаться с Голодным призраком, но, повернув голову, заметил в его глазах ещё не успевшую спрятаться зависть.
— Попробовать, что ли, нельзя — с тебя не убудет!
Голодный призрак от неожиданности остолбенел:
— Говорю, ну сходи ты в эту кадку с песком, что с тобой случиться? — Сюй Ван досадовал на его нерадивость. — Даже не попробовав, уже говоришь «не смогу». Так всю жизнь и не сможешь.
— Никаких «но»! Ты что, хочешь всю жизнь скитаться на задворках «Подземного царства», и призрачной энергии не нюхать? Ты при жизни от голода умер, так что, и после смерти хочешь голодать, пока душа не развеется?
— Я знаю, ты из хороших побуждений, — обиженно пробормотал Голодный призрак. — Но почему это звучит как проклятие…
Сюй Вану стало и смешно, и досадно. Он велел своему призраку за спиной подтолкнуть Голодного призрака вперёд:
Призрак Силы стоял у кадки и не препятствовал, но в его взгляде читалось пренебрежение — мол, и так ясно, что этот не пройдёт.
Голодный призрак, всё ещё колеблясь, засунул руку в песок.
Сюй Ван сам не заметил, как затаил дыхание. Почему-то он волновался за него сильнее, чем, когда проверялся сам.
Песок возле запястья Голодного призрака зашевелился первым — песчинки перекатывались туда-сюда, будто по ним пробежал лёгкий ветерок.
Затем песок пришёл в движение — но непонятно было, сильнее или слабее, чем у Сюй Вана и У Шэна, потому что песок в кадке не просто двигался, а медленно закручивался, образуя не слишком сильный водоворот.
Призрак Силы приподнял длинные белые брови, крайне удивлённый:
— Ай-ай, а в тебе и правда есть призрачная энергия.
Голодный призрак, услышав признание, сразу расслабился, но лицо его стало ещё мрачнее.
Призрак Силы долго смотрел на него, словно о чём-то догадался, вздохнул — и в его голосе впервые проступило что-то почти добродушное:
— Сколько же ты при жизни натерпелся. Иди скорее, в «Мире людей» наберёшься призрачной энергии.
Голодный призрак опечалился и больше ничего не сказал.
Все вошли в тёмный коридор, шли молча. Спустя некоторое время Сюй Ван негромко позвал:
В коридоре было темно — ни друг друга, ни лиц не разглядеть, только голоса слышны.
— Мм? — отозвался Голодный призрак.
— Ты при жизни… как умер? — Сюй Ван спросил то, что давно не давало ему покоя. Но тут же добавил, — Если не хочешь рассказывать, считай, что я не спрашивал.
— Да в общем-то нет ничего такого, что нельзя рассказать. — в темноте голос Голодного призрака звучал горьковато. Не от жалоб на страдания, а от самоиронии. — Меня друг обманул. Все деньги забрал, одного в глухом лесу бросил. А у меня ни гроша, и дороги домой не нашёл. Так с голоду и помер.
— А после смерти ты разве не пошёл к нему, чтобы душу забрать? — Сюй Вану вдруг страшно захотелось, чтобы Голодный призрак оказался призраком-мстителем.
— Сначала думал пойти... — живот у Голодного призрака снова заурчал, и он смущённо хихикнул. — А потом с голодухи сил не осталось. И лень стало.
— Из-за лени мстить не пошёл?! — в два голоса воскликнули Сюй Ван и У Шэн, словно сговорились.
Столкнувшись в темноте невидимыми взглядами, оба ощутили эту общую энергию ещё со школы — «разделяй и властвуй».
Ещё в старших классах у них обоих принцип был: ты мне — по колену, я тебе — по локтю, а если ещё и локтем добить — так это вообще годовые проценты.
Поэтому они совершенно не могли понять такого «великодушия» Голодного призрака.
— Эх, хватит про меня. — Голодный призрак, понимая, что спорить бесполезно, решил сменить тему. — Сейчас вы к главному в «Мире людей» пойдёте. Вы уже придумали, как его обвести?
— Ты говорил, он ищет таланты для «Небесного мира»?
— Да. И военные, и гражданские — любые подойдут. Слышал, Западный двор последнее время неспокоен, вот старший и встревожился.
Слова «Западный двор» заставили сердца Сюй Вана и У Шэна ёкнуть.
Чувство вины — человеческая черта. У одних она сильнее, у других слабее, но совсем не бывает ни у кого.
— Западный двор? — Сюй Ван сделал вид, что не понимает.
