Я и Он. Глава 61. Русал 08
Чэнь Шаньвань не знал, что именно творится с Юй Суем, но жар, идущий от подошвы, неумолимо поднимался вверх, разливаясь по всем конечностям и заставляя его тело гореть изнутри.
Ему казалось, что с ним самим происходит что-то куда более странное, чем с Юй Суем. Ведь даже на кончике носа у него выступила тонкая испарина.
Чэнь Шаньвань и сам не мог понять, что с ним стряслось. Ему почудился слабый, дурманящий аромат, который тонкими, невесомыми нитями сплетался в невидимую, мягкую сеть, опутывая его и запирая внутри вместе с душой.
Казалось бы, такая невесомая, но стоило ему лишь подумать о том, чтобы вырваться, как эта сеть мгновенно превращалась в нерушимые цепи, сжимая его так, что о сопротивлении не могло быть и речи.
Чэнь Шаньвань чувствовал опасность. Но, оказавшись в этой ловушке, он физически не мог отстраниться.
Он был подобен человеку, тонущему в пучине океана, которому не дано даже пошевелиться в предсмертной борьбе.
Напрягая нервы до предела, Чэнь Шаньвань доел торт до состояния «восьми десятых сытости», а затем придвинул оставшиеся несколько кусочков к Юй Сую, в суматохе сдвинув туда же и вилку.
Ласкающие, трущие движения Юй Суя на мгновение прекратились.
Он смотрел на сидящего напротив своего человека. Взгляд Юй Суя скользнул по его пылающим ушам, отметил, как тот отворачивается, избегая прямого контакта, но едва заметно дрожащие опущенные ресницы с головой выдавали его предельное напряжение и смятение.
Наверняка он уже почувствовал этот запах. — подумал Юй Суй.
Алый кончик языка Юй Суя медленно и чувственно скользнул по его бледной верхней губе.
Сладковатый аромат, который русалы источают во время брачного периода, был не чем иным, как природным афродизиаком.
Он не мог полностью затуманить разум Чэнь Шаньваня, но со временем медленно и незаметно пропитывал его, изменяя изнутри.
Именно так русалы метят и привязывают к себе избранного партнёра.
Юй Суй чувствовал сладкий запах, исходящий от него самого из-за пробудившегося влечения к Чэнь Шаньваню, но для Него самым опьяняющим был, безусловно, манящий, живой аромат, исходящий от самого Чэнь Шаньваня.
Этот запах манил его с самого момента его рождения, заставляя желать проглотить его целиком, не оставив ни кусочка.
Это было лакомство, перед которым меркли любые дары океана, заставляя его пускать слюни.
А теперь, когда Чэнь Шаньвань так явно смутился, этот аромат стал поистине сводящим с ума.
Как же хочется откусить кусочек…
Кадык Юй Суя дрогнул. Он сглотнул, вбирая в себя аромат Чэнь Шаньваня, но это лишь разожгло первобытную жажду, что прорывалась из самых глубин его существа, проникая под кожу. Вместо того чтобы утолить голод, это действие лишь погрузило его в сладостное оцепенение.
Юй Суй, не в силах себя контролировать, сжал ноги Чэнь Шаньваня ещё крепче, проведя своей раскалённой чешуёй по самой чувствительной части его стопы.
Чэнь Шаньвань вздрогнул, инстинктивно окаменев, а дыхание и вовсе перехватило.
Он ясно понимал, что происходящее совершенно ненормально. Но он абсолютно не разбирался в анатомии русалов. Более того, он касался лишь чешуи. Чэнь Шаньвань был слишком неопытен в подобных вопросах: если намёк не был предельно прямым и очевидным, его мозг просто отказывался идти в этом направлении.
И всё же Чэнь Шаньвань хотел, чтобы Юй Суй его отпустил. Он не мог объяснить почему, но внутри всё сжалось от необъяснимой тревоги:
— Очень горячо. Мне тоже некомфортно.
Из его рта вырвалось обжигающее дыхание, и хвост, до этого сжимавший Чэнь Шаньваня, начал медленно, неохотно разжиматься.
Чэнь Шаньвань наконец смог вдохнуть полной грудью. Но когда его ноги коснулись пола, они оказались предательски ватными и слабыми, невольно подрагивая.
Если бы сейчас кто-то задрал его штанину, он непременно заметил бы, что кожа на коленях Чэнь Шаньваня приобрела неестественный розовый оттенок, а на его молочно-белой коже остались слабые, но явные следы от крепких объятий хвоста.
Но, по правде говоря, даже без этого было ясно, что что-то не так: достаточно было взглянуть на его подошвы, раскрасневшиеся от жара.