Голодный призрак, ничего не подозревая, выложил всё как на духу:
— Этот дом разделён на две части — Восточный двор и Западный. Мы здесь — в Восточном. У нас всё чинно, по порядку. А в Западном — бардак, никакого устава, кто сильнее, тот и главный…
— Только раньше два двора жили мирно, не мешали друг другу. А теперь их нынешний старший всё время твердит, что на нашей стороне, мол, и места лучше, и призраки способнее. Уже несколько раз провоцировал, норовит смуту замутить, чтобы сюда прорваться…
— Вообще-то, — Сюй Ван осторожно подбирал слова, — может, это и не так плохо, если бы Западный двор сюда перебрался? Вот у вас сейчас — чтобы попасть поближе к Призрачному источнику, нужно столько проверок проходить. А ведь Призрачный источник — он общий, несправедливо, что к нему могут приближаться только избранные, верно?
Голодный призрак снова замолчал.
Голос Сюй Вана затих в тёмном коридоре, и в воздухе повисла неловкая тишина.
Неизвестно, сколько прошло времени. Когда в конце коридора забрезжил слабый свет, Голодный призрак вдруг спросил:
Они прошли с ним уже столько пути, стали почти друзьями. Чувство вины за то, что приходится врать, в нём потихоньку росло.
Собравшись с духом, он тихо ответил:
— Если бы вы там побывали, вы бы не говорили, что это хорошо, — бросил Голодный призрак. — Там каждые несколько дней новый старший. У кого призрачная энергия сильнее, тот и главный. Каждый день драки, каждый день смута. Слабые, неприкаянные скитальцы и дня спокойно не проживут. А невезучие могут просто мимо пройти — и их затянет в какую-нибудь потасовку, где они развеются в прах.
— Если выбирать между смутой и миром, я выбираю мир. И к тому же...
Коридор кончился, лунный свет ударил из выхода, и лицо Голодного призрака в его сиянии вдруг обрело былой задор.
— Если бы здесь был такой же беспорядок, как в Западном дворе, я бы, может, и не встретил вас.
Он оскалился в улыбке — по-призрачному, но в ней сквозила искренняя радость.
Сюй Вану вдруг стало неловко смотреть ему в глаза. Он опустил голову и перевёл разговор на другую тему:
— Ты говорил, главный в «Мире людей» больше всего ценит таланты?
Голодный призрак, не заметив ничего странного, естественно ответил:
— Говорят, он очень дорожит способными. Больше всего ценит умение, а если кто ещё и в военной стратегии смыслит — вообще хорошо.
Пятнадцать минут спустя. «Мир людей», место проверки у главного.
— «Тридцать шесть стратагем»: стратагемы превосходства, стратагемы противостояния, стратагемы нападения, стратагемы смешения, стратагемы объединения, стратагемы отчаянного положения. В каждой по шесть, всего тридцать шесть. А именно: обмануть небо, переплыть море; осадить Вэй, чтобы спасти Чжао; убить чужим ножом; отдыхать в ожидании уставшего врага…
— «Искусство войны Сунь-цзы», всего тринадцать глав: «Предварительные расчёты», «Ведение войны», «Стратегия нападения», «Военная форма»…
— «Предварительные расчёты»: Сунь-цзы сказал: «Война — это великое дело для государства, основа жизни и смерти, путь к выживанию и гибели. Нельзя не изучать её со всей тщательностью»…
— Если я дам тебе отряд призрачного войска, сможешь ли ты помочь старшему защититься от Западного двора?
— Не нужно призрачного войска. Двух призраков будет достаточно.
— Вот этот, по левую руку от меня, — краше красной девицы, и вот этот, по правую, — хоть и тощий, но жёлтый.
То же время, Восточный двор, «Подземное царство».
Старина Цянь и Сяо Куан заблудились.
«Подземное царство» было не только огромным, но и запутанным. Сами призраки — ещё куда ни шло, у них был порядок, а вот с местами — полный хаос. Большие дороги, маленькие тропинки пересекались и переплетались, часто идёшь-идёшь, а потом оказывается, что вернулся туда, откуда вышел.
Наконец, когда они уже не знали, куда приткнуться, до них донёсся слабый аромат пудры и духов. Смешанный с гнилостным запахом дома с привидениями, он бодрил, как мятное масло.
Они пошли на запах и вышли к заброшенному дворику. Не успели подойти к окну, как услышали мужской и женский смех и перешёптывания.
Липкие, двусмысленные, с явным намёком на то, что детям до шестнадцати слушать не положено.
Во дворе никого не было. Одна голова и одно тело подкрались к подоконнику. Окно было распахнуто настежь и на них пахнуло пряной весенней негой.
Внутри, на кровати, возлежал обнажённый мужчина-призрак. Вокруг него увивались четыре-пять призраков в лёгких прозрачных одеждах: одна прижималась к нему, шепча что-то на ухо, другая обмахивала веером, третья кормила его виноградинками. Мужчина-призрак блаженствовал, наслаждаясь — вылитый Си Мэньцин* из загробного мира!