Чэнь Шаньвань попытался прийти в себя, но чувствовал, что с его телом творится что-то неладное. А когда краем глаза он случайно встретился взглядом с лицом Юй Суя, его сердце вдруг ёкнуло, ни с того ни с сего тревожно затрепетав.
Он несколько раз тихо и глубоко вздохнул, намереваясь подняться и уйти подальше.
Но словно предугадав его намерения, Юй Суй внезапно подался вперёд.
Стол и так был не слишком широким, иначе Юй Суй просто не смог бы творить под ним все эти вещи.
Поэтому Юй Сую хватило всего одной секунды, чтобы накрыть своей ладонью руку Чэнь Шаньваня, всё ещё лежавшую на столешнице.
Сам не понимая почему, но, когда неожиданно разгорячённая ладонь Юй Суя легла на тыльную сторону его руки, по телу Чэнь Шаньваня пробежала странная, электрическая дрожь.
Будто лёгкий разряд тока — не больно, а лишь точечное, покалывающее тепло, взрывающееся где-то в самых глубинах души.
От этого ноги мгновенно стали ватными, а намерение, с которым он только что собирался встать, тут же вылетело из головы.
Особенно когда Юй Суй своим низким, но каким-то неземным голосом тихо спросил:
— Ты… не составишь мне компанию?
Он смотрел на Чэнь Шаньваня, и в этих глазах, похожих на драгоценные камни, не было ни капли похоти. Они были настолько чистыми, что Чэнь Шаньвань вдруг ни с того ни с сего почувствовал укол совести.
— Мне не нужно это есть… Я согласился только из-за тебя…
Слова давались русалу по-прежнему с трудом, отчего его речь звучала ещё более жалобно и трогательно.
Чэнь Шаньвань понял, что тот имеет в виду.
Юй Сую не нужна была эта еда. Он согласился лишь потому, что Чэнь Шаньвань предложил разделить трапезу.
Чэнь Шаньвань не выдержал и, совершенно не к месту, задал вопрос:
— Человеческий язык ты выучил тоже из-за меня?
Этот жест попал Чэнь Шаньваню прямо в самое сердце.
Чэнь Шаньвань выдохнул и в итоге решил не сбегать:
Он покорно остался сидеть, позволяя хвостовому плавнику Юй Суя снова прижаться к нему.
На этот раз Юй Суй не стал его опутывать. Хвост лишь аккуратно прижался к его икре через ткань брюк, а кончик его лёг на голый подъём стопы.
Чэнь Шаньваню показалось, что он начал понимать логику Юй Суя.
Русал просто хотел телесного контакта, хотел просто «потискаться».
Если он не будет вырываться, всё ограничится лишь этими невинными прикосновениями. А если попытается сбежать, Юй Суй сожмёт объятия ещё крепче, и в итоге Чэнь Шаньвань останется в ещё большем проигрыше.
Проще было с самого начала просто подчиниться.
Или, может быть, стоит попробовать объяснить Юй Сую, что так делать нельзя?
Мысли Чэнь Шаньваня пришли в полное смятение.
Ему казалось… что Юй Суй его слушается.
Поэтому, когда Юй Суй взял вилку, которой пользовался Чэнь Шаньвань, неспешно доел остатки торта и даже слизал с прибора последние крошки, Чэнь Шаньвань попытался начать переговоры:
Он не смотрел Юй Сую в глаза, а потому не заметил той мимолётной, тёмной глубины, что мелькнула в Его взгляде.
— Не делай так больше, хорошо? — сказал Чэнь Шаньвань.
Юй Суй склонил голову набок, изображая крайнее недоумение:
— Но это потому, что ты мне нравишься.
Произнося это, Юй Суй снова потёрся хвостом о его икру, задирая при этом гладкую ткань брюк всё выше:
— К тому же, мне только что было очень плохо.
Юй Суй моргнул, выглядя ещё более растерянным, чем сам Чэнь Шаньвань:
— Я впервые чувствую себя так плохо.
Чэнь Шаньвань, вдруг смутно догадавшийся, в чём дело, замолчал.
Он смотрел на Юй Суя, всё ещё не в силах поверить в происходящее, но следующая фраза Юй Суя практически подтвердила то предположение, которое Чэнь Шаньвань так не хотел принимать:
— Но, когда ты так меня касаешься, мне становится гораздо легче.
Он глубоко вздохнул, сжав руки в кулаки так сильно, что аккуратно подстриженные ногти впились в ладони.
Почему на мгновение ему почудилось, что Юй Суй делает это нарочно.
Почему в ту же секунду он будто бы уловил проблеск какой-то зловещей, порочной хитрости в поведении Юй Суя.
Напряжённый до предела, Чэнь Шаньвань с недоумением смотрел на него.
Но на том прекрасном, почти неземном лице русала читалась лишь наивная, детская чистота.
И все слова, копившиеся в груди Чэнь Шаньваня, застряли в горле.