* 西门庆 (xī ménqìng) — центральный антигерой классического китайского романа династии Мин 《金瓶梅》 (в русской академической традиции «Цзинь, Пин, Мэй», также встречается литературный вариант «Цветы сливы в золотой вазе»). Богатый купец, известный многочисленными любовными связями, коррупционными схемами и моральной распущенностью. В китайской культуре имя давно стало нарицательным: «Си Мэньцин» означает развратного, эгоистичного и развращённого властью/деньгами человека, олицетворяющего упадок нравов и разрушительную силу необузданных страстей.
Цянь Ай смотрел на это с тошнотой. Сдерживая желание прибить его на месте, он старательно обводил взглядом все эти тела в поисках чего-то на кровати.
Вдруг из-под одеяла вылетела полоска прозрачной ткани и ринулась прямо к окну!
Цянь Ай рефлекторно отшатнулся — ткань прошла в сантиметре от его лица — но ударила прямо в плечо Куан Цзиньсиня. В момент соприкосновения она обвилась вокруг него и вмиг спеленала его с ног до головы!
Не успел Цянь Ай опомниться, как ткань дёрнулась обратно и, как мумию, втащила Куан Цзиньсиня в комнату!
Куан Цзиньсинь — мумия настоящая — с грохотом рухнул на пол перед кроватью.
Ветреный призрак оттолкнул от себя девиц, слегка шевельнул пальцем — и ткань развязалась.
У Куан Цзиньсинь от падения из глаз посыпались искры. Не успел он разглядеть ветреного призрака, как тот уже склонился к нему вплотную.
Куан Цзиньсинь вздрогнул от неожиданности, но не шелохнулся. Он позволил вселяющемуся призраку разглядывать себя в упор, а сам тем временем незаметно приказал своей отрубленной руке потихоньку забраться на «кровать призрака». Подсказка на значок гласила «призрак, прикованный к кровати», а это значило, что значок либо на самом призраке, либо на его кровати. А так как нынешний ветреный призрак был совершенно голым, на нём значок точно не спрячешь. Значит, остаётся только кровать.
Взгляды ветреного призрака и девиц были устремлены на Куан Цзиньсиня. Никто не заметил, как на кровати появилась лишняя «отрубленная рука».
— Ты откуда такой взялся? Ишь ты, какой белокожий да нежный. — с живым интересом разглядывал Куан Цзиньсиня ветреный призрак. В голосе его сквозила игривая развязность. — Я и мужчин люблю, и женщин. Хочешь со мной попробовать?
Он уже протянул руку, чтобы потрогать лицо Куан Цзиньсиня, как вдруг из окна раздался громовой возглас:
Ветреный призрак, девицы и Куан Цзиньсинь одновременно повернули головы и увидели, как к ним несётся… голова.
Цянь Ай в образе «летящей головы» подлетел к Куан Цзиньсиню, рывком отодвинул его в сторону, занял его место и оказался с ветреным нос к носу, глаз к глазу — голова к голове.
— Как тебе я? — Голова тряхнула своими короткими, но густыми волосами, источая неземную привлекательность. — Я очень зажигательный!
— … — Ветреный призрак скис на глазах. В прямом смысле.
— Эй, если не согласен — ну и не надо, зачем же сразу убегать? — Цянь Ай смотрел вслед белой, голой спине ветреного призрака, которая исчезала в панике, и чувствовал сильный удар по самолюбию.
Ветреный призрак сбежал — девицы, потеряв интерес, тоже уплыли восвояси.
Чего Куан Цзиньсинь и Цянь Ай и добивались.
Оба быстро забрались на кровать и принялись там шарить.
Вскоре они обшарили всё ложе сверху донизу. Но ничего — ни вспышки, ни значка.
— Остался только один вариант.
Только они успели перекинуться парой слов, как серия душераздирающих воплей, срывающихся голосов, приблизилась откуда-то издалека.
Цянь Ай и Куан Цзиньсинь вздрогнули от неожиданности, подняли головы — и увидели, что только что удравший ветреный призрак снова, словно смерч, несётся обратно в комнату!
Оба мигом спрыгнули с кровати в полной боевой готовности.
Но ветреному было не до них. Он кинулся прямиком на кровать, свернулся там калачиком и затрясся мелкой дрожью. Ни следа от прежней его ветрености!
— Я что, такой сильный след в душе оставил?
У входа во дворик мало-помалу собрались мелкие призраки. Заглядывали внутрь, глазели, словно на представление явились, и при этом перешёптывались.
Цянь Ай и Куан Цзиньсинь вышли, тоже изображая любопытство:
Призраки «Подземного царства» порхали кто куда. Увидев двух незнакомцев, выходящих из дома ветреного, глазеющие мелкие призраки не удивились и с большой охотой поделились сплетней:
— А, он, тот ещё дурак, угораздило же его на кровать к спящему призраку забрести.