Юй Суй ничего не понимает. Какой смысл его ругать или допрашивать?
Чэнь Шаньвань мог лишь сказать:
На что Юй Суй лишь ещё больше бы удивился:
Чэнь Шаньвань беззвучно вздохнул и решил применить свой козырной аргумент:
Юй Суй опустил голову и тихо произнёс:
— Ох. Тогда я так больше не буду.
Глядя на Него, Чэнь Шаньваню и впрямь стало стыдно.
Но Юй Суй тут же задал новый вопрос:
— Но что мне делать, если мне будет плохо?
Он смотрел на него с невинным любопытством послушного ученика, не отрывая взгляда и с надеждой ожидая, что учитель вот-вот даст правильный ответ.
Юй Суй задал всего один невинный вопрос, но Чэнь Шаньвань уже успел в своём воображении нарисовать картину, где наивный русал, получив отказ, пойдёт искать утешения у других людей…
Сердце Чэнь Шаньваня мгновенно пронзили тысячи невидимых иголок. Невыносимая боль и внезапная, острая неприязнь заставили его смущённое лицо мгновенно окаменеть, а неловкая атмосфера тут же сменилась ледяным напряжением.
Чэнь Шаньвань и сам не заметил, как эмоции, поднявшиеся из самых глубин его души, заставили его непроизвольно перехватить запястье Юй Суя. Его голос прозвучал на удивление холодно:
— Такие вещи делают только с самым близким человеком.
Юй Суй снова медленно моргнул.
Чэнь Шаньвань не знал, свойственно ли это русалом от природы или Он просто подражает людям, но поскольку моргать Юй Сую на самом деле не требовалось, это движение выглядело неестественно и жутковато.
Эта нечеловеческая природа проявлялась слишком явно.
— Тогда почему я не могу делать это с тобой?
Столкнувшись с бесконечными человеческими правилами и ограничениями, русал искренне недоумевал:
— Ты и есть мой самый близкий человек.
Юй Суй тихо добавил, с трудом выговаривая человеческие слова:
— И я хочу делать это только с тобой.
Все эти странные, словно чужие, но в то же время идущие изнутри эмоции отхлынули, как морская волна, оставив после себя лишь обжигающее смущение, парализовавшее его способность как-либо реагировать.
Его чувства к этому русалу, казалось…
Видя, что Чэнь Шаньвань молчит, Юй Суй осторожно придвинулся к нему:
— Так что… помоги мне, хорошо?
Чэнь Шаньвань хотел было отказать.
Но стоило ему поднять взгляд, как он встретился с этими жалобными, похожими на драгоценные камни глазами.
Чэнь Шаньвань на мгновение потерял дар речи.
И тогда рыбий хвост Юй Суя снова обвился вокруг ног Чэнь Шаньваня.
На этот раз хвост задрал штанину, и Чэнь Шаньвань не смог сдержать легкой дрожи от прикосновения прохладной и твёрдой чешуи к коже.
— …Не бойся. — тихо произнёс Юй Суй на своем ломаном человеческом языке.
Одна его рука легла на щёку Чэнь Шаньваня, а подушечки пальцев начали медленно и настойчиво поглаживать его скулы.
На этот раз та самая выпуклость раскрылась, окончательно подтвердив догадку Чэнь Шаньваня.
Но хвост лишь крепко зафиксировал его ноги, а все ощущения были сосредоточены исключительно на ступнях Чэнь Шаньваня.
От кончиков пальцев до пятки, нещадно скользя и терзая подъем стопы и лодыжки.
Чэнь Шаньвань не выдержал. Он рухнул лицом на стол, подставив Юй Сую свой затылок и макушку.
Его уши пылали неестественно ярко-красным цветом, и этот румянец распространился даже на шею за ушами. Обе его руки судорожно и беспомощно сжимали руку Юй Суя.
Юй Суй не отрывал от него взгляда, жадно впитывая каждую его реакцию.
Он подался вперёд, используя все преимущества своего тела по максимуму.
И когда после долгого, мучительного кипения «вода» наконец перелилась через край, Юй Суй одновременно с этим оставил лёгкий поцелуй на выступающем позвонке его шеи.
Разумеется, ему потребовалось колоссальное усилие воли, чтобы не вцепиться в эту кожу зубами.
Ступни Чэнь Шаньваня оказались залиты горячим, густым и липким «молоком», обжигая кожу.
Он даже не мог отдёрнуться, ведь рыбий хвост по-прежнему намертво сжимал его ноги.
От поцелуя, оставленного Юй Суем на его шее, по всему телу Чэнь Шаньваня пробежала крупная дрожь.
И в тот миг он уже не мог разобрать: дрожит ли он от обжигающего жара или от поцелуя Юй Суя.